Нарния — мой дом

Начало светать слишком рано. На дворе стоял такой безбожный час, что россыпь звёзд на небе даже не начала тускнеть, и тем не менее Каспиан уже убирал на место свой телескоп в астрологической башне. Той самой башне, которая являлась самой высокой точкой Кэр-Паравеля. Король-мореплаватель построил эту башню сам, своими руками, кирпичик за кирпичиком, полагаясь на помощь гномов и грифонов. Понятное дело, что он не мог заложить в эти стены абсолютно каждый камень: у Каспиана было свободное время, но это были всего лишь жалкие часы между теми унылыми месяцами, которые ему приходилось тратить на бумажную работу, связанную с положением короля. Но он определенно сделал значительный вклад в возведение этих стен. Тельмарин давно хотел построить такую башню и проектировал её вместе с кентаврами. Планировка конструкции, выбор наилучшего места, разбор чертежей, — это было его единственным способом выжить, когда Эдмунд ушёл, вернувшись в свой мир. Потакание своим старым детским увлечениям и Рилиан. Каспиану не нравилось вспоминать о том времени, когда он горевал по своему мужу, но это не отменяло тех дней. Дней, когда ему казалось, что если он остановится хотя бы на мгновение, его разорвёт от боли в сердце. Иногда Каспиан всё ещё просыпался посреди ночи от того, что беззвучный крик застревал у него в горле. Он моргал, отгоняя образы, намертво врезавшиеся в мозг. Аслан говорит, что они должны уйти. Питер соглашается. Дерево нависает над ними, стремительно увеличиваясь в размерах. Дверной проем — зловещая тёмная дыра, уходящая в неизвестность. Каспиан не может пошевелиться, но каждой клеточкой своего тела хочет умолять Аслана не забирать у него Эдмунда. Мореплаватель хочет схватить его, украсть, спрятать. Бежать, взять лошадь и бежать ещё дальше. Никогда не оглядываться назад, мчаться и мчаться, только чтобы убраться из этого места. Туда, где никто никогда ни о чём его не попросит. Эдмунд шагает в его объятия, но Каспиан словно прикован к месту, он всё ещё не может пошевелиться, и… Эдмунд уходит. Даже не оглядывается, просто исчезает, поглощённый тёмным разрывом в пространстве. Каспиан просыпается прежде, чем успевает закричать. Прошло много времени с тех пор, как ему в последний раз снился этот сон. Он встал, оставив мужа все ещё спящим в их постели, и в одиночестве взобрался на астрологическую башню, чтобы посмотреть на звёзды. В надежде отвлечься, прочистить мозги и вытащить разум из тех мрачных уголков, куда он неизбежно стремился в последнее время. Каспиан знает, почему ему приснился этот сон. Предыдущие несколько месяцев были особенно ужасными, и началось всё в первой декаде весны. Он присутствовал на обыденном послеобеденном заседании совета, и все Пэвенси в этот раз были рядом с ним. Внезапно во дворе поднялась суматоха, а затем в комнату вбежал очень взволнованный фавн и произнес самые ужасные слова, которые тельмарин когда-либо слышал. Рилиан пропал: в последний раз его видели у озёр. Они долго искали принца, отряд за отрядом, но не смогли найти никаких следов. Каспиан опасался худшего, ведь детство наследника было полно покушений на убийство, и чем больше проходило времени, тем тяжелее становилось на сердце у короля-мореплавателя. Его двоюродный брат по крови, его приёмный племянник, его названный сын и единственный наследник, его дитя. Каспиан никогда не испытывал такого глубокого отчаяния, даже если вынужденные расставания раньше причиняли сильную боль. Тельмарин закрыл лицо руками и заплакал. Над ним в небе кружились звёзды, приближался рассвет. На лестнице послышались тихие шаги, на его плечо легла рука, и Эдмунд невесомо поцеловал Каспиана в висок. Мореплаватель обнял Эдмунда, пытаясь спрятаться в знакомых крепких руках, но его сердце болело.