Танец в аду

      У Даби кровь стынет в жилах только от одной лишь мысли, что он затеял сегодня сделать. Сгенерировав в голове чёткий план, злодею осталось лишь дождаться покрова ночи, когда мрак опустится на этот город и в небе засияют далеко не первые звёзды.              Врать бессмысленно - ему на самом деле страшно. Страшно быть пойманным, загнанным в угол зверем. Потом страшно за Шото, за его репутацию. Как бы то ни было, старший уважает выбор юноши и не отговаривает становится героем. Захочет - сам присоединится к лиге, а если нет, то и будут всю жизнь как птицы на лету. Днём гоняться друг за другом, а ночью забываться в любви и нежности. Такая себе перспектива, но Даби словно нутром чувствует, скоро подросток окончательно разочаруется в героях. Уже начал разочаровываться.              Братья не виделись уже больше трёх недель. Если раньше они встречались раз в три-четыре дня, то сейчас всё время юноши занято этими уёбищьными тренировками, после которых хватает сил на принять душ и лечь спать. Тойю это не устраивает от слова совсем, так же как и Шото.              Да, пробираться в общежитие план максимально тупой, зато действенный. Он соскучился по своему мальчику, ровно так же как и Тодороки тоскует по брату.              В их ночных коротких переписках так и сквозит боль от несостоявшихся встреч. А ведь так хочется прикоснуться, обнять, услышать родной голос, поцеловать и элементарно взглянуть в глаза друг другу в полнейшей тишине, чтобы сердцебиение отбивало гулкими ударами.              Они пиздец как соскучились по теплу друг друга.              Только вот сколько бы они не находились на расстоянии, та самая ниточка, сплетённая судьбой ни на йоту не уменьшилась. Кажется, она стала только крепче. Она объединяла сердца и становилось необъяснимым и таким естественным продолжением запятнанных, никому не нужных душ старшего и младшего детей из известной семьи Тодороки. Они нужны лишь друг другу.                     Ночная тишина пробуждает тихий звон в ушах, прохладный ветер треплет белоснежные пряди, раскидывая их по всему лицу, пение ночной птицы отгоняет страшные мысли, а лазурные глаза, мерцающие в тьме, устремлены на здание общежития ЮЭЙ. Вот такого Тойя точно никогда не планировал делать, но пути назад уже нет. Лазейка появится буквально секунд на десять, после чего пути отхода будут схлопнуты до молекулярного уровня.              Сейчас главное не паниковать, не поддаваться волнению и хаотичным от нервов движениям. Быстро, чётко, хладнокровно. В этом весь Даби.              Пора.              Постовой сменяет другого, это длится всего ничего, но времени хватает, чтобы из своего укрытия добежать до высокого забора, с помощью причуды перемахнуть через него. Да, получается не идеально тихо - вспышка яркая, хоть и секундная, но он попадает на закрытую территорию студентов из академии. Наверное, не будь все просто, если бы у Тойи не было аналитического и хладнокровного склада ума.              Дальше - от дерева к дереву, по лазейкам теней и вот, злодей уже притаившись, сморит на здание в упор. Конечно, он знает на каком этаже комната Шото, с какой стороны и какое по счёту окно. Он знает даже больше, но сейчас это точно не пригодится.              Если подумать, то прямо таки сказка какая-то получается. Озлобленный на весь мир дракон спасает свою несчастную принцессу из заточения, хотя следовало бы от себя. От подобной мысли у Даби вырывается истеричный смешком. Докатился.              Так. Сейчас нужно вести себя максимально тихо. Хоть на улице уже и глубокая ночь, перевалившая за полночь, все равно не факт, что кто-то из детей-студентов не засиделся за игрой в мобильнике. А может, у кого-то ночной жор проснулся. Все может быть.              Сейчас всё лишнее надо из головы стереть.              То, что комната Шото расположена на пятом этаже - нихуя не радует и если кто-то увидит карабкающегося по зданию злодея - дела явно закончатся плохо. Очень плохо.              Но отступать поздно.              Глубоко выдыхая, Даби ищет за что бы зацепиться. Сейчас причуда телепорта Курогири пришлась бы очень кстати, только вот никому из Лиги про их связь с будущим героем знать не нужно это точно. Не хочется подставлять своего мальчика. Он этого не заслужил.                     Конечно же подросток спит с открытым окном. Это Тойя тоже знает. Сейчас не оставляет труда бесшумно пробраться в комнату. Подниматься было гораздо сложнее, особенно по новому зданию, где не предусмотрены водостоки. Но Даби смог. Правда, с божьей помощью. На лбу блестит лёгкая испарина от прожитого напряжения. Теперь можно расслабиться.              Комната выглядит куда лучше, чем на фотографиях, которые показывал юноша. Так миленько и по-простому. Даби нравится, хоть он и может разглядеть одни лишь силуэты и очертания мебели. Но то, что эта комната Шото - уверен на все сто процентов.              Футон со спящим юношей прямо в углу рядом с окном по левую сторону. Одеяло ритмично двигается под глубокое дыхание Тодороки. Тот видит уже десятый сон, наверняка.              Как только парень завязал с наркотой, его сон улучшился, бледность кожи пропала, а ещё нервные срывы исчезли, словно их никогда и не было. Правда, переживать ломку Шото не пожелал бы никому, но и это бремя было не столь тяжёлым, потому что проживал он это всё в крепких объятиях брата. Горячие ладони приглаживали двухцветные волосы, а обветренные губы шептали а ухо слова о том, что они обязательно справятся с этой ерундой вместе и скоро все вновь наладится. Всё будет хорошо. И Тойя не соврал. Он никогда не врёт.              Как только глаза привыкают ко мраку, обрамлённому светом лишь от луны, в комнате удаётся разглядеть все более детально.              Мелкий спит на футоне. Хуев ценитель семейных традиций. Только если быть полностью откровенным, диван в квартире Даби куда более удобный. И не только потому, что он насквозь пропитан запахом полюбившейся гари.              Осторожно, едва касаясь ногами пола, старший подходит к лежбищу брата, тихо разувается, снимает футболку и невесомо забирается на мягкий футон. Злодей оказывается под боком подростка. Тот спит на животе, раскинувшись на всей поверхности. Видимо, как упал после тренировок, так и уснул.              Его волосы влажные, наверняка сил не было даже на то, чтобы их высушить. Сам Шото в одних шортах. Это так мило. Стоит только Даби медленно стянуть с него одеяло, как взору открывается подкаченные мышцы спины и ниже - обтянутые тканью ягодицы. Как же Тойя по ним соскучился. Старший буквально физически ощущает это желание смять-отшлёпать-погладить-поцеловать. Это самое желание бежит под кожей лёгким разрядом электричества, оседая покалыванием в кончиках пальцев.              Но Даби не торопится. Он нежно целует подростка за ушком, невесомо вдет носом по влажным волосам, вдыхая, наполняя лёгкие сладковатым ароматом. Прикасается губами к загривку, к плечам. Руки настойчиво, но так трепетно очерчивают изгибы тела, слегка сжимая бока.              Тодороки продолжает спать. Бедный, бедный ребёнок, настолько заебался, что сейчас спит без задних ног. А ведь он даже в самом страшном сне представить боялся, что брат готов пойти на такое - пробраться в его комнату, чтобы насладиться этой долгожданной близостью. И при чем долгожданной для обоих.              Поцелуи опускаются на лопатки, соединяя губами созвездия из родинок, ведущие ниже - к пояснице. Дав себе маленькую вольность, Даби проводит горячим влажным языком рядом с резинкой домашних шорт. Кажется, молочная кожа подростка в секунду покрылась мурашками. Так отзывчиво реагирует на старшего брата. Тойе это льстит просто до безобразия.              Внизу живота у старшего от подобного вида начинает сладко саднить, а бёдра словно свинцом наливаются.              Руки в ожогах тянуться к резинке шорт, чтобы медленно-медленно стянуть их вниз. Дыхание перехватывает, когда он понимает, что на юноше нет белья. Перед взором открывается невъебически прекрасный вид полностью обнажённого брата. Шото словно только и делал, что ждал Даби.              Как же хочется с силой сжать округлые ягодицы, примкнуть к юношеским губам в глубоком, горячем поцелуе, но на чашу весов встаёт и то, как было бы здорово с парнем поиграть, дать себе воспользоваться положением и разрешить маленькую шалость.              Поцелуи вновь мажут по пояснице, задерживаясь чуть дальше на милых ямочках и уже дальше следуя влажной дорожной к каждой ягодице. Горячие губы неустанно ласкают мягкую кожу, совсем не боясь разбудить, кажется, последнее, что сделает сейчас юноша - это проснётся. Он за все время даже ни разу не шелохнулся. Тихо сопит себе под нос и глазками под закрытыми веками бегает. Наверняка что-то снится. А точнее кто-то. И именно этот кто-то сейчас вот так беспощадно над ним, спящим и беззащитным, издевается.              Сейчас парень похож на милого котёнка, такого доверчивого и беззаботного. Вот она радость - в простой невинности.              Горячий язык тем временем одним широким мазком скользит по промежности от яичек к копчику, заставляя мошонку так мило сжаться. Осторожно обводит кончиком языка вокруг слегка пульсирующего колечка мышц. Тело реагирует безоговорочно, посылая во все конечности лёгкую дрожь, такую ощутимую сейчас для Тойи. Кожа парня всегда такая сладкая и нежная, что старший остановиться не может. Целует-лижет-кусает.              Дыхание Шото слегка участилось и потяжелело. Кажется, он начинает возбуждаться. Ну а Даби зря времени не теряет - горячими ладонями разводит ягодицы и устраивается удобнее. Его язык с тянущим наслаждением погружается в горячее нутро лёгкими толчками. Он не встречает абсолютно никакого сопротивления, как минимум потому что Шото спит, а как максимум, скорее всего этот пиздюк сам с собой развлекается, глядя на фотки брата, которые тот переодически шлёт чтобы порадовать своего младшенького после неоднократных просьб. Вот, научил на свою голову, молодец, Даби.              От подобных мыслей возникает ухмылка на обожжённых губах, а язык то и дело толкается все глубже, в надежде как можно скорее найти комок нервов. Интересно, проснётся ли тогда Тодороки от подобных ласк? Застонет ли в голос? Будет ли непроизвольно толкаться навстречу?              Тойя об этом только и думает, старается предугадать исход. Только вот надавливая на простату, Шото слегка прогибается и совершенно невероятно стонет. Так тихо, но протяжно и чувственно. Даби уверен, что у него уже тоже стоит, о чём говорят движения после - подросток начинает слегка притираться о постель. Глазки по-прежнему закрыты как у слепого котёнка, он даже мордочкой бесцельно в подушку тычется. Интересно, Тодороки сейчас снится эротический сон или он уже на грани с реальностью?              «Ну же, малыш, просыпайся»              Даби не останавливается ни на секунду, уже без зазрения совести буквально трахая языком и наслаждаясь этим процессом. Его ладони так правильно находятся на ягодицах, сжимая их, но не так сильно, как хотелось бы, а горячее, сбившееся дыхание обжигает мраморную, нежную кожу. Кончик языка с шариками пирсинга через раз попадают и массируют простату и это не остаётся не замеченным - юноша вздрагивает, подаётся назад, стараясь на подсознательном уровне продлить удовольствие. Его кожа сыпется то в мурашках, то в дрожи и это стоны, граничащие со всхлипами. Блядь, как же Даби по ним скучал. Будь сейчас здесь не такая обстановка, точно разбудил бы и сказал не сдерживаться, но Шото сам так кстати утыкается в мягкую подушку, приглушая их.              А Тойя этим натешиться не может, словно ребёнок, которому запрещали сладкое, наконец-то дорвался до конфет. Это время, проведённое раздельно, кажется, только усилило голод, невероятное наслаждение и радость встречи после тоски друг по другу.              Язык внезапно пропадает, отчего со стороны Тодороки слышится разочарований вздох, только вот имитация толчков никуда не делась, а напротив, только усилилась, стараясь вновь зацепиться за ниточку удовольствия, некой эйфории.              Даби ласково, с любовью, пару паз целует колечко мышцы, прикусывает бёдра, лижет мошонку и вновь возвращается к начатому. Плечи подростка едва содрогаются, словно от рыдания. Слезы блаженства, не иначе. Внутри него так горячо, стеночки безумно мягкие, нежные, трепещущие от лёгкой, но ощутимой пульсации. Словно парень так и жаждет ощутить член брата как можно скорее.              Правая обожжённая рука резко спускается вниз, чтобы сжать собственную ноющую от возбуждения плоть. Как же хочется вставить, до звёздочек перед глазами, до хриплых вдохов, до мурашек по коже.              Шоточка тянется руками к своему лицу, по детски протирая кулачками закрытые глаза. Губы влажные, блестят от скопившейся слюны, даже на подушке образовался мокрое пятно и это все потому что его мальчик ни разу не прикрыл рот, издавая эти прекрасные постанывания. Они такие нежные, мягкие, физически ощутимые, словно омывающие воды кристально чистого, никем не тронутого родника где-то в горах.              Подросток раз-другой моргает, содрогаясь с новой силой, когда горячий язык прицельно точно давит на нужную точку. Тодороки нехотя просыпается, долго, с трудом, но наконец-то вырывается из объятий негой дрёмы.              Член парня зажат между телом и футоном, даже малейшее трение вкупе с тем, что делает брат приносит головокружительные волны возбуждения и лёгкое покалывание во внутренней части бёдер. Ноги разъезжаются в стороны настолько, насколько это возможно. А все прекрасно знают - растяжка у подростка отменная. Особенно хорошо об этом осведомлен Даби.              Тойя возвращает вторую руку на место, решив забить на себя окончательно. Горячие обожжённые ладони съезжают ниже, сжимая кожу под ягодицами, а после ещё ниже, как раз те самые места на бёдрах, где сводит в такой сладкой истоме. Кажется, Даби загорелся ещё сильнее прежнего, в его крови закипает чистого вида блаженство. По ощущениям оно сравнимо с экстази. Все чувства и эмоции выходят на новый уровень, физически ощутимый под кожей.              Шото стонет чуть громче, едва ли не задыхаясь от смешанных чувств, старший слышит, как мягко выстанывает его имя младший. Так нежно, протяжно, словно смакуя имя Тойи на языке, перекатывая буквы поочерёдно.              Надо же, сразу понимает кто рядом, кто приносит это удовольствие. Ну конечно, этот едкий запах гари, по которому юноша так скучал, эти накалённые металлические скобы, которые беспощадно обжигают и царапают кожу и наконец, этот шарик пирсинга на языке, который сейчас находится непозволительно глубоко в Шото. Всё это ни с чем не сравнится. Тодороки никогда и не за что не спутает брата с кем либо ещё. Его тело на уровне инстинктов, даже в спящем режиме понимает, кто находится рядом.              Даби больше не может сдерживать себя, он отстраняется, вытирая тыльной стороной горячие губы и тянется к лицу брата. Эти сонны глазки смотрят прямиком в душу, окутывая словно цепями, не позволяя отвести горящий лазурный взгляд. А Даби и так бы не отвёл. Эти милые смаргивания едва заметных слез, трепещущие ресницы, красные щеки и до пиздеца милое и невинное выражение лица, который подросток так старательно пытается прикрыть руками.              Юноша немного ёрзает, привлекая к себе внимание, после чего чувствует вкус губ Тойи. Язык тотчас приникает в горячий рот, цепкие пальцы спутываются с двухцветными влажными волосами, а ноющий от возбуждения стояк прижимается к юношескому бедру.              Вот оно, единение двух скучающих сердец. Эти дни они словно в адском пламени горели без возможности хотя бы на пару минут встретиться. Видимо, учителя всё-таки нажаловались отцу, за что юноше приходится потеть намного-намного сильнее остальных. Он ведь подаёт такие надежды. Золотой ребёнок. И никому даже мысли не приходит, что он любит потеть под старшим братом.              Кажется, Шото вот вот расплачется от распирающих чувств. Он так рад видеть брата, так охотно отвечает на поцелуй и подставляется под все ласки, постанывая во влажные губы напротив. Даби ловит эти тихие стоны и впитывает, отпечатывает с новой силой в своей коллекции где-то глубоко в душе, под названием «всё, что связано с Шото».              -Это.. я сплю? - слегка хриплый ото сна голос. Как бы Тодороки не хотел, но он слегка отстраняется, продолжая получать поцелуи по всему лицу.              -Нет, не спишь. - в тон ему отвечает Даби и чуть скалится, обнажая клыки, мол, вот, на что я готов ради тебя. - Наслаждайся, малыш.              А он действительно наслаждается, едва ли не плавясь от этого жара и напора. Юноша слегка поворачивается и теперь они с Даби лежат лицом к лицу. Руки парней сплетаются в клубок и теперь не только Тойя ласкает младшего, но и получает ласки в ответ.              Губы мажут куда попадают - щеки, скулы, лоб, шея, плечи. Хочется как можно больше оставить клейма на телах друг друга, а ещё хочется надышаться. Надышаться своим дорогим братом.              -Как ты сюда попал? - Шото все более активно отходит ото сна и начинает понимать всю странность ситуации, ведь они в общежитии.              -Давай разговоры оставим на потом? - Даби дышит тяжело, его зубы с силой вонзаются в нежную шею, а уши ловят болезненное шипение. Но на деле же парню это нравится. Оба же прекрасно знают. Но молчать у старшего не получается, когда руки сползают по подтянутому телу вниз, к промежности, надавливая подушечками пальцев на расслабленные мышцы. Два пальца погружаются так легко, даже не нужна растяжка.              -Ты мне лучше скажи, кто тебя трахает из твоих горячо любимых друзей? - едва ли не рычит злодей прямо в губы брата. В голосе сквозит колючая, удушающая ревность. Безусловно, они доверяют друг другу, но с чувством ревность не справиться, особенно, когда не виделись столь долгое время.              -Они.. они мне не друзья. - сквозь всхлипы наслаждения шепчет юноша, после чего его так больно кусают за нижнюю губу, в то время как уже третий палец присоединяется к двум другим. Даби тотчас набирает быстрый темп, трахая по самые костяшки. Тодороки закидывает ногу на талию брата, чтобы было больше возможности проникать в возбуждённое, разгорячённое тело.              -На вопрос отвечай. Тот ебанутый блондин? Или вечно ноющий с веснушками? - следующий укус приходится в плечо. Больно. До крови. Но болит сейчас у парней по-разному.              Вторая рука поднимается вверх, с силой хватая подростка за пряди, чтобы оттянуть назад и оголить его шею полностью. Даби и сам не понимает откуда взялось столько злости, это словно ядерная бомба - в секунду взорвалась где-то в груди без какого либо предупреждения. Он готов разорвать мелкого на части прямо сейчас. Он принадлежит только Тойе. Только ему и никому больше. Никто не смеет его и пальцем тронуть.              Этот гнев разливаются в венах чем-то горячим, сжигающим, разъедающим. Очень липким и неприятным, словно кипящая смола.              -Я с-сам. - на уголках гетерохромных глаз скапливается влага от болезненных ощущений. Слезы мелкими каплями обрамляют ресницы и, собираясь в одну крупную, катятся по алеющим щекам. - Под.. под подушкой. - слова произнесены с придыханием и лёгкими всхлипами.              Шото любит боль и даже если может показаться, что ему невыносимо, в глубине души он кайфует. Кайфует от рук и укусов брата, от его грубости, беспочвенных обвинений и колкой ревности. Тодороки это льстит, тем более после этих порывов Тойя всегда извиняется и извиняется так хорошо и качественно, что поджилки дрожат и голос срывается.              Даби отпускает локоны и тянется под подушку. Пальцы нащупывают резиновы член. По размерам прям идеально точно как у старшего. Вот мелкий засранец и кто только ему это купил? Всё-таки первоначальная версия Тойи побеждает.              Из обожжено груди вырывается облегчённый вздох, после которого следует тихий истеричны смех. Да, он мудак и оба это знают. Без слов старший целует с новой силой, вкладывая в это действие все те извинения, которых сейчас заслуживает юноша. Да, он действительно конченный.              -Прости. -словно в бреду начинает шептать Даби, утыкаясь в шею брата. Пальцы двигаются более плавно, чувственно, вкладывая в толчки всего себя.              -Без тебя мне пиздец как плохо. Ты же знаешь?              -Конечно знаю. Как и мне без тебя - Шото шепчет успокаивающе, поглаживает по белоснежным волосам в примирительном жесте. Конечно он знает. Сам же мучается от отсутствия возможности встретиться, тихо плачет перед сном в подушку, стараясь представить вместо резинового фаллоса член брата.              Даби осыпает лицо юноши мелкими поцелуями, вынимая из него пальцы под разочарованный стон.              -Тихо, малыш, наверняка уже всех своих соседей разбудил. - с лёгкой насмешливостью и издёвкой шепчет старший в надежде вогнать того в краску. Его мальчик всегда такой громкий, до сорванной от крика глотки и полных наслаждения стонов; такой нежный, до волн мурашек по телу и крупной дрожи; такой чувствительный, до жадности к прикосновениям и закатывающихся глаз; такой открытый, до широко разведённых ног и прогнутой поясницы.              -Повернись ко мне спиной. - на ухо шепчет Даби с тоном просьбы. Сегодня никаких приказов.              Шото поворачивается на бок и тут же впечатывается оголёнными ягодицами в горячий стояк, скрытый под слоями одежды. Хочется застонать в голос, но он лишь блаженно мычит сквозь сомкнутые губы, после чего прикусывает нижнюю.              Даби, так же лёжа на боку, притирается, обхватывает младшего за талию, лаская соски с пирсингом, спускается к члену и так по кругу. Тодороки не может сдержаться - он мечется по постели и уже сам отводит руку назад, чтобы приспустить джинсы брата, второй же тянется под подушку, где все это время лежал фаллос со смазкой. Именно она то сейчас и нужна.              С пуговицей и ширинкой пальцы справляются просто отвратительно - конечности крупно дрожал. А Тойя помогать не торопится - наблюдает за концертом одного актёра. Дразнит. Они пиздец как любят друг друга дразнить.              Шото, попросту изголодавшийся до близости, уже не может. У него внутри всё зудит настолько, что хочется скорее член старшего, не эту ебанутую игрушку, а горячую, твёрдую, покрытую несколькими штангами пирсинга плоть. Хочется не меньше и прикосновений, бессвязного, такого бестолкового шёпота на ухо, опаляющего нежную кожу, трения подкаченных влажных тел, запаха секса и похоти, окутывающего с ног до головы. Даби это всё чувствует, да и сам хочет не меньше, но наблюдать с каким остервенением юноша уже старается вырвать пуговицу с корнем, заставляет блаженно улыбаться, не переставая прокручивать соски между подушечек пальцев.              Шото невероятен, просто невозможен в этой своей детской непосредственности и нетерпении. Он предел мечтаний. Он несказанные фантазии. Он нежный утренний рассвет с тёплыми лучами солнца.              Пуговица поддаётся, но вместе с этим горячие губы накрывают нежную кожу шеи подростка, заставляя задрожать с новой силой. Даби забирает из замершей руки смазку. Хватит уже мучить своего мальчика.              Юноша чувствует как смазка обильно течёт даже по бедру, как длинные горячие пальцы вновь толкаются так глубоко, как только могут. Заканчивая обливать пацана смазкой, Тойя наконец приставляет головку к пульсирующим мышцам, ведёт по промежности, скользит внутрь, но лишь слегка, наслаждаясь потрясающим моментом предвкушения, отдающим сладостью на кончике языка. От подобного чувства слюна скапливается и сердце отбивает сумасшедший ритм.              Не выдерживает здесь только Тодороки - подаётся назад, самостоятельно надсаживаясь практически на всю дину. Вот она горячая юношеская кровь нетерпения. Насколько его мальчик соскучится, что сейчас словно рыба, с удовольствием проглатывающая крючок с наживой.              «Умничка, Шото»              Даби хлёстким, звонким ударом обжигает бедро в предупредительном знаке. На мягкой коже остаётся краснеющий, расцветающий в алом бутоне отпечаток горячей руки. Из груди рвутся стоны, но парень вынужденно ловит их и сдерживает в кулаке. Его поясница прогибается под брата, а бедро, которое оказывается сверху, рефлекторно чуть приподнимается. Даби без промедления его ловит, впиваясь под сгиб колена, чтобы отвести в сторону сильнее.              Зубы старшего вновь смыкаются на нежной шее, но начинать двигаться он не торопится. Хочется насладиться этой невероятной нежностью, теплом и теснотой, что дарит сейчас тело Шото. Как мягко трепещут мышцы глубоко внутри, как хаотично вздымается грудь от рваных вздохов, как с силой зажмуриваются разноцветные глаза, словно подросток концентрируется лишь на своих ощущениях, прислушивается к своим чувствам, но так или иначе они переплетаются с Тойей и уже совершенно точно нет «твое-моё». Общее. Одно целое.              -Как же я хочу, чтобы время остановилось. - Даби шепчет на ухо, но слова отпечатываются в душе. Мягкие поцелуи на загривке, плечах, дыхание щекочет, шрамированная рука то сжимает в объятиях, то ползёт змеёй по всему телу, поглаживая, оплетая, пока вторая по прежнему крепко держит бедро.              Шото не отвечает, он лишь тихо мычит в согласии. Распирающее чувство снизу приносит невъебенное удовольствие вкупе со всем, что делает Тойя. Смазка крупными каплями стекает по бёдрам и юноша уверен, заметь это старший, то непременно принялся бы ловить их языком.              Лёгкая улыбка трогает губы подростка, когда он чувствует движения внизу. Даби двигает бёдрами совсем незначительно, едва ощутимо, но как же блядь, приятно, когда головка вот так продолжительно надавливает на простату, не позволяя Тодороки даже сделать вдох.              -Тойя.. н-ну пожалуйста. -юноша оказывается слишком сильно прижат к горячему телу, отчего и не может никак подмахнуть. Его шёпот умоляющий, такой искренний, ласкающий. Ну как такому отказать? Как в принципе можно Шото отказать? Даби не знает.              Злодей толкается глубже, хотя кажется, глубже некуда. Он плотно прижимается тазом к ягодицам младшего, после чего резко выходит, практически полностью и тут же погружается обратно с громким шлепком влажных тел.              Шото кусает свои губы, сжимается и жмурится до белых кругов перед глазами. Его цепкие пальцы стараются ухватиться, за что только позволяет это постыдное положение, в конечном итоге останавливаясь на своём лице, чтобы скрыть смущение в перемешку с возбуждением и заглушить рвущиеся наружу стоны. Даби повторяет эти фрикции вновь и вновь, чем сводит с ума обоих.              На плече и шее у юноши уже кажется, нет свободных мест для укусов, повсюду кровоподтёки, расцветающие синяки и отпечатки ровных зубов. Тойя млеет, глядя на это. Определённо к Тодороки завтра возникнут вопросы но это будет завтра. Сейчас же они неустанно наслаждаются друг другом без малейших попыток всё прекратить. Пусть старший хоть выжжет на спине, что он собственность Даби, большими и отвратительными буквами. Шото плевать. Ради брата он готов сгореть заживо в прекрасном голубом пламени из ада. Злодей ни раз рассказывал, при какой температуре кремируют людей.              Рука, зажатая боком подростка и футоном медленно ползёт вниз, оглаживая попутно рёбра, талию и острые тазовые косточки. Горячая ладонь уже поглаживает возбуждённую плоть Тодороки, после чего ныряет ещё ниже, к промежности, намеренно раздвигая пульсирующие, блестящие от смазки мышцы нежно розового цвета, которые так охотно и полностью принимают его, Тойи, член. Старший поклясться готов, что там сейчас невероятный вид.              Горячая грудь, покрытая скобами жмётся ближе и Шото спиной буквально ощущает бьющееся в бешеном ритме сердце. Его сердце бьётся не менее быстро. На лице юноши уже смесь из слюны, слез и пота, но он старательно сдерживает обеими ладонями свои стоны. Тяжело сдерживаться рядом с братом, а тот словно специально дразнит, заставляет плавиться, срываясь просто на невероятный темп.              Шлепки тел звучат оглушающе, но не так громко, как кричал бы Шото, будь у него такая возможность. Он хочет быстрее, глубже, сильнее. И Даби ему это даёт, попутно кусая и так кровоточащую шею и плавно, несмотря на темп, добавляя палец. Чувство распирающее, зудящее.              Вновь эта грань боли и блаженства. Как же Тодороки любит на ней балансировать и брат ещё масла в огонь подливает своей невероятной интуиции по отношению к юноше. Знает точно как и когда сделать. Мысли читает и под кожей капается. Стоит лишь взглянуть этим лазурным глазам, как в саму душу проникает.              Тойя слышит сквозь зажатые ладони всхлипы. Посмотреть сейчас на лицо юноши нет возможности, совсем не удобно, но та связь между ними так и кричит, как ему сейчас хорошо. Просто до мурашек невъебенно, что весь ряд планет перед глазами мерцает, унося в полёт в далёкий космос.              Даби добавляет второй палец и уверен, добавь он третий, Шото точно порвётся, поэтому останавливается на двух. Внутри становится ещё более тесно, стенки пульсируют сильнее. Всё это ощущается невероятно ярко, добавляя к палитре новые краски. Тойя не хочет останавливаться, не хочет, чтобы это заканчивалось.              Юное тело такое податливое, что старший не замечет, как тот подходит к грани оргазма. Как сильно он содрогается от каждого толчка, как сильно участилось дыхание, как сильно напрягаются его мышцы. Они вытянуты словно струга, особенно на бедре, которое Тойя с остервенением держит, сжимает до появления синяков.              Пальцы выскальзывают из горячего тела подростка и пережимают член у основания, не давая подростку возможности кончить. Ему слишком хорошо, он словно совершенно невминозе. Даби тихо хмыкает и выходит полностью, отстраняясь. Со стороны Шото слышится лишь тяжёлое дыхание и стук его сердца вкупе с полувсхлипами-полустонам.              Секунда-другая и на Тойю смотрят гетерохромные глазки, полные непонимания и какой-то злобной истерии по типу «Какого хуя ты творишь, ёбаный мудак?».              Даби на это улыбается. У самого тело ломит от возбуждения, а он как дурак жадно пялится на своё сокровище, насмотреться не может, ослепнуть готов от такого света далеко уже не светлого ребёнка. Сглотнув ком в горле, старший тянется к лицу Тодороки, чтобы убрать его руки и поцеловать. Так нежно, глубоко, с громкими причмокиваниями.              Слишком сильно изголодался Шото и показалось, словно он вот вот взорвётся от распирающих его изнутри эмоций. Тойя испугался, что у него перегрев случится и он лужицей растечётся прямо под ним, а ещё хуже, с причудами не совладает - пол комнаты подожжёт, а вторую заморозит.              Рука с ожогом отпускает юношеское бедро и, не разрывая поцелуй, он устраивается между разведёнными ногами. Тодороки любезно предоставляет брату удобное место, полностью раскрывшись перед ним.              Подросток чувствует на себе вес горячего тела, раскалённые скобы, твёрдый торс и член, упирающийся так правильно между ягодиц. Тойя не входит, лишь дразнит, слегка двигая бёдрами, чтобы потереться о раскрытые пульсирующие в сладком предвкушении мышцы. Смазка течёт водопадом, вытекая из возбуждённого тела и пачкая простынь. Но всем на это похуй.              -Неужели тебе настолько сильно нравится трахаться с родным братом? М, Шото? - Даби шепчет в самые губы, впиваясь лазурными глазами прямиком в глаза напротив. Цвет радужек Шото невероятный, до пиздеца редкий - один небесно-голубой, второй светло-карий. Хочется смотреть в эти зеркала души вечно. Неотрывно.              Шелестящий шёпот и смысл вопроса пускают новые волны возбуждения. Тодороки на миг закатывает от слов Тойи глаза. И наслаждается-наслаждается-наслаждается. Не хочет, чтобы старший замолкал и совсем не важно - несёт он очередной бред или что-то со смыслом говорит. Кончики носов соприкасаются, на губах щекочет чужое дыхание. Они так и замерли на мгновение.              Опять эти тупые вопросы, на которе юноша обычно просто в манере театральщины закатывает глаза и шлёт на хуй, ибо не нужно каждый раз цеплять его подобным бредом. Эта шпилька брошена и попала она в самую цель, потому что Шото пренебрежительно фыркает и шлёт на хуй. Собственно, как и ожидалось. Потому что да, трахаться с родным братом это просто пиздец как ахуенно, но кричать на каждом повороте об этом совершенно точно не стоит, иначе опять в психушку упекут. А ведь так сложно притворяться нормальным...              И Тойя это знает.              -Не злись, мелочь. Я же знаю, что тебе нравится. - с ухмылкой победителя, хотя это не так, шепчет Даби и целует в лоб, покрытый испариной. От его тела всегда жарко, особенно во время близости.              Старший лижет контур шрама брата вокруг глаза, мажет губами по скуле, после чего едва ощутимо прикусывает подбородок, глядя неотрывно в глаза пацану. Там плещется целый океан всеразличных эмоций. Эмоций, который может увидеть только лишь Тойя. Он сморит с упоением, словно верный пёс, а также он постоянно лижется, что ещё больше ассоциирует его с данным животным.              «Ну вот, Шото, ты же хотел в детстве собаку. Получай»              Как говорит Даби - бойся своих желаний.              Старший двигает бёдрами, имитируя толчки, только вот подростку нужна не имитация. У них сегодня день издевательства или Тойя просто прихуел в край, Тодороки понять до сих пор не может, поэтому и хватает ладонью обожжённую шею, слегка придушивая от едва ощутимой злости, а второй рукой направляет член брата в себя, протискивая руку между прижатыми друг к другу телами. Этот знак точно считывается как нечто угрожающее. Только вот для Даби это обычная детская выходка. В тишине шелестит его смех.              Тойя толкается. Снова глубоко и снова на всю длину, отчего из глаз юноши искорки сыпятся, да и сам он тоже сыпется, утопая в стоне, который так кстати ловит старший своими губами и не позволяет разлиться прекрасной мелодии по пределам комнаты.              Да, завтра однозначно будет очень много вопросов. Так ещё и Даби нужно успеть свалить до трёх часов ночи. Совсем скоро, какой-то час остался. Но Шото об этом не знает, потому и прижимается так крепко, обнимая чужие плечи без возможности отстраниться ни на йоту. Не отпустит.              Тойя двигается в одном темпе - резком, быстром, рваном - буквально втрахивает подростка в футон. Его руки по обеим сторонам от головы Тодороки, а сам юноша с трудом сдерживает себя, чтобы не стонать, до кровавых мазков разжёвывая свои губы. Его так мило потрясывает, а бёдра всё шире расползаются, скрещиваясь у Даби за спиной, на что старший не может сдержать ухмылки.              Тойя и сам плотно сжимает губы, стараясь не издавать звуков, а от таких ощущений хочется стонать в голос. Шото редко слышит нечто подобное из уст брата, в основном шумное дыхание, тихое шипение или едва уловимые ухом постанывания. Это все потому, что старшему хочется в полной мере наслаждаться подростком. А Тодороки - братом. Но в этом плане всегда получается игра только в одни ворота.              В лазурных глазах блестит закипающее возбуждение. Шото смотрит и кайфует. Кайфует от того, как Тойя нижнюю губу закусывает, глаза закатывает и голову слегка назад закидывает от этого изнывающего блаженства.              Дыхание Тодороки останавливается, стоит только старшему выпрямиться, чтобы резким движением прижать подростка за бедра ближе, насаживая до конца и закинуть ноги второго на свои горячие плечи. Блядь, как же Даби соскучился и именно об этом говорят все прикосновения, в частности и обожжённые губы, припадающие к юношеской щиколотке. Там чувствуется вся нежность и любовь.              Шото тихо стонет, стоит только брату качнуть бёдрами и по бесовски улыбнуться, в бездонных глазах светится лазурь, блестит возбуждение. Он словно насмехается и гипнотизирует Тодороки. А тот только и делает, что смотрит. Мажет взглядом по лицу, ниже - по ярко выраженным ключицам, ещё ниже - по подтянутом торсу, обрамленному скобами. Как же подросток любит это тело, эти мышцы и исходящий жар, едва ли не испепеляющий.              Как же Тойя красив. Даже в таком полумраке, где разглядеть подобные очертания получается с трудом. Но Шото из шкуры вон вылезти готов, чтобы рассмотреть.              Старший продолжает покрывать поцелуями ступню парня, не переставая при этом двигаться. Он вновь возвращается к прошлому темпу, заставляя лёгким спазмам одолевать тело юноши.              Шото вжимается затылком в подушу, прогибаясь в пояснице. Его ноги словно натянутые струны от саднящего наслаждения и истомы, которые реками текут по подкаченным мышцам и разливаются из берегов внизу живота.              Горячие ладони крепко держат за бёдра, а руки Тодороки цепляются за помятые простыни, неистово сжимая ткань в кулачках. По щекам текут слёзы, буквально теми же дрожками, которые ранее выхоли. Это всё от переизбытка чувств и ласкающей при каждом толчке простаты. Его мальчик так прекрасен, особенно в такие моменты.              -Блядь, как же я хочу тебя слышать. - шёпот Даби слишком громкий, чтобы Шото мог слышать, но очень тихий, чтобы услышал ещё кто-то другой.              А подросток только и делает, что тихо стонет сквозь сжатые губы. Его глаза закатываются до соседней галактики, настолько ему ахуенно. Член Тодороки изнывает и нуждается во внимании, обильно размазывая естественную смазку по подтянутому торсу. Громкие шлепки набатом звучат в ушах, где на подпеве ещё и отбивающее чечётку сердце. В ушах нарастает гул, а перед глазами загорается всё больше разноцветных огней. Шото уверен, что старший всё чувствует то же самое. И это правда.              -Т..Тойя.. я хочу кончить. П..пожалуйста. - шепчет юноша, а в ушах старшего это звучит слишком громко. Он тоже хочет, но до последнего оттягивает это прекрасное чувство оргазма, продлевая невероятную усладу для тела и всех органов чувств разом. Не хочется заканчивать, но и хочется не меньше. Чертов пацан. В могилу скоро сведёт.              Даби не отвечает, не отвечает ровно также как и не перестаёт двигаться. Каким бы тело от причуды не было горячим, в теле Шото куда горячее, прямо таки пожар пылает вызванный адской смесью керосина и наслаждения. Сладкая истома врезается в тугой удел возбуждения всё чаще, так и норовя его развязать. И Тойя это чувствует. Чувствует, что подходит к этой границе всё ближе с каждым толчком и ласкающим тихим стоном брата.              Тодороки складывает пополам, когда Даби тянется за поцелуем. Оттягивая оргазм все дальше, они словно осознанно подвергают себя опасности быть застуканными, потому что не застонать в такой момент дело невероятно сложное. Губы друг руга это приглушат, Тойя уверен.              Головка надавливает на простату под новым углом с неимоверной силой и, больше не говоря ни слова, юноша обильно изливается, пачкая не только свой живот, но и живот партнёра. Спермы выходит много, она крупными каплями стекает по бокам вниз, на постель, а Даби, чувствуя эту вязкую жидкость и ловя губами шумный стон вкупе с вибрацией, только сильнее жмурится от нахлынувшего удовольствия.              Тойя больше не терпит. Внутри парня всё сжимается, пульсирует, он и сам уже полностью рассыпается на мелкие кусочки, ощущая как та самая удовлетворённость течёт по венам и омывает каждый участок тела, каждую клеточку, вплоть до атома. Это пиздец как приятно. А ещё приятно слышать громкое сердцебиение, которое так кстати заставляет кровь течь быстрее, просто бурной рекой, чтобы это обволакивающее наслаждение как можно дольше не покидало тело Тодороки. А покинет оно не скоро судя по дрожащим конечностям и открытому рту, ловящему глотки воздуха, лишь бы не задохнуться от распирающих чувств.              Даби толкается ещё пару раз и, войдя настолько глубоко, насколько возможно, изливается в теле Шото. Бёдра непроизвольно совершают ещё несколько фрикций, но старший это словно не осознает, стараясь вернуться в реальность. Его лоб покрыт испариной, мелкие капли стекают по скулам и собираются на кончике носа. Пока он расфокусированно смотрит своей лазурью на брата.              Они дышат в унисон, их сердца отбивают в ритм друг друга. Это именно то, чего так не хватало. Вечные переписки в удобное время нихуя ни разу не устраивают. Ночные созвоны на пару минут тоже. Шото буквально насилуют учителя, а на выходных отец, выжимая последние остатки сил.              А Даби... А Даби просто взял и пришёл, когда никто даже не осмеливался просить, без предупреждения. Просто потому что соскучился. От этой мысли Тодороки расплывается в улыбке, глядя в глаза Тойи. Он постепенно возвращается в реальность и успокаивает дыхание.              Было потрясающе.              Шото хочет произнести это в слух, но не успевает - Даби опускается к его губам. Поцелуй ленивый, чувственный и такой нежный. Кажется, организм от такого оргазма успокоится не скоро.              Тойя плавно выходит из тела брата и вместе со смазкой из опухшего колечка мышц вытекает ещё и сперма. Старший фокусируется на этом, слегка отстраняясь. Его губ трогает ухмылка. Вот, что значит, быть наполненным братом. Его взгляд перемещается на впалый живот, где блестит семя юноши. Без раздумий, Даби склоняется и широким мазком лижет.              «Вот идиотина»              Тойе нравится, а Шото лишь шипит и с отвращением на него смотрит. Но предпринять что-то, что можно с этим сделать не торопится. Даби тихо причмокивает, собирая языком лениво ползущие по талии капли. Ему нравится выводить подростка на эмоции. И сейчас не исключение.              -Дурак, не делай так больше. - Шепчет Тодороки, прикрывая в блаженстве глаза. Негая истома всё ещё на отдалённых задворках щекочет во всех закутках юношеского тела.              -Сам дурак. - передразнивает Тойя, наконец-то завалившись рядом, под бок брата. Так тепло и приятно. Такая обстановка блаженства и спокойствия. Не иначе, как идиллия момента.              -Ты вообще-то очень вкусный - помолчав, добавляет старший.              Шото морщится. Отвратительно.              -А ты вообще-то неадекватный. Такое делают одни только извращенцы. - выносит вердикт юноша, искоса поглядывая на брата. Интересна его реакция.              -Ну ты вроде и не подавал каких-либо признаков сопротивления. - на эти слова Даби ответа не следует. Лишь покрасневшие щёки свидетельствуют о том, что тот прав. Ну и хуй с ним. Пусть немного порадуется в этот раз своей маленькой словесной победе.              -Ну если серьёзно.. как ты сюда попал? - до сих пор кажется, словно это сон. Шото полностью поворачивает лицо в сторону Тойи. Он по прежнему не знает, что скоро придёт время прощаться. Им мало.              -Потом расскажу, мелочь. Давай просто вот так спокойно полежим. - Даби сплетается с телом младшего в крепких объятиях, укладывая голову на плечо Тодороки. Смывать с себя семя нет ни времени, ни желания.              Но лежать спокойно и молча не получается от слова совсем.              Они целуются, шепча наперебой друг другу в губы, как они скучали. И кто был инициатором уже совсем не понятно. Кто первый потянулся к лицу напротив, кто зашептал в нежный поцелуй, от которого немеют губы и млеет тело.              Оставалось минут двадцать, но Шото всерьёз не хотел отпускать брата из тёплых крепких объятий. Горячие слезы стекают с гетерохромных глаз. Сейчас он ненавидит Даби. Ненавидит за то, что ему нужно уходить. Ненавидит, что заставил эмоции юноши разрастись в немыслимом пожаре. Ненавидит, потому что не знает, когда они встретятся в следующий раз. Ненавидит ещё и себя за эту слабость перед Тойей.              Но любит то по прежнему ахуеть как сильно, закрыв глаза на собственное эго.              -Может, поселишься в моём шкафу? - голос невероятно дрожит. Шото не может отпустить горячую ладонь. Слишком больно прощаться.              -Конечно, мелочь. Только в следующий раз. Хорошо? -шепчет в ответ Даби с лёгкой улыбкой и треплет двухцветные волосы на прощание, оставляя на чужой голове гнездо, перед тем как скрыться в ночной тьме. Ему тоже больно прощаться.