Танец в аду

      Шото неспешным шагом направляется в магазин, неосознанно пиная мелкие камни перед собой. Сегодня был последний день лечения и теперь можно спокойно вдохнуть полной грудью без переживаний и колебаний. Юноша делал и говорил всё так, как нужно, чтобы психотерапевты были удовлетворены результатом как можно раньше и вид изображал при разговорах максимально погружённого в процесс человека. К слову, о том, что Тодороки был на лечении не знал никто, так как сеансы он посещал сразу после уроков. Никто, кроме отца, но и он о подробностях не был ознакомлен по требовательным настояниям Шото. А парень убеждать умеет.              Юноша завяз в своих мыслях так глубоко, что и заметил совершенно, как добрался до круглосуточного продуктового магазина. Цель была одна, но прежде, чем зайти пришлось не на долго задуматься, возвращаясь в реальность. Да, за этот месяц что-то определённо изменилось. Словно какой-то груз исчез, оставляя после себя какой-то белый нетронутый холст. Мол, вот, бери и твори, мажь яркие краски, создавая свою историю без оглядок на прошлое. Груз проблем именно из детства как-то сами по себе становятся по полочкам без надобности вмешательств. Он сам с этим всё проработал и работает до сих пор. Всплыли бы эти самые проблемы наружу, то одним бы месяцем точно не отделался, а такая перспектива не радовала от слова совсем.              Шото несколько минут стоит у витрины, выбирая пачку собы. Не то, чтобы это слишком ответственный момент, но хочется повыбирать, почитать, будто момент нарочно оттягивает. Сам себя заставляет вариться в этом томном ожидании, словно мазохист какой-то.              На кассе юноша оплачивает собу и просит пачку Marlboro без кнопки, но, как и ожидалось, сигареты ему не продают. Магазин очень даже неплохой, поэтому и паспорт просят. Ну ничего, попытает удачу ещё раз чуть дальше, где-нибудь на окраине. Там точно ради прибыли продадут, а Шото это и на руку.              Странное ощущение внутри. Эмоции переполняют, заставляя органы скручиваться до отвратительной боли, но и одновременно с этим ощущается какая-то лёгкость и опустошение. Такое чувство, что этот месяц пролетел за один день. Вот так необычно происходит.              Парень шагает в даль от центра на ватных ногах. О том, что он ушёл, Тодороки не сказал ровным счётом никому. Сегодняшний день крайний перед выходными, так что Шото без сомнений решил после последнего сеанса даже в общежитие не заходить. Хотя, всё равно пришлось, чтобы переодеться и сходить в душ.              Одноклассники уже и вовсе не пристают с расспросами и больше не предпринимают попыток вытащить подростка погулять. Всё равно это бессмысленно, он вечно где-то пропадает. До этого у Даби, а после в поликлинике. Один Мидория никак не угомонится, даже перед выходом парня зашёл в его комнату, чтобы с тупой надеждой спросить, не хочет ли Шото внизу вместе с классом посмотреть фильм. А Шото отвечает неизменно ледяным голосом уже такую заезженную и дежурную фразу «Нет, прости, у меня дела».                     Как и ожидалось, в потрепанном, страшном и до безумия сомнительном ларьке Шото всё таки покупает сигареты. Нужно бы покурить, чтобы хоть на капельку успокоится. Ощущение, словно на расстрел шагает, не иначе. Чего же он так сильно переживает? Кажется, что он на свидание с девчонкой идёт или чего похуже.              Чувство тошнотворное, по правде говоря, до горького привкуса во рту, только вот ноги неосознанно продолжают вести к назначенной точке по выученному маршруту, не останавливаясь. Мысли клубком в голове сбиваются, отчего думать не получается, лишь сигарету машинально раскуривает, забывая даже пепел стряхнуть во время. Вот и ветровку почти новую прожёг, но на такие мелочи сейчас абсолютно похуй. Конечно, не хотелось бы прийти с амбре табака, но имеем, что имеем.              За этот месяц он тосковал только по одному единственному человеку, очень тосковал, только вот чувства не то, чтобы притупились, они напротив возросли с колоссальной силой и продолжают расти всё сильнее с каждым днём. Если бы у Шото сейчас спросили - скучал ли он по брату, юноша бы ответил «Нет». Он все эти дни крутился как белка в колесе, полностью погрузившись в дела, в учёбу и в эти чёртовы сеансы. Плакал иногда по ночам, так тихо и беззвучно, вытирая слёзы об помятую подушку, которую минутами ранее избивал, лишь бы притупить все не щадящие эмоции. Иногда морщился от боли, когда острые лезвия воспоминания беспощадно вонзались в сердце. А бывало, задыхался, хватаясь за грудь и оставляя на ней едва ощутимые ожоги и тонкую наледь. Задыхался словно рыба, выброшенная волнами из океана. А так, нет, не скучал. Он без брата просто не жил.                     За этот месяц дом практически не изменился, может, только в местах мха стало больше и пару тройку кирпичей рассыпались в труху. Подъезд как обычно открыт, а на лестничных пролётах как всегда воняет словно кто-то уже давно сдох.              Вот она неизменная металлическая дверь, совсем такая же как и при последнем визите сюда. Только вот сейчас она открыта. Нет, не на распашку, совсем чуть-чуть. Если проходить мимо так и не скажешь, что забыли закрыть, но если целенаправленно подойти ближе, уже так не кажется. Его всё ещё здесь ждут.              Даби и понятия не имел сколько будет лечиться юноша, да и сам Тодороки не знал, оставляя место лишь предположениям. И именно по ним парня должны были выписать уже на следующий день, но вот так получилось, пришлось слегка задержаться.              Шото не стучит, он тихо приоткрывает тяжёлую дверь, это же по прежнему и его дом тоже, как сказал ещё тогда старший. Или уже нет? Подросток сразу замечает, как тут тихо и прохладно. Интересно, здесь вообще работает отопление? Наверняка нет.              В нос моментально ударяет едкий дым сигарет и алкоголя. Видимо, боязнь прийти с запахом табака на себе кажется теперь абсолютно необоснованной. Здесь минуту побыть можно, чтобы полностью закоптиться. Интересно, Тойя в порядке? Хотя судя по запаху и обстановке его состояние оставляет желать лучшего. У Шото ком к горлу подступает от волнения, а от запаха тошнота.              Тихий шелест проносится эхом по квартире, абсолютная тишина. Первым делом парень крадущимися шагами заходит на кухню, форточка открыта но она почему-то не помогает от удушающего плотного запаха. Приходится отворить окно полностью с противным скрипом и падающими на пол кусками вековой засохшей краски, которая отваливается от рамы, стоит только слегка её потрогать. От шума никакой реакции. Тодороки уже успевает подумать, что старший брат не дома.              После кухни юноша отправляется дальше, оставив на столе пачку собы. В спальне уже не такой едкий запах, но все же лучше проветрить. На улице погода заставляет желать лучшего, прямо таки подстать внутренней тревоге. Не то, чтобы слишком сильно похолодало, но и не жара как при первых встречах парней. Ещё и дождь сейчас срываться начал.              Хорошо хоть злодей живёт не на последнем этаже, а то там, парень не сомневается, капало бы с потолка. Сейчас же просто косой поток капель начал с нарастанием барабанить на стеклу окна и изредка попадать внутрь квартиры, смешиваясь с пылью на подоконнике.              Юноша помнит, как они проводили время в этой самой квартире. Помнит всё, до мелких деталей и сейчас, стоя у расправленной кровати, Шото словно как тогда ощущает трепетные прикосновения горячих рук и настойчивые поцелуи перед сном. Сейчас же Тодороки это все словно потерял. Так безвозвратно и стремительно, будто бы памяти лишился в секунду. От подобного осознания в груди болезненно ноет, а рот судорожно открывается в попытках глотнуть кислород.              Шаги продолжают разноситься тихим эхом и шуршанием по квартире и сейчас Шото заходит во вторую комнату. Ту саму комнату, где Даби делал ему тату и пирсинг.              Во время сеансов в клинике приходилось регулярно снимать штанги, но по возвращению в общежитие сразу же возвращал их на место, словно они стали неотъемлемой частью тела парня. Без них Тодороки чувствует себя голым. Тату скрыть не получилось, но о нем знают только врачи и вот одна из причин, почему его могли оставить ещё дольше на лечении. Только вот сам парень каждую ночь рассматривает замысловатые языки синего пламени, погружаясь в свои воспоминания. Каждый грёбаный раз больно.                     Даби в квартире не оказывается, как Шото и предположил с самого начала, хотя и не желал в это верить. Интересно, а дверь он оставил открытой на случай, если юноша придёт, мол, заходи, я скоро вернусь? Наверняка. По крайней мере так хочет думать подростку. Ведь он вернулся как раз в такой момент.              Насколько же Даби каждый раз больно приходить в квартиру и видеть, что никто так и не пришёл. Тодороки словно мысленно фильм прокручивает, как брат торопится домой с дикой надеждой в потухших лазурных глазах, а по приходу его встречают лишь ободранные стены и одиночество вперемешку с въевшимся запахом сигарет. У юноши отчего то наворачиваются слёзы. Его Тойя и так вдоволь настрадался и именно сейчас, именно сегодня Шото всё обязательно исправит. Теперь он с чистой головой и полностью готов отдать старшему свою жизнь. Пусть распоряжается ею как хочет. Они оба в одном котле варятся, поэтому и не страшно.                     Юноша не знает куда себя деть. В квартире становится ещё холоднее из-за открытых окон, но хорошо хоть это не существенная проблема для будущего героя. Его внутреннее пламя полностью согревает.              Чтобы не сидеть без дела, Тодороки решает хотя бы собу приготовить. Даби возможно и не сегодня вернётся, но занять себя надо именно сейчас. Парень надеется, что злодей всё таки придёт и если не сегодня, то хотя бы на выходных. Он подождёт старшего сколько нужно, не страшно.                     Подросток с безразличным видом раскладывает в две тарелки приготовленную им же собу, как раз успеет остыть к возвращению брата, если не заплесневеет раньше. Голова во время готовки слегка остыла и освободилась от гнетущих мыслей. В любом случае всё складывается не так плохо, как могло бы.              Многие вещи говорят о том, что Тойя всё таки ушёл на время, а не навсегда. Теперь парень обречённо смотрит на часы в телефоне. Время так быстро и не заметно пролетело. Часа два он потратил на эту возню сначала с мытьём посуды, а потом с готовкой. Да, его брат та ещё свинья в бытовом плане. Только одну комнату в чистоте держит, а то, что в раковине тараканы бассейн устроили с плесенью в виде пальм его никак не волнует. Чёртов Даби.              Телевизор, пожалуй, единственное, что сейчас может занять подростка. Конечно, перед этим он потратил доброе количество времени чтобы убедить себя не залезть в ящик рабочего стола с чужими набросками и эскизами. Их очень хочется посмотреть, но чтобы не лазить по личным вещам его ангелу и демону по разным плечам пришлось пройти войну. Вот настолько хотелось посмотреть, чтобы впитать в свою память все эти творения. Иначе не назвать.              Тихий шелест ветра заставляет парня вздрогнуть и чуть поёжиться. В комнате свет только от экрана телевизора, не то, чтобы страшно, скорее жутко. Жутко, что кто нибудь зайдёт в открытую квартиру. Кто нибудь кроме Даби. Шелест сухой листвы, кажется, добавляет ещё большего шарма и теперь Шото начинает оглядываться в надежде во время зацепиться взглядом за одну или несколько пар глаз.              Ладно, Тодороки очень страшно, если говорить уж слишком откровенно.              -Тойя, это ты? - шёпотом спрашивает юноша. В такой момент кажется, этот шёпот звучит громче крика. Телевизор в этот же миг перестаёт показывать канал, наверное, антенна от ветра упала. Теперь на экране неприятная черно-белая рябь и тихий, просто отвратительный писк. Ну вот, сердце Шото сейчас остановится от этой липкой, расползающейся по всем нервным окончаниям жути. Кажется, пульс теперь ощущается где-то под горлом с оглушающим набатом.              И вот почему именно сегодня Даби решил уйти?              Ответ на вопрос Тодороки так и не следует, отчего парень решает успокоить своё тяжёлое дыхание и сердцебиение, чтобы выключить теперь бесполезный телевизор и переместиться в спальню. Может, удастся поспать.              И именно с такой логикой юноша уже зарылся под одеяло, словно гусеница. Даже с головой накрылся на всякий случай. Спустя минут десять его волнение постепенно отходит на задний план и теперь помимо горячих удушающих слёз он ничего не чувствует. Кровать так сильно пахнет братом. Где блядь его черти носят? Он должен быть здесь, обнимать юношу, а не шляться по своим ненужным делам. Шото тихо пару раз всхлипывает в подушку и со временем всё же засыпает. Кажется, этот исход самый лучший.                     Даби возвращается глубокой ночью. Злой, уставший и до ужаса опустошённый. Каждый чёртов день он чувствует себя даже хуже бездушной куклы. Его дни протекают однообразно, отчего один день отличить от другого практически не возможно и они уже в памяти начинают путаться. А это всего лишь месяц без младшего. Что он будет делать, если юноша не вернётся вовсе?              В квартире тихо и холодно, как и во все остальные дни. По-прежнему воняет сигаретами, а вещи разбросаны. Во мраке злодей совершенно не замечает чужих ботинок при входе. На кухне, пока курит и думает о чём-то своём, не видит уже давно остывшую собу в двух тарелках, заботливо оставленную в углу стола. И не обращает внимания на чужую одежду, аккуратно сложенную на краю дивана во второй комнате. Даби настолько устал, что ничего не замечает совершенно.              Сейчас даже ледяной душ не особо помогает остудить задымившиеся в какой-то момент стыки обожжённой и здоровой кожи. Хочется спать и только спать, даже косяки, таблетки и дорожки не заполняют ту бездонную дыру в душе, недостающую часть которой Шото, уходя, забрал с собой.              Злодей тихо проходит в свою комнату. Он только что вышел из душа и одеть что-то помимо боксеров даже не удосужился. Вода стекает по горячему телу большими каплями, но практически сразу же испаряется. Стыки по прежнему дымятся, но уже не так сильно, едва заметно. Скоро должно пройти. Так всегда. Его внутреннее пламя сжигает изнутри из-за этой тоски по Шото. Когда пацан был рядом, раны старшего словно затягивались, а сейчас всё по другому, они кровоточат с каждым днём всё сильнее.              Первое, что бросается в глаза при входе в комнату - что-то или кто-то на его кровати. Ощущения странные, вроде как эта ёбаная надежда проскальзывает где-то глубоко в душе, но и настороженность возрастает. Второе куда сильнее, к слову. Даби ощущает холодок по всему телу. Вот она, несправедливость всей жизни - почему нельзя обойтись без этих эмоциональных качелей?              Злодей осторожно подходит к кровати и практически невесомо тянет одеяло вниз.              Сейчас какая-то лёгкость просыпается, разгоняя прочь все тянущие грузом чувства. Сквозь плотный запах сигарет, носа всё таки касается приятны аромат пожара в морозом лесу. Это он. Он вернулся, о чем так громко кричит виднеющаяся красно-белая копна волос на макушке и аромат. Такой до дури родной и пьянящий.              У Даби из обгоревшей груди вырывается несдержанный выдох облегчения, а на губах скользит улыбка, такая болезненная, но блядь, какая же радостная. Вихрь эмоций пролетает в секунду, но старший их подавляет, чтобы спокойно и невесомо опуститься рядом с Шото на кровать.              Тодороки спит в своей неизменной белой футболке и боксерах. Он свернулся калачиком и как-то слишком беззащитно обнимает вторую подушку, насквозь пропитанную запахом тела брата Тойи. В мыслях юноша по другому больше не называет злодея. Даби - лишь прикрытие, ширма или опустившийся занавес после переломного момента в жизни.              В какой-то миг приходит такое болезненное осознание, что подросток просто пришёл попрощаться, но старший не может сдержаться и целует мягкие губы Шото. Так трепетно и невесомо, что тот и не просыпается вовсе. Даже не шевелится, но злодею это наоборот на руку, потому что он может спокойно обнять Тодороки без лишних мыслей, словно этой разлуки не было никогда.              Вот он, его мальчик, так беззаботно сопит в подушку, пока Даби осторожно обнимает юное тело. Вот именно та идиллия, которой так не хватало злодею и хочется насладится ею настолько долго, насколько это возможно.              Внутри старшего что-то приятно копошится и такое тепло в груди разливается, кажется, что даже тошнить начинает. Вот она эмоциональная американская горка, не иначе.              Кажется, Даби уснуть больше не сможет, как бы до этого не хотелось. Сейчас его внимание, абсолютно всё переключается на брата. На его равномерное дыхание, редкое шевеление во сне, спокойный, но громкий стук сердца. Старший его буквально ощущает под своей обожжённой рукой. Его мальчик, его маленький, такой хороший мальчик. Он не смотря ни на что вернулся и абсолютно похуй с какими мотивами. Это может значить лишь то, что Тойя ему по-прежнему дорог.              Даби такой кретин. Сам же сломал это чудо, потом сам же отправил лечиться и до этого момента сам же накручивал себя и страдал от одиночества и вновь вернувшегося чувства ненужности. Но сейчас зато с полной уверенностью можно сказать - он полностью взял на себя ответственность. Сам всё заварил и сам всё расхлебал. Главное, чтобы Шото был счастлив, а Даби и потерпеть может, как терпел до этого практически пол жизни.              Тодороки слегка ворочается, видимо, согрелся от тела злодея и теперь он льнёт ближе, отчаянно обхватывая торс Тойи. Не то, чтобы юноша мог замёрзнуть, но в вот таком родном тепле он нуждается всегда.              Сколько сейчас времени старший не знает, но на улице уже начинает светлеть. Едва заметные лучи восходящего солнца растворяются в плотных тучах, из которых по-прежнему льёт как из ведра. Погода так себе, но как же злодей любит подобное явление природы. Ровно так же как и Шото обожает дождь и грозу. Здесь, в таких предпочтениях они едины. В такие моменты хочется сидеть на подоконнике, пить горячий чай и смотреть из окна, наслаждаясь раскатами грома и вспышками паутин молний по небу.              Кажется, когда глаза Даби нещадно прикрываются от недостатки сил, он чувствует как юноша начинает ворочаться, хватаясь за обожжённые плечи сильнее и впиваясь ногтями в обгоревшую кожу. Злодей тихо, совсем неслышимо шипит, но ничего не делает. Видимо, что-то плохое снится, отчего даже двухцветные ресницы дрожат, а брови слегка хмурятся. Старший словно на себе чувствует все те эмоции, которые Тодороки проживает сейчас во сне. Хочется его разбудить, но подросток приоткрывает глаза раньше. Гетерохромные взгляд не сразу находит брата, словно перед собой смотрит, но в пустоту. Ото сна отходит наверняка.              Как только взгляд становится чистым, а зрачки увеличиваются, к юноше приходит понимание. Вот он Тойя, пришёл живой и невредимый. Все те подкрадывающиеся плохие мысли в раз растворяются. Шото изо всех сил старался до этого не думать о плохих исходах, а сейчас больше и не нужно. Старший брат рядом.              -Тойя... я так скучал. - шепчет парень практически в самые губы злодея. Как же сейчас волнительно, прямо до дрожи в конечностях и холодка по позвоночнику. У Тодороки перехватывает дыхание от вида этих лазурных, родных глаз. Сейчас они загораются вновь, возвращаясь к жизни. Как же Шото влюблён в них.              -Я скучал не меньше. - шепчет Даби в ответ с трудом сдерживая счастливую улыбку.              Длинные горячие пальцы медленно поднимаются к чужой прохладной щеке, чтобы нежно погладить мраморную кожу большим пальцем и заправить белоснежную прядь за ухо. Шото отчаянно льнёт к руке старшего, несдержанно выдыхая от этих прикосновений. Хочется многое рассказать, но слова напрочь теряются и получается лишь безмолвно смотреть другу другу в глаза, впитывая все, что сейчас на душе друг у друга.              -Братик Тойя, какая у тебя любимая еда? - единственный вопрос который может сейчас сформировать юноша в своей пустой от мыслей голове. Да, тупо, но что ещё спросить?              Даби молчит всего секунду, после чего, не раздумывая, отвечает.              -Соба.              -У меня тоже. - парень чувствует какое-то облегчение. Наконец-то они говорят. И говорят на какую-то до ужаса простую тему.              -Шото... Прости... - взгляд злодея снова начинает терять искру, но юноша не даёт этому случиться окончательно, прикрывая глаза и подаваясь вперёд. Его губы так нежно накрывают губы старшего брата, бережно проходясь языком по нижней губе и углубляя поцелуй, когда Тойя с такой же отдачей приоткрывает свои губы. Горячий язык сплетается с прохладным, а руки чуть сильнее обхватывают тела друг друга.              Так мягко и нежно, со всеми теми болезненными чувствами тоски друг по другу. Даби так соскучился, так сильно ждал этого момента, что теперь не может не целовать глубоко и с напором, обхватывая Шото одной рукой за затылок, зарываясь в двухцветные пряди, другой ладонью нарывая щеку со шрамом вокруг лазурного, такого же цвета радужки как у Даби глаза.              Поцелуй получается до ужаса отчаянным. Тодороки словно им пытается сказать, что простил. Он простил своего глупого старшего брата и теперь хочет быть с ним рядом, чтобы подарить краски в их серые жизни, окропляя яркими пятнами.              Комната наполняется влажным звуком поцелуя, смешиваясь с громом и тяжёлыми каплями дождя по стеклу. Злодей громко выдыхает и целует настойчивее, очень жадно. Он притягивает юное тело вплотную и переворачивает их тела так, что Шото оказывается сверху, сидя на брате. Тодороки прижимается грудью к груди старшего, прогибаясь в пояснице, в то время как горячие ладони скользят по подростковым подтянутым бёдрам вверх.              Они сейчас буквально насытиться друг другом не могут, стараются так отчаянно восполнить всё то упущенное время.              Шарики пирсинга на языках слишком громко стучат друг о друга при каждом мокром соприкосновении. Этот звук распаляет злодея сильнее прежнего. Это ведь именно он сделал с подростком.              Шото зарывается пальцами в мягкие белоснежные локоны старшего, слегка сжимая пряди в кулаках. Даби неосознанно толкается бёдрами, тем самым вызывая у юноши тихий стон, тонущий в таком громком и развязном поцелуе. Кажется, у обоих пульс с запредельной скоростью колотится. Сейчас думать ни о чём кроме друг о друге у парней не получается.              Тойя поднимается корпусом так, что теперь Тодороки полностью сидит на пахе злодея и в полной мере чувствует, как тот уже возбуждён. Не меньше чем сам Шото. Мурашки ползут по всему телу от ощущения твёрдого и горячего органа между своих ягодиц, а сердце опускается в пятки.              -Ты на самом деле этого хочешь? - Даби задаёт максимально тупой вопрос, отстраняясь юношеских губ. Дыхание сбилось напрочь и теперь он хаотично опаляет лицо Тодороки. Подросток смотрит на брата поплывшим взглядом. Мажет их слишком сильно.              Шото молчит, фокусируя взгляд на парне напротив. Хочется верить, что вопрос шутка, но судя по настойчивому ожиданию ответа, нет. Чёрт, Тойя, ты не выносимый.              -Они мне говорили, что иметь близость с родственником это совсем нездоровая херня, а я в это время думал, как ты мог бы меня взять прямо на том столе перед ними. Они снова и снова повторяли это и выясняли, что со мной было в детстве, а я вспоминал, как ты дрочил мне и обещал трахнуть меня языком. Приходилось закидывать ногу на ногу, чтобы закрыть стояк. Так и как ты думаешь, хочу я этого или нет? - вопрос Тодороки задаёт риторический, жестоко расставляя рамки и словно всё по полочкам раскладывает и от Тойи это не скрывается.              Слова юноши работают словно зелёный свет, позволяя полностью откинуть какие либо сомнения. Нужно перестать бояться.              Даби резко перехватывает подростка и встаёт с кровати. Он несёт Шото, словно он самое настояще сокровище. Хотя по сути так оно и есть. Горячие ладони впиваются в ягодицы, а руки Тодороки крепко обхватывают шею старшего. Юношеские губы влажно мажут по обожжённой шее, мягко прикусывая металл раскалённых скоб. Как же злодею приятно, он плавится. Ноги словно ватные, несут парня во вторую комнату, на диван. Шото не понял зачем была смена локации, но на это сейчас абсолютно похуй.              По пути к дивану Даби предусмотрительно включает свет от настольной лампы, чтобы не разбиться за столь короткий путь.              Лопатки подростка мягко прикасаются к потрепанному дивану. Тойя нависает сверху, удобно устроившись межу разведённых юношеских ног. Губы парней вновь сливаются в горячем поцелуе, а руки вновь начинают блуждать по телам друг друга. Прикосновения становятся более требовательными и жадными и теперь Шото без боязни, как то даже настойчиво ведёт ладонями от поясницы вверх, очерчивая обожжённые лопатки и впиваясь в такие же плечи. Злодей, кажется, сейчас замурлычет от трепета и эта лёгкая ухмылка в поцелуй вполне ощущаема для Тодороки.              Шото уже громе стонет в чужие губы, когда брат двигает бёдрами вперёд, имитируя толчки. Подросток только и делает, что разводит ноги шире, так приятно сейчас Даби трётся пахом о пах юноши, неистово и глубоко целуя такого податливого сейчас пацана. А Шото только звёздочки перед глазами ловит и, полностью разрешая Тойе вылизывать свой рот, сам старается отвечать такому темпу.              Локтем левой руки злодей упирается рядом с головой юноши, второй же рукой грубо, несдержанно ведёт горячей ладонью от бедра и выше, проникая под край футболки. Пальцы старшего оглаживают тазовую косточку, затем пересчитывает рёбра и сжимает грудные мышцы. Шото едва не задыхается, шумно выдыхая, когда его сосок с пирсингом зажимают горячие пальцы, мягко прокручивая между большим и указательным. Как же юноша плавится под этими прикосновениями, его так мажет, что приходится жмуриться до белых кругов перед глазами. А это всего лишь прикосновения.              В какой-то момент, когда пик возбуждения достигает предельной отметки, а губы уже болят и немеют от поцелуев, Даби с громким влажным звуком резко отстраняется, чтобы едва не сорвать футболку с Тодороки. А тот лишь руки поднимает, чтобы быстрее было, хотя сначала и не осознает, что происходит.              Гетерохромный взгляд блестит чистой похотью, а зрачки увеличены до космоса, не говоря уже о влажных опухших губах, которые парень так по блядски сейчас лижет, а после закусывает. Нежная кожа расцветает ярко-алыми бутонами и едва ощутимой пульсацией. Всё тело сейчас так и кричит как сильно Шото хочет своего брата, как давно об этом грезит и как неоднократно прокручивает в голове подобные картинки перед сном. Даби до последней капли впитывает всю эту картину, вырезая её в своей памяти. Кажется, у старшего дыхание спирает. Слишком сексуален сейчас его невинный братишка.              Горячие губы мягко, но настойчиво касаются шеи с фарфоровой кожей. Язык обводит каждую родинку на груди, после чего касается поочерёдно каждого соска, сжимая губы вокруг ореола, при этом руки ползут всё ниже, обхватывая вставший член подростка через ткань боксеров. Шото судорожно выдыхает и слегка содрогается всем телом, когда это одновременно происходит с тем, когда Даби прикусывает сосок. Горячая рука двигается медленно, растягивая удовольствие по всем фронтам, но Тодороки это не оценил, сам двигает бёдрами на встречу прикосновениям.              Парень протяжно стонет, когда чужие губы опускаются ниже. Тойя лижет изгибы пресса, пока тело слегка дрожит, проходится губами у кромки белья, после чего прикусывает за косточку таза. Гетерохромные глаза с трудом находят лицо брата и, кто бы сомневался, у второго ухмылка - едва ли не оскал - настолько пошлая, что в паху возбуждение с новой волной накатывает. Рука пропадает, но старший компенсирует это тем, что резко стягивает боксеры с юношеского тела, лишая Шото последнего элемента одежды.              Парня окутывает лёгкая дрожь от прошедшего по телу холодка из-за такого жадного взгляда брата, скользящего по всем участкам подросткового тела. Холод сменяется жаром пылающих щёк. Лазурные глаза неистово блестят синим пламенем, языки которого горячо облизывают сначала лицо Шото, затем уже и ниже, останавливаясь на вставшем органе парня. Взгляд на секунду метнулся на тату, при этом губ трогает самодовольная ухмылка.              -Хватит просто смотреть. - Тодороки шепчет это с придыханием и слегка хмурится. Не то, чтобы ему не нравится чужое внимание, просто сейчас хочется не этого. Хочется ощутить пламенные прикосновения, влажный язык и горячие пальцы. Везде. Без остановки.              -Как скажешь. - Даби пожимает плечами и наклоняется, чтобы вновь поцеловать, уже без прелюдий, сразу глубоко и настойчиво, проникая языком между влажных воспалённых губ.              Левая рука злодея снова становится опорой, зато правая прокладывает путь от талии Тодороки, слегка её сжимая и ниже, уделяя особое внимание бедру и наконец обхватывает возбуждение подростка. Пальцы приятно массируют влажную головку, после чего полностью окольцовывают член и ведут вниз, оттягивая крайнюю плоть. Шото вздрагивает, тихо постанывая от таких действий в губы старшего брата.              Сейчас перед прикрытыми гетерохромными глазами пляшут разноцветные блики и по внутренней части бёдер волнами накатывает неистовое возбуждение, заставляя тело слегка выгибаться и по инерции двигать бёдрами навстречу руке злодея. Юноша задыхается, а Даби только и делает, что блаженно улыбается в поцелуй, полностью уповая от своих же действий, которые вызывают столь яркие эмоции.              -Подожди секунду. - старшему сложно говорить, потому что подросток не отпускает, продолжая целовать и облизывать губы злодея, даже когда тот пытается что-то сказать.              Как только горячая рука пропадает с члена Шото, он разочарованно выдыхает и тогда у Даби появляется возможность отстраниться, чтобы взять смазку в выдвижном ящике своего рабочего стола. Тодороки не успевает опомниться, как старший возвращается и вновь удобно устраивается между разведённых ног подростка. Эта ебучая смазка с ароматом клубники наконец-то дождалась своего времени.              Злодей хватает руками бёдра юноши, чтобы развести его ноги ещё шире. Лазурный взгляд, объятый синим огнём вновь падает на тату, сделанное его, Даби, рукой. Языки горячего пламени ощутимо лижут контуры чернил под мраморной кожей. У Шото от такого взгляда ползут мурашки по коже, начиная от затылка и скатываются словно снежный ком к коленям, оставляя после себя покалывающий холодок.              Тодороки даже примерно не предполагает, что может выглядеть так по блядски прекрасно, со своей этой и без того опухшей, закушенной нижней губой и прикрытыми гетерохромными глазами, блестящими похотью. Даби выдыхает сквозь плотно сжатые зубы и зажмуривается. Он сейчас готов кончить от одного лишь такого вида. Ёбаное творение богами.              Злодей отпускает бёдра подростка, чтобы выдавить смазку на пальцы и так нежно провести от головки члена вниз, к мягкой промежности. Приятный аромат клубники моментально разносится по комнате и нежно окутывает Шото. Он слегка содрогается и чувствует, как одним влажным пальцем старший брат слегка надавливает на колечко сжатых мышц. Приходится закусить ребро ладони, чтобы предательски не застонать во весь голос. Парню сейчас буквально сносит крышу от таких новых, совершенно не знакомых ощущений.              Становится больно, когда палец проникает на две фаланги. Чтобы ощущения были не слишком болезненными, Даби второй рукой продолжает ласкать член подростка. Его горячая рука плавно двигается вверх-вниз, переодически слегка надавливая большим пальцем на налитую головку, затем скользя чуть ниже, чтобы поиграться с уздечкой. И все по новой.              Тодороки мечется по дивану, не зная за что и схватиться. Дыхание слишком сильно сбивается, отчего невпопад проскакивают тихие стоны. Даби уже с трудом может терпеть. Он старательно растягивает младшего, проталкивая палец глубже, только вот когда тело парня бьёт крупная дрожь, а из губ вырываются стоны не наслаждения, а боли, злодей решает сменить позицию. Сам то Шото с собой подобным образом не развлекался никогда, решая предоставить это дело опытному брату.              -Ладно, давай по-другому. - говорит Даби, голос у него пиздец возбуждённый, томный. Сейчас он сдерживается как только может, подобрав последние крупицы контроля в своей голове, чтобы не выебать пацана прямо сейчас, без растяжки и на сухую.              -Чего я только не делал. - уже намного тише шепчет старший, стаскивая юношу с дивана. А тот едва на ногах стоит, они словно ватные, совсем не держат вес тела от такого сильного возбуждения. Это длится не долго, когда злодей полностью укладывается на диван, он тянет Тодороки к себе ближе, буквально усаживая его к себе на лицо.              Шото хоть и возбуждён, но дикое смущение накладывается сильнее, заставляя выдать хотя бы минимальную базу сопротивления. Только вот Тойя на это лишь закатывает глаза, сильнее сжимая юношеское тело, чтобы никуда не делся. Щёки алеют быстро, а дрожь в конечностях уже не говорит, что это из-за похоти.              Юноша плавится слишком сильно, когда чувствует горячий, просто раскалённый язык брата, скользящий по промежности. Тодороки пробирает крупная дрожь в коленях, расставленных по бокам от головы старшего. Такая поза начинает возбуждать до мурашек обоих.              Горячие руки сильно впиваются в бёдра парня под ягодицами, слегка разводя их в стороны, когда тот перестаёт сопротивляться. Язык с пирсингом проникает всё глубже, оглаживая нежные стенки внутри парня, металлические шарики ощущаются слишком остро. Это ожидаемо. Шото же стонет громко и протяжно, кажется, его смущение отошло далеко на задний план и теперь кроме блаженства с сопровождением звёздочек перед глазами и яркого ощущения чего-то приятного в паху, не чувствуется ничего. Юноша неосознанно подаётся чуть назад, полностью насаживаясь на язык брата и прогибаясь в пояснице как только можно.              Как же приятно обоим. Просто до извращения ахуенно от одной лишь мысли сделать что-то подобное. А они прямо сейчас делают.              Шото очень хорошо, просто невероятно. От осознания, которое переодически больно бьёт по голове, что Даби - это его родной старший брат, становится ещё более приятно, буквально в паху вяжет волнами экстаза. Это так неправильно, но как же блядь потрясающе.              -Т...Тойя-нии... как же хорошо. - настоящее имя злодея вновь разрезает слух, но вот теперь это только масла в огонь подливает и он заводится с новой силой, начиная вылизывать парня ещё глубже и старательнее, опаляя горячим дыханием нежную кожу подростка и заставляя его дрожать с новой силой. А сам Шото сейчас как восковая свеча плавится, растекаясь. Он буквально наваливается грудью на старшего.              Губы Шото опухшие, искусанные почти до крови им самим. Он склоняется слишком близко к члену старшего. Ладони с разными температурами целенаправленно прикасаются к возбуждению через ткань белья, неумело оглаживая чувствительную сейчас плоть.              Даби шумно выдыхает и замирает на миг, когда чувствует влажный язык через боксеры. Тодороки делает это неумело, но как может. Голова подростка сейчас полностью выключила все здравые мысли, отчего дрожащие пальцы рвано стягивают нижнее бельё брата, а губы прикасаются к налитой головке настойчивее, полностью обхватывая ладонями член старшего.              Шото до сих пор помнит как Даби на этом же диване дрочил им обоим, а перед этим они смотрели порнушку, где девушка с наслаждением отсасывала партнёру. Вот и сейчас подросток старается, проецируя в своей голове эти воспоминания, чтобы хоть на толику приблизиться к такому результату.              Языком и губами Тодороки мажет по всей длине и с тихими стонами от влажных прикосновений сзади, берет в рот, старательно пряча зубы. В это же время Даби глубоко проникает в нутро парня языком, растягивая и добавляя один палец.              Шото сосёт впервые, взять получается не полностью, но и так для первого раза весьма неплохо. Подросток по инерции и рефлексам сглатывает, тем самым заставляя Даби наслаждаться по полной программе. Старший неосознанно толкается бёдрами навстречу горячему рту, отчего Тодороки едва ли не давится, а на гетерохромных глазах наворачиваются слёзы.              -Шото, ты такой умничка. - говорит Даби охрипшим от возбуждения голосом, слегка отстраняясь, чтобы добавить второй, мокрый от смазки палец. В этой самой смазке они, кажется, вот-вот утонут, но так надо, так не будет больно. Сейчас Шото такой податливый в руках старшего, что злодей с ума сходит.              Старший от исступления откидывает голову, соприкасаясь затылком с поверхностью дивана, когда юноша пытается взять глубже и начинает при это двигать рукой. Сам же Даби уже свободно скользит двумя пальцами внутри подростка, разводя мышцы в манере ножниц и сгибая пальцы глубоко внутри в попытках найти заветную точку.              Второй рукой старший оглаживает внутреннюю часть бедра Шото, сжимая, словно успокаивая. Пацан так возбуждающе стонет через раз, пуская по члену брата мягкие вибрации, заставляя буквально вздрагивать. С такими темпами он кончит, не дойдя до самого главного. Но какое же было удивление, когда Тодороки едва ли пополам не согнуло. Злодей наконец-то прошёлся подушечками пальцев по комку нервов, доставляя подростку вот такие ощущения.              Шото отстраняется, оставляя на возбуждении брата только свою ладонь. Тело юноши словно не слушаясь, насаживается на пальцы в надежде вновь ощутить эту горячую волну, а голос уже не контролируется от слова совсем. По коже предательски бегут мурашки.              Даби поднимает парня на ноги и встаёт следом, разворачивая его к своему лицу. Он слышит разочарованный выдох, когда пальцы выскальзывают из юношеского тела. Горящие лазурные глаза ощутимо мажут по телу Шото с новой силой. Он выглядит потрясающе всегда, но сейчас... Блядство.              Губы злодея накрывают губы Тодороки, целуя глубоко, языком очерчивая ряд зубов и сплетаясь с языком подростка. Юноша сейчас практически не в состоянии отвечать должным образом. Его пиздец как мажет, а мозг расплавляется, безвозвратно утекая.              Старший в крайний раз целует Шото и разворачивает его к себе спиной, заставляя встать на диван коленями. Даби разводит ноги подростка чуть шире, оглаживая горячими ладонями ягодицы Тодороки. От голодного взгляда лазурных глаз по спине проходится очень даже ощутимый холодок.              -Ну что, Шоточка, ты готов, что старший братик сейчас тебя трахнет? - злодей скалится, облизывая верхнюю губу. Он льнёт обожжённой грудью к спине юноши и шепчет ему прямо на ушко, щекоча кожу. Тембр голоса Даби заставляет подкашиваться колени снова и снова.              Подросток прогибается в спине и упирается локтями в спинку дивана, руки уже дрожат неистово от перевозбуждения. Старший скользит пальцами к соскам парня и притирается твёрдым, горячим членом между разведённых ягодиц, слегка толкаясь, имитируя фрикции.              -Давай уже. - с тяжёлым выдохом шепчет Тодороки, зажмуриваясь от такого тягучего ожидания. Он словно варится в этом самом ожидании, а Даби только и делает, что масла добавляет, словно забавляясь от такого подросткового нетерпения и милой реакции возбуждённого юноши.              Шото слышит, как самодовольно хмыкает злодей, ухмыляясь. Он выпрямляется, чтобы больно обхватить чужую талию, буквально до синяков. Тодороки уже мысленно закатывает глаза, ожидая чего-то пафосного, по типу: «Попроси получше» или «Давай, поумоляй меня», только вот вместо этого будущий герой чувствует, как брат на самом деле медленно толкается в горячее узкое нутро парня. Так медленно, тягуче, до звёздочек просто.              Лёгкий дискомфорт настигает тело юноши, когда Даби проникает полностью, сопровождая это тяжёлым дыханием. Он до последнего держится, стараясь не сорваться на бешеный темп.              Шото впервые ощущает подобное, но только вот он и предположить даже не мог, что это будет настолько приятно. Что мышцы будут так ощутимо растягиваться, а головка члена старшего брата так ахуенно надавливать на простату. Парня слегка подбрасывает от первого осторожного толчка, словно на пробу. Тодороки закусывает губу, сжимая обивку дивана сильнее. Он совсем не замечает, как под одной ладонью появляется корка льда, а под второй уже клубится дым.              Даби двигается с каждой фрикцией всё глубже и резче. Уже совсем скоро комнату наполняют пошлые шлепки тел, сопровождаемые стонами Шото, который уже не сдерживается от слова совсем. Сейчас он ощущает себя так, словно выпил крепкого алкоголя и занюхал дорожкой. Он просто плывёт, при чем слишком сильно. Злодею приходится держать его за талию крепко.              Парень словно в кураж входит, практически не ощущая больше боли и уже сам подаётся в такт толчкам навстречу брату, насаживаясь до упора со сладкими стонами, которые старший так сильно хочет слизать с подростковых губ. Они полностью осознают, что братья, что родная кровь с общими родителями, по сути от этого должно быть мерзко, неприлично, только вот парни от подобного осознания только больше возбуждаются и льнут друг к другу ближе, буквально сплетаясь телами.              Даби больно закусывает свою губу, стараясь сдерживать свои стоны, только вот подросток его продолжает с ума сводить одним своим видом.              Внутри парня узко и до безумия мягко. Старший опускает ладони на ягодицы, нежно разводя их, чтобы в полумраке увидеть как Шото обхватывает его член сзади. От такого зрелища перехватывает дыхание. Возбуждение уже болезненно ноет в паху и бьёт по вискам, словно зелёный свет мелькает, чтобы вдалбливаться ещё сильнее, доводя юношу до крупной дрожи и исступления.              Как же злодею всё это нравится. Он наконец-то добрался до своей цели и не тем путём, которым собирался, а правильно. Он всё сделал правильно и именно теперь без сомнений поверил младшему брату, что тот полностью готов. Больше он не отпутит Шото. Да и сам подросток теперь никуда не уйдёт. Это видно по тому безумному блеску в гетерохромных глаза, которым юноша безвозвратно заразился от Тойи и теперь делит одну судьбу на двоих.              Старший слегка замедляет толчки, двигаясь теперь плавно, но как же блядь глубоко. Даби двигает бёдрами с тягучим наслаждением, каждый раз надавливая на простату глубоко в Шото и заставляя того закатывать в экстазе глаза почти что до соседней галактики. Его тело бьёт крупная дрожь и злодей это прекрасно чувствует, наслаждаясь такой замечательной реакцией.              Даби перехватывает грудь парня поперёк, притягивая его спиной к своей обожжённой, горячей груди, что теперь позволяет шептать всякие пошлости на ухо подростка, но Шото ничего не понимает, слышит, но осмыслить слова не может. Сознания касаются лишь некоторые обрывки фраз, брошенные старшим в таком же невменозе.              Движения прекращаются только тогда, когда злодей решает сменить позу. Хочется видеть юношу, наблюдать за его мимикой и уловить реакцию на оргазм.              От осознания, что Тодороки сейчас буквально лишился девственности... Точнее так, от осознания того, что Даби только что лишил парня девственности, у старшего ноги слегка подкашиваются, а думать о чём-то помимо этого не получается. Получается только в моменте выйти из податливого тела, чтобы подхватить юношу на руки, словно тряпичную куклу и усадить на рядом стоящий рабочий стол, самому же пристроившись между предусмотрительно разведёнными ногами Тодороки. Весь рабочий инвентарь в виде красок, стакана с ручками и карандашами, листами чистой бумаги и другого летит к чертям на пол из-за размашистого движения правой рукой старшего. Лишь бы Шото было удобно.              Подросток даже не слышит этот грохот разлетевшихся предметов. Сейчас это кажется чем-то отдалённым, словно эхо из глубины синего моря.              Злодей закидывает ноги брата на свои плечи, медленно проталкивая член в разгорячённое нутро парня, попутно целуя его выпирающую косточку щиколотки и не сводя взгляд с растрёпанного и такого поплывшего Шото. У подростка грудь вздымается слишком тяжело и часто, а взгляд никак не может полностью сфокусироваться на партнёре.              Тодороки в полной мере ощущает горячие губы, не менее горячие подкаченные плечи под икрами и твёрдый член, который плавно скользит до упора. Шото ощущает каждой клеточкой своего тела, как мягко растягиваются мышцы, как крупная головка брата надавливает на простату и как спина непроизвольно выгибается на ровной поверхности деревянного холодного стола.              Разнотемпературные ладони сжимают края этого самого стола, чтобы в конец не выпасть из реальности, оставляя справой стороны лёд, а с левой дым, клубящийся между пальцев. Затылком подросток больно упирается в жёсткую поверхность, слегка запрокидывая голову. Теперь старший видит, как красиво рассыпались красно белые пряди по тёмному лакированному деревянному покрытию.              Движения возвращаются в прежний ритм, когда Даби в полной мере наслаждается этой истомой, накрывающей огромной волной всё тело. Злодей и подумать даже не мог, что трахаться настолько приятно. В тот миг, когда Шото появился в его жизни, думать больше ни о ком не хочется от слова совсем. Всё что было до - лишь блёклые мазки серой краски в жизни старшего и теперь они не имеют никого значения, ведь яркое пятно, заполнившее этот холст в лице Тодороки, полностью скрыло лишнее. И, о черт, как же злодей этому рад, ведь до сегодняшнего дня словно на глазах увядал без подростка.              Даби наклоняется к губам парня, сгибая его практически пополам, при этом положение позволяет полностью проникнуть в Шото с тягучей нежностью, до самого упора и громкого шлепка. Растяжка у юноши ахуенная, что не может не отметить про себя злодей, слившись с подростком в горячем и влажном поцелуе, полностью подстраиваясь языком под собственный темп, буквально трахая рот младшего брата.              Стоны Шото приглушаются и утопают в губах Даби. А злодей только и делает, что ухмыляется, наращивая темп так, что Тодороки под ним начинает задыхаться. Подросток отстраняется первый, чтобы вздохнуть полной грудью. До этого казалось, что у него начинает перед глазами темнеть от недостатка кислорода, но при этом возбуждение ещё больше нарастает. Даби, кажется, понял всё, иначе не заметил бы в гетерохромных глазах блеск накативших слёз возбуждения.              Горячие ладони плавно перемещаются к горлу подростка, не забывая перед этим пересчитать рёбра и сжать соски ещё сильнее, до дрожи в юношеском теле. Пальцы сейчас так бережно поглаживают мраморную кожу под самым горлом, что Шото слегка расслабляется, раскрывшись полностью, но стоит младшему едва закусить губу, как ладони сжимаются крепкой хваткой, перекрывая полностью доступ к кислороду. Тодороки едва не кончает от таких нахлынувших ощущений, которые сейчас оседают тягучей истомой в паху и внутренней части бёдер.              Даби больно кусает парня за ногу, а тот даже крикнуть не может, он словно рыба, выброшенная на берег, только и может жалобно хвататься за запястья брата, пока тот с пожирающим синим пламенем в глазах смотрит прямиком в гетерохромные, выстраивая связь ещё крепче. Он буквально ощущает всё, что сейчас творится с юношей. Кажется, именно благодаря этой самой связи злодей чувствует в какой именно момент нужно разжать ладони, чтобы дать глотнуть кислорода и не отключиться.              Фрикции продолжаются и теперь они становятся куда резче, вкупе с этими действиями злодея. Шото хрипло стонет, практически срываясь на крик. Каждый раз головка до пиздеца приятно надавливает на простату, а ладони сжимают горло вновь и вновь, удерживая Тодороки от метаний по столу в поиске, куда себя деть. Его просто до дрожи кроет от старшего брата.              Махинации с удушением продолжаются ещё раз пять и в крайний раз юноша и в самом деле практически теряет сознание, как горячие ладони накрывают изнывающий болезненным возбуждением член подростка. Даби подстраивает движение рук под свой темп. Теперь парень может полностью вдохнуть грудью и словить звёзды и разноцветные круги перед глазами.              Ёбаный Шото он даже представить не может, как сейчас ахуенно выглядит - вот такой раскрасневшийся, растрёпанный и горячий только для брата. Прямо здесь и сейчас он полностью открытый для Даби и пиздец какой податливый. Сам ведь ноги старается раздвинуть шире и в пояснице сильнее прогнуться, лишь бы старший входил глубже. Вот оно папино золотце.              У Шото первый секс и он уже вот такой. Что же будет дальше - злодей даже представить боится, его фантазия не настолько сильно развита. К сожалению. Ну или к радости, какое предвкушение теперь будет мучить.              Сколько бы Тодороки не старался сдерживаться, оттягивая этот момент оргазма, сил терпеть уже нет. Его член сейчас настойчиво, но очень приятно ласкает рука брата, поэтому подросток уже буквально всем телом ощущает подкатывающую горячую волну к паху. А уже оттуда, расцветая ярким бутоном, по всему телу.              Даби чувствует, что Шото уже вот вот кончит по тому, как сильно он начал сжиматься. Да и стоны становятся куда боле надрывными и хриплыми, не говоря уже о плотно зажмуренных глазах, перед которым сейчас точно сами черти пляшут с дьявольскими улыбками.              -Давай, малыш, кончи для меня. - шепчет злодей томно. И подросток кончает, ровно в тот момент, когда старший договаривает. Его тембр и голос заставляют это сделать, полностью прекращая себя сдерживать.              От оргазма сводит в бёдрах, которые сейчас так удобно расположены на плечах старшего брата и тот всё чувствует, растягивая улыбку ещё шире. Рука Даби не останавливается, полностью удовлетворяя юношу, пока тот обильно изливается себе на торс. Шото не может никак восстановить дыхание, ведь злодей по прежнему двигается, находясь уже на грани. Он по-прежнему при каждом толчке стимулирует нервные окончания глубоко внутри парня.              Тодороки жадно хватает ртом кислород и давится от своих же стонов. По щекам текут слёзы, обрамляя ресницы гетерохромных глаз. Ему никогда не было настолько ахуенно. Настолько, что сознание витает ещё где-то далеко, явно не в этом мире.              Злодей совершает последние толчки, после чего чувствует это прекрасное лёгкое покалывание от предоргазменного состояния и уже потом, не прерывая фрикций, его также накрывает с головой волна горячей истомы. Старший хватает с силой бёдра юноши, кончая глубоко в него. По инерции Даби совершает ещё несколько движений бёдрами, прежде, чем вытащить член из едва ли не растаявшего тела Шото. Тот по прежнему в экстазе старается восстановить дыхание и громкое сердцебиение. Да и Даби сам сейчас словно невменозе.              Перед лазурными глазами беспощадно плывёт. Всё, на что хватает сейчас сил - наклониться, чтобы найти чужие опухшие и покусанные губы, сплетаясь в ленивом поцелуе.              Кажется, Тодороки даже стоять сейчас не в состоянии. В душ идти слишком лень, поэтому, собрав последние силы, Даби с трудом сгребает подростка со стола в охапку и на ватных ногах несёт обратно в спальню. Взгляд гетерохромных глаз постепенно становится ярче, начинает пропадать та дымка похоти, которая ранее окутывала красивые глазки полностью. Зрачок тоже возвращается в норму, позволяя разглядеть красивые радужки лазурного и карего глаз. Сейчас у злодея на руках его младший брат, выебанный им же младший брат. Буквально бесценное совершенство. Его, Даби, совершенство.              -Ты как? - тихо спрашивает Даби. Голос уже более или менее вернулся в норму, хотя нотка пошлости всё равно проскакивает в этих двух словах.              -Мне кажется, это было слишком ахуенно. - с полуулыбкой отвечает Шото, когда уже спокойно лежит у брата на груди, а тот так мягко и нежно обнимает пацана за плечи, поглаживая обнажённую мраморную кожу большим пальцем.              Сейчас голова абсолютно пустая, в мыслях вновь и вновь прокручивая моменты их секса, такого феерического, просто крышесностного. Тодороки остался в полном восторге и не пожалел ни разу. А Даби просто ликует в глубине души, едва заметно транслируя это на лице.              Шото чувствует как по его бёдрам стекает сперма брата, такая горячая и вязкая. От текущих капель становится щекотно, но подросток никак не реагирует. Сейчас просто хочется думать, что вот, они потрахались и результат этого семя Тойи на бёдрах. Посто до извращения приятно.              Даби мягко целует Тодороки в висок и шепчет то, что раньше даже про себя боялся подумать. Такое светлое и нежное, что у самого ком к горлу подступает. А юноша всё слышит и лишь ликует тихонько в чужое обожжённое плечо. Кажется, лицо подростка заливается лёгким румянцем. Он такое впервые слышит из уст брата. Шото не может не ответить.              -И я тебя. - парень говорит ещё тише, но злодей всё равно улавливает сказанное. Сейчас его душа буквально полыхает, хочется чтобы это всё продолжалось вечно и беспрерывно.              -Там... я там кстати собу приготовил. - Тодороки смущается слишком сильно своих же слов и сейчас словно тему хочет перевести. Даби на это лишь тихо смеётся, понимая мысли юноши.              -Хорошо, тогда пошли поедим? - сейчас старший точно подыгрывает Шото, полностью позволяя пацану избавиться от этого тянущего чувства смущения. Сейчас даже такую эмоцию хочется впитать, что Даби беспощадно и делает, пока подросток поднимает на него взгляд и долго долго смотрит своими наивными гетерохромными глазами, полными любви и преданности. Как же Тойя этого жаждал.              -Пошли.- наконец-то отвечает Тодороки , полностью лишаясь сна. Нужно бы ещё в душ сходить.              -Поедим и на второй раунд? - Даби не может сдержаться от вброса такой колкости, наблюдая, как краснеют ушки юноши. Так мило. Только вот в противоречие своих слов, Шото кивает, так легко и непринуждённо.              Теперь они точно неразлучны, теперь между ними никто встать не сможет и не смотря, что они по разным сторонам войны, они стали друг для друга крепкими союзниками и теперь навредить друг другу со всей уверенностью не смогут.              Они панацея друг для друга, но при этом и яд. Даби это знает, а Шото и не догадывается, вверяя всего себя брату. А Даби и не собирается никак вредить. Никогда.