Каменное сердце

Дорога в клан Юэян занимала половину дня на повозках, поэтому мы отбыли из Усадьбы Четырех Сезонов с наступлением ночи, чтобы приехать к самому началу собрания. Я бы добрался на лошадях за пару часов, но прежде всего, этот визит был официальным и предписывалось прибыть со слугами и подчиненными, и уже только потом из-за того, что тогда пришлось бы просыпаться с первыми лучами солнца. Поэтому в повозке я устраивался со всем возможным удобством, привычным образом спиной по ходу движения и в готовясь к медитации. Прежде я ездил в одной повозке только с родителями в далеком детстве, и после испытывал удобство только в одиночестве. Теперь же я понимал, что изменились для меня многие вещи, и то, что я путешествовал с супругом, не вызывало у меня даже мысли предложить ему ехать отдельно. Касин счел же своим долгом выразить свое притворное неудовольствие неудобствами, которые я выслушал с легкой улыбкой, прежде чем устроиться на боковой скамье с книгой в руках. Под легкое покачивание повозки очень хорошо проходила медитация, но сейчас я не мог полностью погрузиться в собственное сознание, созерцая задумчивое лицо Касина. Книга в его руках лежала открытой на одной странице, но мысли его явно были далеки от нее. Напротив его было открыто окно, и из него была видна круглая луна, сопровождающая нас в пути. –Касин, – негромко позвал я. – Чем ты так задумчив? –«Луны лик являет в небосклоне, красоты своей благословенную богами радость. Но станет ли впредь лик ее прекрасный освещать наш совместный путь» – процитировал он и я вслед за ним поглядел на луну. – Что нас может ждать на собрании этих праведных кланов? –Прежде всего – много вина и много споров, – хмыкнул я. – Всегда полезно послушать, что люди могут сказать под воздействием эмоций и вина, – Касин обратил все свое внимание на меня. – В отличии от Собрания Героев, сейчас соберутся главы всех более или менее значимых кланов, и все будут пытаться вступить на два освободившихся места в Альянсе. Будет много попыток превознести свою ценность и очернить другие кланы в глазах трех названных братьев. Тебе будет полезно посмотреть, как это будет происходить. –Никогда на подобном не присутствовал, – поделился супруг. – Как ты меня представишь? -Как Второго Господина Усадьбы Четырех Сезонов. Иное будем держать в секрете, чтобы сохранить преимущество. Идея Касину не очень понравилась, но он не стал настаивать. -Как мне лучше будет себя вести? –Лучше всего к себе внимания не привлекай, – решил я. – Мнения своего не высказывай и постарайся держать себя в руках, когда речь пойдет о Долине Призраков. Говори тихо, лучше всего прикрыв губы веером. –Есть люди, способные угадать слова по движению губ? – искренне удивился он. –Я умею, – поделился я. Касин поглядел на меня с неприкрытым восхищением, а после потупил взгляд и, щелчком раскрыв веер, спрятал за ним нижнюю часть своего лица. -Я сделаю все, что захочет мой господин и нареченный небесами супруг, – почтительно произнес он, сложил веер и вернулся к книге. В голову мне ударила кровь – таким же покорным и почтительным он был в нашу брачную ночь, когда я снимал с него вуаль. Конечно же, он играет только в почтительность, как прежде играл в добродетельного человека, но такая его игра затуманивала мне разум и думать я мог только об одном. Прикрыв глаза и несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, я почти успокоился. Супруг в медитации никак не помогал, наоборот, его присутствие постоянно отвлекало от процесса погружения в себя. Профиль его лица был прекрасен, как будто бы озаренный изнутри священным божественным светом, который видно не только глазам, но и выжигается изнутри век и глубоко внутри сознания и сердца. Большая удача для меня, что судьбы привела меня к нему, и что мы уже поклонилась трижды в красных одеяниях. -Почему ты смотришь на меня? - спросил Касин через некоторое время. -Ты почувствовал или увидел, как я на тебя смотрю? -Почувствовал, - признался Касин и отложил книгу. - Тебя еще что-то беспокоит? Это насчет собрания? Признать, собрание я уже упустил из виду, позволив себе увлечься другим мыслям. Кажется, желание думать о супруге становится куда сильнее моей собственной воли. Не только думать, но и смотреть, любоваться вечно, как природный явлением, проводить время и обмениваться мыслями. -Любуюсь красотой твоего лица, - признался я. Касин развернулся ко мне вполоборота. -Цзышу, муж мой любимый, - произнес он с наигранной нотой обиды в голосе - такие вещи я уже научился различать, - как ты можешь с таким спокойным лицом говорить подобные вещи, и в таком месте, где я не смогу показать тебе всю силу моего восхищения твоей красотой. Сила его восхищения была действительно велика, иногда после нее оставалась разорванная одежда и следы любви на моей коже, которые я не спешил залечивать, только если они не оставались на видимых местах. -Разве я тебе когда либо запрещал что-то? - поинтересовался я. Книга полетела на пол и едва я успел вздохнуть, как Касин уселся на мои колени лицом ко мне, едва ли не задевая головой потолок повозки. Оказавшись так близко к нему, я смог увидеть его лицо совсем близко от своего, и увидеть, как темнеют от желания его глаза, и только карий ободок радужки был виден из-за расширившегося зрачка. –А-Сюй, – позвал он меня томным от желания голосом. – Порой у меня не хватает слов, чтобы достоверно описать всю красоту твоего лица и тела, красоту твоей души. Ты лучшее, что случилось со мной в этой жизни, и я не оставлю тебя даже если ты будешь меня прогонять. Не отпущу твоей руки. –Не собирался этого делать, – мои руки очень естественно легли на изгибы его спины, и в ответ на осторожные поглаживания он поспешил распахнуть полы моей одежды. Я бы счел его одержимым до плотских утех, но я сам испытывал такое же сильное влечение к нему и поэтому судить не посмел. Нырнув руками под полы его одежды, я дернул завязки его нижних одежд, из-за чего он поднялся с моих колен, чтобы я смог спустить последнюю преграду между нами вниз, после чего он уселся обратно, ближе и плотнее, коленями упираясь в стенку позади нас. Его горячее естество прижалось ко мне очень правильным образом, и между его губ проскользнул тихий удовлетворенный вздох.   Делать это за пределами собственных покоев мне еще не приходилось, но я не придал этому особого значения. Расправив его одежды, я прикрыл его от случайных взглядов, положив руки на его ягодицы поверх одежды, направляя его к себе таким образом медленным и мягким способом, как приливные волны. Своими руками он сжимал нас обоих в приятной хватке, оставаясь практически на весу, удерживаемый только моими руками, и без остановки прикасаясь к моим губам легкими поцелуями. Между прикосновениями он в исступлении что-то продолжал говорить едва разборчиво, но ему не нужно было говорить во весь голос то, на что откликалось мое сердце. Продолжая направлять к себе одной рукой, второй я нагнул его голову к себе, впиваясь в его губы глубоким собственническим поцелуем, желая этого гораздо больше мелких более распаляющих прикосновений. От силы движений Касин сладостно застонал, и звук его голоса показался мне небесной музыкой. Вес его тела в моих руках, мягкость его плоти и твердость его мышц казались нереально приятным, желанными мне, и казалось слишком малым то, как я касался его сейчас, и потворствуя собственным желаниям, притянул к себе сильнее, от чего А-Син то ли всхлипнул, то ли застонал сильнее. Наши начала были зажаты между нашими телами, и этого было слишком мало, по-хорошему я хотел взять его полностью, забрать его себе и оставить себя навсегда в нем, но сейчас это все,что мы могли себе позволить. Утоляя эту жажду, я притянул его к себе за спину, и несколько раз с силой прижал его бедра к себе, заставляя протяжно застонать и извергнутся, возносясь до сияющих пиков. И ощущая его горячее семя на себе и продолжающиеся толчки, вознесся вслед за ним. Острое, горячее удовольствие растеклись по всем венки и жилам моим и обожгло горячей ци мои меридианы, и я отдался этому удовольствию полностью. После мы сидели в обнимку еще некоторое время, укрытые только в собственные одежды как в одно одеяло, и Касин утомленно растекся буквально по мне. Я ничего не имел против, мне была приятна тяжесть его тела, и я только медленно поглаживая его спину. Волосы его за этот момент страсти растрепались окончательно, и я провел по ним, пальцами зарываясь в его шелковые волосы. -Мне нужно тебя причесать, - шепнул я. Касин не ответил, только стек буквально на пол повозки у моих ног, и прислонился щекой к моему колену. Оторваться от меня он не мог, и только молча достал из рукава нефритовый гребень, тот самый, которую я ему подарил. Он сохранил мой подарок, и не расставался с ним. Сердце мое пропустило удар, когда я принял гребень, и не отказал себе в удовольствии еще раз провести пальцами по его волосам. Такой момент близости был ничуть ни лучше, чем физическое единение, когда мы оба от такой мелочи, как приведение прически в порядок, получали истинное удовольствие. Вытащив из развалившейся прически все украшения и шпильки, я аккуратно расчесал его волосы, нежно поглаживая его волосы и нетронутую солнцем кожу возле волос. Касин не скрывал своего удовольствия от моих прикосновений, и я тихо млел от его такой открытости и доверия ко мне.  Проведя в порядок его прическу, мы поправили одежду друг друга и остаток пути провели в обнимку, А-Син привалится ко мне одним боком и кажется даже задремал немного. О своей книге он даже не вспомнил, предпочтя ей мое общество. Таким открытым, уязвимым, мягким я видел его нечасто, и каждый этот момент я впитывал в себя, зная, что таким он может позволить себе быть только со мной. Добравшись до места, он снова натянул на себя маску самоуверенного и неприступного типа, который мог вызывать неприязнь, но за собственной спиной я воспринимал его как непреодолимую стену. В самом деле, я был уверен в том, что ради меня он совершит невозможное. В таком настрое я и вышел из повозки вслед за ним, бдительно оглядывая богатое и изысканное пространство дворца Юэян. День собрания глав кланов выдался ясным и теплым, солнечным и почти безветренным, и только редкие тучи изредка и ненадолго закрывали солнце. Множество гостей уже прибыло, кто-то пожелал приехать раньше и насладиться гостеприимством, кто-то, как мы, прибывали сегодня. Мне не очень нравилась подобная толпа людей, создающих хаос и столкновения, я бы с большим удовольствием остался в тишине собственных покоев. Касин молча встал рядом со мной и раскрыл веер, лениво обмахиваясь им, и этот звук вселил в меня уверенность и непоколебимое спокойствие. Сейчас я был не один, и это понимание вселяло уже в меня самого веру в собственные бесконечные силы. Отдав короткий приказ вознице, я задрал подбородок, заложил левую руку за спину и первым сделал шаг к широкой длинной лестнице, ведущей к центральному залу дворца. Прежде я видел эту лестницу украшенную красной широкой дорожкой и множеством красных бантов в день свадьбы старшей дочери главы Гао, и вспомнил мои прежние пустые сожаления о невозможности подобного для меня. Пока мы ждали своей очереди поклониться хозяину, я украдкой посмотрел на Касина. Мне стоило до конца поверить, что этот невероятный человек избавил меня не только от опасных сожалений о своей жизни, но и принес в эту жизнь приятную ноту раздирающего хаоса. Сам же Касин разглядывал окружающих совершенно не скрывая своего интереса, с видом полным превосходства и небольшого презрения к окружающим. Вполне ожидаемо и разумно – на что были способны самые сильные самосовершенствующие из любых кланов, мне было прекрасно известно, и мой супруг превосходил их всех намного. В середине лестницы нас ждали двое, в окружении нескольких слуг. Вопреки моим ожиданиям, нас встречали уважаемый Дэн Куан со своей женой, Гао Сяолянь, по ее давней привычке стоящей за его спиной на шаг позади него. Не выдавая своего недовольства, я церемонно сложил руки перед собой и глубоко поклонился, сначала мужчине, а затем и женщине. Краем глаза я увидел, что Касин сделал то же самое. –Мир вашему клану, уважаемые, – проговорил я. -Благодарим, что приехали, господин Чжоу, – поклонился мне Дэн Куан. Его жена повторила за ним поклон. – Ваше присутствие на собрании очень важно для главы. Прошу, проходите, слуга покажет ваше место. –Спасибо за гостеприимство, – я сделал вид, что все в порядке, и двинулся дальше, в сторону лестницы. Прежде чем я вступил на нее, Касин догнал меня и зашагал вровень. –Тебя эта встреча на обрадовала, – негромко проговорил он. – Почему? –Прежде всего тем, что нас встречал не глава, а его дочь с мужем, – так же негромко ответил я. – И то, что тебя они вообще не приветствовали. –Мне особо и не нужно, чтобы меня приветствовали, – небрежно ответил Касин. – Да и откуда им знать, что меня нужно приветствовать наравне с тобой. –Глава Гао знал, – буркнул я. – И он счел нужным проигнорировать это, как будто и значение не имеет. –Не принимай это так серьезно, – посоветовал Касин. – Я уверен, это простое недоразумение. Много гостей, не удивительно, что он упустил из вида некоторые вещи. На это я не ответил, не до конца согласный с его словами, но и не найдя, что возразить. До конца лестницы мы дошли в уютном молчании, и мне приятно было просто находиться рядом с ним, как будто бы мы вместе были отдельно от всей этой толпы людей, суетливой и бестолковой, по большей части пустой. Когда лестница закончилась и мы вступили на небольшую площадку перед главным залом, к нам подошел слуга в простых одеждах и поклонился. –Господин Чжоу, приветствую вас и прошу следовать за мной, – попросил он. Я только степенно кивнул и направился за ним за высокие резные двери. Мы вошли в большой зал, заставленный небольшими столиками. За каждым столом будет сидеть главы отдельных кланов, а за самым большим столом, во главе их всех будут находиться главы Альянса Пяти Озер. Причем за этим столом было подготовлено три места, а не пять, как полагается. Даже если клан, входящие в Альянс, считаются уничтоженными, места их сохранялись, чтобы иной способный на это клан мог занять свободное место. Этот жест можно было считать безмерным приступом самодовольства и гордыни, а не благодетели. Слуга подвел меня к одному из небольших столиков и поклонился еще раз. Я остановился перед столиком, не подходя к нему нескольких шагов. За низким столиком было приготовлено только одно место для сидения, и на столе был подготовлен только один набор для питья вина. Если неуважительный тон письма и неинформированность новоявленного зятя главы Гао можно было принять за небрежность, то это уже вопиющее неуважение. –Принесите второй стул и еще один набор для питья, – я повернулся к слуге. –Простите, господин, – слуга поклонился. – Я не понимаю вас. –Мне требуется повторить приказ? – мой тон опасно потяжелел, а стоящий рядом Касин снова раскрыл веер и спрятал за ним свое лицо. То ли тон моего голоса заставил его быть в готовности, то ли он спрятал изумление на своем лице. Я никогда при нем голоса не повышал и тем более не показывал своих глубоких эмоций. Слуга поклонился еще раз и быстро отошел прочь. Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая неожиданный всплеск недовольства. Касин за моим плечом молчал, только несколько раз обманулся веером и снова сложил его. Через несколько минут слуга вернулся, но в сопровождении управляющего, человека в более богатой одежде и с мерзким выражением лица вечного подхалима. -Чем господин Чжоу недоволен? – мерзким подобострастным тоном поинтересовался тот. Я только глубоко вдохнул и выдохнул, стискивая правую руку в кулак почти до боли, борясь с желанием выхватить меч и снести его голову одним резким движением. – Сожалею, но вашему слуге придется подождать вне этого зала. Его взгляд метнулся за мою спину справа, и я, проследив за его взглядом, повернулся сам. Неужели кто-то из слуг направился вслед за нами? Однако рядом со мной стоял только Касин, вежливо улыбающийся и явно не понимающий, что происходит. Его приняли за слугу! Несмотря даже на то, что он был одет и держал себя явно не как слуга! Немыслимое дело! –Как будет вам угодно, – с неожиданной для себя яростью выдавил я, развернулся на месте и широким шагом направился к выходу. Мне было все равно, что мне вслед смотрели, и в том числе главы многих глав, подобного унижения я вынести не мог. За мной поспешил и Касин, и я отчетливо слышал звук его легких шагов, несмотря даже на то, что в ушах и висках стучала кровь. Выйдя из зала, я свернул налево и не сбавляя шага, направился в сторону небольшого раскинувшегося сада в стороне от остальных построек и павильонов. Я приметил его еще в прошлый визит, и теперь стремился туда, все ускоряя шаг. Небеса уберегли от меня слуг или гостей, потому что подумай кто меня остановить, я бы без раздумий бы вытащил меч. Но никто не посмел помешать мне, и я быстро скрылся за деревьями и остановился только на мостике небольшой искусственной реки, пущенной здесь для красоты. –А-Сюй, – послышался рядом со мной голос супруга и он легко коснулся моего плеча. – Ты в порядке? –Все хорошо, – пояснил я, вцепившись руками в поручень мостика. Ярость затапливала меня с головой, ярость сильная и необоснованная. Я только и мог, что пытаться дышать ровно, чтобы унять разбушевавшиеся чувства и закипающую в теле энергию. – Нет, не в порядке, – поправил я сам себя. – Тебя проигнорировали, как будто тебя здесь нет. Никто даже не поприветствовал тебя, как полагается, и имени твоего не спросили. Мне не нравится, что глава Гао проигнорировал как и меня лично, так и прочих гостей, и забыл даже, что я нанесу визит не один. Меня выводит из себя, когда меня называют господином, как будто бы у Усадьбы Четырех Сезонов только один господин. Касин взял меня за руки, разворачивая к себе лицом. –Для не имеет особого значения все эти люди, и их приветствия или пожелания, а значит и тебе не следует об этом волноваться, – легкомысленно заявил он. –Вень Касин, ты мне важен, - выдавил я. - Важен настолько, что принимаю нанесенные тебе оскорбления как лично мне принесенные. Хочу лично наказать всех тех, кто совершил, отрубить им голову, если они ей думать не умеют. –Если ты это сделаешь, то прольется кровь, а ты этого не любишь, – напомнил Касин. – Да к тому же, неплохо бы послушать, что могут предложить главы того, что осталось от Альянса. –Ты прав, – я чуть наклонил голову вперед в обозначении поклона. – Я забыл об этом. Эта ярость, это желание убивать – это ново для меня. Никогда такого не испытывал и это сбивает с толку. –Попробуй успокоиться, попробуй дыхательную медитацию, – со стороны послышались торопливые шаги и встревоженные голоса. – Я поговорю с главой Гао и разъясню недоразумение. Я коротко кивнул, отнимая руки и разворачиваясь к перилам. Прекрасный вид цветущего, полного жизнью сада с протекающей небольшой речкой между деревьев и кустов должны были привести меня в чувство, однако я едва его замечал. Широкоплечий, высокий, с приметной проседью в туго зачесанных волосах, глава Гао остановился у основания моста, приветственно сложил руки и поклонился. Чуть в отдалении остановился тот самый управляющий с неприятным лицом. –Приветствую главу Чжоу, – церемонно произнес он. – Могу ли я узнать причину конфликта? Я остался на месте, как будто бы и не меня позвали по имени, а Касин встал спиной ко мне, раскрывая веер. Он встал так, как будто пытался защитить меня. -Было крайне невежливо, уважаемый глава Гао, с вашей стороны упустить некоторые вещи, которые вам уже известны, – самодовольно заметил Касин. – И проигнорировать гостей, отправив их встречать еще несведущих в таких делах дочь и зятя. -Что вы имеете в виду? -Простите за мою невежливость, – спохватился Касин, складывая веер. Знакомый звук помог вернуть мне ясность ума лучше, чем приятные глазу виды. – Я не представился вам. Меня зовут Вень Касин, и я являюсь Вторым Господином Усадьбы Четырех Сезонов, – он вежливо поклонился. – Первый Господин Чжоу сейчас пытается придумать причину, почему ему не нужно вырезать весь ваш клан за принесенное оскорбление, – я почти видел на его лице ядовитую улыбку и она грела мне сердце. – Каждый из слуг, ваша дочь и ее муж назвали его «господином» и даже не поклонились мне в знак приветствия – это ли не будет для него большим оскорблением? –Это моя вина, Первый Господин Чжоу, – теперь его поклон был гораздо ниже. – Я не ожидал, что вы прибудете не один и поэтому не отдал нужных распоряжений, – он в быстром жесте коснулся сложенными руками лба, обозначая глубокий земной поклон. – Примите мои искренние извинения. Все немедленно исправят. Не удостоив его ни словом, ни взглядом, я отошел от перил, прошел мимо него и неспешным шагом направился обратно, в сторону главного зала. Много ли толку, что исправят. Это было еще одним доказательством, что Альянс прогнил и толку от него больше никакого, больше только вреда. Никакого уважения к кому-либо кроме себя, это было очевидно. –Очень приятные ощущения, знаете ли, глава Гао, – поделился Касин, направляясь вместе с Гао вслед за мной, – выступать в роли миротворца. Некоторое время назад я сам желал уничтожить не только ваш клан, но и весь Альянс, до тех самых пор, пока мне не перестало быть это интересно. -В самом деле желали? – напряженно уточнил глава Гао. -Теперь мне не нужны ни вы, ни ваш Альянс, я более заинтересован в другом, – тон голоса Касина упал едва различимо. – До меня дошли некоторые слухи. Это правда, что вы желали брачного союза между вашей дочерью и Первым Господином? –Да, я рассматривал такой вариант, – согласился тот, и недоумение проскользнуло в его голосе. – По статусу и возможности к самосовершенствованию они подходили друг к другу замечательно, и астрологи предрекали этому браку благополучие. –В чем вы ведите благополучие для единственной дочери быть запертой в собственных покоях до самого конца жизни? – парировал я. Мы тем временем подошли к главному залу и я замедлил шаг, пропуская главу Альянса первым в зал и поравнявшись с Касином. Гао не ответил, только окатил меня взглядом, наполненным непониманием и явным страхом, и прошел вперед. –Запертой в покоях? – переспросил негромко А-Син, усаживаясь за предназначенный нашему клану стол. –Так поступают с нелюбимыми женами после брачного обряда, – легко пояснил я, усаживаясь рядом, неприлично близко к нему, едва соприкасаясь коленями. Кажется, я совсем уже успокоился, – обычно, когда брак политический или договорной. Муж не приходит к жене не в брачную ночь, ни в иные последующие дни. Не проводит с ней время, ни интересуется ее жизнью. –Тебе самому не кажется это жестоким? – так же тихо фыркнул Касин. – А еще праведными кланами называетесь. Я на это ничего не ответил. Наше место оказалось возле столов самих глав Альянса, тем самым большая часть остальных приглашенных глав оказались за моей спиной. Я прекрасно слышал негромкие перешептывания и откровенные пересуды на мой счет, виду не подавая, но запоминая, кто посмел заговорить. Минутная задержка глав альянса, открывающих собрания, дала возможность прокатиться этой волне по всему залу. В зал вошли глава Гао, Глава Шень и глава Чжао, и все присутствующие поднялись на ноги. -Глава Чжоу! - тихо, на грани слышимости, зашипел за моей спиной Касин. - Той ночью ты пришел ко мне! Я только лишь тонко улыбнулся, вскидывая руки в приветственном жесте. -Стоит ли мне это воспринимать как то, что я тебе не безразличен? - повторив мои действия, не останавливался Касин. - Что ты хочешь разделить со мной не только ложе, но всю мою жизнь? Я сложил руки перед собой, соприкоснув только лишь кончики пальцев, и поклонился главам Альянса. -Что-то в моих действиях и словах указывает на иное? - только лишь едва разомкнув губы, произнес я. Позади меня раздался то ли полустон, то ли полувслип, и разогнувшись, я бросил короткий взгляд в сторону Касина. Скулы его горели неясным розовым, и таким смущенными и взволнованным, он казался мне очаровательным. Усевшись на месте, я прикоснулся к его руке под столом, успокаивая и привлекая внимание. Поняв меня без слов, Касин кивнул и потянулся за вином, наливая мне первым. Пальцы при этом его подрагивали, как будто под тяжестью бутылки он готов был ее уронить, но я был уверен, что пальцы его дрожали от нахлынувших эмоций. Конечно же, чашу я принял и выпил полностью. Иным образом и быть не могло. Обсуждение началось. То, что я предполагал, так и получилось. Глава Чжао выдвинул предложение о вхождении в Альянс Пяти Озер других кланов. Он не указал, какие именно кланы желает видеть в союзе рядом с собой, поэтому началось обсуждение. Каждый из приглашенных глав других кланов пытался выставить свой клан в лучшем свете, убеждая, что только они достойны вступить в Альянс, иные же, не согласные с ними, прерывали и перечисли им. Иные главы сидели тихо, и именно эти кланы могли по силе своей и влиянию вступить в Альянс, но не спешили объявлять о себе. Вероятно, на это у них были собственные причины, или они подозревали, что с Альянсом что-то серьезно не так. Для меня такие обсуждения были привычны, и даже споры, переходящим в откровенные крики и угрозы, и поэтому я спокойно и молча на это смотрел, только попивая вино и поедая подкладываемые мне под руку собственным мужем сладости. Сам же Касин сидел на месте, прикрыв лицо боевым веером. Он выглядел напряженным, вслушивался в споры, и недоумение все проступало на его лице. Я не мешал ему самостоятельно прийти к нужным выводам, наблюдая за изменениями на его лице с удовольствием куда большем, чем следил за ходом споров присутствующих. В один момент осознание снизошло на него, и выражение его лица неуловимо изменилось, приобретая хищные очертания. Он поджал губы и скулы его как будто бы стали острее, он прикрыл глаза и белое мелькнуло под ресницами - в невозможности терпеть такие проявления глупости человеческий он закатил глаза. Такое выражение лица я уже видел, когда в Долине Призраков особо нерасторопные слуги и подчиненные доводили его до чистого бешенства. Я успел перехватить его левое запястье под столом, несколько раз с силой потерев центр ладони, в желании только успокоить. Губы его дрогнули в пренебрежении и ярости, обнажая белые зубы, но он смог удержать себя в руках и через несколько глубоких вдохов и выдохов он уже не выглядел как разгневанный Хозяин Долины Призраков, готовый оросить свою одежду кровью неразумных простаков. Каждый из присутствующих глав сам по себе уважаемый и благопристойный самосовершенствующйся, объяснил я позже, когда объявили перерыв и слуги принялись приносить еще вина и закусок. Но вместе, собравшись в толпу, они превращаются в базарных торговцев, в разгар большого праздника рвущих друг друга на части за внимание покупателя. Это ожидаемо и это часть свойства человеческой натуры, и с этим только приходиться смириться. Касин выглядел недовольным, но слушал меня. Глава Чжао затеял это все для того, чтобы найти себе не союзников, а подчиненных для исполнения его приказов, а для этого ему нужны самые смелые и наглые, а не сильные союзники для равного положения в Альянсе. Те, кто понимает это, не подавали сегодня своего голоса. Касин меня послушал и вроде бы успокоился. Для него это все было в новинку, как для меня его поддержка. Я не удержался и еще раз прикоснулся к его руке под столом, а он в ответ поймал мою ладонь и сжал в своей руке. После короткого перерыва тема обсуждения сменилась. Глава Чжао напомнил о наших потерях и об уничтоженных кланах, предлагая уничтожить, согласно его словам, причину все этих бед – нечестивую Долину Призраков. Говорил в основном глава Чжао, глава Шень отмалчивался, а глава Гао не сводил взгляда с Касина, изредка переводя на меня, явно пытаясь догадаться, какие отношения нас могут связывать. Обсуждения развернулись с новой силой, и так же самыми громкими оказались достаточно небольшие кланы. Присутствующие сегодня Четыре Мудреца Анжи только тихо переговаривались между собой, не спеша делиться собственным мнением с общественностью. Представители небольшого, но сильного Альянса Пяти Гор и Мечей так же не участвовали в общей сваре. Сам Хозяин Долины проявлял в этом поразительную незаинтересованность, больше из праздного интереса рассматривая других глав. Ему все было интересно. Я же сам молчал и только пил вино, изредка закидывая в рот закуски. –Что думает по этому поводу глава Чжоу? – позвал меня глава Чжао. Я поднялся на ноги и отвесил вежливый поклон. –При всем моему уважении, мне хотелось бы получить убедительные доказательства причастности к нападениям на кланы выходцев из Долины Призраков, чем приказывать направить своих людей на их уничтожение. Уважаемый глава в состоянии их предоставить? –Разве моего слова недостаточно для этого? – удивился тот. – Какие доказательства для вас будут достаточными? –Пожалуй, пленного во время нападения солдата из Долины Призраком с письменным приказом от его главы о нападении, – заверил я. – В таком случае сможете полагаться на клан Усадьбы Четырех Сезонов всецело и безраздельно. В глубине зала раздалось негромкое насмешливое фырканье, и после того, как я сел на место, я посмотрел в этом направлении. Мелькнули белые одежды и огромный меч за спиной – собрали не только глав кланов, но и уважаемых бродячих даосов. Здесь был и старший Е Баи. Я снова потянулся за вином. Мне не нравилось, что количество тех, кто знает правду о Касине, растет. По мне было бы достаточным, чтобы его тайну знал только я. Собрание закончилось с тем же результатом, с каким и началось, для меня по крайней мере. Было сказано много красивых слов и праведных утверждений, но общий смысл таких высказываний был пуст и лишен какого-либо практического результата, похожи были на декоративных пруд с бестолково снующими в нем маленькими рыбками. Я тщательно скрывал свое истинное отношение за молчанием и вином, не вступая больше в споры и рассуждения. Мне все более хотелось оказаться в собственной Усадьбе, заняться приятными душе делами, например, собственным супругом, и ждать естественного развития событий. Если торопить определенные события, открытие Арсенала и смерть главы Чжао, могли возникнуть непредсказуемые последствия и смерть множества людей, к числу которых могли быть отнесены люди моего клана, как и Усадьбы, так и Долины. Моя задача как их главы, позаботиться об их судьбе и сохранить живыми, и если для этого я должен сохранять спокойствие и держать меч в ножнах, то так я и поступлю. Выходя из зала после окончания собрания, я увидел чуть в стороне от основной толпы гостей я заметил приметные белоснежные траурные одежды Е Баи, разговаривающего с двумя благородными даосами, одетыми в простые, но добротные дорожные одежды. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы узнать их в непривычной одежде и издалека, но все-таки узнал, и сердце мое радостно застучало. Заступив в сторону, я быстрым легким шагом прошел за спинами гостей, идущих одной толпой в сторону пиршественного зала, где накрыты были богатые столы, в сторону занятой разговорами троицы. Уверенный более чем, что за годы мирных странствий они позабыли всю науку, что давал нам Наставник, я решил преподнести им сюрприз. Подкравшись к ним со спины, я одним движением высвободил из рукава спрятанный нож, опуская его до пальцев и прикрывая ладонью, разворачивая так, чтобы был вперед торчала тупая часть ножа, и выдвинул резко руку вперед, целясь в шею более низкому мужчине со множеством кос в простой прическе. Я уловил его испуганное дыхание в момент перед тем, как остановил лезвие в нескольких сантиметрах от его шеи. Второй мужчина, чье благородное происхождение отчетливо проглядывало в чертах его лица, уже было положил руку на меч, но узнал меня и отпустил рукоять. -Чжоу Цзышу! – с радостью в голосе откликнулся тот. – Столько лет мы не виделись с тобой! –За все эти годы совсем растеряли науку, данную Наставником, – назидательно произнес я, убирая нож. – Совсем отвыкли от нее, за годы мирной жизни? –Подмешать тебе в вино яд много науки не надо, – нелюбезно заявил низкий мужчина. Е Баи на такое заявление только усмехнулся. Касин за моей спиной попытался что-то заявить, то ли старшему Е, то ли моим старым друзьям, но я предусмотрительно поймал его за руку и несильно сжал ладонь, заставляя его замолчать. –Позвольте представить вам Второго Господина Усадьбы Четырех Сезонов, господина Вень Касина, – тот состроил благожелательное выражение лица и с почтением поклонился. – Касин, это мои старые друзья и со-ученики со времен моего обучения. Господин Седьмой Лорд, Цзин Бэйюань и его уважаемый супруг, лекарь У Си. Касин с немым удивлением посмотрел на меня, и я едва заметно кивнул. Я уже рассказывал о них, между делом, и подтвердил, то это именно они. –Второй Господин? – выказал свое удивление Цзин Бэйюань. – Никогда не ожидал, что ты найдешь кого-либо, кого захочешь поставить рядом с собой как равного. Но в любом случае, – он первым вежливо поклонился Касину, и У Си поклонился вслед за ним, – примите наше уважение, Второй Господин. Касин поклонился им еще раз. Его титул ничего не объяснял, но и рассказывать сейчас, в толпе, где нас мог подслушать любой желающий, желания никакого не было. Тем более когда к нам практически сразу подошел глава Чжао. –Уважаемый глава Чжоу, – он вежливо поклонился мне. – Приглашаю вас присоединиться к нашему столу для богатого пиршества. –Глава Чжао, – я формально приветствовал его. – Боюсь, но вынужден отказать вам. –Если я нанес вам какие-либо неявственные оскорбления, то приношу вам свои извинения. –Дело не в вас, – я широко и доброжелательно улыбнулся, – боюсь, мне хотелось бы сейчас провести время со своими старыми друзьями, которых не видел много лет. Они оба бродячие совершенствующиеся, и боюсь, как бы ветер перемен не унес бы их снова в дальние края. –Как вам будет угодно, глава Чжоу, – несмотря на слова, он выглядел не слишком довольным моим решением. –Если у вас есть какое-то дело ко мне, то можете говорить прямо, – предложил я. Глава Чжао покосился на стоящих за моей спиной моих друзей и откровенно недовольного происходящим Касина. –Прошу за мной, – предложил он. Я последовал за ним, почти спиной почувствовав, как Касин собирается отправиться за мной, и сделал рукой движение вниз. Не зря я его мучил книгами и руководствами, чтобы он мог понимать принятые в моем клане условные знаки, чтобы сейчас понять мой приказ остаться на месте. Глава отвел меня на несколько шагов в сторону, так, чтобы нас не было слышно, и наклонился ко мне. –Я настоятельно хочу, чтобы вы вошли в Альянс, глава Чжоу, безо всяких условий, – меня обдало неприятным запахом выпивки от него, и я, не меняя благожелательного выражения лица, чуть задержал дыхание. –Сочту за честь такое внимание к моей скромной персоне, но вынужден ответить отказом, - так же благожелательно улыбаясь, ответил я. –Оставим ту часть с подтвержденным приказом от главы Долины Призраков, – предложил он. – Вы можете войти в наш союз посредством выгодного брака, – в ответ на его предложение я только вопросительно на него посмотрел. – В моем клане есть несколько выдающихся учениц, которые за счастье сочтут разделить с вами венчальное вино. –Вынужден отклонить ваше предложение о браке, – все так же улыбаясь, ответил я. Если только Касин догадается или услышит подобное, то он тут же отнимет у Чанлина возможность отомстить за свою семью. –Прошу прощения, – он немного нагнул голову в наигранном раскаянии. – Если сфера ваших интересов лежит в иной области, то могу выдать за вас моего незаконнорожденного сына, – тут же предложил он. Я посмотрел на его с исследовательским интересом. –Если считаете, что я являюсь «обрезанным рукавом», – я буквально брезгливо выплюнул эти слова, – то я вправе смыть это оскорбление себя вашей кровью. –Я ни в коем случае не желал оскорбить вас, уважаемый глава Чжоу, – торопливо заверил он. – Но я смел предположить только потому что вы до сих пор не выбрали себе в жены благонравную деву... –Вопрос моего брака относится ко внутренним делам клана, – все так же с благожелательной улыбкой отрезал я, – в которые вы не имеете права вмешиваться. Или вы рассудили, что заполучив меня в союзники, вы станете заправлять моим кланом? Или вам сразу выдать списки обучающихся в клане? Растерянное выражение непонимания на его лице подсказало мне, что да, это будет – и вмешательство, и предъявление списков. Я отступил на шаг назад и формально поклонился ему, без капли уважения. –Прошу прощения, глава Чжао, меня ждут, – проговорил я, и не ожидая ответа, отправился обратно. Касин стоял в паре шагов от моих дорогих друзей и неторопливо, лениво обмахивался веером, имея вид высокомерный и заносчивый, в то же время не отводил от меня взгляда. Цзин Бэйюань и У Си наоборот стояли совсем близко друг от друга, едва ли не задевая друг друга плечами - эта их давняя привычка появилась у них едва ли не во времена расцвета их нежных отношений. Вне всяких сомнений, оба они, как стоящий чуть в отдалении старший Е, слышали каждое слово, в этом я не сомневался, как и в том, что Касин слов не слышал, но не упустил ни одной моей реакции или малейшего движения. В этом тоже не было сомнений, иначе он в малейшем же намек на мой брак не с ним укоротил бы главу Чжао точным броском веера на высоту его головы. Не то, что бы меня эти сильно беспокоило, но его кровь могла попасть и на меня. Старший Е стоял в стороне от них обоих и выглядел так, будто сейчас начнет закатывать глаза. Если ему так противно находиться среди так называемых "обрезанных рукавов" то пусть и не приходил бы сейчас и не ждал неизвестно чего. Как только я подошел обратно, старший Е церемонно сложил руки и поклонился мне. Я едва заметно поднял брови. Не пристало ему мне кланяться так низко, учитывая разницу в силе и положении, но, тем не менее, не сделал ни единого движения, чтобы поднять его. -Глава Чжоу, - он выпрямился. - Прошу принять мои извинения за нанесенные оскорбления, сделанные на основе неверной информации. Глава Вень, - он так же глубоко поклонился и ему, – примите и вы мои извинения. –К чему подобные усилия? – поинтересовался я. Е Баи едва заметно поморщился. –Глава Чжао давит на меня, заставляя поддерживать этот богами проклятый союз, – нехотя признался он. – Я хотел бы держаться поближе к Усадьбе Четырех Сезонов, чтобы больше в глаза не видеть эту отрыжку гиены. –Ты еще скажи, что по кухне соскучился, – насмешливо фыркнул Касин, но тем не менее, поклонился ему в ответ. – Мы принимаем извинения. –К слову говоря о кухне, – вклинился в их увлекательную перебранку я, – нам надо появиться на пиру, чтобы не прослыть невежливыми гостями. Цзин Бэйюань согласно кивнул и мы все впятером последовали за всей толпой в сторону приветственного зала. Касин зашагал рядом со мной, догоняя буквально в несколько шагов, и раскрыл веер, загораживая свое лицо. –Что хотел этот ничтожный от тебя? – негромко спросил он. –Союза, – почти не шевеля губами, ответил я. – Не стоит волноваться. Судя по его лицу, ответ не слишком пришелся ему по душе, ему явно не хотелось, чтобы я вообще отходил от него, оставляя в компании не слишком приятных для него людей. Но вслух недовольства своего не высказал, играя на публику благонравного господина, коим он явно не являлся. Обед на публике хорошего настроения ему явно не добавили. Лишенный возможности подкладывать мне в тарелку еду, он ограничивался лишь тем, что подливал мне в чашу вино, едва она показывала дно. Да к тому же присутствие Е Баи, которого он не жаловал, не добавляло ему хорошего настроения. То же можно было сказать о двух незнакомцах, с которыми он вынужден был вести себя хорошо, только лишь потому то они оказались моими старыми друзьями. Он пил вино больше, чем ел, и посматривал недобро на окружающих. Мне пришлось несильно стукнуть его по руке, чтобы он не метал черезмерно убийственные взгляды по сторонам. Мои друзья изучали нового знакомого не делая выводов вслух. У Си достаточно было нескольких пронзительных взглядов, чтобы опознать его глубокую внутреннюю силу и отменное здоровье, после чего он утратил к нему интерес и негромко перебрасывался фразами со своим мужем. Бэйюань-сюн же следил за Касином несколько дольше, подмечая гораздо большее. Как благородная особа, он учился понимать людей и выявлять их внутреннюю суть едва ли не с глубокого детства, и его лицо сейчас выражало вежливый интерес. Старшему Е было откровенно все равно. Разговор наш вертелся вокруг повседневных вещей и слухах о дальних землях, и никто из нас даже не подумал подступиться к интересующим их вопросам. Наставник в свое время накрепко нас выучил, и говорить о важных делах в месте, где нас могли послушать, что другие гости, что снующие вокруг слуги, мы не стали. Только когда пир закончился, мы направились в сторону моих покоев. Е Баи распрощался с нами и исчез в подступающих сумерках. Здесь не могло быть чужих слуг, потому что покоями занимались исключительно слуги Усадьбы, которые приехали с нами, и никто не посмел бы подслушать разговор высоких господ. Отстав на шаг, Цзин Бэйюань показал глазами на Касина и одними губами спросил «Кто это?». Касин увидел это и вспыхнул. Вздернув подбородок, он окатил его явно неприязненным взглядом. –Пойду принесу вина, – заявил он нарочито громко, – которое не отравлено. Развернувшись, он направился прочь. Я молча проводил его взглядом, уже думая над тем, что скажу ему, когда мы останемся наедине, и негромко свистнул. Один из подчиненных появился сразу же и склонился в поклоне. –Проверь территорию вокруг павильона, – приказал я. – Чтобы никто не подслушивал. После проследи, чтобы никто не имел к этому возможности. Подчиненный так же молча поклонился и быстро исчез. Первым войдя в покои, я обошел помещение, чтобы самому убедиться, что здесь никто посторонний не оказался, и после выглянул в окно. Зашуршала трава, и тень рядом с окном доложила, что никого постороннего рядом нет. Смотря на мои действия, супруги переглянулись, и я заметил это перед тем, как усесться за стол. Подобные меры предосторожности просто так не предпринимались, и так озаботиться можно было только если обсуждение было действительно серьезных вещей. –Вень Касин мой партнер по парному совершенствованию, – объявил я без предисловий и вежливого обмена пустыми фразами, отвечая на незаданные вопросы, только сейчас заметив, что уселся не по центру стола, а ближе к краю, оставляя место рядом с собой. Цзин Бэйюань и У Си уселись напротив меня. У Си молча протянул ко мне руки, требовательно даже, и мне ничего не оставалось, как освободить ему свое запястье, чтобы он проверил мою внутреннюю энергию. Цзин Бэйюань позволил себе удивиться. –Подумать и не мог, что ты будешь способен к подобному, – заметил он. – Он производит достаточно сильное впечатление. Где ты его нашел? –На троне в Долине Призраков, – парировал я, игнорируя первую часть вопроса. – Которую он потом и преподнес мне в качестве свадебного подарка. Одного из многих, – подумав, добавил я. –Мог бы и пригласить на праздник, – проворчал У Си, отпуская запястье. Видимо, он нашел состояние моей ци в достаточно хорошему состоянии. –Церемония прошла в спешке и в секрете, – заявил я. – Положение дел в Дзянху мне не очень нравиться, чтобы оглашать о празднике все кланы. –Брат знает об этом? – обронил Бэйюань-сан. –Знает, – кивнул я. – Более того, он оказал милость принять наши поклоны. –О том, что ты сошел с ума, догадывается, – хмыкнул У Си. –До меня доходили слухи, что ходят о Долине Призраков, – признался Бэйюань. – Если хоть часть о них правда, то этот Вень очень опасный человек. Которому ты позволяешь наливать себе вино. Вопрос о том, что я еще позволяю ему, повис в воздухе, но я намеренно не стал на него отвечать. Двери открылись, и А-Син вошел внутрь, неся в руках четыре больших кувшина с вином. Отойдя в сторону, он пропустил слуг, которые принесли сладкие и соленые закуски, и быстро огляделся. Снова обнаружить в моих покоях посторонних он явно не был рад, однако увидев, что я оставил для него место рядом с собой, он просветлел лицом и поспешил ко мне. Бэйюань пристально следил за каждым его движением, то, как он плавно сел, расправил складки одежды и разлил вино каждому, при этом демонстративно налив мне первому. У Си требовательно протянул ему руку. Касин смерил его и его руку подозрительным высокомерным взглядом. –Нечего кривиться, я лекарь и хочу проверить твою внутреннюю энергию, чтобы понимать, что ты не сможешь навредить Цзышу. Касин фыркнул, как будто бы услышал неоспоримую глупость. –Касин, – мягко позвал я. – Пожалуйста. Вместо ответа он только закатил глаза и, одним жестом оголив запястье правой руки, сунул его не глядя в сторону У Си. Тот аккуратно подхватил руку и положил пальцы не пульс. На красивом лице Касина тенью промелькнула брезгливость, и он прикрыл веки, под которыми сияли его глаза. Казалось, он задумал что-то откровенно нехорошее, и я на всякий случай покачал головой, маскируя тем, что поднес к губам чашу с вином. Через некоторое время У Си отпустил его руку, и сам взялся за чашу с вином. Час спустя, когда один из кувшинов оказался пуст, напряженная атмосфера испарилась и каждый из нашей небольшой компании чувствовал себя куда более непринужденно, чем прежде. О делах мы более не говорили – оба моих друга доверяли мне куда больше, чем следовало, и считали, что я знаю, что делаю. Так что сейчас мы просто приятно проводили время. Я нашел в гостевых покоях доску для игры в «го» и камни к ней, и поставил ее между собой и Бэйюань-саном, с интересом отыгрывая с ним уже вторую партию. У Си же неожиданно заговорил о прошлом, о наших годах дружбы в Усадьбе, и в основном рассказывая обо мне, моем юношеском характере и увлечениях. Касин слушал его с искренним интересом, не забывая сбавлять рассказ хорошим вином. Это была их известная тактика – У Си, как менее способный к интригам и открытому бою, обычно отвлекал на себя внимание, в то время как Цзин Бэйюань наблюдал со стороны или атаковал, в несколько ударов расправляясь с опасностью или врагами. Конечно же, Вень Касин был для них птицей неизвестного полета, и про него хотелось узнать больше, и Бэйюань в силу собственного происхождения был воспитан так, что уметь видеть людей насквозь, до самого донышка их души. Я включился в их игру исключительно для того, чтобы они оба не обожглись, когда коснутся души Касина, и еще потому, что не хотел, что его касался кто-либо помимо меня самого. Он же сам, увлеченно слушающий рассказы о моем детстве, не упускал из внимания происходящее на игровой доске передо мной, и пару раз даже посмел сделать за меня ходы, совершенные в своей жестокости и коварстве, но которые помогли мне продвинуться гораздо дальше, чем я мог бы. -Цзышу всегда был лучшим из нас всех, – говорил У Си. – Прилежным учеником в детстве, первым учеником в клане в юношестве, любимчиком нашего Наставника. У него все получалось лучше всех и быстрее всех, все науки давались ему легко и играючи. Однако были вещи, которые делать ему не нравилось. –Какие же вещи? – с интересом спросил Касин. –Вещи, связанные с монотонностью и однообразными действиями. – любезно пояснил У Си. Я никак не отреагировал. С отрочества это никак не изменилось, кроме того, что такие размеренные вещи я делал сам, не находя впрочем в них особого удовольствия. – Наставник нашел весьма своеобразный выход, чтобы заставить Цзышу выполнять монотонные тренировки. Он ввел соревновательный момент в тренировки – говорил, что вот он может выполнить определенный удар тысячу раз, а Цзышу на может. И тогда он выматывал себя, но выполнял упражнение нужное количество раз. –И теперь он сам использует подобные игры, – заявил Касин, искоса поглядывая на меня. Заинтересованно слушая рассказы обо мне, он все время на меня поглядывал, наблюдая то ли мою реакцию, то ли просто любуясь. –А еще он в силу собственного характера не особо любил показывать свои эмоции, – не останавливался У Си. – Он с удовольствием участвовал в шалостях и розыгрышах, но на лицо никогда не показывал свою заинтересованность в чем-то. Непривычного к этому человека могло ввести в заблуждение, что не показывая эмоций, он вовсе не испытывал их, но это не так. –Я уже смог догадаться об этом, – заявил Касин. – Когда мы в первый раз сошлись в бою, он смог преподнести мне большой сюрприз, когда избавился от меня, сыпанув перца в глаза. –Обычно он это делает, перерезая шею, – проронил Бэйюань. – Тебе повезло. –Судьба была благосклонна ко мне, когда я встретил его на своем жизненном пути, – со сладостью в голосе произнес Касин. Я только опустил глаза, и не смог сдержать довольную улыбку. -Как вы познакомились? – неожиданно поинтересовался Цзин Бэйюань. -Случайная встреча на улице, - ответил я сдержанно. -Прежде всего я увидел прекрасные лопатки Цзышу, - открыто заявил Касин. Вино, по всей видимости, уже ударило ему в голову. - И они заставили меня следовать за ним в надежде поближе познакомиться с их прекрасным владельцем. А увидев после его прекрасное лицо, красотой своей затмевающее звезды и цветы, я и вовсе был покорен своими чувствами к нему. Поэтому немедля стал готовить свадебные дары и красные одежды. -И что, наш Цзышу вовсе и не побил тебя за столь скорое предложение о браке? – хмыкнул У Си. -Видимо, к тому моменту я уже успел покорить каменное сердце главы. Скажи, глава Чжоу, что более всего тебе во мне покорил тебя? - Касин посмотрел на меня хмельными глазами. - Мои щедрые дары на свадьбу, мои навыки, красивое лицо или изысканные комплименты? А может быть почетная должность Второго Главы Долины Призраков? –Я должен выбирать что-то одно? – поинтересовался я, бросая на него взгляд из-под прикрытых ресниц. –Совершенно необязательно, – заверил А-Син, глядя на меня с неприлично неприкрытым удовольствием. Судя по его виду, еще немного, и он начнет декламировать свои бесконечные стихи о любви. –Мне сложно выбрать что-то одно, так что выберу все, – я отвел от него взгляд, наливая себе еще вина. –Глава Чжоу, будь осторожнее со словами, – предупредил Касин, и тон его голоса опасно упал. – Своими словами ты достаешь до самого моего сердца. Цзин Бэйюань излишне громко поставил чашу на стол, и Касин повернулся к нему, глядя так, будто в первый раз увидел, и остался не особо этому рад. –Чзышу, полагаю, теперь я могу быть спокоен за тебя, – заявил он, поднимаясь. – А сейчас позволь откланяться. Не смею злоупотреблять больше гостеприимством и терпением Второго Господина. У Си поднялся вслед за ним, и мы тоже. Обменявшись поклонами, супруги удалились, намереваясь наверняка обсудить нас наедине. Проводив их за двери, я увидел, как из темноты вышел одетый в черное боец из моего клана, как будто от темноты отделилась еще одна тень. –Первый Господин, ученик клана Меча Нежного Ветра просит о личной аудиенции. –Чего хочет этот наглец? – тут же вскинулся Касин. – Быстрой смерти? Я могу ему это устроить, он для этого как раз вовремя явился сюда. Я коснулся его руки, прерывая пламенную речь. –Пусть заходит, – кивнул я. Слуги расторопно убрали лишнюю посуду и доску для игры в «го», расчищая стол и ставя новый прибор напротив нас. Касин молча стоял рядом со мной. Я не рассчитывал надолго затянуть разговор с неизвестным учеником, мне больше хотелось уделить внимание собственному супругу, особенно после таких его слов. В павильон вступил юноша в светлых одеждах клана Цинфэн Цзянь, с лицом простым и очень юным, чистым от каких-либо земных тревог, наивным может быть даже. Увидев нас, он глубоко поклонился сначала мне, потом Касину, и мы вернули поклоны. –Глава Чжоу, приветствую, – проговорил он. – Меня зовут Цао Вейнин. Мой наставник, уважаемый Мо Хуайян, попросил найти вас и передать письмо, – он вытащил из рукава туго скатанный свиток. Приняв его, я сломал печать и принялся его читать. -Что, со слугами письмо он не мог передать? – не очень дружелюбно спросил Касин. -Уважаемый, дело в том, что я практически всю жизнь прожил отдаленно от других кланов и людей, и наставник считает полезным для меня учиться общаться с людьми. -Что-то на словах требовалось мне передать? – поинтересовался я, сворачивая письмо. Касин за ним потянулся, но я переложил в другую руку, не давая до него добраться. -Только лишь попросил меня проявить к вам благосклонность, – проговорил с заметной растерянностью он. – Прошу прощения, я не совсем его понял. -Так полагаю, твой клан подчинен клану Озера Тай, под предводительством главы Чжао Цзина? -Все верно, – кивнул он. -Мальчика только не убивай, – попросил я, передавая письмо Касину. Тот поспешно принялся его читать. – Дело в том, что в письме находиться официальное дозволение твоего Наставника мне забрать тебя как своего любовника, и в последующем как супруга. Касин глубоко выдохнул, резко смял бумагу в руке, от чего юноша вздрогнул, и направился за ширму к курительнице. Послышался звук рвущейся бумаги. -Любовника? – с побледневшим лицом переспросил юноша. – Я никогда не... – залепетал он. -На то и был расчет, – кивнул я. – Но тебе беспокоиться не стоит. Я не собираюсь воспользоваться этим дозволением. -Мой Наставник решил? – переспросил Цао Вейнин. – Но я не хочу! – искренне воскликнул он. – Я никогда не возлягу с мужчиной! Выглядел он так, как будто вот-вот грохнется в обморок, как юная девица, и поглядел на меня с откровенным ужасом во взгляде. Я протянул руку ему, пытаясь успокоить, но он попятился назад. -Я не буду! – вскрикнул он подстреленной птицей. – И даже по воле Наставника не стану этого делать! Отступив еще на шаг, он обмяк всем телом и свалился на пол. Подскочив к нему, я поймал его за одежду и аккуратно положил на пол, не давая ему ударится. Из-за ширмы выглянул Касин, и тут же потянуло сожженной бумагой. –Ты решил его сам убить? – поинтересовался он. Я присел перед ним и проверил пульс на запястье. Он был слабым, но стабильным. –Он в обмороке, – пояснил я. – Слишком большим потрясением для него стало то, что Наставник решил его подложил в постель к мужчине. По всей видимости, мысль такая ему даже в голову не приходило. –Судя по всему, он даже дев вживую не видел близко от себя, – заметил Касин. Позвав подчиненных, я приказал убрать тело без сознания прочь, но устроить с удобством. Пока бойцы возились, мне в плечо до боли вцепились пальцы супруга. Я накрыл его ладонь своей, но хватки он не ослабил. -А-Сюй, Чжоу Чзышу, я люблю тебя, – выдохнул Касин как только мы остались одни. Больше не пытаясь избавиться от его хватки, я потянул его к постели и мы уселись на нее лицом друг к другу. – Мне сложно даже представить,что кто-либо иной будет рядом с тобой, только одна мысль об этом заставляет меня испытывать ярость. Я не хочу этого, – его руки непроизвольно сжались в кулаки, и я осторожно накрыл их своими руками. – А-Сюй, я люблю тебя и влюбился в тебя с того самого первого взгляда, что упал на тебя в тот счастливый день. Это было новое для меня чувство, сильное, настолько что я бросил все свои планы и последовал за тобой как одержимый злым духом. Я пытался сблизиться с тобой, ведомый лишь собственной прихотью и любопытством, но с каждой нашей встречей, с каждым разом, что видел твое лицо и слышал твой колос, это чувство становилось во мне все глубже и сильнее, как будто бы твое имя вырезали на моих костях и золотом ядре. Я только фыркнул, но продолжал слушать его спонтанное признание. -Долгое время я не мог понять, что со мной происходит, и какова природа того, что мной двигает. Мной двигал страх, что пути наши разошлись окончательно, после вмешательства той злобной старой черепахи, и все разгорающийся огонь внутри меня, который не давал мне спокойно жить. Как будто только оказавшись рядом с тобой, слыша твой голос и находясь рядом, я мог чувствовать себя живым. Как будто это было, - он замолк, подбирая слово, а я закончил. -Потребностью, – подсказал я. Хватка его ослабла и я забрал его руки в свои. -Да, именно так. Я пытался тебя найти, пытался выведать о тебе любую информацию, пытками или подкупом, и даже в порыве предельного отчаяния отдал приказ сшить для тебя свадебные одеяния. Я вспомнил мельком увиденное тогда в Долине Призраков красное и зажмурился от пронзительности этого жеста. -Что ты собирался делать с ними? -Все иное, кроме тебя, стало казаться мне таким неважным. Я хотел одеться в красное и разложить твой наряд на постели рядом, а потом просто лечь рядом и умереть от тоски и одиночества. Только потом я понял, что умереть от твоей руки будет для меня честью, собрал свадебные дары и отправился к Усадьбе Четырех Сезонов. –Ты принял верное решение, – кивнул я. – В ином случае я бы прожил в сожалениях и тоске до конца своей жизни. –Я не могу видеть никого рядом с тобой, и меня одолевают нехорошие желания убить всякого, то приблизиться к тебе, – признался он, наклоняясь и утыкаясь лбом в наши сложенные руки. – Я хочу быть единственным рядом с тобой. Я мягко погладил его по волосам, утешая, а потом осторожно поднял его. Лицо супруга была отчаянным и просящим. –Никто иной и не мог быть рядом со мной, помимо тебя, – мягко сказал я. – Никого иного я бы и не захотел видеть рядом с собой и никого иного не было в моем сердце никогда. Выражение лица Касина было отчаянным, просящим, и казалось, то если я не прикоснусь к нему, то он умрет. Мне показалось, что я сам умру, если не прикоснусь к нему в этот момент, и поэтому немного только нагнулся к нему, чтобы легчайшим прикосновением попробовать его губы. Одного только прикосновения мне показалось мало, и я углубил поцелуй, раздвигая нежные лепестки его губ и целуя его до тех пор, пока незримое напряжение не отпустило его. Чувства его были настолько глубоки, что можно было легко позволить в них утонуть, как юнцу, впервые зашедшему в глубокую воду, и поэтому в эту ночь я держал его особенно крепко, когда брал его раз за разом, и целовал особенно сильно, позволяя следам остаться ан коже после. А-Сину это только в удовольствие было, когда я так позволял себя вести с ним. Я мог только предполагать, что он позволил бы обращаться с собой любым угодным для меня способом, но я позволял себе относиться к нему исключительно бережно, как с дорогим моему сердцу человеком, как с тем, с кем разделил свой путь до самой смерти. Этим же были продиктованы мои действия на следующий день, когда возобновились обсуждения. Я намеренно привлек к себе всеобщее внимание, когда после объявления начала обсуждений поднялся на ноги и вежливо поклонился сначала главам Альянса, затем и всем остальным. Терпение мое и так не было особо глубоким, а вчерашние прозрачные намеки и недопустимые предложения исчерпали его полностью -Глава Чжао, - я вежливо поклонился ему, - благодарю за оказанную мне честь вступить в союз с Альянсом путем брака с ученицей вашего клана, однако я отклонил ваше предложение по одной важной причине. Я выждал паузу, вслушиваясь в волну шепота, поднявшуюся после моих слов. Глава Гао тяжело посмотрел на своего названного брата, а потом, с опаской, на меня. Он даже не представлял, что я как либо связан с одной из самых жестоких сект убийц, однако чутье совершенствующегося заставляли его видеть во мне вполне явную опасность, что и было по большей части правдой. -Дело в том, что я принял твердое решение встать на путь самосовершенствования и освободить свои помыслы от мыслей о браке. Куда более громкая волна перешептываний пошла по залу, заставляя меня с благодушием улыбнулся всем и каждому. Глава Чжао нервно выпил полную чарку вина, а глава Гао и вовсе с ужасом посмотрел на меня. Касину свое решение я объяснил утром, как и то, что я намеренно упустил слово "парное" и что я в самом деле думать не могу, кого мне еще посулят в жены и поэтому сейчас моя "женушка" даже не потянулся за веером. -Жениться обычно не хотят те, кто является презренным "обрезанным рукавом" - донесся до меня самодовольный голос. Я видел говорящего прежде - наследник клана Сао, молодой господин в чрезмерно богатых одеждах и с выражением брезгливого самодовольства на лице. Осуждение других, распространение слухов и осквернение чести - за это своих учеников я порол розгой самолично. Этого же я даже не удостоил прямого взгляда, только лишь легко, почти без размаха, бросил в сторону звука узкий метательный нож, который пробил злослову горло. -Кто-то еще хочет сделать предположения? - не оборачиваясь, спросил я. Воцарившуюся тишину прерывали только мерзкие булькающие звуки льющейся из горла крови вместе с воздухом и жизнью. Никто не заговорил, пока эти звуки не затихли. -Если таково твердое решение главы Чжоу, то мешать никто вам не будет, - заверил глава Чжао. -Благодарю, - я вежливо поклонился ему. - Однако ваше предложение о союзе на обозначенных мной условиях еще в силе, - заверил я и сел на место. Я почти услышал, как от бессилия он заскрежетал зубами. Этим широким жестом я обеспечил себе грядущую свободу от каких-либо брачных предложений, исходящих от главы Чжао со злонамерением насильно заполучить мой клан в союзники, или прочих иных брачных предложений. Особо больше ничего интересного на собрании не произошло, кроме как несколько мелких кланов поклялись в верности Альянсу Пяти Озер. Глава Чжао по итогу выглядел не слишком довольным, но моей целью не было сделать его довольным, а наоборот, заставить почувствовать себя бессильным и от чрезмерных эмоций совершить ошибки, за которые можно было поймать его за руку. Иной его ошибкой было решение пригласить к обсуждению свободных даосов. В политической системе мира кланов и школ по обучению самосовершенствующих они веса не имели, они могли только выслушать стороны и высказать свое собственное о сложившейся ситуации, однако их голоса не были решающими. По сути своей они были одиночками, не имея за своей спиной ни школы, ни клана - выбирая вечный путь странствий, они отказывались от каких-либо клятв и обязательств. Другое дело, У Си и Бэйюань-сюн, я мог рассчитывать на их поддержку в силу нашей многолетней дружбы и обучению в одном клане. Е Баи попросту вносил своим существованием определенные проблемы, но он был определено на моей стороне. Так что уезжая сегодня с собрания, я возвращался в Усадьбу Четырех Сезонов с достаточной поддержкой. -Уважаемый глава Чжоу, – окликнули меня после собрания, когда я уже подходил к собственной повозке. Я развернулся к нему и отвесил формальный поклон, заметив, что Касин так же сделал. -Глава Сао, приветствую вас, - откликнулся я. Ждать хорошего от человека, сына которого и первого наследника клана я убил недрогнувшей рукой, я не стал бы. -Я могу предстать перед вами невеждой, не соблюдающий канонов самосовершенствования, но я хочу поблагодарить вас за совершенное, - он поклонился еще раз. Я не сдержал собственного удивления. -Как может быть убийство вашего собственного сына являться для вас благом? - спросил я. -Дело в том,что это моя вина, – повинно наклонил голову глава Сао. - Я не смог воспитать в старшем сыне должного почтения к другим людям и не удержал на праведном пути, позволяя ему предаваться праздности и разврату. Я не оставлял надежды, что он в один день одумается и прозреет, но вино затуманивало ему взор. Убить его самого у меня не рука не поднималась, а сердце все твердило, что он моя кровь и плоть. Ваше жесткое решение освободило меня от подобной тяжелой участи. –Гнилую поросль надлежит вырывать твердой рукой, не испытывая при этом ни сомнений, ни жалости, – весомо уронил я. – Иначе плоды ее могут отравить плодоносную землю вокруг и иные здоровые ростки. -Вы верно говорите, – снова кивнул глава Сао. – Поэтому моему клану никогда не достичь такого величия и славы, как Усадьба Четырех Сезонов. -Как вы поступите в этом случае? Я слышал, что сыновей у вас больше нет. Передадите титул главы в свое время лучшему ученику? -Сыновей нет, – кивнул он. – Есть способная дочь. Если пожелаете, – я вдохнул воздуха, готовясь к ожидаемым возражениям, – то можете обручить с ней любого из ваших учеников, чтобы в дальнейшем помочь ей с управлением. Я выдохнул с нескрываемым облегчением. Я ожидал новых просьб о браке со мной, однако такое решение было лучшим выходом. -Я подумаю над этим, – кивнул я. -Благодарю, глава Чжоу, – снова поклонился глава Сао. – Я приехал с надеждой о защите клана, и ожидания мои оправдались. -Я всего лишь стараюсь следовать праведным путем самосовершенствующего, – я поклонился ему в ответ, гораздо глубже, и тут же глава Сао поторопился прервать мой поклон ему. Мне в ладонь скользнула плотно свернутая записка и я тут же отправил себе в рукав. -Сегодня не только я один преисполнен такими надеждами. Многие из небольших кланов и семей нуждаются в сильном покровителе, чтобы просто не сгинуть, и сегодня мы такого покровителя нашли. -Постараюсь оправдать возложенные на меня надежды, – с некоторым удивлением заверил я. Это он обо мне говорил, что я сильный покровитель? Результатов этого собрания оказались гораздо больше, чем я мог ожидать. Уже на пути домой я развернул записку и обнаружил в ней список из двух десятков мелких кланов, которые на собрании не присоединились к Союзу Пяти Озер. Касин, заглянувший в список, только лишь ухмыльнулся. -Набираешь союзников, да? Неплохо для человека, вовсе не желающего это делать. -Сидя на берегу реки, рано или поздно можно застать прекрасный момент, когда мимо тебя проплывает труп твоего врага, – поведал я глубокомысленно, пряча записку обратно в рукав. -И сколько твоих врагов таким образом были тобой повержены? -Все, кто были, – неопределенно повел плечом я. – Меня иное беспокоит. С этим списком кланов под моим началом получается чуть больше половины Дзянху. Что мне с этим делать?