the deal with god

      Можно ли было принимать слова Кадзухи, мол, луна убийственно красивая как ответ на его признание? Непонятно. В любом случае, если он его целует, часто касается и как-то меняется в лице при разговоре со Скаром, уже о чем-то да говорит.       Лежа на футоне в темноте глубокой ночи, Мучча размышлял над жизнью, отношениями и о своих чувствах ко всему этому. Будучи куклой, которая хоть и была наделена даром чувствовать, ему сложно нормально воспринимать такие странные и чуждые ранее эмоции. Любить кого-то было так необычно с учетом того, что последняя его симпатия или даже скорее привязанность была четыреста с лишним лет назад.       Нива, Нива, Нива… Тебя убили, хотя, кажется, ты только-только стал самым близким мне человеком.       Глубоко втянув воздух в легкие, Скарамучча шумно выдохнул. Не стоит ему сейчас ворошить дела минувших дней. Сейчас надо сконцентрироваться на настоящем, на своей нынешней жизни и… конечно же на мальчике с ярко-красными глазами.

      ***

      24 июля было днем рождения Сиканоина Хэйдзо. Сказать, что Кадзуха не мог заснуть раньше двенадцати, значит ничего не сказать. Трепетное чувство радости за лучшего друга детства заставляло проявляться улыбку на светлом лице шамана.       Ровно в 00:00 Каэдэхара отправил заранее заготовленное поздравление для Хэйдзо и улыбнувшись отложил телефон. Скорее всего сейчас ему будет немного не до поздравлений друзей, Кано Нана бы задушила своего брата, если тот, вместо составления компании, отвечал ей на бесконечный поток сообщений от друзей.       Заново проверив все свои подарки к другу, он благополучно выдохнул и пошел на кухню. Сезон ливней закончился и начинается всепоглощающая жара с высокой влажностью, отчего так сильно хочется пить. За открытой форточкой кухни поют цикады, чем довольно раздражают сон жильцов, но в то же время напоминают про летний сезон и возможность хорошенько отдохнуть.       Взяв со стеллажа длинный стеклянный стакан, Кадзуха налил в него прохладную воду и почти залпом осушил его. Громко стукнув им по столу, он даже сам чуть испугался звука и зажмурил глаза. Глубоко вдохнув теплый воздух доносящийся струйками ветра с улицы, Кадзуха щелкнул выключателем и в кромешной тьме пошел в спальню.       С Скарамуччей, который, судя по его собственным наблюдениям, также являлся интровертом, им приходилось посещать различные бары, ресторанчики и местные достопримечательности огромного, разнообразного культурой Токио. Часто в эти встречи он замечал как шушукаются Сяо и Мучча. Хотя, вряд-ли это можно было так назвать, ведь общались те через переводчик. Кадзуха мог бы конечно залезть в их головы и прочитать мысли, но это только «мог бы», а не хотел сделать.       Впрочем и сам он активно общался с Ху Тао через переводчик. Как оказалось, она большая фанатка литературы, и в частности поэзии. Больше всего его поразил тот факт, что уже долгое время он был подписан на поэтессу в одной из социальных сетей с ником «Бабочка Харона», которой и оказалась Ху Тао собственной персоны. Пораженный данным известием, Кадзуха лишь позабавил девушку, пишущую загадочные произведения.       Празднование дня рождения Хэйдзо входило в цель поездки Янь Фэй с ее друзьями в страну Восходящего солнца, и потому все четверо гостей были приглашены в ресторанчик в одном из переулков Акихабары. Также приглашения были разосланы Аяке, Синобу, Кираре и другим однокурсникам, одноклассникам и друзьям Сиканоина.       Долгие размышления о том, о сём отвлекли бдительность шамана, тот не заметил, как Скарамучча встал у него на дороге в коридоре окруженном тьмой. Не замечая препятствия, он врезался в его грудь и, резко вернув свои мысли в реальность, издал тихое «Ой, бля».       — Каэдэхара, ты чего это матами раскидываешься? Нечисть изгоняешь? — ухмыльнулся он. В темноте глаза Кадзухи быстро привыкли, и он смог разглядеть блаженную ухмылку божества стоящего напротив. Чертовски красив.       — А ты чего это тут на пути встал? — потирал столкнувшееся с чужим телом место и полушепотом шипел на темноволосого.       — Выглядишь, как злая лиса. — продолжал раздражать его Мучча, явно наслаждаясь происходящим.       Подняв на него свои алые глаза, он столкнулся с почти невидимыми синими безднами. Те смотрели на него с особо сильным прищуром, но при этом в них мелькали искорки какого-то странного, неземного чувства. Потерев глаза то ли из-за усталости, то ли из желания развеять иллюзию, он вновь посмотрел на Скара. Огоньки в его глазах исчезли, значит все-таки показалось.       В голову вместо реально полезных мыслей об учебе, предстоящих событиях или еще чего-то более важного лезли мысли про недавний поцелуй с божеством. Луна, освещающая две фигурки у подъезда, обветренные губы Скара… Так, нужно собраться, а не попусту думать об этом. Не последний же поцелуй с ним был…       — Каэдэхара, может перестанешь зависать пока разговариваешь с кем-то? — а, точно, мы же с ним столкнулись и начали разговаривать, а я опять в свои мысли упал…       — Прости-прости. — улыбнулся он, а после потянулся и зевнул. — Спать смертельно хочу.       — Ах, вот оно как? Наш цветочно-тепличный Каэдэхара-кун не спит после двенадцати только при условии наличия алкоголя в организме? — усмехнулся парень и взял Кадзуху за подбородок кончиками пальцев. — Тогда тебе лучше лечь спать сейчас, а не засыпать на моем плече или коленях как в те разы, когда мы сидели с твоими друзьями в барах.       Блять, блять и еще раз блять!       Почему-то ты, Скарамучча, всегда находишь такие точки, в которые можно надавить и заставить меня сгореть со стыда. Даже сейчас, когда темно настолько, что хоть глаз выколи, Кадзухе казалось, что Мучча очень даже хорошо видит смущение на его бледных щеках.       Атмосфера в комнате заметно стала разгоряченней, воздух потяжелел, а дыхание становилась сбивчивее. Сердце стало биться немного быстрее, чем обычно, холодные пальцы божества обжигали тепло-горячую кожу, отчего все остальные чувства обостряются стократно. В голове крутились мысли только про него, только про его прекрасное тело, губы, пальцы… Сердце определенно пропускает удары всякий раз при нахождении Муччи в непосредственной близости к телу и губам Каэдэхары. Возбуждение завязывается внизу живота плотным узлом. Полная темнота лишь сильнее притупляет видимость, зато остальные чувства накалены до того предела, в котором появляются галлюцинации. Вот и сейчас казалось, что чужое дыхание все ближе и ближе, что вот-вот обожжет его губы, шею, ключицы и…       — Повелся, дурачок.       Тихий смех раздался где-то над ухом и сердце снова пропустило удар. Его вот так просто обвели вокруг пальца и оставили ни с чем. Сыграли злую шутку. Смесь горечи разочарования и обиды только сильнее расстраивали сердце шамана. Кадзуха ударил божество по руке, заставляя таким образом убрать от подбородка свои тонкие пальцы. Сам же Каэдэхара отступил на несколько шагов назад, упираясь спиной в дверь собственной спальни. Вдобавок к итак распаленной атмосфере, добавился звон в ушах, лишь добивающий парня.       За этими колоколами в голове он никак не мог расслышать что-то говорящего Скарамуччу, полностью отдаваясь своим столь сильным эмоциям. Весь спектр чувств отражался в нежном сердце Кадзухи. Столь искусно вызванное возбуждение, желание, а после разрушенные ожидания тихим смехом над ухом.       Сейчас он чувствовал себя как подросток, которого обломали, развели на поцелуй, а после попросту «не дали». Хотя, сейчас это волновало его меньше всего, больше всего конечно была обида, ведь какие-никакие ожидания были, и такого конца он не предугадывал. Хотелось спрятаться, зарыться и не высовываться. Покричать в подушку, нажаловаться своим цукумогами на Скарамуччу и вообще…       Холодная рука хватает его горячую ладонь.       Распахнув глаза, он смотрит на Скара. Его глаза горят неким фиолетовым, нежели привычным синим цветом. Звон потихоньку убывает и оставляет за собой лишь шум в ушах. Дыхание более менее приходит в норму, а сердце перестает сумасшедше колотиться и норовиться вырваться из-под ребер.       — Кадзуха…? — тихо спрашивает божество, сидящее рядом с ним. Стоп, а почему мы на полу… — Ты резко упал на пол, с тобой все в норме?       — А ты как думаешь?! — неожиданно громко спрашивает он и после зажимает рот рукой.       — Кадзуха, я…       — Нет, ничего. Все хорошо, давай пойдем спать. — перебил его блондин и поднялся на ноги, держась одной рукой о дверь, а второй о руку Скара. Уже собираясь скрыться в спальне, божество потянул его на себя и прижал к своей груди.       — Твоя ци на запредельно высоком уровне. Давай поговорим? — голос его был таким убедительно-настойчивым, что если бы Кадзуха и хотел отказать, то не смог бы.       Скарамучча и сам не понимал, как смог выдавить из себя эти слова, но у него получилось, а это хорошо. Верно же?       Сколько он себя помнил, Эи не желала обсуждать проблемы с ним и предпочитала просто забивать на сына. Сейчас эти слова вышли из его уст слишком легко, что это даже настораживало. Наверное, им и вправду двигало желание помочь своему объекту симпатии или же уже влюбленности…?       Кадзуха никак не реагировал на то, что его прижали к чужой груди. Сердце Скарамуччи билось спокойно, в отличие от Каэдэхары, чье было готово сломать ребра и выскользнуть из грудной клетки.       Подняв на него смущенный взгляд, Кадзуха заговорил:       — Хорошо, давай обсудим все, но только на свежем воздухе. — отдышавшись, ответил он и протер глаза.       Из-за затмевающих глаза чувств он и не заметил, как концентрация ци в его теле значительно превысила безопасную точку и начала своеобразное «заражение» организма владельца. Оттого у него и случился выброс энергии, не дающий критическому мышлению нормально функционировать.       Прислушавшись к словам шамана, Мучча вывел парня на балкон и усадил на табурет рядом с горшком герани.       Сегодняшняя ночь была облачной и практически безветренной. Луна и звезды спрятались за плотной занавесью грозовых туч. Лишь огоньки города могли хоть ненамного повысить видимость в тихой полуночи. Сейчас даже цикады прекратили петь.       «О, Ками, если вы можете помочь, помогите этому несчастному шаману из рода Каэдэхара.» — взмолился Небесам Скарамучча, но такая мертвая тишина ощущалась как признак того, что парня сейчас просто пнут и скажут что-то в стиле «сам разбирайся со своей проблемой».       — Каэдэхара… я обидел тебя чем-то? — тихо и с заминкой спросил он и присел на корточки рядом с блондином. Тот все еще не поднимал на него своего взгляда.       — Ты просто… — начал было он, но слова застряли в горле, и набравшись сил, он начертил в воздухе иероглиф восстановления сил. — В этом если и есть твоя вина, то она несущественна.       Услышав эти слова из уст Кадзухи, сигил на его запястье ощутимо уколол кожу и зажегся кровавым цветом. Знак на запястье шамана в свою очередь окрасился синим огнем.       — Кадзуха… — тихо прошептал он и погладил его по коленке.       — Говорю же, нет тут твоей вины. — мягко, но все же с тяжестью ответил Кадзуха, запуская свои пальцы в иссиня-черные локоны божества. Аккуратно гладя его по голове, он расплывался в нежной улыбке.       — Прости, если из-за меня ты словил паническую атаку. — пробормотал он с чистым раскаянием так, что Каэдэхара только сильнее растворился в своей улыбке.       — Поднимайся с колен, ты же в конце концов бог. — с уверенностью произнес блондин, обращая внимания темноволосого на его положение.       Подняв свои синие бездны на блондина, смотрящего на него в лучах отдаленных огоньков бурлящего котла городской жизни, он выглядел словно котенок. Точно Скарамяу.       Кадзуха рассмеялся и встал с табурета, беря за руку Скара. Вместе они зашли в квартиру, и не слушая никаких возражений, Каэдэхара повел божество в свою спальню.       — Твоя способность видеть все еще не вернулась? — не смея пропустить возможность шутливо уколоть Кадзуху, прошептал Мучча.       — Неа, просто боюсь что моя ци снова может вырваться, а самому с ней справиться я не смогу~ — непринужденно ответил он и зашел в спальню. Теперь очередь Скарамуччи смущаться.       Шаман зажег гирлянду над кроватью и стал переодеваться в спальную одежду. Глаза Муччи сразу же впились в рельефно покрытую мышцами спину блондина. Его слегка отросшие с их первой встречи волосы струились по плечам и создавали неимоверно эстетичную картину перед взором божества.       Сам Скарамучча был слегка смущен и сразу не начал переодеваться сам, чем насмешил Кадзуху, который уже лег под покрывало.       — Давай быстрей, защитник ци одного токийского шамана. — ухмыльнулся он и оставил место для Скарамуччи на кровати.       — Д-да… — сняв верх, он обнажил свое подтянутое тело и лег рядом с Кадзухой.       — Спокойной ночи. — улыбнулся блондин и перевернулся на другой бок, чтобы выключить гирлянду.       — И тебе, Кадзуха, — наконец облегченно выдохнул он и натянул одеяло по самый подбородок.

«Твои глаза — сапфира два,

Два дорогих сапфира.

И счастлив тот, кто обретет

Два этих синих мира.»

      «Я лежу в одной постели с Каэдэхарой. Точно ли это реальность? Я без понятия, но мне хочется остаться в этом мгновении навсегда.» — подумал он и взглянул на часы — 01:03.

***

      Кадзуха подскочил на кровати слишком резко, отчего закружилась голова. Похоже сон приснился плохой. Глубоко вдохнув воздух в лёгкие, он завалился обратно на подушку. Потерев глаза и наконец полностью проснувшись, блондин повернул голову и улыбнулся, заметив, что Мучча умиротворенно спит.       Вспоминая события прошлой ночи, Каэдэхара поспешил проверить сигил на своей руке. Свечение все еще подрагивало синим огоньком. Повернувшись всем телом на бок, Кадзуха приобнял Скара и глубоко вдохнул аромат его волос. Пахнет его любимым лавандовым шампунем.       Совершенно случайно алые глаза наткнулись на светящуюся фиолетовую метку из-под волос Скара. То был знак электро, символ Владычицы Гроз — Райдэн Эи. Хмыкнув, Кадзуха осторожно дотронулся пальцами метки на задней стороне шеи. Ноль реакции со стороны спящего. Еще пару поглаживаний привели к мелкому шевелению головой Скарамуччи, но не более.       Улыбнувшись, Каэдэхара осмелился поцеловать метку на теле божества. Белоснежная кожа Скары покрылась мелкими мурашками, а сам он слегка зашевелился. Похоже, эта часть шеи была эрогенной зоной. Целуя ее раз за разом, Скарамучча совсем скоро проснулся.       — Ммм, что ты делаешь? — заспано пробурчал он и потер глаза.       — Просто исследую твое тело. — беззаботно ответил он и погладил божество по щеке.       — Как… открыто ты об этом говоришь. — удивленно протянул он и перевернулся на другой бок — лицом к Каэдэхаре.       Кадзуха улыбнулся ему и поцеловал в кончик носа, отчего Скарамучча зажмурился и всё же отразил улыбку шамана. Взглянув на часы, они приняли решение еще немного понежиться в прохладной постели.       Спустя полчаса юноши пошли завтракать, ну точнее Кадзуха готовил есть, а Скарамучча ходил вокруг него и рассказывал о том, о сём. Еще через двадцать минут на столе стояли две миски с ароматной кашей.       Скарамучча оперся поясницей об столешницу и выставил ноги ровно под линию солнечного свет из-под штор. Прикрыв глаза, он стал напевать какую-то мелодию.       — Тебе нравится петь? — спросил Кадзуха, вставая рядом с Муччей.       — А? Да не знаю, вроде прикольно. — честно признался он и улыбнулся. После они оба сели за стол.       Каэдэхара сварил им кофе с молоком, который идеально сочетался с овсяной кашей. Также он порезал бананы и ягоды, налил в миску мед и положил красивые чайные ложки с фигурными ручками. Все таки искусство сервировки досталось ему от Йоко-сан, которая работала дизайнером-декоратором и обучала этому юного Кадзуху.       — Выглядит очень аппетитно, Каэдэхара. Твои навыки готовки улучшились? — спросил темноволосый, пробуя кашу.       — Хах, нет-нет, думаю, это у тебя улучшились вкусовые рецепторы. — усмехнулся Кадзуха. — Помню, в первое время ты питался пресным рисом и горьким чаем, а сейчас пробуешь все больше аппетитной еды.       — Но обилие специй все еще мне не нравится. — закончил фразу Мучча, отражая улыбку Кадзухи.       Мероприятие по случаю дня рождения Хэйдзо начиналось в 16:00 в ресторанчике «Осенний дождь — 秋の雨» на Акихабаре. Скарамучча, когда только узнал, что его тоже позвали на празднование, хотел было отказаться, но Каэдэхара довольно убедительно привел причины, по которым он обязан пойти.       Хэйдзо Скарамучча казался человеком интересным. Когда он признался в том, что учится на специальности криминального журналиста, сразу стало понятно, что он обладает блестящей интуицией и обостренной чувствительностью обстановки. С такими людьми было одновременно и интересно общаться, но в то же время присутствовал страх. Страх того, что он сможет раскрыть все твои тайны, при этом ни разу не моргнув. Удивительный человек.       Принять приглашение было тоже достаточно азартным решением. Как бы то ни было, у Скарамуччи есть тайны и эти тайны могут привлекать слишком много внимания со стороны Сиканоина.       А вот Ёимия, несмотря на свою оптимистичность и общительность, напротив вызывала у божества странные ощущения дискомфорта. С ней он ощущал себя не в своей тарелке из-за избытка эмоций внутри Наганохары. Нет-нет, плохой девушкой он ее не считал, но определенно не смог бы находиться рядом с ней каждый день.       В целом, близкие друзья Кадзухи были очень контрастными в своем поведении, стиле жизни и манере общения, но оно и понятно, блондин явно умел располагать к себе людей и обладал особенной харизмой, не похожей на других людей. Идеальный друг, советчик и собеседник. Не парень, а мечта.       Время до четырех часов прошло как-то слишком незаметно, и вот они едут в такси по очередной пробке.       Кадзуха, одетый в красную рубашку и черные классические брюки и Скарамучча, в водолазке и широких шортах. На его шее висело украшение в виде колокольчика, а вот правое ухо Кадзухи украшала серьга в виде длинной кровавой капли.       Скарамучча ранее и не знал, что у шамана есть прокол, который, как оказалось, есть у него еще со времен средней школы.       — Выглядишь прекрасно. — сделал ему комплимент Скарамучча и погладил блондина по щеке.       — Вай, ты научился говорить такие красивые слова~ Идешь к прогрессу. — усмехнулся Кадзуха и погладил руку Скара на своей щеке.       — Не дразнись… — смущенно отвернулся юноша и засмотрелся в окно.       Совсем скоро пробка закончилась, и такси без проблем проехало к назначенному месту. Ресторанчик располагался на углу популярного квартала и потому внутри сидело множество туристов. Забронированный стол же был на втором этаже для VIP-гостей.       Улыбчивая девушка в форме цвета осенних листьев проводила их к столу, и поклонившись, поспешила удалиться. В помещение уже находились гости из Китая, одногруппники и друзья именинника, ну и конечно же сам виновник торжества.       Тот стоял в окружении приглашенных и слушал поздравления. Рядом с ним суетилась Ёимия и параллельно объясняла что-то на китайском Ху Тао, которая после передавала ее слова своим друзьям.       Приход двух юношей не остался незамеченным, и потому все сразу же обернулись на них. Кадзуха сразу же принялся со всеми здороваться, а Скарамучча просто натянул улыбку.       Пришли они не самые последние, как раз за ними вошла Аяка с некоторыми другими одногруппниками. Обмен любезностями и дарение подарков произошли сразу же после прихода. Для этого администрация заведения специально подготовила столик для многочисленных подарков подаренных Сиканоину.       — С твоим днем, Хэйдзо-кун~ — улыбнулся Каэдэхара и похлопал друга по плечу, вручая ему в руки красиво украшенную коробку обучи и конвертик сверху.       — Охох, Кадзу, ты решил мне долю своего состояния подарить? — усмехнулся Хэйдзо и улыбкой положил подарок в отдельную часть стола, таким образом выделяя особенность подарка от близкого друга.       Скарамучча также подошел к имениннику и поздравил его. Хоть он и пришел на празднество без подарка, Кадзуха заверил его в том, что беспокоиться смысла нет и все пройдет хорошо. Ну, а что ему оставалось делать, как не довериться шаману?       Хэйдзо был рад видеть еще одного «друга» своего дражайшего Каэдэхары. С их стороны было довольно опрометчиво появляться буквально на каждом мероприятии вместе тем, что они только сильнее раззадоривали проницательность Сиканоина, и он все сильнее и сильнее желал выяснить статус их отношений.       Стоит ли говорить что ему это удалось? Это было даже легче, чем он изначально задумывал. Эти двусмысленные взгляды, столкновение коленей под столом, держание за руки, поглаживания и прочая тактильность или другие проявления симпатии быстро раскрыли названных друзей. Поэтому теперь Хэйдзо с улыбкой смотрел на Кадзуху и Скара, прогнозируя в голове им хорошее будущее.       Примерно через пятнадцать минут всех усадили за стол и официанты потихоньку начали вносить любимые блюда именинника в комнату. Тут было и жареное мясо, и тосихоши соба, и различные салаты. Конечно же всем гостям подали миски с рисом и соусницы. Стол буквально ломился от еды.       Помолившись, все присутствующие принялись к трапезе. За столом лилась река различных голосов и историй, шуток и мотивов песен. Все по очереди поздравляли Хэйдзо с наконец наступившим двадцатилетием, желали всех благ и обрести наконец девушку…       Холостяцкая жизнь Хэйдзо уже давно стала поводом для шуток среди этой большой компании и ведь не зря. Единственная его любовь — девушка по имени Санго, с которой у них было много разногласий, и в конце концов они совсем разругались. Да так сильно, что Санго больше не желала оставаться в одном городе с Сиканоином и вместе с мамой уехала жить на самый север страны, в город Саппоро. Так и закончились первые отношения Хэйдзо. С тех самых пор еще ни с кем у него не получалось наладить отношения.       — Ну знаешь, Хэйдзо-кун. — начала Ёимия, вспоминая эту давнюю историю. — Твоя судьба, похоже, быть геем. — посмеялась она и чуть не получила за это подзатыльник от именинника.       — Наганохара Ёимия, Ваши слова ранят меня глубоко в сердце. — артистично вздохнул он и приложил руку ко лбу. Остальных же позабавила перепалка двух друзей. В том числе и Кадзуху, а вот Скарамучча как сидел с лицом лица, так и остался, лишь немного приподняв уголки губ.       Все веселились и наслаждались вечером, а вот после заката солнца в зал внесли алкогольные напитки. Тут было все на любой вкус. И вино, и шампанское, и сакэ — хоть все попробуй и смешай.       Как оказалось, некоторые из гостей не могли остаться до ночи и ушли после основного банкета, еще очень долго поздравляя Хэйдзо и благодаря того за приглашение. Сиканоин лишь улыбался и обнимался с теми, кому нужно было уходить.       К семи часам многие были уже под градусом и официанты, по просьбе посетителей, включили легкую танцевальную музыку и приглушили им свет. Кто-то сразу пошел танцевать, другие продолжали общаться между друг другом, а третьи и вовсе предпочитали выйти на балкон и покурить или же целоваться где-то в углу.       Хэйдзо, Янь Фэй и Ёимия отнеслись к первому типу и сразу же стали покорять импровизированный танцпол. Вскоре к ним подтянулись однокурсники Каэдэхары и их общие друзья со времен старшей школы. Сам Кадзуха тоже захотел потанцевать и потянул Скара за руку к танцполу. Музыка была и вправду очень энергичной, под нее так и хотелось показать всем, на что ты способен. Кадзуха и Скара танцевали рядом с друг другом, чем раззадоривали друг друга слегка пьяными движениями и откровенными танцами.       Белоснежные руки Скарамуччи гуляли по телу Кадзухи, пока они исполняли парный танец под ритмичную латинскую музыку. Сейчас было даже как-то плевать на всех, кто смотрит на них. Особенно все равно было Скарамучче, который в самом начале смущался танцевать перед толпой незнакомцев.       — Хорошо двигаешься. — улыбнулся Кадзуха, прижимаясь спиной к груди Скара и сползая вниз, после чего вновь отворачиваясь в сторону.       — Ха-а, ты тоже. — тяжело выдохнул возбужденно-довольный вздох Мучча.       Еще немного покрутившись в танце музыка закончилась, и юноши покинули танцпол под возгласы и аплодисменты других гостей.       — Тот темноволосый все-таки добился своего. — хмыкнул Сяо, пока разговаривал с Ху Тао.       — Тебе кто-то из них понравился? Ревнуешь? — усмехнулась девушка и бесцеремонно легла на плечо парня, слегка похлопывая его по коленям скрытым в темных джинсах.       — Я до конца жизни останусь верным только ему, не придумывай. — зло пробурчал он и сжал запястье подруги.       — Не стоит жить прошлым, А-Сяо, его уже давно нет. Неужели ты думаешь, что для него это было что-то больше, чем курортный роман с экзотическим для Европы мальчиком? — голос Ху Тао мгновенно стал серьезным стоило только упомянуть болезненную любовь Сяо к тому пареньку. Она уже слишком долго пытается его вразумить, но Сяо настолько упрям, что кажется уже специально, на зло всем, продолжает держать верность тому фанатику свободы.       — Ты. Ничего. Не. Знаешь. О. Нем. — четко и выдерживая паузы прошипел он и отбросил руку Ху Тао от себя. Та уже самостоятельно подняла голову с его плеча и посмотрела в янтарные глаза друга. — Поэтому не смей говорить о нем в таком тоне. Понятно? — холодно произнес он.       Резко его щеку ошпарила пощечина. Ху Тао, слишком расстроенная его словами, поднялась и ушла от него подальше. В полутьме помещения он мог видеть только два темных хвоста удаляющихся прочь. Прижав ладонь к обожженной ударом щеке, он хмыкнул и последовал в туалет, чтобы хоть немного прийти в себя после такого… горячего разговора и ссоры с Ху Тао.       Зайдя внутрь, Сяо сразу же насторожил какой-то странный чмокающий звук. Навострив уши, он бесшумно пошел на звук и увидел две целующиеся макушки — белоснежная с красной прядью и иссиня-черная, ненамного выше блондинистой. Шумно выдохнув, юноша покинул помещение, так и не умывшись холодной водой, как и планировал. Чертовы романтики. И зачем я только полез с советами к этому Скарамучче…?       Прижимая Кадзуху к стенке, Мучча размеренно целовал его и кусал за шею. Тихие и сладкие стоны то и дело вылетали из приоткрытых коралловых губ Каэдэхары. Такой открытый, такой желанный… Божеству казалось, что он сам вот-вот начнет плавиться от этих прекрасных звуков над его ухом.       — Что и стоило ожидать от божества, так это… — очередной стон сорвался с его губ. — так это божественные поцелуи. — тяжело дыша ответил он, сжимая у корней волосы Муччи.       — Ты правда считаешь, что я так в этом хорош? — спрашивал Скарамучча, одновременно с этим выцеловывая шею Кадзухи.       — Безусловно. — промолвил Кадзуха и вновь поцеловал Скарамуччу.       «Я поцеловал ее улыбку» — сразу на ум пришла цитата из книги Ричарда Баха, но после Каэдэхара перевернул ее под себя.

      Я поцеловал его улыбку.