Feel X [18+]

      Между бёдер было слегка влажно. Как и на груди под футболкой, где покоилась горячая ладонь альфы. От чужого тепла и запаха было хорошо и спокойно. Феликс растянул губы в довольной улыбке и неспешно потянулся за ленивым поцелуем, но завис в паре сантиметров от чужих губ, приходя в себя:       Он что делал?       — Какого хрена, Джин?! — омега рывком уселся, освобождаясь от захвата, и злобно ткнул кулачком скрытое покрывалом тело.       — Ай! Ты чего? — сморщился альфа, ничего не понимая.       — Ты же обещал мне! А теперь пришёл и нагло лапаешь меня без разрешения!       — Вообще-то это ты ко мне… пришёл, — тихо проговорил Джин, пытаясь сфокусировать сонные глаза.       — Чего?! — воскликнул Феликс, оглядываясь и внезапно находя себя в чужой комнате. — Что за хрень?!       Хёнджин откинулся на подушку со страдальческим выражением лица. Сил совершенно не было. Он работал до рассвета, а когда наконец добрался до спальни и собрался провалиться в сон, дверь его комнаты внезапно открылась с оглушительным хлопком…       — Сладкий, можно не так громко? Я и так полночи сдерживал твои порывы и совершенно не выспался, — стонал альфа, а Феликс совершенно не понимал.       — Какие ещё порывы?! Какие полночи? Ты мне что-то подмешал в еду?! Почему я ничего не помню?       — Ничего я тебе не подмешивал, — ворчал Джин с закрытыми глазами. — И я не знаю, почему ты не помнишь, как бросался на меня. Но я уложил тебя в твоей комнате, а потом ты сам пришёл сюда. Молю, не кричи…       — Как тут не кричать? Ты меня в кровать к себе заграбастал! Трогал! А обещал…!       — Ты. Пришёл. Сам! — рыкнул альфа и уселся, сверкая злобным взглядом. Феликс сразу весь сжался и зашептал:       — Но я не мог…       — Да? Это ты тоже не мог?! — Хёнджин откинул покрывало и показал обнажённый пресс, на котором расплывались бордовые следы засосов. — По-твоему, я настолько гибок, что сам себе их поставил? Или, может, заставил тебя? Помнишь, как я принуждал тебя целоваться?       — Не помню.       — Зато я отлично помню, что тебе очень хотелось добраться ниже, а ещё не могу забыть, как ты прикусил мне руку, когда я оттаскивал тебя от себя. До сих пор болит, между прочим!       В подтверждение своих слов Джин с недовольным видом показал ребро ладони, на котором явственно красовались следы зубов. Феликс совсем помрачнел.       — Значит, я сам? Всё это…       — Ты сам, — кивнул Хёнджин, быстро смягчаясь. — Но ничего страшного не произошло — если ты боишься, что я этим воспользовался. Не воспользовался. Ты покусал меня, поёрзал под боком, но в конце концов уткнулся в шею и стих.       — Какой позор… Прости, пожалуйста.       — Всё нормально, — альфа откинулся на подушки и накрылся. — Но я был бы благодарен, если бы ты всё же дал мне ещё немножечко поспать.       — Я… Да, конечно. Прости, я пойду.       — Ну уж нет, — Джин схватил его запястье и мягко, но уверенно потянул на себя. — Ляг обратно. Просто не говори так громко.       Феликс повалился на кровать рядом с ним с каким-то тягуче-томным ощущением в груди. Альфа приподнял руку, чтобы дать улечься на своём плече, а Феликс мгновенно залип на его бицепсах: то тут, то там сияли синюшные следы.       — Это тоже я сотворил? — спросил Феликс, осторожно касаясь отметин.       — Нет, я! И особенно вот тут, под челюстью, — Джин показательно задрал подбородок. Взгляд Феликса прилип к жилистой альфьей шее. А затем к ней потянулись и руки.       — Я… Но как же так? Совсем этого не помню.       Хёнджин перехватил небольшую ладонь, успокаивающе погладил, положив себе на грудь, и проговорил уже тише:       — С какого момента ты не помнишь?       — Помню, что мы ужинали и пили вино, потом говорили о феромонах, но это уже было как-то туманно, потом вроде бы мы смотрели кино, дальше ты отнёс меня в постель и… рассказывал сказки, или я придумал это?       — Не придумал, — вздохнул альфа. — Думаю, когда ты уснул, твой омега всё-таки взял верх. Ты был просто диким, когда вломился ко мне.       — Прости, пожалуйста. Даже не представляю, что ты делал.       — В основном терпел.       — И совсем меня не трогал?       — По мере возможности. Пару раз пришлось тебя отстранять, так что прости, возможно, я оставил где-то на тебе синяки. Знаешь, ты удивительно сильный, брыкался неистово.       — Позорище… — повторил омега, пряча лицо на чужой груди.       — Ничего позорного. Это скорее… — альфа задумался, подбирая слово, — забавно.       — Ничего забавного, Джин. У меня провалы в памяти, и я тебя чуть не изнасиловал. Будь кто другой на твоём месте, я бы уже был оттрахан, может, даже несколько раз.       — Значит, хорошо, что рядом был я, м?       — Для меня да. Для тебя — не уверен.       — Ладно тебе, чертёнок. В конце концов я выдержал твой напор, хотя, наверное, будь я немного младше, то сдался бы.       Голос Хёнджина был сонно-хриплым. Феликс, услышав его честные размышления, шмыгнул носом и поднял голову.       — Я благодарен, что ты такой. Правда, спасибо.       Хёнджин промычал и заботливо погладил Феликса по спине, отчего по коже омеги внезапно пробежал табун мурашек. Слишком приятно. Ну почему? Младший стал невольно ёрзать, удобнее устраиваясь на голом плече альфы, и вдруг замер.       — А это нормально, что мы в одной постели на второй день знакомства?       — Между нами нет ничего нормального, Феликс. Я тебя похитил, ты меня облизал, но я что-то не вижу здесь кого-нибудь, кто может нас осудить.       — Дело не в осуждении. Просто мне кажется, что всё слишком быстро развивается. Меня это немного пугает. Или много пугает. Я не понимаю…       — Тебе сейчас хорошо?       Феликс прислушался к ощущениям. В тёплых объятьях было настолько охуенно, что нематерных слов для их описания не хватало.       — Да. Очень, — прошептал он в тон Хёнджину, и тот откликнулся, еле ворочая языком:       — Мне тоже очень хорошо. Но я, как и ты, напуган и растерян, хотя и не показываю этого. Просто это тёплое приятное чувство во мне весомее страха. Даже если у нас с тобой по итогу ничего не получится, это будет потом. А сейчас давай просто не будем усложнять?       — Ладно. Извини. Отдыхай.       «Умгу» альфы повисло в воздухе усталым выдохом. Феликс замолк, чтобы дать старшему отдохнуть, а сам лежал, не смыкая век, и думал. Ну, да, они были знакомы всего ничего. Но Хёнджин был классным, надёжным, привлекательным, охуенным во всех смыслах — неудивительно, что с ним было так приятно находиться, но…       От собственного поведения всё равно становилось стыдно. Феликс вёл себя так, словно они уже были парочкой. Давно и прочно так. Но они ничего друг про друга не знали. Ладно, знали, но только самый минимум. Но они не были в курсе занятий и увлечений друг друга. Ладно, были, но лишь слегка… И они не разговаривали про свои семьи. Ладно, они упоминали их, но совсем вскользь. Они ещё ничем не занимались вместе. Ладно. Ладно. Они готовили, смотрели ТВ, обнимались. Но это всё не то, так ведь? Этого было недостаточно, чтобы нырять в отношения. Должны же быть какие-то алгоритмы действий, правила там, этапы… Нормальные, общепринятые сроки и стандартные события, после которых люди могут становиться парами и засыпать в одной постели… А у Феликса — он только теперь понимал, — всё в жизни шло как-то через жопу, даром что он был девственником.       И теперь омега боялся, что эти вот его возможные отношения, построенные на каких-то странных нелепостях, разрушатся так же быстро, как начались. Что если Джину всё-таки разонравится отсутствие запаха омеги вне течки? Что если происхождение Феликса повлияет на профессиональный статус альфы? Что если его богатые, наверняка продвинутые родители не примут выбор сына? Что если Феликс, глупый неоперившийся цыплёнок, наскучит Хёнджину, и тот выберет кого-то более приятного, сговорчивого, красивого, статусного? Альфа, конечно, выглядел искренним и надёжным, но бдительность с ним терять не стоило.       Да и сам в себе омега не был особенно уверен. Что если, даже заимев пару, он всё равно продолжит приставать к незнакомцам перед течками? Или (ну вдруг?) однажды всё-таки встретит своего истинного? Что тогда Феликс скажет Хёнджину, как поступит с ним? Бросит и упорхнёт к тому, кто был предназначен ему судьбой? Или не сможет разбить его сердце, расстаться с комфортом, заботой и этим крышесносным запахом всего? Как вообще можно представить кого-то, кто может пахнуть, выглядеть, ощущаться приятнее, чем этот альфа, который такой…       «Мой».       Феликс не был глупым. Он лишь был немножечко тугодумом и ссыклом, но в очередной раз всплывший в голове голос его напугал. Омега зажмурился и попытался отогнать подкрадывающееся понимание этих странных отношений, шепча самому себе: «Нет, пожалуйста, только не это», — а затем причина собственного поведения нашлась сама собой.       Похоть. Это определённо была лишь она. Его омега голодал без секса много лет, вот и… Вот и… Вот и называл этого альфу своим — easy. Между ними точно была всего лишь химия — и ничего больше. Влюбиться за такой короткий срок точно было невозможно, так что они просто сошлись в своей тяге к запахам друг друга и надежде на секс. Да. Дело раскрыто. Элементарно, Ватсон. Берём с полки пирожок.       Младший перевёл взгляд на спокойное лицо Хёнджина, чтобы убедиться в своей правоте, и залип. Губы. Блять, до чего охуенные! Шея. Твою мать, отчего засосы на ней выглядят так правильно? Ключицы. Ну тут вообще пиздец, эта манящая испарина на выпирающих косточках — что-то, нахер, противозаконное. А его сердце…       Там, под ладонью, за рёбрами, органическая машина отбивала ритм чужой жизни, и отдающиеся удары по венам эхом оседали в ушах омеги. Феликс с грустью осознал, что вряд ли когда-нибудь встретит кого-нибудь более идеального, чем Хёнджин.       Он был воплощением мечты. В поступках, словах, производимом впечатлении. Хёнджин был идеально подходящим ему во всём. Спокойным и уверенным, честным и открытым, умным, сильным, властным, но в то же время невероятно простым и порядочным. Его грудь мерно двигалась в ритме сонного дыхания, и Феликсу захотелось погладить её, чтобы ощутить реальность происходящего и обласкать такого хорошего альфу, а затем спуститься к его животу, а потом и…       Напряжённый, явно внушительный член под тонкой простынью притягивал взгляд. Феликс, только теперь заметив его, моргал, не отводя глаз. Раньше он изредка смотрел порно и лишь завистливые взгляды бросал на чужие огромные пенисы в узких задницах, а теперь сам впервые был так близко к чужому стояку, что это открытие доводило его до стояка собственного и заставляло сжимать повлажневшую задницу. Увидеть Хёнджина там хотелось до спёртого дыхания. Ну так, чисто проверить, везде ли он такой идеальный. В этом ведь нет ничего такого? Ему просто нужно понять, к чему его омегу так тянет. Феликс только взглянет одним глазком, и всё! Просто посмотрит. Ничего плохого не случится. Да и что может пойти не так?       Да всё, блять.       Феликс запустил руку под покрывало и медленным движением приспустил его ниже. Джин, уставший от бессонной ночи, продолжал мирно спать, отчего движения омеги стали чуть увереннее. В конце концов младший собрал простынь на бедрах альфы, раскрыв его ниже пояса, и уставился на чёрные боксёры, ткань которых была последним барьером, скрывавшим желанные рельефы.       Феликс был заворожён. Слюна наполнила рот. Он протянул руку и на несколько секунд задержал её над чужой эрекцией, прислушался к дыханию над своей головой. А затем понял, что никто не даст ему разрешения или сигнала к действию, и просто подцепил резинку дрожащими от волнения пальчиками.       Боже…       Феликс искренне радовался тому, что на улице рассвело, и оставленный включенным ночник позволял ему в деталях разглядеть открывшееся взору великолепие. Эта ровная длина с выступающими рельефными венками, бархатная красная головка с собранной под ней нежной кожицей, ровная щель уретры, белёсые манящие капли предэякулята на ней… Омега был готов кончить от одного лишь вида альфьего пениса, такого манящего, такого идеального, такого «для него». Губы жадно приоткрылись, стали влажными от пробежавшего по ним языка. Пальцы потянули ткань трусов ниже…       — Что ты делаешь? — рука Хёнджина сжалась на плече омеги неболезненной, но твёрдой хваткой.       Застигнутый с поличным, Феликс испуганно дёрнулся, отпустил резинку чужих боксёров, раскраснелся и стал задыхаться воздухом от невозможности сбежать и спрятаться от позора.       — Прости, — наконец пискнул он. — Н-но… у тебя стоит.       — Спасибо, я в курсе, — монотонный голос был еле слышен. — После того, что ты творил ночью, это перманентно.       — И тебе… Тебе не больно?       Феликс, спрятав лицо у него в подмышке, шептал какую-то ерунду, щекоча дыханием. Альфа обречённо выдохнул.       — Не больно, но ничего приятного нет.       — И что делать?       — Ничего. Подрочу чуть позже в душе.       — Очень романтично…       — У тебя есть другие предложения?       Конечно, да! Феликс хотел бы к нему прикоснуться. Очень. Теперь омега вообще много чего хотел, если честно, ведь задница давно зудела, а этот идеально-огромный альфий член явно был способен удовлетворить все её, задницы, нужды. И всё было бы намного проще, знай они с Джином друг друга чуть больше двух дней, но они и недели не были знакомы, оттого бедный омега, то и дело расстающийся с рассудком, не понимал: его пошлые желания вызваны собственным стремлением к единению, или просто его голодный зверь толкает жадно облапать ближайшего доступного альфу. Феликс бы легко списал свою развратность на приближение цикла, да только вот теперь ему хотелось не просто трахаться. Ему хотелось трахаться непросто — с поцелуями, нежностями, полной отдачей. И Хёнджином. Только с ним. В голове перестали существовать все иные альфы, даже лица любимых актёров не желали всплывать в памяти. Прочие влюбленности, парни, которые когда-либо нравились, случайные жертвы его поползновений и пошлых подкатов — вместо них в мыслях было лишь смазанное неразличимое пятно, и очень различимый альфа, которому хотелось сделать хорошо…       — Нет, — в конце концов ответил Феликс сдержанно. — Никаких других предложений.       Хёнджин медленно и глубоко вдохнул, но ничего не сказал. Феликсу вмиг стало совестно. Внутри него что-то обиженно заскреблось. Кольнуло отчаянием.       — Ну или… хочешь, я руками помогу? — прошептал он не своим голосом. — Это ведь из-за меня.       Джин вдохнул ещё раз и звучно проглотил слюну. Феликс не дышал, словно ждал казни.       — Не стоит, — откликнулся альфа после бесконечно долгой паузы. — А ещё теперь я точно не смогу уснуть, так что пойду помоюсь.       Он слегка сдвинулся, намекая Феликсу, чтобы тот убрал голову с плеча, и этот жест заставил омегу отстраниться и недовольно надуть губы. Хёнджин уселся. Размял затёкшую руку. Потёр уставшие глаза. Тряхнул головой и через несколько секунд слез с кровати. Он отошёл к комоду, выудил из него несколько тряпок и, не глядя на Феликса, спросил, не нужно ли ему чего-нибудь.       Омега хотел ляпнуть «тебя», но задетая гордость удержала его от этих слов, и он лишь фыркнул, после чего альфа схватил с прикроватной тумбы телефон и с тихим «ладно» поплёлся в ванную.       Когда на двери щёлкнул замок, Феликса размазало от обиды ещё больше. В душной комнате стало зябко, на душе — паршиво. Хёнджин вот настолько ему не доверял, что закрывался? Феликс, вообще-то, уже всё видел! Так что чего этот дурацкий альфа от него скрывал?       Так, стоп.       — Нет, он не будет этого делать. Не будет же, — шептал себе омега, отгоняя воспоминание про «подрочу позже». — Он не такой, он…       Феликс даже с закрытой дверью и шумом воды ощутил чужой стон в самой глубине своего мозга. Его пробрало. Одурманило. Повело. Встав с кровати, будто заворожённый, он подплыл ко входу ванной и уткнулся лбом в эту чертову деревяшку, отделявшую его от объекта желаний, который стопроцентно сейчас удовлетворял желания собственные. Боже, блять, как же Феликсу хотелось оказаться внутри! Омега даже не заметил, как впился в ручку и попытался толкнуть дверь. Та не поддалась, но звук воды вдруг стих.       — Хёнджин, — позвал он плаксиво. — Хёнджин, пусти.       — Что такое? — раздался озадаченный, загнанный, обеспокоенный голос.       — Я хочу к тебе.       Джин простонал вымученно и устало, но скоро совладал с собой и ответил:       — Дай мне минуту, ладно?       — Л-ладно.       Феликс скрёб дверь и почти плакал. Как можно быть настолько бездушным к своему омеге, ну как? Эта чёртова минута тянулась как вечность, хотя на деле альфа только и успел, что отжать волосы, вылезти из душевой и подойти к стопке чистой одежды. Через миг Хёнджин одной рукой открывал замок, а другой — натягивал трусы на задницу. Когда дверь наконец открылась, Феликса обдало тем самым солено-грейпфрутовым запахом, и всё стало в разы хуже.       — Что… — альфа запнулся, встретившись с чужим голодным взглядом, — такое?       Хёнджин не чувствовал собственных феромонов и вообще забывал, что они у него, оказывается, есть, но мгновенно расширившиеся зрачки младшего заставили его чертыхнуться от ясного понимания: несмотря на то, что он не успел кончить, аура в ванной всё равно была пропитана его похотью почти наверняка. И как бы то ни было, Феликс снова не был собой. Он подплыл ближе, не отводя взгляда, и заключил влажное тело в объятия.       — Почему ты делал это без меня? — спросил он таким тоном, словно Джин совершил страшное предательство.       Что тут скажешь?       — Прости, я не мог терпеть. Мне нужно сбросить напряжение, или я сорвусь.       — Почему. Без. Меня? — повторил Феликс хрипло и с паузами. И Хёнджин отчаянно выдохнул.       — Потому что. Ты нужен мне не для секса.       Ауч…       Омеге стало в сотни раз обиднее. Он всхлипнул, губы его задрожали, слёзы полились сами собой, Феликс взвыл и закрыл лицо ладонями. Хёнджин не понял:       — Эй, малыш, ты чего?       — Ничего, — рыдал омега расстроенно. — Зачем вообще ты забрал меня, если даже… Даже не хочешь!       — Не неси чепуху. Я пиздецки тебя хочу, Феликс, — альфа утробно зарычал и сжал свои руки на чужой талии. — Но я не забываю, что ты тоже должен хотеть меня. Твоя разумная часть, не животная.       — А я хочу! Возьми меня. Возьми, возьми!       Хёнджин завис. Он насчитал три просьбы сразу и вроде как должен был отреагировать, но всё равно медлил. По правде говоря, он хотел Феликса с того момента, как учуял неописуемо-прекрасный запах феромонов ещё в баре, а теперь этот шальной омега смотрел заплаканными глазами-бусинами, вдавливался в его тело и молил присвоить. Что за блядство? Как жаль, что он снова лопочет свои просьбы не всерьёз. Не всерьёз же?       — Милый, тебе нужно успокоиться, — собравшись, выдохнул альфа. Он слегка огладил чужие бока, пытаясь отстраниться от давления на так и не расслабившийся стояк. — Дыши медленнее, ладно? На самом деле ты этого не хочешь.       — Нет, это ты меня не хочешь! Я так и знал! — прокричал Феликс. Он стукнул альфу в ребро и вылетел из ванной, а следом и из спальни.       Звук его шагов раздался на лестнице. Наверху громко хлопнула дверь. Джин закрыл лицо руками.       Почему, блять, так сложно быть порядочным альфой?       У Хёнджина болело всё тело. Но сильнее всего — не член, уже уставший стоять, не бок, куда прилетел удар, а голова. В ней тяжело крутились винтики размышлений, и что-то звенело, отдавая болью в виски. Альфа снова облил себя холодной водой, наскоро вытерся и поспешил прочь из комнаты. Голос совести заставил пойти вслед за Феликсом, чтобы в очередной раз утешить и попытаться достучаться до его разума, да только вот гостевая комната пустовала.       Какого хрена?       Хёнджин обежал все этажи и даже в гараж заглянул — омеги не было нигде. Он не откликался, и даже чудесный запах его будто выветрился из помещений, отчего альфа стал всерьёз беспокоиться. Джин не сомневался, что Феликс — существо вполне самостоятельное, но прекрасно знал, что перед течкой любой омега себе не принадлежит, а уж его омега, кажется, и вовсе сходил сейчас с ума.       Хёнджин не обратил внимания, что в собственных мыслях назвал Феликса своим, зато — с твёрдой уверенностью разыскать его — выбежал из дома, надев одни кроссовки. Ворота не были закрыты, и альфа чертыхнулся, ускорив шаг. Запах Феликса, изменившийся, горький, висел в воздухе шлейфом и манил за собой. Хёнджин опасался, что аромат этот вдруг исчезнет навсегда, однако уже после пары поворотов дороги взгляд ухватился за знакомую фигуру. Феликс, уже одетый в джинсы и толстовку (когда успел?), сидел на обочине неподалёку и мотал сопли на кулак. Хёнджин подошёл к нему и ласково позвал. Омега поднял заплаканные глаза с почти осмысленным взглядом, всхлипнул и пробормотал:       — Ты дурак?       — А? — не понял Хван. Феликс вытер красный нос.       — На дворе осень.       — И? — продолжал недоумевать альфа.       — И ты в одних трусах посередине коттеджного посёлка.       Джин оглядел себя. Передёрнул плечами и честно ответил:       — На подбор аутфита как-то не было времени.       — Но ведь холодно.       — Я не заметил.       — Сложно не заметить десять градусов по Цельсию…       — Мне плевать на Цельсия, Кельвина, Фаренгейта и кого угодно ещё. Я с ночи весь горю из-за тебя, а ты только и делаешь, что издеваешься над своим бедным старым альфой. Ну что с тобой, Феликс? Как мне тебе помочь? Как утешить? Что сделать?       Хёнджин присел на корточки, чтобы быть на одном уровне, и попытался вглядеться в чужие заплаканные глаза.       — Ничего ты не старый… — всхлипнул омега, отворачиваясь от проницательного взгляда (и скрытого трусами стояка).       — Не придирайся к словам, лучше ответь, зачем ты убежал? Хочешь уехать в общежитие, или что?       — Нет. Я не могу уйти от тебя, — грустно пролепетал омега.       — В каком плане?       — В таком! — взвизгнул Феликс и наконец повернулся лицом. — Я будто привязан к тебе теперь. У меня такое ощущение, что если зайду дальше, то у меня что-то важное внутри оборвётся. Меня так тянет к тебе, что я просто… не могу.       — Тогда почему ты убежал?       — Да потому что! Я так хочу к тебе, а ты меня… отверг!       — Я тебя не отвергал, а берёг. Это разные вещи.       — Это было обидно. Твои слова, что секс тебе не нужен.       — Но мне правда не нужен секс. Я хочу большего. Много большего.       — Так бы и говорил!       — Я с самого начала сказал тебе, что хочу отношений и всего, что с ними связано. Надолго. И только потому держу себя в руках и терплю провокации. Мне важно твоё доверие. А ещё я хочу заботиться, а не пользоваться тобой.       Блять, а можно хоть немного не таким идеальным быть?       — Я понял, — всхлипнул Феликс и добавил уже тише, — прости.       — Мне не за что тебя прощать. Ты меня не обижал, и я прекрасно понимаю твоё смятение. Просто давай говорить, а не додумывать друг за друга?       — Ладно.       — И не сиди на холодном. Пойдём в дом, — Джин протянул руку и завис с вопросительным выражением лица. — Или хочешь ещё побыть здесь?       — Я не знаю, чего хочу. Но наша странная связь мне не нравится. Я знаю тебя второй день, а ты уже влияешь на меня так, словно ты, словно мы… Короче, влияешь.       — Ты на меня тоже… влияешь. Но я не знаю, как поступать, пока ты сам не скажешь. Так что просто поделись мыслями, что мне сделать для тебя?       Да просто трахни наконец.       Феликс выдохнул и понуро поднялся, ухватившись за протянутую ладонь.       — Пойдём.       — Ко мне?       — К тебе. И, на.       Феликс снял с себя и протянул альфе свою застиранную толстовку. Джин принял её на автомате, и тепло ткани согрело руку. В груди что-то мгновенно ёкнуло. Стало очень хорошо, а ещё — предельно ясно.       — Я тебя люблю, — выпалил альфа, прижимая кофту к груди.       — А?! — не понял омега.       Они застыли друг перед другом с совершенно неописуемыми лицами.       — Чего ты сказал? — переспросил Феликс. Хёнджин захотел провалиться сквозь землю. Или взлететь в небеса?       — Ничего. Это случайно. Тебе показалось. Ну то есть, э-э-э. Не показалось, но я хотел сказать «спасибо». Не знаю, как вышло, что сказал совсем другое.       Секунды повисшей тишины были томительными, а затем Феликс отвис и еле слышно заворчал:       — Надевай, а то простынешь.       Он кивнул на кофту, а Хёнджин протянул её обратно.       — Нет, не надо, тебе нужнее. А я и так весь горю.       — Надень, или я снова обижусь! Ты в трусах, весь в засосах и с мокрыми волосами. Если умудришься не простыть, то хотя бы постесняйся со…       Ворота ближайшего участка разъехались, и на дорожку медленно выкатился роскошный Бентли. Мужчина за водительским сиденьем был отстранён и вальяжен, но в миг, когда он заметил странную парочку, глаза его шокированно раскрылись, брови полезли на лоб, рот приоткрылся.       — Доброе утро, — кивнул ему Хёнджин, и мужчина удивился ещё сильнее.       Машина на автомате выруливала на дорогу, а её хозяин оцепеневшим взглядом следил за парой сперва в окно, затем в зеркало заднего вида.       — …соседей. Постесняйся соседей, — договорил Феликс, провожая авто взглядом.       А затем он отвис, схватил свою кофту и стал насильно одевать в неё Хёнджина. Тот был настолько удивлен этому порыву, что совершенно не сопротивлялся и охотно пихал руки в рукава. Феликс одёрнул края худи пониже, прикрывая задницу, и, аккуратно поправив светлые волосы альфы, натянул на него капюшон, ворча:       — Если ты заболеешь, я тебя…       Они зависли, глядя друг другу глаза в глаза, и прежде, чем очередной проезжающий автомобиль отвлёк их гудком, прошла бесконечность. Омега стеснительно закусил губу и отвернулся, заканчивая фразу:       — …ещё не придумал что, но как-нибудь накажу. В смысле, проучу. Ну то есть… Ай, забей.       Младший развернулся и решительно зашагал в направлении дома, ёжась от заползающего под футболку ледяного воздуха, а Хёнджин только после этого смог начать двигаться. Он ринулся следом и окликнул:       — Феликс, стой, послушай…       Альфа мягко взял младшего за руку и развернул к себе, снова сплетаясь взглядом с глазами. Теперь уже абсолютно незатуманенными.       — М? — откликнулся омега, чуть дёрнув изящным носом. И Хёнджин заключил его в объятья, предлагая:       — Давай начнём встречаться уже сейчас?