Пустыня Сонора

             Их встретили еще на объездной Сьюдад-Обрегона.       Сперва поравнялись, а затем притерли к обочине арендованный форд, на который братья Ласаро пересели еще в Гуйамасе, чтобы сбросить возможную слежку с порше – ведь едва ли Гильермо Салазар считал допустимым кому-то из глав своих подчиненных кланов передвигаться по стране без его ведома.       Солдаты внимательно посмотрели в лица водителя и пассажира, потом поддали газу и моргнули габаритами, как бы говоря, что хотят познакомиться с ними поближе.       Замаскированные форпосты окружали резиденцию Рохо на несколько километров по всем возможным подъездным дорогам. Диего сказал, что именно здесь, на трассе 119 они с ребятами и отпустили Гильермо Салазара в прошлый раз, потому что заметили точно так же пристроившийся к нему кортеж и поняли, что вести слежку дальше будет бессмысленно. Дроны наверняка собьют, а наземный транспорт, скорее всего, изрешетят пулями, так как приглашения в гости ни у кого из ребят Диего не было.       Равно как не было его сейчас и у Леандро.       – Кто такие? – спросил один из солдат, когда Диего опустил все стекла в форде, открыл багажник и наконец положил ладони на руль. Ему в висок тут же уткнулось дуло автомата.       – Ласаро. Муниципалитет Эрмосильо. Я капо.       – А он? – кивнул парень в сторону Леандро.       Второй солдат наставил автомат на пассажира и скомандовал ему поднять руки кверху. Еще двое осматривали салон машины и багажник.       – Глава клана, – ответил Леандро, положив ладони на приборную панель. – Нас не приглашали.       – Тогда какого хуя вы приперлись? – сплюнул тот, что держал мужчину на мушке.       Леандро повернул к нему голову и посмотрел в глаза поверх солнечных очков спокойно и прямо.       – Для Рохо есть донесение. В измене.       Парни переглянулись. Не то чтобы у них не было инструкции на такой случай, но правдивость слов пришельцев, одетых в простые рубахи и джинсы, но при этом называющих себя столь высокими чинами, стоило проверить.       – Салон и багажник вроде чисты. Жучков нет, – отчитался третий, подходя и вступая с напарниками в безмолвную беседу.       Машину Диего проверил вдоль и поперек, а за отдельную плату в прокатном салоне еще и снял все отслеживающие устройства, включая видеорегистратор. И в конце, по настоянию Леандро, разоружил сам себя, чтобы не взволновать солдат на заслоне слишком сильно. И в данный момент оба Ласаро были уязвимее младенцев.       Леандро знал, что без пистолета или хотя бы ножа Диего будет чувствовать себя беспомощным, а потому более дерганым и дерзким – не просто как охранный пес, лишившийся зубов, а как маленькая декоративная собачка, не способная защитить ни себя, ни своего хозяина. Но таковы были правила. На этой территории глава мафиозного клана и его верный капо значили не больше, чем придорожная пыль, которую может смахнуть хоть вот этот шрамированный хлыщ с металлическими зубами, продолжавший держать автомат у головы Диего; хоть другой, с синей, поплывшей татуировкой Девы Марии на голой груди; хоть оставшиеся двое. И никто из них не понесет за это наказание.       – Вышли оба, – скомандовал наконец шрамированный и тоже что-то сплюнул. Кажется, все они жевали снюс.       Дальше последовал довольно унизительный обыск, в ходе которого обоих мужчин заставили раздеться до пояса и закатать джинсы.       – В жопе у меня еще пальцем поковыряйся, – огрызнулся Диего, когда один из солдат оттянул его ремень и заглянул внутрь.       – Довыебываешься – по локоть руку засуну, – не остался в долгу тот и грубо пихнул мужчину под бок.       – У этого масти не вижу, – сообщил парень, досматривающий Леандро.       В отличие от татуировки Диего, широко растянувшейся по лопатке, у его брата знак Синалоа был спрятан.       – Она здесь. – Леандро повернулся к солдату спиной и медленно провел ладонью по собственному затылку против роста волос.       – Пиздец ты конспиратор, – ухмыльнулся парень, вглядываясь в трудно заметную строчку цифр – 13419, – обозначавших алфавитные номера букв MDS. Mafia De Sinaloa.       Леандро татуировки не любил, поэтому в день посвящения выбрал самую короткую из списка одобренных мастей картеля и действительно спрятал ее подальше от своих и чужих глаз. Мануэлю Ласаро это сильно не понравилось тогда, потому что ставить метки в мафии было принято на самых заметных местах – желательно на лице или пальцах, – чтобы их было видно издалека, а еще таким образом навсегда закрыть новобранцу путь в обычную жизнь. Но поскольку формально все условия были соблюдены, ему пришлось смириться с решением старшего сына.       – У нас гости, – доложился шрамированный по рации кому-то, когда оба мужчины уже одевались, а следом вкратце описал ситуацию.       Ему приказали ждать.       Стоя под палящим солнцем и дулами автоматов, держа ноги на ширине плеч и руки на раскаленной крыше форда, Леандро не мог думать ни о чем, кроме будущего своего клана и всей семьи.       Если наглую просьбу в аудиенции не удовлетворят, если Рохо предпочтет сперва связаться с Салазаром, дабы выяснить, какого черта его подчиненные делают в Сьюдад-Обрегоне, тот наверняка ответит что-нибудь, что неизбежно закончится расстрелом здесь и сейчас.       Что тогда будет? Кто перехватит власть, когда последний мужчина Ласаро бесславно сгинет в твердых песках Соноры? Кто поднимет упавшее знамя клана и понесет его дальше? Мигель Руиз? Хавьер Песко? Может, Пепе Кабрера? Вряд ли. Скорее всего, Салазар просто избавится от них всех как от косвенно причастных к авантюре Леандро. А какая судьба ждет Розу, если из-за предательства ее старшего брата, завтрашняя свадьба отменится? Какой участи удостоится Даниэла и девочки, будучи кровными Луна?       Путь, приведший Леандро в эту самую точку, был продиктован его собственными идеалами. Но разделял ли эти самые идеалы хоть кто-нибудь из тех людей, чьи жизни сейчас напрямую зависели от успеха его суицидальной вылазки? От красноречия и дара убеждать. От чистой удачи и крохотной вероятности того, что сам Рохо не при делах и понятия не имеет о произволе Салазаров в регионе и их махинациях с белым китайцем. В конце концов, он глава одной из союзных фракций, а не всего картеля, так что теоретически может заниматься чем угодно, помимо обязательств перед Синалоа. Стоило ли так рисковать? Ведь если риск оправдан одними лишь идеалами, это отнюдь не значило, что на него нужно идти. Но и не рисковать, когда уже стоишь по пояс в крови сотен и сотен невинных людей, было бы нечестно.       «Однажды, мой маленький лев, – говорила когда-то мама, утешая Лео после его очередной стычки с отцом, и нежно гладила его по волосам, – ты получишь столько власти, что сможешь все изменить. Станешь сильным и мудрым королем. Свирепым, как сама смерть. И очистишь эти земли от той скверны, что превращает ее в юдоль печали и скорби».       «Но мы и есть та самая скверна, мам», – отвечал пятнадцатилетний Леандро, лежа на ее коленях и прижимаясь щекой к большому беременному животу.       «Это так, – соглашалась женщина. – Но если не можешь предотвратить – возглавь. Возглавь и веди туда, где счастья будет больше, чем слез. Пусть ненамного. Но все-таки больше».       Вот так просто Луиза Ласаро решала извечный этический вопрос о необходимом зле. Она любила Мексику и искренне переживала за то, что преступность выжимает из ее родного Эрмосильо последние капли крови, как пиявка, питаясь и разбухая до чудовищных размеров. И утешалась лишь тем, что вместе с обычной кровью этот монстр также выпивает кровь плохую, иногда принося облегчение в те места, где, казалось бы, уже отмерли последние ткани.       Именно с подачи сеньоры Ласаро был оборудован госпиталь, в котором откачали Розу после отравления ополаскивателем, и отреставрирован собор, где отпевали сначала саму Луизу, а потом ее сыновей и мужа.       Мать Леандро занималась благотворительностью и, хоть никак не могла повлиять на бизнес Мануэля Ласаро и искренне считала все их души заведомо проклятыми, все же верила, что абсолютное зло обязано нести ответственность за свои деяния и иногда обращаться к свету. А еще постоянно самоочищаться.       «Ох, слышишь? – мама улыбнулась, когда ребенок толкнулся и пнул Леандро в щеку. – Она согласна со мной».       «Не факт, что это она. Пинается как пацан», – вздохнул парень, но тоже не сдержал улыбки.       «Егозой родится, – возразила та. – И любить тебя будет до ужаса. А ты ее. Так что не подведи нас, сын».       Но в итоге все пошло не по плану. Луиза умерла в родах, и больше никто не пытался обращать главу клана к свету. Леандро и Роза не любили друг друга ни минуты своей жизни, в регион пришли Салазары и выпили из Эрмосильо вообще всю кровь: и здоровую, и отравленную, – а Мануэль Ласаро умер слишком поздно, и когда Леандро, наконец получил власть, то уже мало что мог сделать, не поставив на карту абсолютно все. И теперь выглядел не лучше спятившего идеалиста Эмилио, который подвел абсолютно каждого вокруг себя ради иллюзорного вселенского блага.       Так, может, и Леандро стоило расстрелять прямо здесь и сейчас, пока он не наломал еще больше дров?       – Поехали, – наконец распорядился шрамированный, после того как спустя двадцать минут ожидания получил-таки команду по рации. – Машину здесь оставляйте.       Достав из сумки толстую папку с распечатками всех полученных от Эмилио данных, чтобы не волновать Рохо потенциально опасными флэшками или другой техникой, Леандро молча сел в машину охранников и прикрыл глаза.       Сила, благоволившая Леандро на всем пути его восхождения, позволила преодолеть и эту точку невозврата – последний рубеж перед концом. Остальные форпосты они проедут спокойно, а это значило, что в списке дел мужчины останется всего один пункт: поговорить с Рохо и убедить его снять Гильермо Салазара с поста регионального лидера тем или иным способом.       А дальше – непроглядная тьма.       Все последующие события смешались для Леандро в изматывающе длинную череду повторяющихся действий: обыск – допрос, допрос – обыск, и снова. В итоге их разве что в рентген не засунули, дабы просканировать еще и внутренности на возможную контрабанду чего-нибудь в желудке. И когда обоих мужчин все же отвезли на территорию весьма скромной уединенной виллы, больше похожей на загородный домик, чем на резиденцию серьезного человека, был уже полдень. Последние заслоны остались далеко позади, и создавалось впечатление, что это место вообще никак не охраняется – ни толстых каменных стен, ни вышек, ни даже патрулирующей охраны, – будто Леандро с Диего приехали не к криминальному авторитету, а к небольшому чиновнику местной мэрии.       Внешне здание ничем не выделялось – простые экологичные материалы, маленький бассейн и зона для гриля. Сквозь распахнутые настежь окна первого этажа вместе с тюлем вылетала легкая латиноамериканская музыка.       – Думаешь, нас пригласят на барбекю? – тихо проговорил Диего, оглядывая безлюдный двор.       Леандро не ответил, так как навстречу им, виляя хвостами, выбежала пара золотистых лабрадоров, а следом…       – Чарли, Мальта! Ко мне.       На крыльцо дома вышел коренастый мужчина лет сорока, в соломенной шляпе, пестрой рубашке с короткими рукавами, шортах и сланцах. В одной руке его был стакан с домашним лимонадом, а в другой – наполовину скуренная кубинская сигара.       – Проходите господа, проходите, – доброжелательно улыбнулся он, пропуская собак в дом.       – Это он вам, – подсказал сопровождающий охранник и ткнул дулом автомата Леандро между лопаток.       Повторного приглашения мужчины ждать не стали.       Их отвели на уютную деревянную террасу возле бассейна. Затененная навесом, она отлично продувалась и делала поднявшуюся духоту более-менее сносной. В центре ее, между плетеными креслами, располагался стеклянный столик, а на нем стоял соблазнительно запотевший графин с газированной водой, лаймом, мятой и льдом.       Хозяин дома вольготно расположился в одном из кресел и, судя по еще двум приготовленным стаканам, ожидал, что гости последуют его примеру.       – Курите? – вежливо уточнил он, открывая деревянный ящичек с сигарами.       – Нет, – так же учтиво ответил Леандро, перебивая на полувдохе Диего, с которого сталось бы сказать «да». – Благодарю.       – Как добрались? – все так же любезно поинтересовался мужчина и, отставив все в сторону, принялся разливать гостям лимонад.       – Не без труда, – ответил Леандро, безотрывно наблюдая за его действиями и все больше наполняясь нехорошим предчувствием.       Открытие, что Рохо был ему почти сверстником, немало обескураживало. А еще заставило напрячься.       Если мужчина не стоял у истоков основания картеля, а начал работать на него хотя бы с десяти лет, то это были глубокие девяностые, когда в Соноре уже активно действовали первые тоннели в США. К 2006 году, после тяжелой и кровопролитной войны, Синалоа захватил почти 530 км границы с Аризоной и укрепил власть в регионе, а Рохо на тот момент было немного за двадцать.       Гильермо Салазар встал во главу муниципалитета в 2015-м, причем назначил его уже Рохо, которому, получается, едва исполнилось тридцать лет.       Каким же дьяволом во плоти нужно быть, чтобы обскакать всех желающих и сделать карьеру, которую по достоинству оценил бы сам Эль Чапо?       Окажись Рохо почтенным стариком, с коими Леандро приходилось вести дела прежде, он бы точно знал, на что давить и как повести будущий разговор. Мужчина давно изучил все их слабые точки, коими чаще всего оказывались эго, тщеславие и властолюбие. Перед такими нужно было уметь вовремя сбавить тон и гонор, притвориться, что их мнение тебе важно, а сам ты не испытываешь к собеседнику ничего кроме безграничного уважения. Уметь балансировать между твердостью и гибкостью, показывать силу – ведь только силу здесь уважали, – но всегда давать понять, что сила эта ни в коем случае не будет направлена против оппонента и не станет угрозой для него лично. Леандро в совершенстве владел этим искусством хождения по канату и мог по оттенкам повисшей паузы понять, как следует вести себя дальше, чтобы достичь своей цели. Но сидя перед лицом этого внешне милейшего человека, который налил гостям лимонад и не посчитал это неприемлемым для своего авторитета, мужчина вдруг осознал, что понятия не имеет, что делать.       – Слышал, в вашей семье завтра торжество? – меж тем поинтересовался Рохо, отставив графин в сторону, и снова откидываясь в кресле.       Оба лабрадора легли у его ног. Свесив руку, он почесал одного за ухом.       – Свадьба сестры, – отозвался Леандро. – С Фернандо Салазаром.       Что-то обдумав, Рохо покачал головой:       – Передайте невесте от меня глубочайшие поздравления. Если представится случай. – А потом выразительно посмотрел на охранника за спинами своих гостей, и тот незамедлительно отошел от мужчин как можно дальше. Очевидно, чтобы не слышать их беседы, но при этом держать Леандро с Диего на мушке и нашпиговать их тела свинцом в тот же миг, как только хозяин подаст условный сигнал.       Леандро бросил короткий взгляд на брата и заметил, что тот безотрывно смотрит вниз: на деревянной ножке столика темнело пятно запекшейся крови. Видимо, недавно здесь кого-то еще поили лимонадом.       – А теперь к делу, – предложил Рохо и одарил гостей улыбкой, от которой в животе Леандро нехорошо поджалось. – Что вы мне принесли?              

~

             Дождавшись, когда обе стрелки часов будут указывать на двенадцать, Роза вышла из своей комнаты.       Путь ее лежал в отдельное крыло поместья, в котором проживала Даниэла и ее дети. По слухам, сама женщина почти не покидала своей спальни, а девочки были уже достаточно взрослыми, дабы понимать, что значит вести себя тихо. Поэтому, идя по коридору, Роза почти слышала стук собственного сердца – настолько плотной была царившая здесь тишина. Буквально как в усыпальнице. Даже отдельно приставленной горничной нигде не было видно, а уж про охрану или кого-то еще и говорить нечего.       – Добрый день, Даниэла, – поздоровалась Роза, когда после стука ей разрешили войти.       Сильно располневшая за время третьей беременности женщина оторвала взгляд от пялец и посмотрела на золовку настороженно.       – Ты одна? – спросила она, прищурившись. – Без своего верзилы?       – Мужчинам сюда нельзя, – развела руками Роза. – Он на КПП, наверное. Курит.       Тадео заходил к Розе утром, чтобы уточнить, планирует ли та выходить сегодня из комнаты. Девушка ответила, что да, но из поместья не уедет, так что он, если хочет, может заняться своими делами.       В последнее время ей даже жаль его становилось. Приставленный к неугомонной невесте хозяина, чтобы за шкирку оттаскивать ее от мужиков, баров и притонов, охранник по факту целыми днями протирал штаны на стуле под ее дверью, в саду около бассейна, когда та выходила поваляться на шезлонге с книжкой, или в курилке на КПП, где мог воспользоваться розеткой, чтобы зарядить телефон или переночевать, когда вечером двери большого дома закрывались и, по распоряжению сеньора Ласаро, никого, кроме хозяев и избранной прислуги, внутрь не пускали.       Не жизнь, а прозябание.       – А что? – уточнила Роза у Даниэлы, так и не дождавшись продолжения.       Та отрицательно покачала головой и сделала вид, что снова вернулась к вышивке, хотя плечи и шея ее оставались напряжены. В целом девушка и без ее ответа догадывалась, в чем дело: после всех событий Даниэла не ожидала от золовки ничего хорошего и, как следствие, чувствовала бы себя намного лучше, если б за дверью стоял некто, способный помешать любым коварным замыслам Розы.       – Расслабься, – фыркнула та. – Я с миром.       Губы Даниэлы скривились в гнилой улыбке:       – Я ненавижу тебя так сильно, что станцую в день твоей смерти, а не мир приму.       – Ну, – пожала плечами Роза, – тогда начинай разминать ноги. Свадьба завтра.       – О, я знаю, – с мстительным удовольствием подтвердила женщина. – И жду ее с нетерпением, потому что…       Не имея никакого желания слушать, каких гневно-вычурных метафор насочиняла невестка за время заточения в своем склепе, Роза ее перебила:       – Сделаешь мне прощальный подарок?       – Что? – осеклась та, вздернув на нее недоуменный взгляд. – Какой еще?..       – Серьги. Мамины серьги. Я хочу надеть их на свадьбу. Они ведь у тебя?       Будто ушам своим не веря, Даниэла пару раз глупо моргнула, а потом не сдержала желчного смешка:       – С какой стати я должна их тебе отдать?       – Потому что это серьги моей матери, алло, – ответила Роза как очевидное.       Драгоценный подарок на свадьбу Даниэле вручил отнюдь не Леандро, а Мануэль Ласаро в знак серьезных намерений клана и больших ожиданий от этого союза. Символизм момента и правда был грандиозным, так как именно эти серьги он некогда подарил юной Луизе, когда просил ее руки и сердца. Леандро был категорически против подобного жеста, так как считал, что ни одна женщина в мире не имела права прикасаться к вещам его матери, но его все же уговорили. В основном, тем аргументом, что фактически реликвия останется в семье вместе с Даниэлой.       Роза подозревала, что Леандро и ей бы не позволил претендовать на серьги, но сейчас ведь его дома не было, чтобы помешать, так?       – Слушай, я все понимаю, – вздохнула девушка, выставляя ладони вперед, – ты меня ненавидишь и из принципа будешь делать все наперекор. Но подумай вот о чем: я хочу эти серьги, верно? А когда я чего-то хочу и мне этого не дают, жизнь у всех окружающих становится качественно хуже. Это ты тоже вряд ли станешь отрицать. Сейчас ты скажешь «нет», я пойду нажалуюсь Лео, он мне тоже откажет, тогда я закачу истерику и начну брать вас измором. Сама знаешь, в этом я неустанна, так что парой часов безумия дело не ограничится. И уже к вечеру, если ты продолжишь стоять на своем, я полезу в драку. Или подожгу тебе спальню. Или даже спальню твоих дочерей – я же ебанутая, так?.. – И, скосив глаза к носу, покружила пальцем у виска.       – Пошла вон!!! – вдруг заверещала Даниэла, бросив в девушку пяльцами. – Вон!!! Maldita psicópata!!! Вон из моей спальни! Во-о-он!!! – А потом запустила в нахалку еще чем-то.       Женщина швырялась и швырялась всем, что только попадалось ей под руку: мотками ниток, ножницами, подушкой, собственной обувью, чашкой – и Роза едва успевала уворачиваться от очередных снарядов. Но когда в ход пошла прикроватная лампа, девушка окончательно осознала, что договориться по-хорошему вряд ли выйдет, и все же выскочила в коридор. Через секунду о дверь с той стороны громыхнуло, но звуков осколков Роза почти не расслышала из-за непрекращающихся воплей Даниэлы. Из-за них же она не услышала и шагов у себя за спиной, а встрепенулась и взвизгнула лишь тогда, когда почувствовала чужие сильные руки на своей талии.       – Пако!       Девушка попыталась сбросить его ладони с себя и вывернуться из хватки, но быстро оказалась вжатой в стену.       – Прости, не сдержался, – с не очень убедительным раскаянием пробормотал парень, ловя ее лицо руками. – Как увидел по камерам, что ты сюда направляешься одна – в голове что-то перемкнуло. И почему только мы не догадались использовать это место прежде?       – Потому что тут полно глаз и ушей?! – злиться шепотом получалось так себе. – Отпусти меня немедленно!       – Тут никого, – возразил он. – Я проверил.       – Тут никого прямо сейчас! А если… – Она не договорила, потому что, видимо, устав тратить время на выяснение отношений, Пако заткнул ей рот поцелуем. А руки его тут же нырнули ей под футболку, привычно оглаживая все свои владения.       – Тебе… ночью… не хватило… что ли, – пыхтя, все еще тщетно пыталась сопротивляться Роза.       – Нет, – простодушно отозвался тот, спускаясь губами к ее шее и коленом раздвигая ноги. – Мне тебя никогда не хватит. Сама подумай, а вдруг в доме Салазаров не будет такого удобного балкона? Или, чего доброго, этот кусок дерьма решит спать с тобой в одной постели!       Его ладони сползли ниже по пояснице и грубой ткани джинсовых шортиков, а потом удобно устроились на ягодицах у нижнего среза – и с чувством сжались.       – Черт, – выругалась Роза, ощущая, как эта дерзкая ласка ударяет ее в самый центр удовольствия и подстегивает бесстыдно потереться о ногу парня.       – Кажется, не только мне ночи не хватило, – самодовольно отметил Пако, подтягивая одну ногу девушки к себе повыше.       И только в этот момент Роза поняла, что ругань в комнате ее невестки подозрительно затихла.       – Подожди, – тихо зашипела она, упираясь руками в плечи Пако и пытаясь оторвать его от своей шеи. – Да постой же! Не здесь. Давай хоть за угол отойдем. Вдруг она выйдет?       Взгляд его лениво скользнул к закрытой двери и оценивающе проехался по ней снизу вверх.       – Ладно. За угол, так за угол. – И, подхватив под бедра, он поднял Розу в воздух. – За каким конкретно углом моя сеньорита желает оказаться без трусов? – Глаза его пылали таким откровенно лихим и по-разбойничьи нахальным огнем, что девушка нисколько не сомневалась: происходящее здесь и сейчас Пако безумно нравится. И не угрожай это его жизни в прямом смысле слова, он бы каждый день вот так зажимал ее по углам, пугая до обморока мыслями о том, что их кто-то может застукать.       – Я вообще не желаю оказаться… о боже, ты серьезно сейчас?!       Он снова прижал ее к стене буквально за первым поворотом, так и не спустив с рук, и припал к губам в жадном поцелуе. Чувствуя, как бешено колотится от избытка адреналина сердце, Роза продолжила упираться.       – Отпусти меня, ты спятил! – возмущалась она, отворачиваясь и продолжая дергаться, чтобы держать ее было максимально неудобно.       И Пако правда позволил девушке сползти по нему вниз и встать на ноги, но не отпустил.       – Я не собираюсь тут с тобой трахаться, псих! Уходи немедленно! – угрожающе шипела Роза, но, к сожалению, добилась только просительно сведенных в капризном домике бровей.       – Я знаю. Знаю, – шептал парень, взявшись за пуговицу на ее шортах. – Я только чуть-чуть… Совсем немножко…       – Никаких… – Ее чуткий слух уловил едва различимый звук открывшейся двери, и девушка застыла на месте, как ребенок, которого строгие родители вот-вот застанут по уши в шоколадной пасте.       Пако же вовсе не обратил на это никакого внимания, продолжив покрывать жаркими поцелуями ее плечи и возясь с молнией на шортах. Розе пришлось поспешно шлепнуть его по рукам и наскоро зажать рот. Еще секунду парень смотрел на нее насторожившимся взглядом, а потом одним широким шагом отпрянул назад.       Слишком поздно.       Даниэла даже не пыталась скрыть своего присутствия – или направленного на них телефона. Видимо, опыт с диктофонной записью не прошел для женщины даром, научив в первую очередь заботиться о вещественных доказательствах, которые можно было бы потом предъявить заинтересованным лицам.       Розу пробрало холодом несмотря на царивший вокруг жаркий полдень.       – Сеньорита… вас… вас ищут, я… – забормотал отступивший Пако, бестолково оправляясь и прочищая горло. – Что-то срочное.       – Какая же ты все-таки тупая шлюха, – ликующе оповестила Даниэла, продолжая снимать девушку на телефон. – Просто поразительно.       Та испуганно таращилась на невестку несколько мгновений, а потом обронила умоляющее:       – Это не то, что ты думаешь…       Женщина злорадно рассмеялась:       – Да неужели? И что же тогда это было? Обыск? Ширинку хоть застегни.       Роза ойкнула, спохватившись, и принялась судорожно поправлять шорты.       – Даниэла, я… мы… Все это… – Наконец она застегнула непослушную пуговицу, которая никак не хотела лезть в петлю, и снова посмотрела на невестку. Та уже опустила камеру и, сложив руки на груди, взирала на девушку надменно и крайне довольно. – Что ты хочешь? Что мне сделать, чтобы эту запись никогда и никто не увидел?       – Чего я хочу? – насмешливо вскинула брови женщина. – Хочу мужа, которого мне обещали. Хочу, чтобы моя семья была жива. Хочу назад свои два пальца. – Она вздернула подбородок, словно подавляя какие-то всколыхнувшиеся эмоции, и добавила суше: – А еще я хочу, чтобы ты сполна расплатилась по всем счетам. Тебе слишком долго везло, глупая ты сука, но я знала, что Господь все видит. И рано или поздно он призовет тебя к ответу, а я получу свое воздаяние.       Вот же ж злопамятная гадина!       – Ты… нет, ты… – Роза неверяще покачала головой, будто отрицала саму возможность того, о чем собиралась спросить Даниэлу. – Ты правда хочешь сдать меня? Кому?       Та улыбнулась широко и торжествующе, и в глазах ее вспыхнул огонь отмщения. Во всем: в позе, выражении лица, голосе и осанке – явственно читалось намерение, а не угроза. Даниэла совершенно определенно планировала сдать золовку со всеми потрохами. Причем единственному человеку, кто точно не проникнется сочувствием к глупой девчонке и не пощадит ее – Тадео.       – Даниэла, пожалуйста, – выдохнула Роза, ошарашенная собственной догадкой. – Не делай этого. Пощади! – И, пораженчески упав на колени, сложила руки в мольбе: – Прошу. Они убьют меня. Тадео… обо всем доложит Фернандо, и тогда…       – И тогда твои тупые мозги окажутся за пределами твоей тупой головы, – закончила за нее женщина, искренне наслаждаясь видом первых слез на щеках Розы.       – Пощади! – протянула к ней руки та, но Даниэла сделала шаг назад, презрительно скривившись.       – Кого?! Тебя? Ты десять минут назад обещала поджечь спальню моих детей!       – Даниэла, прости! – взвыла Роза и сделала еще одну попытку подползти к женщине, чтобы прильнуть к ней в отчаянной мольбе и целовать, целовать, целовать ей руки или пусть даже ноги, лишь бы та не заносила над ней этот карающий меч. – Пако, сделай что-нибудь! Чего ты стоишь! Она же убьет меня!       – Ан нет, молодой человек, – предупредительно выставила палец та, отпинывая Розу и пряча телефон за спину. – Тронешь меня, и я обо всем сообщу мужу. Тогда тебя закопают прямо за забором.       – Сеньора, давайте поговорим как здравомыслящие люди, – тихо и проникновенно произнес Пако. Голос его, впрочем, тоже заметно просел. – Вам это не нужно. Что вы этим докажете? Что вы не лучше нее? Я знаю, что Роза с вами сделала, и мне жаль, но…       – Ты издеваешься?! – почти взвизгнула та от возмущения. – Тебе жаль? Кем ты себя, мать твою, возомнил, чтобы меня жалеть?       – Я верю, что в глубине души вы хороший человек, – кротко возразил парень. – И да, с хорошими людьми иногда случаются очень скверные вещи, но это не повод терять последнее человеческое, что в нас осталось. Пожалуйста, сеньора. Пусть это будет ваш свадебный подарок Розе. Вы же благороднее и честнее, чем она, разве не так?       – Послушай, как запел твой петушок, чтобы выгородить свою жопу, – брезгливо сморщила губы Даниэла. – Знает, что ему тоже пуля в голову светит за все это. Уже и от тебя готов отречься, лишь бы самому не попало, да?       – Ах ты тварь!!! – внезапно взбрыкнула Роза и, крепко вцепившись ей в ноги, дернула на себя.       Нелепо всплеснув руками и не удержав равновесия, ее невестка шлепнулась на пол.       – Отдай сюда телефон, гадина! Отдай! – кричала девушка, стараясь вырвать мобильник из чужих цепких пальцев.       Разозленная до предела, она нависала над Даниэлой, и была готова глотку ей перегрызть, невзирая на беременность, если никак иначе чертов телефон добыть не удастся. Но женщина сопротивлялась с не меньшей остервенелостью.       Возня продолжалась некоторое время, и обе противницы успели порядочно друг друга потрепать, пока в конце концов, сосредоточившись на запястье той руки, что сжимала телефон, Роза не пропустила прямой удар в лицо. На секунду ее ослепило, а боль, пламенным ожогом опалившая нос и все вокруг него, дезориентировала. Даниэла сумела воспользоваться этой заминкой и, пока противница шипела и материлась, закрыв лицо ладонями, пнула ее в живот.       – Пошла нахер, сука! – плюнула напоследок женщина и, вскочив на ноги, как можно скорее поспешила к выходу.       – Я убью тебя! Я доберусь до тебя и придушу собственными руками! Клянусь!!! – орала ей Роза с пола.       Но Даниэлы с телефоном уже и след простыл.       – Тише-тише, – вдруг услышала девушка неуместно спокойный и лишь самую малость обеспокоенный голос Пако у себя над головой. – Dios mio, Роза! Я же просил обойтись без этого! – Он сел рядом и развернул ее к себе, а потом, неодобрительно нахмурившись, цыкнул: – Дьявол. Нужен лед, пока у тебя пол-лица не заплыло.       – Не нужен, – буркнула та тоже намного спокойнее и пожала плечами. – Она дерется как девчонка. Я в какой-то момент даже опасаться начала, что слишком заметно поддаюсь. – И подняла на него прищуренный взгляд: – Заметно было?       – Ну… ты создавала вид очень бурной деятельности, – отметил он. – Я, правда, не понял, зачем ты вообще на нее набросилась.       Роза еще раз потерла переносицу и окончательно успокоилась:       – Потому что если бы я этого не сделала, то Даниэла точно заподозрила бы неладное. Вопрос жизни и смерти как-никак, а я только ною и умоляю. – Она неопределенно повела плечом. – Сильно переживал, что ли?       – Ага, – признался тот. – Так что давай лучше в следующий раз буду драться я, ладно? Мне не впервой по роже получать. А вот когда бьют тебя, у меня мозг отключается и… Короче, я только силой воли себя удержал от того, чтобы вас не растащить. – Пако помог Розе подняться и еще раз подозрительно оглядел с головы до ног, убеждаясь, что, кроме лица и гордости, у нее ничего не пострадало. – Зато теперь мы точно знаем, что минуты через три Тадео будет в курсе. А еще через две он придет по наши души.       – Звони, – коротко и решительно кивнула Роза.       Достав из кармана мобильный и шумно выдохнув, словно перед прыжком в холодную воду, Пако набрал номер Диего. Тот ответил не сразу, подарив им обоим ощущение внезапно размякшей и заволновавшейся земли под ногами, но трубку все же взял. Парень кратко и почти односложно описал ему всю ситуацию, добавив в конце совершенно неискреннее:       – Я понятия не имею, откуда она взялась. Как из-под земли выпрыгнула.       В звенящей тишине коридора Роза слышала, как на том конце повисла пауза. Безо всяких сомнений, где бы Диего сейчас ни находился, новость застала его врасплох и мужчина теперь судорожно соображал, что же делать дальше. Как избежать грядущих последствий – или хотя бы минимизировать их, – как объяснить все Леандро, как, черт возьми, расхлебать всю ту кашу, которую заварили два тупорылых голубка?       Но правда заключалась в том, что не было у Диего никаких других вариантов, кроме одного. И Пако с Розой его уже просчитали.       – Хорошо, – пообещал накануне ночью парень. – Это, моя драгоценная сеньорита, я точно могу.       – Хорошо, – кивнула та, безотрывно глядя за горизонт. – Это хорошо, потому что… Нам нужно выбираться отсюда, mi amor. Как можно скорее. Нельзя больше ждать. Если не придумаем что-нибудь, то следующие сутки станут для нас последними.       – Но что мы вообще можем придумать?       Роза шумно выдохнула и потянулась за оставленной на подоконнике пачкой сигарет, а потом, выудив одну, зажала ее во рту. Пако отпустил девушку и помог прикурить.       – Лично я знаю только то, – сказала она после первой вдумчивой затяжки, – что нет у нас ни одного шанса победить в игре, правила в которой устанавливают и меняют по своему усмотрению другие люди.       Роза уселась на подоконник и вытянула голые ноги по всей его длине. Пако тоже опустился, тут, прямо на пол, и закурил. Где-то вдалеке послышался знакомый рев порше: кажется, Леандро только что покинул поместье. В такую рань? Куда? И зачем?       Роза еще раз прокрутила у себя в голове все, что рассказал ей Пако: про теракты в Эрмосильо, про приказ не препятствовать им и не наказывать Каборку, про несчастную семью Овьедо, «тихоню» и слежку за Салазарами, которая, по словам парней, оборвалась на 119 шоссе близ Сьюдад-Обрегона. И если ко всему этому прибавить неофициальный приказ на убийство Нандо…       – Лео готовится к войне, – сделала единственно возможный вывод Роза. – Он хочет свергнуть Салазаров. Поэтому планировал брак Лукаса и Клариссы. Искал союзников.       – У меня… тоже была такая мысль, – признался Пако. – Но это же мятеж. Если бы кто-то из Луна остался в живых, они бы подтвердили, что идея так себе.       – Поэтому ему и нужно официальное дозволение главы фракции.       – Рохо? – догадался парень, вздернув голову. Роза свесила руку и погладила его по щеке. – Хочешь сказать, твой брат напрямую причастен к тем терактам? И не давили Каборку мы не потому, что у нас мало сил, а потому что создавали проблемы Салазару?       – Как знать, – отозвалась Роза все так же задумчиво. – Но те детальки пазла, которые у нас есть, складываются именно в эту картинку. Я вот только не могу понять, почему Диего не согласовывает устранение Нандо, если все равно война будет.       – Он сказал, что Леандро не считает его опасным. И… недооценивает типа. Может, думает, что тот и так подохнет во время большого замеса?       – Может быть.       Фернандо Салазар и правда был горячей головой не хуже Диего. И, как и Диего, не отличался способностями к далеко идущему планированию. Был гордым и мнительным, всегда действовал на эмоциях, что в последний раз привело к гибели Бьянки Агилар и целого клана Луна. Так что шанс на то, что Нандо погибнет в гуще событий и таким образом отвалится как проблема самостоятельно, был довольно высок.       Но кому как ни Диего было знать, что некоторых сумасшедших Санта Муэрте будто в упор не замечает и в своих покоях не ждет.       – А я не могу понять другого, – снова подал голос Пако, тоже о чем-то до сих пор размышлявший. – Если Леандро готовится к войне, зачем продолжает разыгрывать спектакль со свадьбой? Ты же… можешь пострадать, если окажешься в доме Салазаров.       Роза ехидно хмыкнула:       – Потому что ему плевать, пострадаю я или нет. Он меня ненавидит и давно считает, что я на этом свете засиделась. А с помощью свадьбы – и уж тем более после того, как меня передадут Салазарам в заложники – он сможет до последнего отводить от себя подозрения. Именно за счет стереотипа о том, что любой брат любит любую сестру по умолчанию. Тем самым Лео пытается добиться стратегически важного эффекта неожиданности.       Пако приглушенно выматерился, а потом спустя еще секунду уверенно и твердо заявил:       – Значит, попадать туда тебе нельзя.       Роза на несколько секунд задержала дыхание. До этой самой ночи она никогда всерьез не размышляла о том, чтобы сорвать свадьбу – слишком много душевных сил было вложено в то, чтобы смириться с неизбежным. Все это время девушка не позволяла себе надеяться, понимая, что разочарование в таком случае будет слишком тяжелым. Но здесь и сейчас, глядя на медленно светлеющее небо, она ощутила, как сердце отчаянно пытается вытолкнуть из себя глубоко засевший в нем шип. Хочет избавить свою хозяйку от оков предопределенности, что висели на ней, кажется, с самого ее рождения.       Поэтому, прежде чем ответить, Роза затянулась в последний раз и щелчком отправила окурок в сад.       – Но ты ведь тоже был прав, когда говорил о том, что мы не можем просто сбежать, – напомнила она ему. – Нас найдут, не успеет еще солнце сесть.       – Да, я уже тоже успел… поразмышлять об этом, – кивнул Пако. Потом поднялся с пола и повернулся к ней, вынудив девушку сесть к нему лицом и спустить ноги в комнату. – И пришел к выводу, что мы можем сыграть на опережение. И ускорить неизбежное.       – О чем ты?       – Твоя свадьба не должна состояться. Ни при каких условиях. А какой самый простой и очевидный способ разорвать несостоявшиеся свадебные клятвы с Фернандо Салазаром?       Роза замерла, растерянно моргнула, а потом резко сдвинула брови:       – Ты же не собираешься… рассказать ему о нас?       – Рассказать? – хмыкнул Пако. – Ни в коем случае. Если мы сознаемся во всем сами, это будет выглядеть как откровенная и наглая провокация. Или вообще ложь. Но если все произойдет случайно…       Все еще не поспевая за мыслью любимого, Роза уточнила:       – Хочешь, чтобы Тадео нас увидел?       – И тут же сломал мне шею, пока я путаюсь в спущенных штанах? – урезонил ее Пако. – Нет. Но вот если нас увидит кто-то другой – кто-то, кто наверняка и безо всяких сомнений побежит ябедничать, – у нас будет достаточно времени, чтобы поставить в известность твоих братьев. А у них, в свою очередь, появится возможность созвониться с Салазаром и… утрясти вопрос. Или воспользоваться этим как формальным поводом для осуществления своих планов – тут уж им решать. Так или иначе, свадьбы не будет. А значит, тебя наверняка запрут дома и ты… будешь в безопасности, моя сеньорита. – Он нежно погладил ее по щеке.       – Но ты не будешь! – возмутилась Роза его очевидно неверной расстановке приоритетов. – Вне зависимости от того, состоится свадьба или нет, грядет война! И либо ты погибнешь в ней как солдат, либо… Твое соглашение с Диего все равно никто не отменит. И даже наоборот! Тот факт, что я формально буду свободна, позволит ему в еще больших красках описать твое славное мафиозное будущее. И тогда все придет к тому же – к твоей смерти.       – Но это все равно будет не сегодня, так? – улыбнулся Пако ее пылкости. – А значит, у нас появится еще немного времени, чтобы спланировать побег. Пока все будут заняты большой политикой, а не тем, что происходит у них под ногами. Раздобудем деньги, паспорта… уверен, те, что сделал для нас Эмилио, хранятся где-то у Диего. Часть информации старый хрен федералам все-таки отправил, а значит, те сообщили ему номер и код от ячейки.       – Сбежим во время переполоха, – подумав еще немного, согласилась Роза. – Клянусь, mi amor, я ни дня не проживу дольше твоего. Так что даже не думай обмануть меня и пожертвовать собой. Только вместе.       – Только вместе, – согласился он, снова вовлекая ее в долгий и прочувствованный поцелуй.       На том и порешили. На роль стукача чуть позже выбрали Даниэлу – вот уж кто точно не станет сомневаться и медлить, как бы Роза и Пако ее ни отговаривали. И теперь, после звонка Диего, пути назад уже точно не было.       – Вы, блять, ни раньше, ни позже, – матерился тот из трубки, кажется, стараясь не быть слишком громким. – Вот как будто специально время подбирали! Начальство на переговорах еще, так что я понятия не имею, что тебе сказать, кроме того, что вы два малолетних дегенерата! Ты свой отросток вообще в штанах держать не можешь, что ли? Какого хуя, Пако?       – Тадео будет здесь с минуты на минуту. – Парень нарочно не стал реагировать на все остальное. – Надо что-то решать.       Диего замолк. Выдохнул, снова выругался и наконец отрывисто скомандовал:       – Тяни время. И защищай собственность Ласаро. Я перезвоню.       И отключился.       – Собственность Ласаро, – фыркнула Роза презрительно. – Это он обо мне.       – Кажется, они у Рохо, – обратил внимание Пако на кое-что посущественнее. – Мы и правда очень не вовремя.       – Наоборот. Просто, как нам и сказали, потянем время и дождемся итогов переговоров, а там начнем действовать. Тадео в любом случае разве что в комнате нас запрет и так же будет…       Распахнувшая дверь с грохотом ударилась об стену и отскочила, и Пако с Розой, как по команде, обернулись.       На лице показавшегося в проеме Тадео была написана пугающая, совершенно не свойственная ему обычно решимость, будто в голову проклятого терминатора наконец-то загрузили простую и внятную программу действий.       Ведомый шестым чувством, Пако немедленно загородил Розу и потянулся за верным глоком. Но вот времени, чтобы прицелиться ему уже не хватило.       Стремительно подлетевший к ним амбал первым ударом выбил оружие у парня из руки, вторым – сбил с ног, а потом почти сразу засадил ногой в живот. Пако взвыл от боли в не до конца зажившей ране, затянувшаяся кожа которой почти наверняка лопнула снова.       Не теряя времени, Роза бросилась к упавшему на пол глоку, но Тадео, перехватив ее на подлете, одним мощным движением отшвырнул девушку в стену, по которой та сползла вниз, а потом вновь принялся за Пако. Не оставалось никаких сомнений: этот человек пришел их не запирать в комнате и сторожить до выяснения обстоятельств – решение уже было принято, и оно приказывало убить обоих.       Тадео успел ударить Пако несколько раз, пока тот не сплюнул кровью. Инстинктивно прикрывая рану на животе, как самое уязвимое место, он опрометчиво подставлялся в остальных. И видя, как парень, будучи раза в полтора меньше этой машины для убийств, ничего не может ей противопоставить, Роза предприняла еще одну отчаянную попытку вмешаться.       Не вполне отдавая отчет в своих действиях, девушка кое-как соскребла себя с пола и набросилась на Тадео сама: запрыгнула ему на спину, как кошка, атакующая разъяренного ротвейлера, и вцепилась зубами в шею. Тадео взвыл и крупно дернулся, попытавшись стряхнуть Розу с себя – но самое главное, отвлекся от Пако.       Почему они не подумали об этом? Почему ни на секунду не заподозрили, что на самом деле Нандо приставил к Розе своего человека не для того, чтобы охранять. И даже не для слежки. Все это время Тадео был бомбой с отложенной детонацией, готовый взорваться сразу же, как поступит приказ. Ласаро не разрешали ему держать оружие на территории поместья, не пускали в дом на ночь, старались не оставлять без присмотра, но тем самым лишь обманывали самих себя. А правда заключалась в том, что этому человеку даже нож не был нужен – одной его левой руки хватило бы, чтобы раздавить жертве череп.       Так и не сумев сбросить с себя цепкую, обвившую его плющом девицу, Тадео с силой приложился спиной о стену – и у Розы весь воздух из легких выбило, а в костях будто что-то хрустнуло. Руки и ноги девушки тут же потеряли всю силу, и она свалилась с мужчины сама.       – Вот сука, – прорычал тот, наставив на Розу подхваченный с пола глок.       Но у нее не осталось сил даже на то, чтобы отползти или прикрыться.       – Нандо передавал тебе привет, – сообщил он и щелкнул предохранителем.       – Тогда пусть придет и поздоровается сам, – процедил внезапно выросший у него за плечом Пако. А потом одним резким движением вогнал в горло Тадео нож.       Мужчина всхрапнул, нахмурившись как будто даже с удивлением, а когда парень рывком вытащил лезвие – густо всхлипнул. Кровь темным стремительным потоком хлынула из раны ему на плечи и грудь, заливая белую майку и джинсы. Крупными каплями срываясь на пол. Взгляд Тадео поплыл, а самого его повело в сторону. Почти сразу раздался выстрел: судя по всему, мужчина рефлекторно нажал на спусковой крючок. Однако, как и следовало ожидать, никуда не попал, и пуля просто засела в стене.       Тадео еще попытался что-то то ли сказать, то ли сделать, но смог лишь странно взмахнуть рукой, а потом упал с грохотом мешка, набитого кукурузой, и больше не двигался. И только кровь продолжала литься на холодный мраморный пол, расползаясь лужей.       – Роза, ты как? – Пако опустился перед девушкой на колени и осторожно взял ее лицо в руки. Он тяжело дышал, и собственная кровь все еще оставалась у него в уголках губ. – Где болит? Он тебя не ранил? Голова не кружится?       – Все нормально, – закивала девушка, решив не тревожить его понапрасну, пусть даже тело ее болело просто ужасно – все целиком. – Он… тоже дерется как девчонка. А ты как?       – Жив. Благодаря тебе. – Пако попытался улыбнуться, но улыбка вышла слабой и неубедительной: судя по всему, парню и правда нехило досталось. Но голос его все равно буквально сочился нежностью: – Дурочка ты моя. Безбашенная смелая дурочка.       – Твоя рана… она… – спросила Роза чуть дрожащим голосом: кажется, адреналин начал ее отпускать, и скоро должны были пролиться первые слезы ужаса от случившегося. – Я не понимаю. Почему он набросился на нас? Сразу убивать, ни в чем не разобравшись? Не понимаю, почему?       Но ответить Пако ей не успел, так как телефон его завибрировал входящим вызовом. Как и следовало ожидать, это был Диего.       – Алло.       – Роза цела?!       Неужели ему уже успели доложить о стрельбе в поместье? Или догадался? А может, они сами уже связывались с Салазарами?       – Да, – устало ответил Пако. – А Тадео у нас больше не работает.       – Вот урод, – с отвращением сплюнул мужчина. – Так, слушай меня сюда, Счастливчик. Дела плохи. Похоже, Гильермо давно ждал повода, чтобы спустить на нас всех собак, поэтому времени мало: прячь баб и детей в подвал, а сам дуй на КПП. Хавьер с ребятами подъедут к вам на подмогу, а Мигель попробует их задержать на подступах…       – Погоди-погоди-погоди, – вклинилась Роза, мотая головой. – Кого их? Что у вас там вообще происходит?       Диего тяжело вздохнул:       – Их – это армию. Готовьте поместье к осаде.