Пустыня Сонора

      Пуля просвистела над головой Розы и угодила в потолок. Причем она даже не смогла бы сказать наверняка, инстинкт самосохранения это заставил ее пригнуться или ноги сами подкосились от страха.       – Dios mio! – воскликнула Альба, прижав руки ко рту. – Что это?       – Нандо, – огрызнулась ее воспитанница, отползая от окна на четвереньках. – Чертов ублюдок.       Конечно же, он не пошел в лобовую атаку вместе с остальными своими солдатами, как следовало бы поступить истинному лидеру. Нет, он решил разыграть карту иначе. И пока остальные отдавали свои жизни в гуще событий, исполняя приказ главы региона, этот тщеславный выродок пришел за компенсацией уязвленного эго лично.       – Да что ж от нас нужно этим дьяволам? – охала няня, помогая Розе подняться на ноги.       Девушка окинула комнату мечущимся взглядом в поисках того, чем бы можно было обороняться – и только теперь вспомнила, что оставила пистолет на камнях галереи. В тот момент это казалось единственно возможным вариантом, чтобы добраться до Альбы и вытащить ее из ловушки. Но теперь Роза заплатит за свою сентиментальность жизнью.       Что же делать? Бежать? А куда? Если бы не обрыв, существовал бы шанс добраться до лестницы и юркнуть в коридоры, по которым уже через пару минут они дошли бы до подвала. Но, к несчастью, расстояние от края до края составляло по меньшей мере метров пять. А спуск по камням займет уйму времени. Может, попытать счастье в других спальнях?       Снизу донесся звон битого стекла: видимо, ребята Фернандо высадили окно на первом этаже, чтобы зайти в дом, минуя основное боестолкновение. А деревянная решетка под окном Розы характерно затрещала, будто кто-то принялся срывать с нее разросшийся белый вьюн, чтобы лезть наверх было удобнее. И все это неизбежно значило лишь одно:       – Нас загоняют, Альба, – заявила она, пытаясь завладеть вниманием няни, которая безотрывно смотрела в окно, будто вела обратный отсчет до катастрофы. – Надо сматываться.       – Но, niña… – обронила та сдавленное.       – Ничего не бойся, родная. – Роза взяла в ладони морщинистое лицо любимой старушки и заставила посмотреть себе в глаза. – Я о тебе позабочусь, ладно? Обещаю. Ты только не отставай.       Решетка треснула снова, оповещая, что некто большой и тяжелый смог за нее уцепиться.       – Пойдем, – скомандовала девушка и, схватив няню за руку, потащила из комнаты прочь.       Роза тянула перепуганную старушку почти на буксире и ощущала себя запертой в кошмарном сне: когда, одурев от страха, пытаешься скрыться от монстра, но пол под твоими ногами так топок, а воздух так вязок, что как будто вовсе не двигаешься с места. И все из-за няни, тучной престарелой женщины, которая не могла бы развить нужную скорость, даже хлещи ты ее по пяткам.       – Ну же, милая, пошевеливайся! – скулила Роза, помогая няне войти в поворот узкого коридора к спальням покойных братьев, Лукаса и Алехандро – единственным уцелевшим и доступным им на этом этаже.       Альба – обуза. Нужно было спрятать ее и отвлечь внимание на себя – увести Нандо как можно дальше отсюда. В конце концов, он пришел не за невинной старушкой, так? Она ему не нужна. Роза – вот кто смог бы прогнать чокнутого ублюдка за собой даже над пропастью Преисподней.       И если смотреть на ситуации с такого угла, то рискованной обузой для чужой жизни становилась уже Роза.       Да-да. Так и есть. Ей нужно немедленно избавить бедную няню от себя!       Девушка всем телом налетела на дверь бывшей спальни Алехандро и принялась остервенело дергать за ручку. Раз, другой, третий – безрезультатно. Комната, без сомнения, была заперта.       – Сука!!! – не сдержав эмоций, Роза от души пнула несговорчивую дверь.       Выбирая между двумя братьями в надежде обнаружить в их комнатах оружие, он сделала ставку на старшего. Алехандро был человеком, в чьей прикроватной тумбочке с большей вероятностью обнаружился бы ствол. А в тумбочке Лукаса удалось бы отыскать разве что сказки Уайльда. Или томик стихов Артюра Рембо.       – У тебя есть ключи? – прорычала Роза на тяжело дышащую Альбу, обернувшись к той через плечо.       – Нет… У… Родриго…       – Блядь!       Напоследок еще раз приложив проклятую дверь кулаком, девушка бросилась к комнате Лукаса: тот умер намного позже брата, так что, может быть, из его спальни еще не успели сделать консерву? Да и какие у Розы с Альбой еще были варианты? Прыгать из окна в конце коридора?       Эта дверь, к счастью, поддалась, и девушка немедленно втащила няню внутрь, а потом заперлась. На два оборота вертушка.       – Зачем я только, дура старая, тебя окрикнула, – причитала старушка, пока ее питомица выворачивала ящики стола Лукаса на пол и лихорадочно шарилась среди всякого барахла. – Надо было дать тебе уйти. Видела же, что ситуация скверная.       В столе так ничего и не нашлось. Равно как в остальных наспех выпотрошенных шкафах и коробках. Тогда Роза, как зверь, практически на четвереньках и не разгибаясь прыгнула к прикроватной тумбочке. На ней пылился томик Хемингуэя «По ком звонит колокол» с закладкой посередине.       – Это моя вина, niña. Ты не должна была…       Что-то тихо, но больно кольнуло в груди: Лукас не дочитал этот роман. Но, когда в самой тумбочке не обнаружилось ничего, хоть примерно подходящего для самообороны, взгляд Розы снова вернулся к Хемингуэю.       «Эй нет, это должен быть сборник, Лу, – подумала она с горькой усмешкой. – «Прощай, оружие» и «По ком звонит колокол» под одной обложкой. Именно в таком порядке. Или твой тонкий черный юморок умер вместе с тобой?..»       В дверь что-то грохнуло, а потом ручка неистово затряслась.       – Я знаю, что ты там, сука!       Надпись на обложке не задавала вопроса – по ком? – она молча смотрела на Розу. Испытующе и в упор.       В комнате Алехандро наверняка где-то был ствол. Но Роза не успела попросить у брата прощения перед смертью – и он не открыл ей.       – Santa María, Madre de Dios, – принялась молиться Альба, когда звуки стрельбы загремели настолько ясно, будто бойня наконец-то перебралась в стены поместья, – ruega por nosotros pecadores, ahora y en la hora de nuestra muerte…       Смерти? Ну уж нет!       – Надо прыгать! – скомандовала Роза, вскакивая на ноги. После чего цапнула трясущуюся от страха старушку за руку и потащила ее к окну.       Дверь, в которую до этого беспрестанно барабанили, почему-то затихла.       – Розита, нет! – воспротивилась няня, когда Роза распахнула створки настежь.       – Надо!!!       Треск выбитого замка и дверных косяков был похож на звук ломающихся костей, но выкрученный на максимум. Физиологичный, тошнотворный, он заставил комнату замереть от болевого шока, выпучив свои белесые окна на того, кто с хищным оскалом только что шагнул через порог.       Все кончено. Бежать некуда.       Роза старалась, как могла. Но не успела.       «Прости, mi amor». – Она шагнула вперед, загораживая Альбу собой.       – Ну привет, дорогая, – поздоровался Нандо Салазар будоражаще ласковым голосом. Почему-то он был один. – Решил нагрянуть пораньше, чтоб случайно не застать тебя в свадебном платье. Ты вроде говорила, что это плохая примета, да?       Мужчина больше никуда не торопился. Поигрывая в руке пистолетом, он не направлял его на Розу, так как видел, что она все поняла: до гипотетического прыжка из окна, да еще вместе с няней, секунд тридцать. А до выстрела – одна.       Девушка знала, что каратель явится за ней, если она ослушается его наставлений, но все равно сделала это. Знала, потому что правила игры никогда не менялись: Роза брала то, что хотела, а потом несла за это наказание. От отца, от братьев, от самой судьбы. Это была закономерная расплата, жестокая, но честная. Все знали, что авантюра Розы закончится именно этим. Даже Клара, которая отказалась смотреть на заезженный сюжет и, в сущности, оказалась права. Ни одного внезапного поворота событий, ни доли интриги в развязке. Так что теперь оставалось принять наказание как данность и не дергаться. Может быть, тогда боли будет меньше.       – Только не трогай Альбу, ладно? – выдохнула Роза, стараясь расслабиться. Был во всем это и светлый момент: Пако сейчас нет рядом, и он не видит ее триумфального поражения. – Все это касается только тебя и меня.       Фернандо изогнул губы в кривой усмешке и, метнув взгляд девушке за спину, кивнул.       И все же, по мере его приближения, застывшее было сердце Розы, подобно радару, стало разгоняться: шаг – тук, шаг – тук-тук, еще шаг – тук-тук-тук-тук!!! Но тело при этом не двигалось совершенно. Слишком черными, слишком властными, гипнотически завораживающими были глаза Нандо в этот момент – и Роза оцепенела в подобии эсхатологического восторга.       «Все хорошо. Так и должно быть. Осталось чуть-чуть», – твердила она себе, стараясь успокоить непокорное сердцебиение. Как вдруг Альба дернула девушку в сторону и захлопнула перед ее носом дверь.       – Закройся там!       Отупело проморгавшись, Роза поняла, что находится в ванной Лукаса. По ту сторону раздался хохот Нандо:       – А вот это ты зря.       – Нет! Альба, не надо! – Девушка попыталась открыть дверь, но няня с той стороны крепко подпирала ее всем своим большим телом. Тогда Роза принялась дубасить по двери ладонью: – Милая, пожалуйста! Открой! Ему нужна я, а не ты! Альба, не надо!!!       – Послушай ее, старая, – посоветовал Нандо, голос которого как будто приблизился.       – Альба, прекрати!!!       – Дурак ты, – вдруг печально, но совершенно спокойно произнесла старушка, будто с чем-то смирившись внутри себя. – Какая мать отдаст своего ребенка по доброй воле?       Из глаз Розы брызнули слезы.       – Альба, не надо!!! Пожалуйста! – Рука ее онемела от неистовых ударов по двери.       – Еще скажи только через твой труп, – саркастично хмыкнул Нандо.       – Только через мой…       Раздался выстрел. А следом что-то тяжелое и мягкое упало на пол.       Роза завизжала.       – НЕ-Е-Е-ЕТ!!! АЛЬБА!!!       Горячий, как полуденный воздух Соноры, ужас обдал кожу девушки и запек ее, казалось, до ожоговых волдырей. Больно было везде. Болело все. И с каждой секундой становилось только хуже и хуже. В мгновение ока запертая ванная Лукаса превратилась в духовой шкаф, а жестокий смех ублюдка за дверью будто еще сильней выкручивал ручку температуры.       – Не плачь по ней, Розита, это была невероятно тупая смерть, – говорил он весело, но с ощутимой натугой. – Тяжелая… тварь.       Он пытался оттащить тело Альбы от двери. Тучное, рыхлое и безжизненное, оно явно стало ощутимым препятствием, чтобы войти – ведь дверь открывалась наружу. Даже такому крупному и крепкому мужчине, как Фернандо Салазар, придется попотеть: мертвые тела расслабленны, а потому становятся как бы тяжелее, чем при жизни, то и дело норовят выскользнуть из хватки, цепляются за все подряд руками, ногами, головой, потому что их мышцы больше не напрягаются, чтобы защититься от удара.       Свою драгоценную жизнь Альба обменяла на те несколько секунд, за которые Роза могла бы что-нибудь придумать для самообороны. Могла бы. Но девушка только корчилась от боли и чувства вины, царапала себе грудь и громко давилась воздухом, который никак не хотел проталкиваться глубже уровня ключиц.       «Нет. Нет. Нет… – крутилось в ее голове бессмысленное. Относящееся ни к чему и ко всему сразу. – Нет. Нет!»       Всю свою жизнь Роза несла лишь горе и смерть. В особенности тем, кто ее любил. Она даже могла не быть непосредственной участницей трагических обстоятельств – достаточно было просто появиться в жизни того или иного человека. Как проклятый амулет, подброшенный в дом тайно. Как колдовская порча, принявшая человеческий облик.       Луиза, Висенте, Бьянка, Алехандро, Лукас, Мануэль, Альба… А еще Тадео, Матео и бесчисленный список людей, имен которых Роза даже не знала. Что если этот список пополняется прямо сейчас? Что если теперь там значится и Пако, но она еще не в курсе? А Леандро с Диего? И все это из-за нее. Из-за того, что Роза все никак не может покориться и стать истинной женщиной мафии.       «Нельзя плакать, niña», – зазвучал в ее голове голос Альбы, и девушка сжала собственное плечо, как если бы там лежала чужая покровительственная рука.       – Что мне делать? – всхлипывала она, шаря почти слепым взглядом по ванне Лукаса. – Мама, что мне делать?       «Терпеть и покоряться», – ответил ей другой, еще более призрачный голос.       – Нет, пожалуйста. Нет. Нет…       «Ты прекрасно знаешь, как себя вести! – кричал на нее отец из прошлого. – Не позорь свою семью!»       – Нет. Нет. Нет!       «Malo mori quam foeradi, loca», – вдруг затмил звенящий гневом голос отца Лукас. И следом, как бы поддерживая брата, Алехандро:       «Надо было называть ее Гортензией или Сусаной… Иоландой, на худой конец. Была бы мягче и послушнее».       «А вот с тобой бы такой херни не случилось, да, Зизи? – хмыкнула Бьянка пьяно. – Ты не я. Ты же упрямая и… гор-да-я, м?»       Мертвые – ее мертвые – будто встали рядом с Розой единым фронтом и принялись нашептывать каждый свое, словно El Día de Muertas наступил уже сейчас. И всех ярче и отчетливее перед глазами стоял образ Альбы. Хлопотливой, теплой и самой любимой матери, отдавший за своего ребенка жизнь.       Ужас, овладевший сердцем Розы несколькими секундами ранее стремительно загустел и обратился в кипучую, мазутно-черную ярость, которая потекла по ее венам и заволокла глаза. Она вымыла из головы все прочее, кроме твердой уверенности в том, что Фернандо Салазар должен умереть. Сегодня. Сейчас же. Даже если ради этого Розе придется последовать за ним.       – Тебе все равно не сбежать от меня, дорогуша, – чуть ли не пропел мужчина из-за двери, по-прежнему копошась там с чем-то. – Никто тебя не защитит и не спасет. Ты моя.       – Vete a la chingada, – плюнула девушка ядом, а потом пробежалась по ванной взглядом – темным, злым и остервенелым.       Унитаз, раковина, душевая кабина, ванна. Зеркало, полотенцесушитель, крючки с халатами и банные сланцы. Полки с разными гигиеническими принадлежностями, фен, расческа, дезодорант.       Дезодорант.       «Им вообще можно себе навредить? – вдруг не к месту вспомнились Розе ее собственные размышления двухмесячной давности, когда после поминок Бьянки Леандро распорядился вынести из ее спальни все до последней мелочи. – Диего, наверное, смог бы им даже кого-нибудь насмерть запытать. Но она же не Диего!»       Разумеется, нет. Роза не отбитый на всю голову личный сикарио клана Ласаро. Но зато она его кровная сестра.       – Как бы ты это сделал, Ди? Как бы ты это сделал?..       Девушка судорожно провела ладонями по карманам джинсовых шортов и с нескрываемым вздохом облегчения вытащила оттуда зажигалку. А потом бросилась к унитазу, чтобы, как в боевиках 90-х годов – типа «Скалы», – свинтить кнопку слива и сдернуть крышку керамического бачка.       – Раз-два-три-четыре-пять, я иду искать! – объявил спустя несколько томительных секунд ожидания Фернандо, а потом дважды выстрелил в запертый замок и дернул дверь на себя.       Роза затаилась у стены сбоку, а потому первым увидела ствол пистолета – того самого, из которого пару минут назад была застрелена бедная Альба.       Вдох. Ствол показывается до середины предплечья. Выдох. До локтя.       Пли.       Роза чиркнула зажигалкой и направила на нее струю дезодоранта, поджигая Нандо руку и рукав. Мужчина выстрелил от неожиданности, очевидно, еще не до конца поняв, что происходит. Угодил в раковину. Затем попытался развернуться в дверном проеме к Розе лицом, но та упрямо продолжала жать на кнопку аэрозолевого дезодоранта.       Кончик зажигалки раскалился так, что держать его становилось невыносимо. Пальцы буквально поджаривало, но ей таки удалось поджечь рубашку и опалить сукиному сыну лицо.       Фернандо вскрикнул от боли, которая, видимо, наконец-то добралась до его мозга сквозь адреналин, и принялся хлопать себя ладонями по груди и плечам, чтобы сбить пламя.       – Ах ты ебаная сука! – ревел он. – Блядь! Тварь! Я…       Роза прервала его реплику ударом керамической крышки, которая была легкой и маленькой, а потому легла в девичью ладонь на манер десертной тарелки, но оказалась достаточно крепкой и жесткой, чтобы окраситься кровью с одного удара.       Нандо растерялся. Рубашка его продолжала гореть и плавиться, прилипая к коже, а в голове наверняка звенело. Поэтому Роза нанесла ему еще два или три удара. Метила в висок, так как знания, почерпнутые из медицинских справочников, гласили однозначно. К несчастью, Салазар оказался слишком крепким, чтобы сдаться так просто.       «По ком из нас звонит колокол? По тебе, по мне или по обоим?..»       Мужчина попытался броситься на Розу. Вытянув обожженную руку, он попытался прицелиться. С ловкостью кошки девушка кинулась на него, минуя дуло, и вонзилась когтями в лицо. Фернандо выстрелил. Где-то сзади разбилось и осыпалось зеркало. Мужчина взвыл от досады и боли, бросил пистолет, схватил Розу за бока и повалил вместе с собой на пол. Та больно приложилась затылком о кафель и, выплюнув проклятия, еще раз саданула керамическим ребром по голове противника. В этот раз вошло тошнотворно мягко. Фернандо прохрипел что-то, но сложил пальцы на шее Розы и принялся их сжимать.       «Ты, я или оба?»       – Убью… Тварь… – твердил он так, будто слова давались ему с трудом, но хватка мужчины была столь сильна, что Роза впала в отчаяние: неужели пяти ударов по голове недостаточно, чтобы свалить с ног этого киборга?!       Лишенная воздуха, девушка трепыхалась на полу и тянула руки к лицу отворачивающегося мужчины, который всем своим весом сел ей на бедра.       «Ты? Я? Или оба?!»       Ногти Розы наконец-то скользнули по тонким векам Фернандо – и девушка с силой нажала на глазные яблоки. Мужчина вскрикнул, отпустил ее шею и отпрянул. Тогда Роза, хрипя, но не сдаваясь, высвободилась из-под него и поползла к пистолету.       – Куда собралась?! – Фернандо дернул ее за щиколотку, но было поздно.       Роза уложила палец на спусковой крючок и, обернувшись, разрядила обойму ему в лицо.       Белый кафель ванной комнаты окрасился темно-красным: пол, стены, и даже подол махрового халата на крючке. Грузное тело первого наследника Гильермо Салазара обессилело и упало, погребя под собой лодыжку Розы.       – Передавай привет от Зизи, урод, – выдохнула девушка. В ее представлении Альба точно не могла попасть в ад, а значит, не было решительно никаких вариантов, кто еще мог там встретить этого засранца. – Теперь он твой, детка.       От выстрела у нее еще несколько секунд гудело в ушах, и все прочие звуки тонули в этом ровном, давящем на перепонки звоне. Тяжелом, торжественном, почти набатном. Празднующим очередную жертву во славу Соноры.       Роза лежала на полу, прикрыв глаза, и чувствовала, как ярость постепенно покидает ее тело – и как на смену ей приходит дурнота. Точно в сильном опьянении, темнота под веками кружилась, кружилась, кружилась, поджимала желудок и не позволяла встать. Побитое и перенапряженное тело превратилось в большой неподъемный камень – настоящую надгробную плиту Фернандо Салазару.       Она убила человека. Только что. Своими собственными руками. И это было чертовски приятно.       Отныне можно сколько угодно открещиваться от семьи и фамилии Ласаро, считая себя подкидышем и не такой. Да только вот кто в это поверит, увидев труп обожженного и расстрелянного мужчины с пробитой головой?       Дезодорант и крышка от унитаза, Диего. Как тебе, а?       Когда спустя некоторое время Роза все же собралась с силами и решила встать, то первым, что она увидела, открыв глаза, была дыра в затылке Фернандо, из которой натекла лужа крови, а еще мелкие ярко-красные ошметки чего-то еще. Кажется, это были его мозги.       Ее вырвало.       Потом Роза долго полоскала рот и умывалась, тяжело свесившись над расколотой раковиной, сквозь щели которой прямо на пол вытекала вода. Смотрелась в зеркало и в чертах своего землисто-бледного лица видела Мануэля Ласаро. А ведь все эти годы считалось, что она больше похожа на мать. Какая ирония. Ведь окажись это действительно так, прямо сейчас размазанными по кафелю были бы мозги Розы, а не Фернандо.       Прислушиваясь к перестрелке во внутреннем дворе поместья и продолжая ожидать, когда же сюда наконец ворвутся головорезы Нандо, которые, к несчастью, отстали, но теперь-то точно ее растерзают, Роза почистила зубы щеткой Лукаса. Совсем не побрезговала: родной брат же как-никак. Потом, прикинув, воспользовалась ли бы щеткой Алехандро, впусти он ее сегодня в свою комнату, решила, что конечно да. И принялась за расческу.       – Господи боже, Роза! – донесся сзади знакомый голос. Та перевела взгляд и увидела в отражении разбитого зеркала Пако.       Он стоял в дверном проеме, тяжело дышал, держась за бок, и смотрел на нее в равной степени испуганно и удивленно.       Не ожидал, да?       – Как ты… – свел Пако темные брови, разглядывая ее, но взгляд его то и дело соскакивал на тело Фернандо. – Что тут произошло?       Что произошло?       Что про…       Грудь Роза снова прострелило навылет – девушка поплыла в мимике и отчаянно замотала головой.       Нет. Не спрашивай.       – Любимая?       Нет…       – Он… – задохнулась Роза неумолимо подступающим комом. Но искать в своем лице черты Мануэля Ласаро, размышлять о вакантных местах в шайке Диего, о зубных щетках и о чем угодно еще она больше не могла. Ей нужно было вернуться в реальность. – Он… убил ее. Этот выродок убил мою Альбу, Пако.       Лицо девушки, словно долго отыскивая нужное выражение, которое передало бы ее истинные чувства, наконец исказилось по-настоящему детской обидой: брови ее сложились домиком, а нижняя губа выпятилась и задрожала. Жгучие слезы покатились по вспыхнувшим щекам, собираясь у подбородка в крупную соленую каплю. Роза протяжно шмыгнула и обняла себя руками, будто старалась таким образом сдержаться и не начать топать ногами и кататься по полу с белужьим ревом.       – Мою, – пискнула она жалобно, – Альбу, понимаешь?       Конечно же, он понял, что именно Роза имела в виду. А потому, не говоря больше ни слова, преодолел расстояние между ними и сгреб девушку в охапку. Та зарылась мокрым лицом ему в шею.       – Я пообещала защитить ее, – продолжала плакать Роза. – Обещала, но она… она…       – Поступила, как и полагается любой Альбе, – догадался парень, прижав ее к себе крепче. От него пахло кровью и порохом – а еще безопасностью и домом. И Роза наполнялась этим родным запахом, как обезболивающим. Втягивала носом почти инстинктивно, словно перепуганное и обессилевшее животное. – Мне так жаль. Черт, мне так жаль, моя девочка… Прости, что не успел. Прости, что не спас вас обеих. Прости меня, Роза…       Какое-то время они просто стояли вот так, словно перепуганные дети, на ощупь нашедшие друг друга в темноте. Не разговаривали, не двигались, но через постепенно синхронизирующиеся сердцебиения будто заново прорастали друг в друге – насмерть и безвозвратно. Словно обещая таким образом никогда-никогда больше не теряться.       – Я так боялся, что тебя у меня забрали. Роза, боже, если бы ты только знала, как мне было страшно…       Закрыв глаза, она представляла, что мир вокруг просто исчез и во всей вселенной остались только любимые руки, сильные и ласковые; любимый голос, бархатистый, но чуть надломленный; и сам Пако – единственное утешение во всем этом непроглядном мраке.       Оба они с радостью остались бы тут навсегда – только вдвоем, никем не тревожимые, слившиеся в одно, – но реальность была неумолима. Сдавливая их и сгущаясь все плотнее, она напомнила о себе очередным грохотом где-то на первом этаже – то ли выстрелом, то ли обвалом, то ли взрывом, – и Роза вздрогнула всем телом, отзываясь на него.       Нет, расслабляться было еще слишком рано: опасность не миновала.       – Что там внизу? – облизнув соленые губы, спросила девушка.       – Наши пока держатся, – коротко выдохнул Пако у нее над головой. – Отбили внутренний двор и вытеснили врага наружу.       – Он… – Только сейчас вспомнив об этом, Роза резко распахнула глаза и подняла их на любимого. – Нандо… Этот ублюдок был не один. Я видела с ним людей. Они могут быть где-то поблизости! Пако, ты…       – Можешь о них не переживать, – перебил ее тот, успокаивающе покачав головой. – Ребята с ними уже разобрались. Эти гондоны пытались блокировать один из коридоров, и… – на этих словах парень сбился, и лицо его дернуло болезненной судорогой. – Если бы только получилось пробиться быстрее…       Так вот, значит, почему Нандо был один – остальные остались прикрывать сзади, чтобы его рандеву с невестой никто не помешал. И правда, разве мог этот несчастный ублюдок предположить, что у самого страшного его врага не будет ни пистолета, ни клановой наколки?       – Я достала денег. Много, – отрывисто произнесла Роза, буквально силой заставляя себя снова сконцентрироваться на выживании. – Я бросила сумку около обрушившейся галереи. Там и оружие еще есть, и…       – Нет, – категорично обрубил Пако, даже не дав ей закончить. – Возвращаться мы точно не станем. Да и денег там больше нет. Паспорта у тебя? – Она кивнула. – Значит, идем так. Спустимся через окно твоей комнаты, ладно? Роза?       – Да, я… – Девушка уже сделала было пару шагов в сторону выхода из комнаты, но в самый последний момент взгляд ее снова наткнулся на тело Альбы – и все естество ее будто воспротивилось, окаменев.       Нет. Нельзя. Она не имеет никакого морального права наступать на те же самые грабли снова.       – Нужно идти, любимая, – снова сказал Пако, чуть смягчив голос, и потянул ее за собой. – Пожалуйста, пойдем.       Нет. Она не могла пойти с ним. Просто не имела права так рисковать. Слишком много смертей. Слишком много мертвых вокруг нее. Нельзя, чтобы Пако стал следующим в ее проклятом списке.       – Иди один, – произнесла Роза, почти сама себя не слыша. А потом отобрала у него свою руку и сделала шаг назад.       – Что… – Пако замер, и лицо его приобрело недоуменное, какое-то даже растерянное выражение.       Роза, справляясь с эмоциями, вдохнула поглубже.       – Я не хочу быть виновницей твоей смерти, – тихо, но отчетливо произнесла она. – Ты не должен жертвовать собой ради меня. А так и будет, потому что Сонора меня не отпустит.       – Что за чушь? – нахмурился тот, сжимая кулаки и подаваясь к ней. – Роза, у нас нет на это времени.       – Просто уходи, – замотала головой она. – Какой смысл пытаться, если жертвы так велики? Я останусь тут. С ней. Я просто… буду тут и…       – Блять, Роза! – взвыл Пако, сжав ее за плечи и, кажется, только чудом подавив порыв встряхнуть посильнее. – Не смей сдаваться! Я знаю, что тебе больно и страшно. Я понимаю, девочка моя. Но сейчас нам нужно идти. Мы же пообещали друг другу бороться до самого конца. Вместе. Помнишь? Неужели ты бросишь меня теперь?       Его негодование было столь бурным и праведным, что Роза испытала стыд – правда ведь, обещала, и даже сама подтолкнула к этой афере. Но разве она имела право рисковать еще и им? Любой ее следующий шаг запустит новую цепочку событий, которые нельзя будет остановить, пока они сами не придут к закономерному итогу. И потому Роза не находила в себе ни моральных, ни физических сил, чтобы шагнуть.       – Ты не понимаешь, Пако. Я Ласаро. Плоть от плоти. – Она коротким, судорожным движением кивнула на труп Фернандо Салазара как на доказательство своих слов. – И потому я проклята. Все Ласаро прокляты. Так мама говорила.       Взгляд парня пылал от досады и злости, и от того, как живо он обдумывал произнесенные Розой слова, у него даже ходили желваки. Та замерла в ожидании вердикта.       – Это гребаная херня, сеньорита Ласаро, – наконец выплюнул он, сардонически исказив в интонации последнее слово. – Проклята не ты, а это место. Сонора никого не отпускает просто так. Не только тебя. Она всей собой живет по закону мафии: здесь за вход платят кровью, а за выход – вдвойне. Сонора – обитель и вотчина Санта Муэрте, которая, поверь мне, будет довольна любому решению, какое бы ты сейчас ни приняла. Уйдем мы или останемся – неважно, потому что закончится все равно одним. Смертью, Роза. – Здесь он сделал выразительную паузу, словно набирая воздуха и сил, чтобы продолжить: – Только вот знаешь что? Я лучше сдохну в борьбе, чем просто ей на потеху. Потому что хочу попробовать жить иначе. С тобой. И если все пойдет не по плану, ты не будешь виновата в моей смерти, ведь это мой выбор. Выбор есть у всех. У Альбы он был в том числе. И, так или иначе, она вырвалась отсюда, – он рваным жестом обвел окружающее пространство, пропитанное кровью до такой степени, что, казалось, еще немного и стены сами начнут сочиться красным. – Поверь мне, любимая. Нужно только немного смелости. И еще чуть-чуть сил. Последний рывок, ладно? Я очень люблю тебя и хочу взять тебя с собой. Доверься мне, Роза. Я вытащу нас обоих, и этой суке ни за что меня не удержать.       Сморгнув слезы, девушка кивнула – поспешно, дергано, не давая себе больше ни секунды на размышления, чтобы снова не погрузиться в зыбучие пески сомнений, откуда Пако ее только что выдернул.       – Тогда идем. – Он снова потянул ее за собой, и на этот раз Роза не сопротивлялась.       Сдохнуть пытаясь. Звучало почти как план.              

~

             Всю дорогу обратно Леандро почти не выпускал телефон из рук, ведя сложные переговоры. Пока Диего давил педаль газа в пол, плотно стиснув зубы и устремив острый взгляд вперед, его старший брат занимался большой политикой.       Разговор с Рохо закончился неопределенно. Глава фракции принял все доказательства вины Гильермо Салазара и при этом, к облегчению обоих Ласаро, выглядел весьма удивленным. Даже несмотря на то, что эмоция эта могла быть попросту наигранной, а все же она давала Леандро надежду на положительное разрешение ситуации.       И именно в тот момент, пока Рохо погрузился в изучение документов, Диего поступил звонок из поместья.       – Роза разозлила Нандо, – сообщил мужчина, повернув к старшему брату крайне озабоченное лицо. – Кажется, пытается сорвать свадьбу.       – Mierda, – процедил Леандро сквозь зубы и, извинившись, попросил у Рохо дозволения откланяться. Тот, не отрывая глаз от бумаг, расслабленно махнул рукой.       Так ничего толком и не добившись от внезапно растерявшегося и как будто бы даже напуганного брата, Леандро позвонил сразу Гильермо.       – Где ты? – вместо приветствия спросил Салазар через пару гудков. – В поместье?       – Нет, – осторожно ответил мужчина, опасаясь, что тот знает правду. – Я в отъезде.       – Очень жаль, – ненадуманно протянул Салазар через секунду тишины. – Придется разобраться с вами поодиночке.       – В каком смысле разобраться? Что натворила Роза?       Гильермо глухо и даже будто бы лениво рассмеялся:       – Потрахалась с каким-то охранником. – Леандро снова выматерился и бросил быстрый взгляд на Диего, но тот на него не смотрел. – Чем глубоко оскорбила искренние намерения моего сына, который прямо сейчас направляется к вам в поместье, чтобы взыскать плату за моральный ущерб.       Долбаная, долбаная Роза. Тупая маленькая шлюха! И почему Леандро не придушил ее собственными руками еще в детстве? От скольких проблем бы всех избавил!       – Я понял, Гильермо, – сказал тем не менее он как можно спокойнее. – Приношу свои глубочайшие извинения. Пусть Фернандо дождется меня, я постараюсь что-нибудь придумать, чтобы исправить…       – О, он не дождется, – перебил его Салазар, слышимо улыбаясь. – Он встретит отпор твоей охраны, завяжется бой, мы быстренько подгоним тяжелую технику, а дальше сам знаешь.       – Что? – не поверил своим ушам Леандро, вдруг ощутив жаркий прилив к телу. – Я позвоню им и отдам приказ…       Он не договорил, так как услышал противный хмык на том конце и отчетливо понял: неважно, какие приказы он будет раздавать, ведь «быстренько» подогнать тяжелую технику можно только в одном случае.       – С тебя спросят за самосуд, – проговорил он мрачно, дойдя до конца логической цепочки, в которой Салазар использует измену Розы как предлог, чтобы разыграть casus belli. В таком случае вообще неважно, была ли измена. – И за ложные обвинения.       – Не переживай за меня, сынок, – отозвался тот с наигранным добродушием. – У меня есть свидетели, так что, если начальство спросит, я предоставлю их показания.       – И кто же твои свидетели?       – Ну, во-первых, человек, приставленный к Розе…       – Он твой человек. Его показания не имеют веса.       – А во-вторых, твоя жена.       Выдох застрял у Леандро в горле. Даниэла?       Но как? Когда? И… почему?       Какого дьявола она задумала? Предала, но ради чего? Чего ей не хватало? Ведь Леандро сделал буквально все, чтобы обеспечить ей безопасность и избавить от необходимости платить за преступление ее семьи. Неужели эта женщина и вправду ненавидела своего мужа так сильно, что готова была оболгать его сестру и заключить сделку с человеком, казнившим всех ее близких, лишь бы покончить с кланом Ласаро раз и навсегда?       – Поторопись, Леандро, – снова подал голос Гильермо Салазар, очевидно, посчитав повисшую паузу за свидетельство того, что его собеседник сделал все необходимые умозаключения. – Будет досадно, если ты не успеешь как самому интересному. – И отключился.       Мужчина тяжело опустился в близстоящее кресло и, уперев локти в колени, закрыл лицо ладонями. В крови его бурлил чистейший адреналин, заставляя ту шуметь в ушах и мешать думать.       Все это было слишком не вовремя. Чрезмерно рано и неудобно – еще до того, как Леандро уладил дела с Рохо и обсудил с ним дальнейший план.       Чертова Даниэла! Гребаная Роза!       Но что, если сестра и вправду не виновата? Сможет ли он выставить ее слово против слова Даниэлы в случае разбирательств? И самое важное: с какой стати ей выступать в защиту ненавистного брата?.. Ведь в прошлый раз ее сотрудничество с Эмилио не принесло результатов. Тогда, на допросе в кабинете Леандро, она призналась, что мечтает о его смерти – жаждет видеть его поверженным, униженным, умоляющим о прощении и помиловании. А еще сказала, что даже тогда ответила бы ему «нет». Вот и теперь, даже умоляй Леандро ее на коленях, эта кровожадная сучка воспользуется случаем и ни одним пальцем не пошевелит в его пользу, таким образом утопив себя, но главное – его.       Дьявол, почему Леандро так просто от нее отступился в тот раз? Знал же, прекрасно знал, что у этой заразы всегда есть план про запас.       «Доверился Диего», – сам себе ответил мужчина.       Брат сказал, что проверил эту суку, и даже поклялся, что теперь она точно чиста. Никаких козырей в рукаве. И, судя по всему, это было так, потому что секс с охранником на виду у Даниэлы – это что-то совсем за гранью отчаянного идиотизма.       Другой вопрос в том, что раз уж эта грязная потаскуха решилась на нечто подобное, то почему не сделала этого раньше? После инцидента с Эмилио у нее был вагон времени, чтобы охмурить любого охранника! Бедолага сопротивлялся? Боялся неминуемого наказания, а напоследок, перед самой свадьбой, все же сорвался? Или просто не было подходящего момента, и Роза ждала, когда никого из старших не будет дома? Что ж, они с Диего и правда в последнее время почти не покидали поместье вдвоем надолго.       Но что же теперь делать?       Что ему, черт побери, со всем этим делать?       Дрянь. Лицемерная, злобная, мстительная дрянь! Стоило размозжить ей башку уже давно! Но теперь-то он точно сделает это, вот только вернется домой!       Лицо Леандро горело, а ладони покалывало от желания немедленно добраться до сестры и свернуть ей шею. Одним махом, резко, с характерным звуком выпрыгивающих из пазов суставов…       Так, нужно сосредоточиться. Все это, без сомнения, очень приятные картины, но он еще спросит за все с проклятой суки, а пока были дела поважнее. Следует запереть на время поднявшиеся чувства в самый темный чулан подсознания и посмотреть на ситуацию трезво.       Вдох. Выдох. Вдох… Выдох…       «Лео, не надо! Пожалуйста! Нет!»       «Сдохни, ведьма, сдохни!» – Хрясь…       За время разговора Салазар ничем не выдал собственной осведомленности о местоположении Леандро. Притворялся или правда не был в курсе? Если первое, то время его удара по поместью было выбрано неспроста. Может быть, Роза и с ним была в сговоре? В конце концов, она же ездила к Салазарам тогда… А потом заключила сделку с Даниэлой, чтобы придать тщательно спланированному нападению вид благочестивости. Мол, надо же какое совпадение! Нет-нет, никакого беззакония и расправы над подлым стукачом – исключительно случайное стечение обстоятельств.       Но что, если Салазар не знает о встрече с Рохо и это правда всего лишь злые козни Розы и Даниэлы – двух мерзких гадин, которых Леандро пригрел на груди только потому, что обе были его семьей. Жестокие козни, оказавшиеся для главы региона как нельзя кстати. Предлогом, которого тот, безо всяких сомнений, давно ждал.       В обоих случаях защищаться Леандро мог только будучи уверенным, что свидетели Салазара не смогут дать свои показания и подтвердить версию врага. Лишь тогда он сумеет выставить действия главы региона за произвол. А иначе любая самооборона со стороны Ласаро не что иное, как обыкновенное неподчинение, нарушение субординации и устава. Или попросту бунт. В конце концов, когда Бьянка была уличена в измене и убита, Анзо Агилар осудил ее поступок и получил компенсацию. Точно так же полагалось поступить и Леандро. А не наставлять на Фернандо оружие.       Но он ведь и не наставлял, так? Что ж, не было сомнений, что Салазар приложит все необходимые усилия, чтобы в живых не осталось никого, кто смог бы это подтвердить.       Ведь даже если информация в бумагах, которые сейчас изучал Рохо, подтвердится, а Гильермо будет обвинен в махинациях за спиной главы фракции, бунт останется бунтом. Явным актом неподчинения, на который нельзя будет не отреагировать. Победа в военном столкновении здесь и сейчас не гарантирует Леандро ничего, кроме возможности дожить до следующего «‎суда», где уже он окажется в роли обвиняемого. И начинать готовиться к этому стоило прямо сейчас.‎       И раз так, он должен убить Тадео и Даниэлу. А еще Розу с тем охранником. Чтобы исправить ситуацию и сравнять счет: его слово против слова Салазара. Без перекосов и неучтенных переменных – верить нельзя никому.       Главное, чтобы все четверо не сбежали из поместья.       Мужчина оторвал лицо от ладоней и посмотрел на Диего, который все это время нервно перетаптывался рядом, но был странно тих.       – Это провокация, – сообщил Лендаро твердо. – Звони своим ребятам и прикажи готовиться к обороне. Женщин, детей, прислугу – всех запереть в подвале.       – Зачем? – глупо моргнул тот.       – К ним идет армия Салазара.       Еще через пару минут Диего сообщил, что Тадео уже мертв: его убил кто-то из охранников, когда тот напал на свою подопечную не иначе как по приказу Фернандо. Это известие немного сбило Леандро с мысли, но, в сущности, ничего не меняло. Подумаешь, Тадео был не в курсе большого плана, и что?       А еще через двадцать минут, выслушав от Леандро поверхностное объяснение того деликатного положения, в которое он попал, Рохо вынес расплывчатый вердикт: разбирайтесь со своими проблемами сами. Дескать, его людям потребуется чуть больше времени, чтобы перепроверить компрометирующую информацию в документах, однако, судя по всему, у сеньоров Ласаро нет ни одного лишнего часа в запасе – их внимания требуют в другом месте.       Поэтому, если компромат подтвердится, Рохо накажет Салазара, даже если Ласаро к тому моменту будут полностью уничтожены. Если же не подтвердится – он покарает Ласаро, будь те хоть тысячу раз правы в «оказии» с оболганной сестрой и одержат победу в стычке с армией Гильермо. Остальное главу фракции не волновало в принципе.       На логичный вопрос Леандро, не проще ли немедленно позвонить Салазару и приказать остановить его крестовый поход, Рохо лишь покачал головой:       – Вы предлагаете мне намекнуть Гильермо, что я знаю о его грязных делишках, сеньор Ласаро? – Мужчина кивнул в сторону бумаг, аккуратно сложенных на стеклянном столике. – Чтобы он успел замести следы и избавиться от улик? А если я не в курсе, то зачем мне заступаться за вас и мешать ему вершить закон среди подчиненных?       – Потому что это не закон, а самодурство.       Рохо вздохнул:       – Голословные обвинения, не так ли? Ведь вы только говорите о его намерениях, но еще ничего не произошло. Вашу сестру оклеветали, жених едет всего лишь прояснить вопрос, никакой стычки пока нет. Так скажите мне еще раз, господа: чего ради мне звонить Гильермо и напрямую сообщать, что я знаю о его коварных намерениях? Откуда? Кто мне сказал?       – Мы, – кивнул Леандро, смотря в одну точку и представляя этот гипотетический разговор между Рохо и Салазаром. – И потому круг замыкается.       Просто как дважды два: Леандро никак не мог быть провидцем и приехать к главе фракции за несколько часов до спонтанного нападения, а значит, цель его визита заключалась в чем-то другом. Вариантов не было вовсе, кроме одного: прибежал стучать на босса более крупному боссу. То есть – Салазару пора избавляться от улик.       И все это неизбежно сводилось к одной малоприятной истине: Рохо готов был пожертвовать мелкой рыбешкой, чтобы поймать крупную – тихонько подкрасться к ней сзади и схватить за хвост, пока та увлеченное пожирает свою жертву.       Ничего личного. Просто бизнес. В конце концов, все они здесь живут и трудятся во имя процветания картеля, не так ли?       – Удачи, господа, – пожал им на прощание руки Рохо, провожая у крыльца. – Пусть победит сильнейший.       Леандро вымученно улыбнулся:       – Полагаю, это вы про себя?       Тот искренне засмеялся и, ничего больше не говоря, вернулся в дом. Два верных лабрадора, виляя хвостами, последовали за ним.       Таким образом, к нынешнему моменту Леандро въезжал в предместья Эрмосильо в состоянии полной неопределенности, на нервах и с четким заверением Рохо поподробнее разобраться в вопросе, как именно им удалось его разыскать. Что грозило неминуемыми проблемами, даже если удастся справится с Салазаром.       Дорогу от Сьюдад-Обрегона они преодолели за три часа – настолько быстро Диего прокручивал автостраду под колесами, не обращая внимания ни на знаки, ни на скоростные ограничения. За это время Леандро успел сделать все важные звонки и отдать необходимые распоряжения.       Спустя три часа штурм поместья удалось погасить и откинуть врага ближе к его логову. Пепе отчитался, что к тому времени, когда они с Серхио и Анзо Агиларом – который после долгой и убедительной аргументации Леандро согласился-таки отдать ему должок, – прибыли на место, дом представлял собой чуть ли не груду камней.       Мигель пал. Он встречал армию Салазара еще на подступах, но на открытой местности его и его ребят смели буквально за считанные минуты: против тяжелой техники Мигель Руиз оказался совершенно беззащитен, но все равно лег под колеса врага костьми, выведя из строя несколько броневиков и доказав свою верность клану Ласаро.       – Оказывается, у нашего меркантильного amigo были ценности, – печально пошутил Пепе на том конце и смачно сплюнул.       Видимо, старому сикарио стало стыдно за то, что он не доверял Мигелю раньше.       – А Хавьер?       – Говорят, подорвал себя гранатой. К тому моменту он, судя по всему, был уже сильно ранен. И прихватил с собой еще человек пять, не меньше.       – Ничего другого я от старины Хавьера и не ждал, – отозвался Леандро с досадой в голосе: его клан разваливался на части. – Где Агилары?       – Серхио с братом поехали встречать подмогу. Кланы Дельгадо, Муньос и Падилья выступили на нашей стороне.       – Это хорошо, – удовлетворенно кивнул Леандро, в уме подсчитывая, сколько людей те могли бы направить. – Мне звонил Чиро Гуарес, через полчаса его люди должны прибыть в Эрмосильо. Встреть их.       – Ладно. Сам когда будешь?       Мужчина бросил взгляд на навигатор.       – Тоже полчаса. – К этому времени Салазары точно успеют перегруппироваться и подтянуть силы, но их атакует Чиро. И если Серхио приведет обещанную подмогу, то местечковый конфликт наконец-то перерастет в настоящее восстание. Которое действительно может удаться на этот раз, а не повторить судьбу Луна: ведь Ласаро теперь на стороне бунтовщиков. – А что?       – Тут… – замялся Пепе, явно подбирая подходящие слова. – Насчет Розы и Даниэлы…       Леандро затаил дыхание, готовясь услышать, что обе ведьмы погибли в перестрелке.       – Мы их пока не нашли.       – В каком, нахер, смысле, не нашли? – угрожающе зарычал мужчина, ощущая, как в мозгу его начинает искрить от бешенства. – Я же отдавал приказ проследить за ними! Это они дали Гильермо повод! Что если Салазары выкрали их и спрятали у себя как ценных свидетелей? Ты хоть понимаешь, чем нам всем это грозит?!       – Дай договорить, – смиренно попросил Пепе. – Они почти наверняка в подвале, как и остальные женщины, но мы пока не можем до него добраться: часть дома над подвалом рухнула и завалила вход. – И, чуть помолчав, ободряюще добавил: – Мы не нашли их трупов, а это уже сама по себе хорошая новость, так? Вполне вероятно, что и сеньора, и сеньорита внизу.       – Очень на это рассчитываю.       Еще издалека было видно, что дела в поместье плохи. Ограда и часть дома представляла собой груду дымящихся руин, рядом с которыми не было ни пожарных, ни каких-либо других городских служб. Эрмосильо ответил злом на причиненное зло и оставил мафиозное гнездо умирать, с холодным равнодушием поглядывая на это своими немногочисленными высотками из-за холмов.       Раскуроченные ворота, уничтоженный сад, рухнувший гараж, выбитые окна и огромные дыры в фасаде здания смотрели на затормозивший невдалеке пыльный порше как на предателя:       «Роза и Даниэла поступили так с нами из-за тебя, Леандро. Твоя вина, что ты не отдал предательницу жену Салазарам, когда должен был – вместе с прочими Луна. Твоя вина, что Роза не поплатилась за сотрудничество с Эмилио. Это твои ошибки. Твои слабости. А Сонора слабаков не любит».       И это было чистейшей правдой. Две озлобленные твари, сговорившись или нет, уничтожили одним махом все то, что Леандро выстраивал долгие годы, хранил после смерти отца и рассчитывал преумножить после отстранения Салазара с должности – тихого и в рамках закона. Но теперь всему пришел конец: и его планам, и надежде на то, что в Эрмосильо удастся вернуть мир малой кровью – не пролив слишком много своей собственной.       Со всех точек зрения Роза и Даниэла должны были умереть: как неудобные свидетели в будущих разбирательствах с Салазаром и Рохо, как предательницы клана, как слишком долго мучившие Леандро сучки, которые обязательно примутся за свое вновь, если только он позволит им жить.       Мужчина спешил. Перешагивая через обломки камней, ветви деревьев и даже оторванные конечности, он устремился к тому, что некогда было парадным крыльцом поместья, а теперь выглядело как груда разбитых плит. Он старался не смотреть на бесчисленные трупы, разбросанные то тут, то там, чтобы случайно не встретиться с ними взглядами и не прочесть все то же осуждение.       – Сеньор! – выскочил мужчине навстречу Родриго, придерживающий раненое и наскоро перевязанное плечо. – Вы вернулись!       – Да, – кивнул он, – ты…       – Как дела? – вдруг вклинился Диего, взволнованный ничуть не меньше. – Что с подвалом?       Родриго перевел на него сочувствующий взгляд:       – Еще откапываем. Насколько мне известно, сеньора тоже там.       Лола. Конечно, где же еще могла находиться жена Диего? Но тот нахмурился так, будто спрашивал вовсе не об этом. Однако, встретившись с Леандро глазами, проглотил свою следующую реплику и просто кивнул.       – Я провожу вас, – сказал Родриго и ломаным, неказистым жестом, далеким от прежних благочинных манер, предложил хозяевам последовать за ним.       Следующие двадцать минут прошли как в сюрреалистичном сне. Они стояли посреди коридора первого этажа, но под открытым небом, различали очертания знакомых интерьеров, однако как будто вовсе не узнавали их, а еще натурально глохли от звуков двигателей, лязга металла, грохота камней и криков рабочих, которые к этому моменту подключили к разбору завалов технику.       – Газу! Газу!!! Давай!!!       – Еще, еще!!!       Из-за всего этого было решительно невозможно понять, есть ли под рухнувшими плитами жизнь, зовет ли кто-нибудь на помощь, или же тот кусок бетона, накрывший подвал, стал для всех, кто там находился, могильной плитой.       – Осторожно! Стой!!! – закричал кто-то, а в следующую секунду от плиты отломился крупный кусок и рухнул вниз – в черную дыру, некогда бывшую полом.       Огромный столб пыли поднялся в воздух, занавешивая пространство непроглядной дымкой. Леандро, не отдавая отчета в собственных действиях, бросился к черной пасти дыры.       – Сеньор! – кричали ему вслед. – Сеньор, постойте!       – Лео, остановись!       Он закашлялся. Вдохнул слишком много каменной пыли, которая, кажется, не собиралась рассеиваться, будто хотела стать свидетелем того, что случится дальше. Леандро одним лишь чудом не сломал и не подвернул ногу, но точно разодрал себе в кровь колено и голень о камень, остро торчащий кверху из общей кучи обломков. А через мгновение, когда шум снаружи перестал мешать слышать то, что происходило внутри, слуха мужчины коснулся детский плач.       – Свет! – крикнул он наверх. – Мне нужен свет!       Диего приземлился на камни почти сразу же и сунул в руки брата фонарик.       Несколькими мгновениями позже пространство подвала прошили два ярких луча. Один принялся рыскать по углам и стенам, но тот, что исходил от Леандро, сразу же и безошибочно высветил фигуру Даниэлы, привалившуюся к стене, и двух жмущихся к ней девочек.       – Какая же ты живучая сука, – сплюнул он в ненависти, разглядывая жену.       Судя по выражению лица, она в тот момент подумала о муже примерно то же самое.       – Розы нет, – упавшим голосом сообщил Диего.