Укус Жизни

      Пробуждение было тяжелым. Где-то на краю сознания тлела мысль, что Куромаку при смерти — настолько он себя отвратительно чувствовал. Ощущение чего-то давящего в груди заставляло его глубже втягивать воздух в легкие, которые, казалось, никак не могли наполниться. В один момент тело дернулось, вырывая сознание из цепких объятий сна. Распахнув глаза, Куромаку первые пару минут судорожно дышал через широко раскрытый рот. Веки, наполненные слезами, мешали осмотреть окружающую обстановку, а резкая пульсация в области шеи заставила парня накрыть пострадавший участок кожи тяжелой ото сна рукой. Это едва ли помогло: от прикосновения к больному месту рана заныла сильнее, заставив его крепко стиснуть зубы и тихо простонать от боли.       — О, проснулся, наконец! — раздался язвительный голос совсем рядом.       Мужчина его не узнал и потому тут же перевел свой расфокусированный взгляд на звук, пытаясь разглядеть говорящего. Им оказался довольно молодой по внешности паренек с причудливыми зелеными кудрями на голове. Да что там кудрями — весь гардероб состоял преимущественно из зеленых оттенков, отчего в голове сероволосого всплыл образ какого-нибудь Лепрекона или еще какого сказочного персонажа. А завершали этот образ такие же зеленые очки со спиралями, занимавшие почти половину его лица. Впрочем, на веснушчатом лице с забавно вздернутым носом они более чем гармонично смотрелись.       — Че зыришь? Вставай давай, сколько можно спать? Ты три дня провалялся! — продолжал незнакомец своим, на удивление, высоким голосом, что противно резал по вискам.       — Кто ты? — наконец-то прохрипел Куромаку слабым голосом: боль все еще давала о себе знать.       — Хе-хе, язык-то ты свой не проглотил все-таки! Ты удостоен чести говорить с самим Великим Вару! — он театрально поклонился. — Не каждому дается такая возможность, знаешь ли! Но раз ты подружка рогатого, то тебе можно!       Куромаку недоуменно нахмурился.       «Что за бред несет этот чокнутый? — думал мужчина, пытаясь собрать мысли в кучу, но любая попытка разложить все по полочкам отзывалась острой болью в висках, отчего тот, не отводя глаза от незнакомца, морщился. — И что за имя такое «Вару»? Звучит нелепо. Наверняка это какой-нибудь дурацкий псевдоним для этого не менее дурацкого праздника».       — И че ты такой угрюмый? Будто просроченный йогурт сожрал, ха-ха-ха!       Куромаку продолжал пялиться на кудрявого, пытаясь понять, зачем тот завел с ним столь безынформативный диалог.       — Я, кстати, удивлен, что ты до сих пор не спросил, где находишься. Видать, сильно тебя Пикуша укусил, да?       «Нахожусь? — Куромаку вперил свои глаза в зеленые окуляры напротив, а его и без того хмурый взгляд стал еще тяжелее из-за упавшей на лоб челки. Воспоминания одним за другим всплывали в не до конца пробудившемся сознании. — Я... точно был дома, работал, пока не пришел мужчина, который назвался моим соседом. Он оказался психопатом и нес какую-то чушь про вампиров. Потом он укусил меня, и я... Кажется, я вырубился. А сейчас я... Стоп... Господи... Где я?!» — и тут в голову ударило удручающее понимание того, что его, кажется, похитили. И мужчина был бы рад списать все на розыгрыш, но для таких предположений нужны либо друзья, либо хотя бы хорошие знакомые.       Глаза панически забегали по помещению, размеры которого больше напоминали холлы Эрмитажа. Правда, там они были светлые и величественные, а здесь царил жуткий полумрак. Освещали комнату разве что настенные канделябры, тусклый свет которых растворялся в темноте потолка. Расположенные вдоль стен без отказа заставленные книгами шкафы и на вид дорогущий письменный стол намекали о рабочей обстановки комнаты, но широкая кровать, в которой очнулся Куромаку, скорее указывала на спальню. По крайней мере, не какой-то захудалый подвал. Хоть что-то радовало. Огромные двустворчатые двери из темного дуба и с позолоченными ручками казались невероятно тяжелыми. Мужчина не мог отделаться от мысли, что здесь собрались снимать фильм о мафии или вампирах.       — Все осмотрел? — поинтересовался Вару. — Твои глазенки так забегали. Испугался, да? Думаешь, мы маньяки какие-то? Ну, с этим ты почти угадал, ха-ха!       — Что вам от меня нужно? Деньги?       В ответ послышался оглушительный, несдержанный смех, такой, что у Куромаку возникла мысль, будто Вару наверняка задохнется от нехватки кислорода.       — Фто вям от миня нужня! — передразнил зеленоволосый, когда приступ его смеха утих. — И что Пик в тебе нашел? Ведешь себя, как баба. Хотя, может поэтому ты ему и понравился?       — Что за бред вы несете?! Прекратите сейчас же! Я имею право знать, где нахожусь! — закричал Куромаку, чувствуя и раздражение, и страх.       В следующее мгновение пара самодовольно сощуренных глаз, едва видневшихся за зеленым стеклом очков, неожиданно оказалась около его лица. Куромаку, смущенный и растерянный, опустил свои глаза, не в силах вынести столь пристального взгляда. Мужчина даже понять не успел, как застыл от ужаса. Клыки. Удивительно длинные клыки, что опасно выглядывали из приоткрытого рта. Куромаку сразу вспомнил слова того самого «соседа», что-то говорившего о вампирах. Но подобные чудовища не могут существовать! Бред… В приступе боли в висках он резко схватился за голову. Ему отчаянно хотелось верить, что длиннющие зубы — фальшивка, что его не похитили монстры, а привели на какую-то странную хэллоуинскую вечеринку, но, словно протестуя, в воспаленном сознании стали всплывать воспоминания последних минут, проведенных в своей квартире... Педанту было страшно. Он понятия не имел, что происходит, и совершенно не представлял, что теперь делать.       — Условия ставишь? — клыки опасно клацнули, заставив сероокого вновь замереть точно каменное изваяние. Поразительно, но он только сейчас понял, насколько ценит свою жизнь. — Да если бы не Пик, ты был бы уже мертв. Хотя... Тебе и так недолго осталось.       — О чем вы говорите? — пролепетал Куромаку, не отрывая глаз от кудрявого.       — О том... — его рука коснулась огрубевших отметин на шеи мужчины, и Вару с садистским удовольствием надавил на них, заставив того зашипеть от боли. Сероволосый попытался убрать от себя назойливую ладонь, но остановился, стоило ему ощутить чужое горячее дыхание возле своего уха, — ...что это не простой укус. Совсем скоро ты станешь одним из нас.       «Что за хрень тут происходит? — в очередной раз подумал Куромаку, тяжело дыша от напряжения. Когда пугающий парень наконец-то от него отошел, мужчина тут же накрыл свою шею рукой в попытке унять пробудившуюся боль. — Я точно сплю. Просто это кошмар. Очень длинный кошмар. Да, точно, надо лишь попытаться причинить себе боль и...»       — Ты не спишь, — скучающе возразил Вару, наблюдая за трясучкой собеседника. — И это не бред. Хоть мне и весело наблюдать за твоими страданиями, но это упрямство начинает раздражать. Давай договоримся: свои истерики устраивай Пику, когда он вернется, м? А сейчас вставай, — я, так уж и быть, провожу тебя до ванной.       — Зачем? — насторожился Куромаку.       — Зачем, зачем... Ты себя-то видел? На труп похож, хех.       Мужчина совершенно не доверял этому Вару. Ему казалось, что тот сейчас поведет его в ванную только чтобы поиздеваться над ним, но на то, чтобы сопротивляться, совсем не осталось сил. Да даже чтобы идти сил едва хватало, но ему совершенно не хотелось лишний раз злить этого преступника: мало ли что тот может сделать в гневе. Поэтому Куромаку заставил себя встать и пойти за ним, сглотнув желание возразить.       Они шли по темному коридору, минуя множества громадных дверей и развилок. Казалось, этот дом-лабиринт был бесконечно огромен, и это лишь больше настораживало. Куромаку, обняв себя за плечи и сгорбившись от давящих высоких стен и потолков, шел за зеленой фигурой по ровному холодному полу. И вот, уже совсем скоро они оказались в ванной комнате, куда, собственно, и вела одна из дверей. Он знатно удивился, когда заметил посреди нее купальню, наполненную горячей водой. Воздух, пропитанный ароматом масел и трав, был заполнен теплым паром. Вару, кивнув в сторону сложенных на тумбе махровых полотенец, вышел в коридор, оставив Куромаку наедине с собой.       Мужчине так сильно хотелось погрузить свое ноющее от боли тело в ванну, что без единого сомнения сделал шаг в ее сторону, но собственное отражение в зеркале заставило его остановиться: на него глядела пара ошалевших глаз, выглядящих куда более, чем это обычно бывало, измученно и устало; голова его была покрыта растрепанными серыми волосами, слипшиеся пряди которых топорщились в разные стороны и были испачканы чем-то липким и темным; кожа вокруг раны на шеи посинела, опухла, а вены под ней болезненно пульсировали. Куромаку слишком сильно привык видеть в отражении ухоженного мужчину со слегка уставшим взглядом, но это... Казалось, перед ним сейчас стоял не он сам, — кто-то другой и совершенно незнакомый. Желудок скрутился в болезненный комок, вызвав неожиданный рвотный позыв. К счастью, наружу полез лишь желудочный сок, оставивший после себя неприятный привкус на языке. По щекам потекли редкие слезы, которых с каждым новым позывом становилось только больше. Сероволосый, тяжело дыша, пытался прийти в себя, и спустя несколько глубоких вздохов и выдохов его отпустило.       Сил смотреть на себя больше не осталось, и мужчина поспешил к так манящей его воде, дабы снять напряжение и обдумать произошедшее. Вариантов было немного, а точнее, их вообще не было. Он был явно не в том состоянии, чтобы бежать отсюда, сверкая пятками. Поэтому оставалось одно: дождаться этого самого психа — Пика, узнать, что ему нужно, попытаться договориться и уйти, отделавшись лишь малой кровью. Кивнув самому себе, Куромаку принялся отмываться: сидеть долго в ванной он не любил никогда. Закончив ванные процедуры, он высушился и натянул на себя одежду, любезно оставленную на крючке у зеркала. И, надо отдать должное, одежда полностью соответствовала его вкусам, заставив довольно выдохнуть: «Хоть что-то хорошее».       И вот, мужчина уже мысленно уговаривал себя выйти из ванны, как вдруг взгляд зацепился за небольшой медицинский набор, что лежал на предпоследней полке тумбы. Он не знал, специально ли его тут оставили или же это было обычным совпадением, но поскольку уверенности в том, что ему окажут медицинскую помощь при выходе из ванной, совершенно не было, Куромаку решил воспользоваться неожиданной находкой и обработать свою шею.       «Черт! Почему все дерьмо происходит именно со мной?!» — крутилась одна и та же мысль в голове Куромаку, что осторожно наносил заживляющую мазь на разгоряченную от пара кожу, тихо шипя от боли. Закончив, он аккуратно наклеил пластырь и удовлетворенно кивнул самому себе. После мужчина взглянул в зеркало и принялся осматривать свою шею на наличие еще каких-нибудь повреждений, но взгляд предательски скользнул выше, остановившись на лице. Было страшно, что Куромаку вновь увидит в отражении что-то страшное и шокирующее, однако кроме общей бледности ничего такого примечательного он не увидел, что не могло не обрадовать.       Когда и с этим было покончено, Куромаку отвернулся от зеркала. «Осталась самая тяжелая часть», — думал он про себя, когда его взгляд неутешительно остановился на выходе. Мужчина вздохнул: сидеть тут не было никакого смысла. Наверняка, его уже заждались, поэтому, не теряя времени даром, сероволосый в последний раз окинул себя взглядом в зеркале, нервно поправив волосы, и только хотел было взяться за ручку двери, как до него вдруг дошло: его глаза! Они были другими. В отражении он видел пару вроде как родных серых глаз, но вокруг зрачка появились едва видные красные пятнышки. Куромаку сосредоточенно вглядывался в свое отражение, пытаясь найти еще какие-нибудь изменения, но кроме странный глаз ничего не нашел. «Надо будет обязательно сходить к врачу... Мало ли я чем-то заболел, пока валялся тут без сознания. А может... они сделали это со мной специально? — судорожно размышлял мужчина, продолжая поиски других «симптомов» заболевания. — Если... если деньги их не интересуют, то, вероятно, они собираются выведать у меня какие-нибудь секретные данные моей компании... Хотя, я же ничего такого не знаю. А может...» — и из мыслей его выдернул громкий стук в дверь.       — Хей, принцесса, заканчивай прихорашиваться, твой принц уже тебя заждался! Ха-ха!       При словах о «принце» сердце панически забилось. Куромаку был не готов к встрече с ним. Как бы он ни старался храбриться, мужчина понятия не имел, что делать в таких ситуациях, и это больно било по самооценке. Сжав рубашку на груди, Куромаку почувствовал сквозь нее бешенный стук. Раз — глубокий вдох, два — глубокий выдох, и страх стал постепенно утихать. Куромаку совершенно не хотелось показывать этим похитителям свои слабости, на которые, он уверен, они захотят надавить и сделать... сделать что-то, ради чего они его, наверное, и похитили. Он должен быть храбрым, он должен быть сильным, он должен быть лучшей версии себя! Он должен! Поэтому, вздохнув еще раз, на этот раз в последний, он ровным шагом отправился на выход.       «Что ж, шоу начинается», — подумал Куромаку, подойдя к двери.       Первое, что его заинтересовало: за ней раздавались едва слышимые голоса. Аккуратно прижавшись ухом к двери, Куромаку стал прислушиваться: голос первого он не узнавал, а вот второй был ему смутно знаком. «Возможно, это и есть Пик, — подумалось сероокому. — Но кто тогда второй?»       — Думаю, ты напрасно беспокоишься, друг мой, они явно ничего не заподозрили, — эхом разносился чей-то мягкий баритон.       — А официальное расследование говорит об обратном. Я вам что сказал? Сидеть и не высовываться. А вы что сделали?       — Пик, это всего лишь люди...       — Эти «всего лишь люди» в прошлом веке смогли убить одного из нас, и только благодаря тому, что удалось выкрасть чертов труп, мы до сих пор не раскрыты. Немедленно проведи беседу со своими подчиненными, Данте. И не как в прошлый раз. Узнаю, что ты снова лег спать вместо работы — одним выговором не отделаешься.       — Слушаюсь, милорд.       Куромаку вдруг заметил, что дверная ручка задергалась, и он тут же отступил на шаг. Дверь открылась, и перед мужчиной теперь стоял Вару, с лица которого не сходила насмешливая улыбка. Сероволосый же попытался нацепить на свое лицо невозмутимость, но, судя по тому, что парень в зеленых очках не смог сдержать короткий смешок, получилось это у него не очень убедительно. Недолго думая, Вару повел мужчину по темному коридору, прямо туда, откуда разносилось эхо голосов.       — А вот и мы! Ну что, соскучились? Признайтесь, что соскучились! — буквально прокричал тот, подойдя к широкому столу. За ним сидел мужчина, лицо которого было знакомо Куромаку, а вот внешность его собеседника, стоящего рядом, он нигде не смог припомнить.       — И когда же ты научишься говорить тише? — выгнул бровь Пик, переведя взгляд на Вару.       — Этикет — это так скучно, — фыркнул зеленоволосый.       — Рад, что ты хотя бы знаешь, что это такое. Видимо, мои уроки все-таки не прошли даром.       — Да чтоб я, Великий Вару, пользовался этими людскими правилами приличия — да ни в смерти!       — Ты и сам когда-то был человеком.       Пока уже знакомые ему психи болтали друг с дружкой, к Куромаку незаметно подошел третий, совершенно незнакомый ему... человек?.. вампир? Он все еще не верил в те слова о вампирах. И хоть мужчина понимал, что тут явно что-то происходит, мозг отчаянно искал другое объяснение всем тем странностям, что он успел увидеть. Ну не могут вампиры существовать! Это просто миф, не более. Даже неопровержимые факты, указывающие на противоположное тому, во что Куромаку верил, не могли заставить его это признать.       — Вижу, ты воспользовался мазями, что я оставил специально для тебя. Как ощущение? Ничего не болит?       Куромаку слегка дернулся, когда с ним вдруг заговорили, но он все же прислушался к своим ощущениям, с удивлением отмечая, что гадкая пульсация прошла. Более того, он не ощущал вообще никакого дискомфорта. Видимо, мазь оказалась действенной. Однако некая забота со стороны одного из похитителей не могла заставить мужчину расслабиться, поэтому он, решив не злить лишний раз этого незнакомца, вежливо ответил:       — Спасибо, все хорошо.       Сероокий говорил как можно отстраненнее, стараясь не смотреть в сторону собеседника. Видимо, того это слегка насмешило, так как сбоку послышался беззлобный смешок, а после мужчина заметил боковым зрением протянутую для рукопожатия широкую ладонь.       — Меня зовут Данте. Надеюсь, тебе у нас понравится.       — Куромаку, — коротко ответил сероволосый. Отчего-то вмиг ослабшая рука неохотно потянулась навстречу. Произошло короткое рукопожатие, после чего Данте спокойно направился к ближайшей двери.       — Интересно? — послышался голос Пика.       От столь внезапного вопроса, что поразительно громко прозвучал в тишине помещения, он вздрогнул и повернулся к двум мужчинам, что теперь смотрели лишь на него. Только сейчас до Куромаку дошло, что все это время он сверлил дверь глазами. Этот факт невероятно смущал.       — Вижу, твоя принцесса смутилась, так что не буду отвлекать, ха-ха, — затараторил Вару.       — Ты знаешь, что надо делать, — не отрывая внимательного взгляда от сероволосого, ответил Пик, всучив очкастому какую-то бумагу.       Тот молча ее принял и направился к выходу. Проходя мимо Куромаку, кудрявый резко клацнул зубами около его уха и, засмеявшись на испуганный взгляд, покинул помещение. Нервно выдохнув, Куромаку посмотрел в сторону закрывающейся двери, внутренне предчувствуя, что сейчас она снова откроется. Но этого так и не произошло, поэтому он глубоко и медленно задышал, пытаясь привести сердечный ритм в норму. Молчание человека напротив ощущалось неловко, так что Куромаку до последнего не хотел смотреть в его сторону, но тот чувствовал, как в нем прожигали дыру взглядом, поэтому все же пришлось поднять на того свои неуверенные глаза. И первое, что тут же бросилось в глаза и на что почему-то он не обращал до этого внимание, была одежда Пика, которая теперь выглядела совершенно иначе: на нем небрежно висела темно-фиолетовая рубашка с высоким воротом, последние две пуговицы которой были расстегнуты, отчего Куромаку мог без труда разглядеть его ключицы; поверх рубашки был накинут черный плащ с приподнятой горловиной, а штаны были скрыты поверхностью стола.       Взгляд мужчины задумчиво перемещался по сероволосому, и у того создалось впечатление, словно его сканируют. И это Куромаку сильно напрягло. Он еще некоторое время из вежливости ждал, когда Пик, наконец, закончит с этим и хоть что-нибудь произнесет, но тот, похоже, был слишком увлечен этим занятием, так и не нарушив столь напряженную для Куромаку тишину. Тогда педант, немного помявшись, открыл рот, решив что-то сказать, но тут же закрыл: именно в этот момент, когда он хотел заговорить, из головы вылетели совершенно все слова. «Это надо же было так облажаться! Вспоминай! Вспоминай давай!» — судорожно думал Куромаку, пытаясь заставить свой мозг заработать. И стоило мужчине собрать мысли в кучу и наконец-то определиться со словами, которые должны были слететь с его губ, как продолжающий пялиться на него Пик вдруг бросил бесстрастное:       — Спрашивай.       — Зачем я вам?       Вопрос, мучивший его все это время, был все же озвучен. Нельзя было с ним медлить, ведь чем быстрее Куромаку получит ответ, тем раньше он сможет придумать план, который поможет ему отсюда выбраться. Пик не спешил с ответом, и серовласый еще долго всматривался в его ничего не выражающее лицо, но тот вдруг ухмыльнулся. При виде надменной улыбки на лице похитителя желудок, по ощущениям, скрутило тугим узлом. Уж очень она ему не понравилась, словно бы говорила, что надеяться на хороший исход не стоит. Миг, и только что сидевший за столом мужчина оказался прямо позади Куромаку, заставив того вздрогнуть от охватившего его тело ужаса. Казалось, что хуже этого он уже не почувствует, как вдруг его ухо обдало холодным дыханием, а на плечи угрожающе опустилась пара цепких рук. И тогда он понял — все действительно очень плохо.       — А ты сам не догадываешься? — волна мурашек прошлась по телу от очередного прохладного дуновения, а чарующий голос заставил сконцентрировать все свое внимание на его обладателе.       Шаг... еще один... и еще один, и завороженный тихим голосом Куромаку совершенно не заметил, как оказался у той самой кровати, на которой ему так не посчастливилось очнуться. Однако стоило его груди коснуться мягкого одеяла, как педант тут же пришел в себя, вырвавшись из странного оцепенения, и тут же начал панически дергаться в попытке вырваться из чужого захвата. Но по неведомой причине тело вновь замерло против его воли, и слова, сказанные куда-то в серую макушку, наверное, навсегда отпечатаются в памяти Куромаку:       — Прости, но я слишком долго этого ждал...