Minor difficulties

О потери рассекая бровь,

Я курю и разрываю швы.

И я умираю за любовь,

Или умираю от любви?

"На заре" - Баста "Lost on you" - LP

***

Кофе утром Антон всё же решил выпить, поскольку совершенно не мог прийти в себя по пробуждении. Сначала голова ни о чём не думала. Внутри оставался странный осадок, то ли ото сна, то ли ещё от чего. Потом, как это обычно и бывает, мозг стал вспоминать события предыдущего дня. Антон завис на некоторое время у стола, пока отпивал уже такой приевшийся горячий напиток, урывками прокручивая в голове случившееся. Передёрнул плечами, вспоминая кровь на своих руках, и решил оставить это, хотя фантомы всё равно будут преследовать его весь день на фоне других мыслей. Антон не знает, как там Рома, и всё ли в порядке. Наверняка всё было уже нормально, просто Антона до сих пор не отпускала некоторая тревога. Рабочий день начинать не хотелось совсем. Первый же порыв ледяного ветра в лицо — и уже хотелось забить и пойти обратно домой. В этот день было как-то особенно ветрено. Морозный воздух содрагался, поднимался, трепал волосы, колыхал голые деревья. Антон ненавидел такие ветренные дни. — На, вот, — Сергей Владимирович положил на стол перед Антоном документы, — Навестишь нашего страдальца. Надо, чтобы он подписал всё это дело. — Понял, — бесцветно отозвался Антон, — Сегодня? Сергей Владимирович окатил его таким взглядом, что Антон сразу понял, какой глупый вопрос задал. — Нет, Петров, давай через неделю, — саркастично произнес полковник, возвращаясь к своей писанине, — Времени же умотаться, — затем сделал паузу, и снова нетерпеливо зыркнул на Антона, который так и оставался стоять на месте, — Конечно сегодня! Сейчас! Что стоим-то, кого ждем? Антон рассеянно собрал бумажки в папку и вышел из кабинета, стараясь не хлопнуть дверью. Плюс в этом всём однозначно был. Антон узнает о состоянии Ромы и успокоится, наконец. Больше нервничать не нужно будет. Антон даже слегка приободрился, направляясь к машине. Поймал себя на мысли, что будет рад увидеть Пятифанова. Это была странная мысль. Антон её отогнал. Большое здание больницы такое же серое, как и накануне, с кучей больших окон, некоторые из которых открыты на проветривание. Только сегодня Антон видит его со стороны центрального входа, где и остановился. Не сказать, что ему туда хотелось. Скорее даже наоборот. Не нравились ему все эти больницы с этими их стерильными запахами, кучей людей, нервным медицинским персоналом и суетой. Больницы вселяют некоторую взволнованность и вызывают отторжение. Туда и ногой ступать не хочется, кажется, что там же и останешься. Антон посидел ещё пару минут. Он думал о том, что спросить у Ромы и как с ним заговорить, вообще. А может, стоит поинтересоваться только лишь самочувствием, больше ничего спрашивать не надо. Высказывать ему претензии по поводу ситуации и о том, какого чёрта он полез на рожон, нужно точно не в больнице. Антон не ручается за то, что не станет повышать тон и останется в безмятежном спокойствии. В конце концов, он вышел из машины, немного неуверенно приближаясь ко входу, где почти без конца сновали люди и мед сестры в накинутых поверх медицинского костюма халатах, что-то объясняя бабулькам. При входе Антон наткнулся на вахтёршу, чинно сидевшей за одним-единственным столом посреди небольшой приёмной, прямо около лестницы в несколько ступенек, ведущей внутрь больницы. По всему периметру стояли длинные оранжевые лавки, на которых люди тесно расселись, как синицы на ветке. Кому не хватило места – стояли около стеночки или гардероба. Людей было очень много. Некоторых подзывали изредка показывающиеся врачи или мед сестры и уводили за собой. Вахтёршей была очень тучная женщина, лет пятидесяти точно. Поседевшие местами волосы собраны в высокую шишку, на носу маленькие полукруглые очки для чтения. Она с серьёзным видом что-то писала. Как оказалось при приближении — просто решала сканворд. На одном углу стола стояла коробочка с бахилами, большая бутылка антисептика с насадкой от пульверизатора, мол: брызгайте как хотите. На другом углу стоял стационарный телефон. На Антона эта женщина даже внимания не обращала, пока он не прочистил горло и не заговорил с ней. — Здравствуйте, — уверенно произнёс он. Она лишь подняла на него глаза исподлобья, даже не шевельнулась, и тихо произнесла какое-то нерасторопное и неразборчивое «Здрасьте», где отчетливо слышалось только это шипящее «сь», и снова опустила глаза на свой сканворд. — Мне нужно попасть к моему сотруднику. Его сюда доставили с ранением вчера. Женщина не отрывала взгляд от журнала с занесённой над страницей ручкой. Она добрых полминуты не отвечала Антону. Потом что-то черканула в клеточках, положила ручку в середину журнала и недовольно вздохнула. — Как фамилия у него? — она говорила, растягивая слова, неохотно доставая из ящика стола белый журнал. — Пятифанов Роман Алексеевич. Вахтёрша цокнула, открывая журнал, вписывая первую букву. — Через «е»? — Сначала «я», потом «и». Женщина вписала фамилию и инициалы в журнал. Антон не понял смысла этого действия. — В каком отделении лежит? — вновь еле заговорила она, растягивая буквы и подхватывая трубку стационарного телефона. Антон не сразу понял, что вопрос этот задается ему, и потому нахмурился. — Не имею понятия. Женщина громко щёлкнула языком, очень протяжно вздыхая. — Ну с чем он лежит-то? — она снова подняла глаза исподлобья на Антона, и поправила очки на носу. — Огнестрельное в плече. Антон уже стал потихоньку раздражаться от тона и разговора этой мадам. Такое впечатление, словно она работает тут с огромным усилием и нежеланием. Только сканворды подавай и чай с печеньем. Она кинула короткое «Ясно», опять же с этим выделяющимся шипящим «с», и нажала четыре цифры на телефоне. Гудки из трубки были слышны даже Антону. Они шли долго, и с первого раза никто не ответил. Антон всеми усилиями старался сохранять спокойствие. Вахтёрша неспеша набрала номер ещё раз. Со второй попытки кто-то всё-таки соизволил ответить. — Наташенька, спусти кого-нибудь из своих ко мне. Тут молодому человеку, — выделила она и снова взглянула на Антона не поднимая головы, — Надо к сослуживцу попасть. Из полиции, — добавила она с нажимом, — Ага, — и, дождавшись ответа, вернула трубку на место. Антон слегка вздёрнул бровь. — Молодой человек, верхнюю одежду сдаём в гардероб, — не поднимая взгляда от своих сканвордов, вахтёрша указала рукой на гардероб, находившийся напротив. Антон повернул голову в сторону этого небольшого и тесного гардеробчика, который был забит под завязку чужими куртками. Там тоже сидела женщина, только более робкая и помоложе. Она глупо смотрела на Антона. — Там места нет, — спокойно произнёс он. Вахтёрша опять щёлкнула языком, протяжно вздыхая. — Марина-а! — громко обратилась она к гардеробщице. Та сразу подскочила со своего места, — Повесь куртку в нашу раздевалку, — она указала на Антона ручкой. Гардеробщица сразу скоропостижно подошла к Антону, который уже стягивал с плеч верхнюю одежду, откладывая папку с документами на стол вахтёрши. Не переломится. Гардеробщица с каким-то излишним энтузиазмом приняла куртку из рук Антона, усиленно кивнув ему. Антону уже стало сказаться, что он находится в каком-то сюрреалистическом цирке. Люди на эту всю картину тоже смотрели слегка недоумевающе. — Бахилы надеваем, — скомандовала вахтёрша, заставляя Антона снова обратить на неё внимание. Он вздохнул, подцепил пару штук из коробки. Блядские синие пакетики невозможно было открыть с первого раза. Пока он возился, на лестнице показалась мед сестра в ярком малиновом костюме, с каштановыми волосами, собранными в косичку, которая красовалась у неё на плече. Она подошла к столу и поприветствовала Антона. Он ответил тем же. Затем подхватил папку со стола, которую чуть не забыл, собираясь пойти вслед за мед сестрой. — Молодой человек! — Антон чуть не дёрнулся от внезапного и громкого оклика. Он ошалело обернулся на вахтёршу, которая теперь уже в упор смотрела на него поверх своих мелких очков и ручкой показывала на бутылку с антисептиком, — Руки кто обрабатывать будет? Антон раздражённо вздохнул, перехватил папку под руку, прижимая к телу, и пару раз пшикнул из насадки на свою ладонь, растирая между пальцев. — Всё? — коротко спросил он, надеясь, что весь этот бессмысленный ритуал подошёл к концу. — Всё, — женщина вновь уткнулась в свои сканворды. Антон её почти ненавидел в этот момент. Антисептик оказался липкой субстанцией, к тому же странно пахнущей, и неприятно ощущался на руках. Лучше бы Антон их просто помыл, толку от этого было бы в разы больше. Сразу после подъёма по нескольким ступенькам, около входа располагался ещё и стол охранника. Это был мужчина, тоже не молодой, а еще худой. Он читал газету за столом, закинув ногу на ногу. Повернул голову и встретился взглядом с Антоном. Антон поздоровался. Охранник слегка кивнул и молча отвернул голову обратно, поправляя руками шуршащую газету и вернувшись к чтению. Антон лишь головой слегка помотал. Какой радушный приём, все больницы могли бы обзавидоваться. В старом маленьком лифте они ехали молча. Мед сестра сложила руки перед собой, гипнотизировала взглядом двери, Антон залип на кроксы у нее на ногах — такого цвета, как её костюм, с разными небольшими и забавными клипсами. Наконец они добрались до отделения, где над дверьми красовалась большая длинная табличка с его названием — «Травматологическое отделение». Около двери висели одноразовые белые халаты, по материалу напоминающие одноразовые пелёнки. Мед сестра подала один из них Антону, он накинул халат на плечи. Вот здесь-то уже в нос по-настоящему ударил запах стерильных бинтов, смешанный с ещё каким-то сладковатым. Уже через пару минут дышать этим становится неприятно. Потолки очень высокие, некоторые окна открыты на проветривание, из-за чего холод уже набежал внутрь, но никто закрывать их не спешил. Пациенты неторопливо сновали по узкому коридору — кто на костылях с гипсом на ноге, кто полуголый с различными перевязками и большими пластырями на теле. Кто-то сидел на лавочке около палат и общался. Врачи то и дело мельтешили из ординаторской до какой-нибудь палаты и обратно, почти сбивая Антона и мед сестер на своём пути. Девушка вдруг обернулась: — Уточните, Вы к кому? — вежливо поинтересовалась она. Антон подумал о том, как хорошо было бы, если бы весь персонал здесь походил на эту мед сестру. — К Пятифанову Роману. Девушка бодро кивнула. Они дошли до сестринского поста, который состоял из двух не очень больших столов, на одном из которых стоял монитор. Вся остальная поверхность была завалена сплошь журналами, различными бумажками, табличками и ручками. Какой-то артхаус. На посту сидела ещё одна мед сестра, только куда старше, активно щёлкала мышкой и записывала что-то в журнал. Хоть кто-то здесь работает, а не создает только видимость. Девушка в малиновом костюме подошла к ней и наклонилась, видимо, уточняя палату. — Тридцать восьмая, — торопливо ответили ей, указывая рукой в направлении дальше от стола. Мед сестра обернулась на Антона и кивнула головой, чтобы он шёл за ней дальше. Двери, ведущие в палаты были старыми, высокими, но узкими, и толсто покрытыми белой краской. Все они были приоткрыты, и казалось, что ни одна из них до конца попросту не закрывается. Они остановились у двери, на которой красовалась табличка с цифрой "38". В этот момент Антон поймал себя на учащённом сердцебиении, что не очень-то ему нравилось. Мед сестра вошла в палату первой, Антон неторопливо последовал за ней. В палате пахло кашей, правда непонятно какой. Видимо, сейчас завтрак. У стенок стояли три кровати, в конце находилось большое окно. Около каждой кровати находились небольшие и низенькие тумбочки, но все вместе они явно занимали собой много свободного пространства между кроватями. К тому же, около двух кроватей стояло ещё и по одному стулу. Антон не очень понял смысл этих стульев. Одна из кроватей была пуста, но постельное белье смятое и одеяло сбито в кучку, а вокруг всякие личные вещи, вся тумбочка уставлена едой, наушниками, проводами, бутылками с водой, и другой мелочью. На другой кровати сидел мужчина лет шестидесяти с гипсом на руке. Он выглядел так, словно ему не очень хорошо, и дышал немного тяжко. Рома находился на самой дальней кровати, у окна. Напротив него не было никого, только стена. Он сидел с подобранными под себя ногами, на которых лежало одеяло, и опирался спиной на стенку, волосы слегка встрёпаны. Мед сестра подошла к его тумбочке, что-то спросила, и подхватила с поверхности пустой стакан. Может, из-под чая. Тарелку с кашей она оставила на месте, хотя к ней явно никто не собирался прикасаться. Затем открыла окно, оставляя на режиме проветривания, и проходя мимо Антона, слегка улыбнулась, удаляясь из палаты. Антон заметил, что именно около кровати Ромы отсутствует стул. Он позаимствовал его у того мужичка, что находился на кровати сбоку. Антон поздоровался первым, потому что Рома лишь молчаливо наблюдал за его действиями с совершенно вымотанным видом. На плече красовалась новая и чистая повязка почти на всю руку. Она лежала неподвижно у него в ногах. — Как ты? — Антон слегка кивнул на руку и старался скрыть некоторое волнение в голосе и говорить тише. К тому же, с ними в палате находился еще один человек, хоть он и не выглядел так, словно заинтересован их разговором. Рома вздохнул, глядя на папку в руках Антона, которую он ещё пока не открывал, а держал у себя на колене. — Жить можно, вроде, — хрипло ответил он, затем перевёл взгляд на окно, — Бля, закрой окно, пожалуйста. Она его без конца открывает. Холодно, пиздец. Антон захлопнул окно, вернулся на стул и наконец открыл папку, выуживая оттуда листочки. — Сергей Владимирович приказал тебе подписать. Рома устало цокнул, перевёл взгляд на тумбочку. В целом, на ней ничего не было, кроме тарелки с кашей и телефона. Антон переставил тарелку на подоконник рядом, телефон подал Роме, и расположил документы на поверхности тумбочки, предварительно проверяя, чистая ли она. — Ради этого только приехал? — Рома слегка поморщился от боли, придвигаясь, и наклонился к тумбочке, взял ручку. Пробежался глазами по строчкам. Антон не понял, как на этот вопрос вообще ответить. Он немного приподнял бровь. Рома перевёл на него взгляд. — Да я шучу, — бесцветно произнёс он, возвращая внимание к документу. Антон откинулся на спинку стула и посмотрел в окно. Взгляд зацепился за тарелку, стоявшую на подоконнике. — Ты чего не ешь? — ему правда стало интересно. Рома на пару секунд зыркнул в сторону подоконника. — Знал бы ты, какая она отвратная на вкус. Ни соли, ни сахара, вообще ничего. Перебьюсь как-нибудь, — он стал писать в документе. Получалось не очень ровно. Рома выглядел не выспавшимся и очень измотанным, будто его здесь мучили весь вчерашний вечер, а может, ещё и утро. Антона не покидало чувство притупленной тревоги. — Рука сильно болит? — спросил он всё-таки в итоге. — Не так пиздецово, как вчера, —Рома не отвлекался от бумажки, говорил всё ещё хрипло и тихо, — Но не сильно лучше. Ноет, как тварь. Я всю ночь не спал. Мужчина с соседней кровати медленно поднялся. Послышался скрип досок под матрасом. Он неторопливо зашаркал тапочками, направляясь к выходу. Антон заметил раковину, которая находилась прямо рядом с дверью. Рома тоже наблюдал за мужчиной. После того, как он удалился, они переглянулись. Рома слегка усмехнулся и помотал головой. — Тоже всю ночь кряхтел, — он показал ручкой в сторону его кровати. Антон решил воспользоваться моментом и отмыть руки от противного антисептика. Казалось, что после него ладони стали ещё более грязными. Затем вернулся к Роме. — Долго тебя оперировали? Пятифанов нахмурился и подвис, глядя в сторону окна, будто искал там подсказку. — Да я вообще без понятия, если честно. Я ж в отключке валялся, они меня ещё и, наверное, чем-то напичкали. Короче, ничё не помню. Помню, что здесь уже в себя пришёл полностью. Дед кряхтит. Этот, на другой койке, по телефону долго пиздел, — он кивнул в сторону смятой кровати, которую Антон заметил первой, — А у меня рука отнимается, блять. Я потом ещё поспал, наверное, или просто опять в себя провалился. Не знаю. Стрёмно это всё. Антон украдкой вздохнул. Рома принялся за другую бумажку, щёлкнув языком и помотав головой. Мед сестра через какое-то время всё-таки пришла и забрала тарелку с кашей, предварительно узнавая у Ромы, точно ли он не собирается есть. — Наконец-то, блять.. — прошипел он, когда она скрылась за дверьми, — А то смотреть было тошно. Через минут десять Рома закончил-таки подписывать документы, возвращаясь к стенке в ту позу, в которой сидел до этого. Антон проверил, не пропустил ли он чего, стал неторопливо складывать их в стопочку. — Слушай, — донёсся вдруг хриплый голос. Антон обратил внимание на Рому. Он сидел с таким лицом, будто не знает, как продолжить, кусал нижнюю губу. — Ну, чего? — спокойно подтолкнул Антон, складывая документы обратно в папку. — Мне тут ещё неделю валяться, как минимум, — продолжил Рома, всё так же глядя в сторону окна, — У меня вещей никаких нет, кроме тех, которые мне привезли с работы. Но в них-то тут не походишь, как бы. А я один живу.. — он перевёл взгляд на Антона, как бы надеясь, что он сам поймет суть сказанного. Но Антон всё равно ждал логического завершения просьбы, — Короче.. — Рома опять опустил взгляд, немного хмурясь, — Стрёмно просить, конечно, — он потёр здоровой рукой заднюю часть шеи, — Можешь привезти мне из дома некоторые вещи? Антон чуть застопорился, окидывая его взглядом. — Так а что на тебе сейчас тогда? На Роме была какая-то тёмная, но застиранная и растянутая футболка, больше него самого размера на два, так что если бы он стоял, она бы на нём висела. — Это не моё. Сосед дал погонять на время, — он вновь кивнул в сторону первой смятой кровати. Антон подумал об этом ещё несколько секунд. — Да, вообще-то, без проблем, — согласился он в итоге. Рома снова придвинулся к тумбочке, открывая дверцу. Он выудил из сумки небольшую звенящую связку ключей. Антон принял её из руки со смешанными чувствами. — Почему ты просто Киру не попросил? Этот вопрос показался логичным, но как только Антон его задал, он сразу стал казаться глупым и даже неуместным. Рома фыркнул. — Мы не настолько тесно общаемся, да и беспокоить не хочется. Она даже не знает, что я здесь, — он немного подумал и добавил, — А тебе я точно доверяю. Антон прищурился. Но затем просто вздохнул. Он порассматривал ключи у себя в руке. Их было всего три на одном колечке, и ещё небольшой металлический брелок в виде гитары. — Ладно. Что нужно? — Да там.. — Рома поджал губы, — пару футболок, шорты, зубную щётку. Зарядник от телефона.. — Понял, — Антон спокойно кивнул, сунул ключи в карман. Потом поднялся со стула, возвращая его на место. — Только там дверь в секцию по-дебильному открывается. Сначала надо сделать один поворот до упора вправо, а потом ещё один поворот до конца влево, — он повертел пальцем здоровой руки в том направлении, о котором говорил, — У меня у самого до сих пор проблемы с этой блядской дверью. Но соседи зачастую её открытой оставляют. Антон чуть улыбнулся и кивнул. — Разберёмся. — А.. Самое важное чуть не забыл. У меня там кот.. Антон повернулся к Роме. — Кот? — Да. Барс, — Рома теребил руки, — Я, честно, буду признателен, если будешь иногда кормить его. Антон усмехнулся. — Ну, тебе повезло, что мне нравятся коты. — Спасибо, — искренне прозвучало в ответ. — Я адрес сообщением кину. В палату вернулся тучный мужчина, которому принадлежала первая смятая кровать. Он застопорился, увидев Антона, и зачем-то неловко поздоровался, потом перевёл взгляд на Рому. В конце концов, он прошёл к своей кровати, и сел на неё, засовывая наушники в уши. — Пока не за что. Завтра тогда заеду сюда к тебе. Выздоравливай. Рома слегка кивнул. Антон покинул палату, натыкаясь на мужичка со сломанной рукой, который уходил, когда они с Ромой стали разговаривать. Он придержал дверь, подождал, когда тот зайдет, и прикрыл её, оставляя небольшой зазор, как и было изначально. Мед сестра в малиновом костюме предложила Антону проводить его обратно к выходу, но он отказался, потому что дорогу запомнил. Он отдал девушке одноразовый халат. Антон спустился обратно на лифте, прошёл мимо охранника, прощаясь. Охранник, наверное, молчаливо кивнул. Антон подумал, что, может, он просто глухой. В приёмной народу совсем не убавилось, а как будто бы стало даже больше. Вахтёрша всё так же сидела и решала свои сканворды. Антон взглянул в сторону гардеробщицы, которая тут же подорвалась с места, и через пару минут принесла его куртку. Он её поблагодарил, а затем попрощался и вышел из душного здания больницы, облегчённо вдыхая холодный воздух. *** Антон добрался до дома Ромы только в одиннадцать часов вечера. Старое обшарканное здание девятиэтажки. И Рома живёт на самом последнем этаже. Подъездная дверь неприятно заскрипела, когда Антон не без усилия дернул её на себя, чтобы открыть. С не менее режущим слух скрипом она закрылась за ним, Антон даже поморщился от этого звука — он очень сильно раздражал. Лифт поднимается только до восьмого этажа. Это Антон понял, когда зашёл в кабину и глазами не нашёл нужную цифру на кнопках. А ещё они располагались вертикально в два ряда и в чётном количестве. Антон вздохнул, нажал на кнопку с цифрой восемь. Она загорелась красным. Двери лифта закрываться не спешили, Антон нетерпеливо нажал на кнопку ещё раз. Если бы он тут жил — давно бы свихнулся. До девятого этажа он поднялся пешком пару лестничных пролётов. В подъезде одновременно пахнет хлоркой и мусором — отличное сочетание. На этаже две секции. И ему нужна именно та дверь, которая выглядит очень старой: деревянная и со странным замком. Антон перебрал ключи в руке, снова натыкаясь на металлический брелок, который ему даже уже нравится, находя нужный мелкий полукруглый ключ. С замком и правда пришлось повозиться —соседи не оставили её благосклонно открытой. Сначала Антон не совсем понял, что делает не так, потому что ключ не проворачивался, и щелчка вообще не происходило. Потом до него дошло, что на дверь просто надо ещё и слегка навалиться, чтобы замок поддался и ключ нормально провернулся. Те еще квесты, конечно. Дверь от квартиры выглядела уже более дружелюбно и современно, с нормальным замком. Антон без труда открыл её. В квартире темно, хоть глаз выколи. Антон хотел нащупать где-нибудь рядом на стене выключатель, но стена была голая. Ладно.. Он оставил обувь на придверном коврике, подсвечивая себе телефоном. Все выключатели оказались в одном месте — на косяке в прихожей, напротив входной двери. Практично. Но не сказать, что сильно удобно. Антон наугад включил свет сразу в прихожей и на кухне, которая находилась прямо по коридору. По стенке слева располагались ванная и туалет — раздельный санузел, со старыми дверьми, покрытыми белой краской. Двери были приоткрыты, прямо как в больнице в отделении травмы. Антон стал снимать дублёнку. Послышалось громкое мяуканье. Он опустил голову: перед ним уселся огромный белый шерстяной комок, и проникновенно смотрел своими голубыми глазами прямо на Антона. Что ж, имя Барс ему, в принципе, подходит, хотя и не понятно — это сокращение от Барсик, или самостоятельное имя. Не очень-то кот, казалось, был рад. Антон не стал пока его трогать, поскольку он здесь совершенно новый человек, и коту это, возможно, совсем не нравится, учитывая, что он ждал хозяина. Первым делом Антон решил помыть руки, но кран в ванной не особо-то послушался, не давая напора холодной воды. Антон плюнул на это, и прошёл на кухню. Там кран оказался куда более податливым и удобным. Антон кинул взгляд в сторону Барса, который ходил за ним следом, но держался поодаль, и всё ещё смотрел не самым доверяющим взглядом. Кажется, йод, который ютился на подоконнике вместе с остальными самыми необходимыми препаратами, Антону тут пригодится. Везде в квартире постелены странные старые ковры, и на кухне лежал, почему-то, зелёный. На стенах местами оторваны обои, но не на самых видных местах. Около стены большой стол. На нём стоит чайник, пара коробок с чаем, закрытый ноутбук, какие-то блокноты и бумажки, а у самой стеночки даже расположились специи. Антон понял, что ещё большую просторность кухне придает отсутствие штор, но самое главное — отсутствие гарнитура. Посуда стоит на какой-то навесной, железной, и странной широкой полке недалеко от раковины. А рядом с ней сбоку стол со встроенными внутрь шкафами. Там, наверняка, ещё есть посуда. Газовая плита, рядом холодильник, на котором стоит микроволновка. Ещё несколько пятилитровок с водой на полу, под навесной полкой, и две миски для Барса — для воды и корма. Они обе пустые. Антон решил в первую очередь заняться именно этим. Барс нервно задёргал хвостом, как только он присел на корточки рядом с его мисками. Кот тут же подошёл, недоверчиво обнюхивая руку. Антон решил дать ему это сделать, терпеливо ожидая, когда Барс закончит сие действие. После того, как кот посчитал нужным закончить с обнюхиванием, он рискнул осторожно его погладить. Но Барс увернулся, а потом попытался ударить руку лапой, зашипев. Антон успел вовремя её одернуть, так что ранения избежал. — Какой ты злой.. Кот стал мотать хвостом ещё более нервно, отлетев от Антона к самой стенке. М-да, контакт не ладится с самого начала. Антон помотал головой, не удивляясь, впрочем, такой реакции. Он невольно подумал о том, что это даже немного походит на Рому. Нелюдимый и иногда агрессивный. Антон ополоснул миски, в одну налил чистой питьевой воды. Корм оказался не в самом очевидном месте — Антон нашёл упаковку за микроволновкой, немного этому удивился. Насыпал больше, чем нужно было бы, потому что не знает, через сколько вернётся сюда. Барс, на удивление, никуда зашуганно не прятался. Он всё время следил за Антоном, находясь от него поодаль, как бы опасаясь. На плите оставлена небольшая и немытая сковородка. Антон заметил, что в раковине есть немного посуды. На целую неделю он её так оставлять не собирался, особенно учитывая, что ему нужно здесь периодически появляться. Поэтому он скинул сковородку в раковину, включил воду. Барс пересел на подоконник и продолжал наблюдать за действиями Антона. Он стоял вполоборота, намыливая губкой кружку, и тоже смотрел на Барса, внутренне пробираясь на смех от этой картины. — Следишь за мной? — усмехнулся Антон. Он очень любит котов. Кот отвернул голову в сторону, что-то находя в углу между стеной. Губку пора было сменить, что Антон и сделал после того, как покончил с посудой. Он не удержался от того, чтобы ещё и протереть со столов крошки и лишнюю воду. Ладно, с кухней пора было заканчивать. Антон направился в тёмную комнату, по дороге щёлкнув выключателем на косяке. Комнату залил холодный свет от старой люстры, в которой работали только две лампочки из трёх, но и этого было достаточно. Видимо, лампочки новые. Комната была ещё побольше кухни, но количеством мебели не отличалась. В одном углу стоял большой шкаф, рядом находился какой-то старый стул и на нём ютилась небольшая стопочка книг. Балкон на другой стороне стены, и расправленный двуспальный диван у стены рядом с ним. И ковёр, конечно.. Антону не нравились ковры, особенно такие древние и огромные, потому что пыли в них столько, что с ума сойти можно, а приборка из-за них становится просто адом. Но в случае с этой квартирой ковры играли скорее эстетическую роль, если это можно так назвать, поскольку линолеум под ними потрескавшийся и странного оранжевого оттенка. Так что без них полы выглядели бы гораздо хуже. Гитару, которая стояла сразу справа от входа, Антон заметил не сразу, а только когда подошел к шкафу и случайно повернул голову в её сторону. Она без чехла, одиноко и скромно стоит во всей своей красе в углу. Антон рассматривал её некоторое время, как будто немного удивляясь такому увлечению Ромы, а ещё сразу вспомнил серебристый брелок на ключах. Он завис, разглядывая каждую трещинку старого лака на ней. Представлять у себя в голове, как Рома на ней играет, Антон не хотел и быстро отогнал эти мысли. Барс прошёл мимо, не прекращая глазеть, уселся на подоконник окна, прилегающего к балкону. Из шкафа доносился ненавязчивый запах чистой постиранной одежды, и древесных опилок. Видимо, он относительно новый. Антон не сразу смог сориентироваться, потому что всё что он видел — было одеждой тёмных цветов. Почти ни одного выделяющегося светлого пятна из всего, что было аккуратно сложено в стопочки на полках. Хотя нет, пара вещей всё-таки выбивалась из общей мрачной картины. Он смог найти пару чёрных футболок и обычные серые спортивки. Откопал ещё не очень плотную кофту на замке, припоминая, что мед сестра в малиновом костюме постоянно любит открывать окно в палате. Зарядник он кое-как нашёл рядом со стенкой на диване, который был погребён между одеялом и подушкой. С зубной щёткой проблем не возникло. Только он прихватил ещё и зубную пасту, и по мелочи того, что точно пригодится, но о чём Рома не просил, видимо, из-за некоторой неловкости. Неловкости, которая не просыпается тогда, когда следовало бы. В пакет он это всё сложил аккуратно, чисто из своей педантичности. Потом взглянул в сторону небольшой стопочки книг и вздохнул. Всего их было штук шесть. Наверху лежала начатая, это Антон понял по заложенной между страниц закладке. Прочитано где-то страниц пятьдесят, не больше. Он её пролистал, останавливая взгляд на некоторых строчках. Особо ничего не понятно из контекста, слог немного замысловатый. Антон решил тоже закинуть её к вещам — может, будет не так скучно коротать вечера в больнице. Следующая книга от того же автора, Антон её просто в руках повертел и хотел положить обратно, заканчивая на этом свою возню. Но взгляд зацепился за третью. Это был сборник стихов Рождественского. При чём в том же переплете, в котором он видел его в руках Киры. Антон завис, снова разглядывая обложку и рельефные буквы, из которых складывалась фамилия. Он припоминал, что Кира отозвалась об этих стихах не особо лестно, и потому решил выводов поспешных не делать, решая, что у Ромы могут быть свои вкусы. Да и вообще, какое ему дело.. Антон ощутил что-то острое на своей лодыжке, немедленно одёргивая ногу. Барс его укусил. А потом снова зашипел, но убегать не спешил, а только лишь нервно дёргал хвостом, смотрел Антону прямо в душу и оставался на месте. Антон подобрал книгу с пола, пригрозив ею коту. Тот, всё-таки, отшатнулся. Несносный кот.. Прямо как Рома. Антону приходилось ещё какое-то время наблюдать за ним, потому что складывалось такое впечатление, что Барс готов напасть ещё раз. Но зато благодаря этому, он вспомнил про лоток, который, вообще-то, тоже стоило прибрать. Он наконец покончил со всеми ритуалами, и выключил свет. Барс провожал его недовольным взглядом. Вот такое гостеприимство. Положишь ему пожрать, а он ещё и кидается. Антон оставался под не очень хорошим впечатлением от этого кота, хотя всю жизнь был уверен в том, что ему нравятся коты и кошки. Он вышел на морозную улицу. Ощущения от этого вечернего визита в чужую квартиру оставались двоякими. Было странно разгуливать по ней без хозяина и трогать чужие вещи. Это ещё и каким-то странным образом влияло на восприятие человека, к которому всё это относилось. Антон словно бы узнал Рому поближе, пусть ничего особенного и личного в квартире не увидел, кроме гитары, да книг. Но не лезть же ему в какие-то закоулки, куда Рома прячет что-то сокровенное, что-то по-особенному своё. Да и к чему это? К чему эти мысли? Антону снова пришлось их отгонять. *** На следующий день вахтёрша пропустила его более благосклонно — Антон сразу сделал всё, как в прошлый раз, чтобы не до чего было докопаться, и даже до отделения дошёл самостоятельно. Поздоровался с мед сестрой на посту, которая для начала спросила, куда он так скоропостижно направляется, получил выговор за то, что передачки лично здесь приносить нельзя. Он сделал виноватый взгляд и пообещал, что такого не повторится. Она, со скрипом, но всё-таки разрешила ему пройти в палату. Антон ей благодарно улыбнулся. На этот раз в палате оказался только Рома. — Эти двое на перевязку ушли, — пояснил он. — А ты? — Антон положил пакет на тумбочку, которая сегодня была пуста. Рома сказал робкое «Спасибо». — Я сходил самый первый. Перевязки — это пиздец. Антон вопросительно глянул на него, затем взял дополнительный стул, который каким-то образом очутился около стенки, поставил рядом с кроватью. Рома одной рукой подхватил пакет и переложил к себе на колени, открывая его. — Что не так с перевязками? — Больно. Просто адски больно. Думал, помру, — он глянул на Антона, потом вернул внимание к пакету с вещами, нарыл там книгу и достал её, — Я уже думать про неё забыл. Почему решил взять? Антон пожал плечами. — Чтоб не так скучно было. Тут ведь не особо есть чем заняться. — И не говори, — Рома отложил книгу на тумбочку, — Меня этот Славик уже заебал своими разговорами, — Антон усмехнулся, чуть повернул голову на первую кровать, — Да-да, этот самый. Он болтливый пиздец. Вот подумай: всего день прошёл, а у меня от него уже башка болит, — Рома вздохнул, достал из пакета футболку, — Наконец-то, блять. Надоело это барахло. Он вдруг резко стянул с себя старую футболку здоровой рукой, аккуратно стаскивая рукав с перебинтованной. Антону почему-то захотелось отвернуться. Рома надел свою футболку быстро и без особого труда, лишь аккуратней обращаясь с больной рукой. — Спасибо ещё раз. Как прошло знакомство с Барсом? — Я ему не нравлюсь, — он улыбнулся одним уголком губ, — От первого удара лапой я увернулся, а чуть позже получил укус в лодыжку. Рома хохотнул. — Что ты такого там делал? Антон чуть развел руками. — Ничего. Я к нему не лез даже. И всё равно получил. — Не думал, что он так к тебе отнесется.. Хотя, он в самом деле нелюдимый, — Рома неловко потёр заднюю часть шеи. — Где ты его такого взял? — Да с улицы подобрал. Давно уже. Антон несколько удивился этой информации. Хотя, особо ничего такого в этом не было. Любой человек может подобрать животное с улицы — это нормально. Однако в голове эта картинка всё равно не складывалась. Антон Рому, кажется, вообще не знает. — Ну, это его не оправдывает, — фыркнул Антон, сложив руки на груди. — Ага. Да он просто сразу чувствует негативных людей. — Не наглей. Рома снова улыбнулся. Антон подумал о том, как красиво у него выделяются клыки. Следующей мыслью после этой была о том, как лучше убиться об стенку, чтобы о таком больше не думать никогда. — Давно на гитаре играешь? — Антон решил перевести тему. Рома немного изменился в лице, отвёл взгляд куда-то в сторону. Антон немного стушевался. Нахрена вообще спросил?.. — Можно сказать, что да, — ответил Рома спокойно, — Дядя учил когда-то. Потом гитару эту подарил спустя несколько лет. Да я не часто. Времени нет, как бы. — Я понял, — Антон слегка кивнул, испытывая некоторое облегчение от такого ответа. Гораздо более неловко было бы, если Рома не захотел бы об этом говорить, потому что тогда степень ощущения собственной глупости пробила бы потолок. — Всё нормально, — вдруг отозвался Рома, словно прочитал всю эту неловкость на лице Антона, — Я знал, что ты увидишь и, скорее всего, спросишь. Я про твоё рисование узнал более беспардонно, надо сказать. Антон невольно усмехнулся. — Более неожиданно было увидеть у тебя книжку со стихами, — выдал он. Рома немного загрузился и замолчал. — Не понял, — рассеянно проговорил он, но потом вспомнил, — А-а.. Ты про этого.. Как его там?.. Антону по этой реакции всё стало более, чем ясно. Не читает он никакие стихи. Первое его предположение относительно этой книги оказалось правильным. — Рождественский, — подсказал он. — Да-да, — Рома ещё немного помолчал, — Это не моё, — потом взглянул на Антона, — Ты же не открывал? Антону не очень понятно, почему возник такой вопрос. Он приподнял бровь, отрицательно мотнул головой. Рома ничего на это ничего не ответил, только губы поджал. Но затем перевёл тему, как ни в чем не бывало. — У меня сигареты забрали, прикинь, — чуть тише произнес брюнет, — Пиздец просто. Не знаю, чё я делать буду без них. — Ну а что ты хотел? — Антон пожал плечами, — В больнице же лежишь. Мне и то выговор сделали за сегодняшний визит. А ты про сигареты.. — Блять, да это бред, — Рома сначала высказал это громче, чем нужно было бы, но затем сбавил тон, посмотрев в сторону чуть приоткрытой двери, — Какая им разница? Я тут с больной рукой лежу, а не с больными лёгкими. Антон слегка помотал головой. — Так и не светил бы ими на виду у мед сестёр. — Да я и не Светил! Просто в туалете им тут накурил ночью, а они меня вычислили, суки.. Тут Антон уже рассмеялся, стараясь делать это как можно тише. Этот порыв был каким-то странно-легким. Да и вообще просто разговаривать о всякой ерунде было приятно сейчас. — Чё? — Это смешно. Ты дурак тот ещё. — Чё дурак-то сразу? — Ну а как? Ты даже окно открыть не догадался? — Да открыл я. Просто оно не успело выветриться, видимо, — Рома щёлкнул языком, опираясь спиной на стенку, — Сказали, что отдадут при выписке только. Хули мне делать теперь всё это время? Я сдохну от ломки скорее, чем от боли в руке. Ну и бедолага. Антон не прекращал усмехаться. Забавно это всё было. Он вдруг вспомнил кое о чём, потянулся к нагрудному карману и хмыкнул. — Слушай.. — он хитро взглянул на Рому, держа на губах легкую полуулыбку. Пальцы скользнули внутрь кармана. Рома смотрел на него выжидающим и слегка недопонимающим взглядом, — Тебе повезло, что я иногда таскаю с собой заначки. В кармане у него лежала сигарета и зажигалка. Опять же на этот глупый «всякий случай». Казалось бы: хочешь бросить — бросай и всё тут, никаких «на всякий случай». Но сделать это оказалось в разы тяжелее, чем он думал. Так что изредка выкуривал по одной-две сигареты, пусть и прошло уже достаточно времени. Не мог он иногда вынести день без этого. Он выудил пальцами свою заначку вместе с зажигалкой, спрятал в ладони, если вдруг в этот момент решит заглянуть мед сестра. Тогда ему точно вход сюда будет воспрещён, при чём навсегда. Он, как-то особо не думая, решил запустить руку рядом с Ромой под одеяло, которое лежало на кровати чёрти как: одной частью у него на ногах, другая свисала краешком с кровати и при этом было сбито в какую-то непонятную мешанину. Всё это действие произошло не больше, чем за секунд пять. Как только Антон скользнул рукой под прохладное одеяло, разжимая ладонь и собираясь оставить заначку там, тыльную сторону кисти накрыла чужая тёплая ладонь. Не нарочно, словно бы. Антон завис, и почему-то не одёрнул руку сразу. Рома, наверное, подумал, что сейчас накроет ладонью оставленную сигарету, но получилось.. То, что получилось. Антон стал убирать руку, но отчего-то не так резко, как нужно было бы, и поэтому кончики пальцев Ромы прошлись по коже. Из-за того, что касание это было случайным и таким лёгким, по всей руке до самой шеи пробежались мурашки. Антону хотелось умереть. — Спасибо, — поблагодарил Рома, сжимая под одеялом сигарету с зажигалкой и чуть улыбнулся. — Не обольщайся. — Не буду. Я спизжу свои сигареты у них потом. Она забрала их у меня в порыве злости. Я видел, как она кинула пачку в ящик стола у них на посту. Скорее всего, вообще забыла потом. А сегодня другая смена. Сомневаюсь, что они знают. Так что, когда на посту никого не будет, я их сопру. Он выжидающе смотрел на Антона, но тот лишь головой помотал. — Я не буду поощрять твой план. Рома закатил глаза на эти слова. *** Сообщение от Ромы о том, что он успешно своровал свои же сигареты, пришло тем же вечером. Антон усмехнулся, но ничего не стал писать в ответ. Антон думал об этой книжке со стихами и о том, почему Рома так странно отреагировал. Было ясно, что книга эта от Киры, хоть и не понятно, почему она, всё-таки, её купила, при том, что, по её словам, не особо-то она ей понравилась. Антон заходил к нему в квартиру каждый вечер, чтобы хоть воду у Барса менять на чистую, да лоток прибрать. А корма он насыпал нарочно больше, поскольку возможности заходить чаще попросту нет. Отношения с этим несносным котом не улучшались. Барс, наоборот, стал только ещё более косо на него смотреть, мол: чё ты сюда ходишь вообще, да ещё так часто? Антон хмыкнул. Не объяснишь же коту, что он сюда ходит ради него же. Барс уже успел оставить на руке Антона нехилую такую царапину, что сопровождалось ещё и злобным шипением. Антону казалось, что кот скоро готов будет загрызть его целиком. Он обработал ранение йодом, приземлившись на стул около кухонного стола. Антон так устал за день, что остался сидеть, откинувшись на его спинку и слушая звенящую тишину старой квартиры. Он наблюдал за тем, как кот буравит его взглядом и нервно дергает хвостом. Антон старался отогнать сон, глаза закрывались практически сами собой. Но он не позволял себе уснуть. Только и вставать не хотелось вовсе. Через какое-то время Барс решил наброситься на ногу. Антон её одёрнул, стараясь не пнуть пушистого хулигана. Кот тут же отпрянул, обошёл его стороной. — Блять, да что я тебе сделал? — прошипел Антон, глядя на Барса, который уже потерял интерес, и направился к подоконнику. Антон даже немного взбодрился. Он собирался встать, чтобы уже уйти, поскольку его компании тут явно не рады. В прихожей он ещё раз подумал о книге, взглянул в сторону тёмной комнаты. Затем повернулся, чтобы кинуть взгляд на Барса, как будто ждал либо разрешения, либо ещё одну нападку с его стороны. Но кот лениво улёгся на подоконник и в сторону Антона даже не смотрел больше. Антона сжирало любопытство. Неужели Рома не мог просто держать свой язык за зубами? Об этом Антон думал, уже когда включил свет в комнате и неуверенно направлялся к стулу с книгами. Нужный сборник со стихами оставался на своём месте, выделяясь в небольшой стопочке своей обложкой и маленьким размером. Если это была простая провокация, и Антон сейчас ничего в этой книжке не увидит — он себя возненавидит. Хотя ему и сейчас претило то, что он собирается сделать. Это глупо, глупо и ещё раз глупо. Немного успокаивал только тот факт, что об этой глупости никто не будет знать, кроме него самого. Возможность остановиться ещё была, но Антон её проигнорировал. Внутри защекоталось непонятное волнение перед этой маленькой книжкой, как будто он сейчас увидит в ней что-то очень важное. А может, это и было то сокровенное, о чём он думал, когда впервые вышел из дома Ромы. То, что прячется от глаз. Подумав об этом, Антон даже застыл с книгой в руках. Но пересилить себя он уже не смог. Неправильно и глупо, как же глупо. И Антон позволял этой глупости завладеть собой сейчас. Он открыл форзац, надеясь, что он окажется пустым, как и все остальные страницы, на которых лишь строчки стихов. Но под обложкой оказалась небольшая записка, написанная аккуратным, почти каллиграфическим почерком. Антон даже не удивился тому, что Кира пишет так красиво. Это был почти что постулат, интуитивно очевидная вещь. Настолько очевидная, что Антон больше удивился бы, если почерк у Киры был каким-то иным, чем тот, которым написана эта маленькая записка. Он вздохнул, когда увидел её. Даже сейчас можно было бы отступить и оставить это дело, закрыть книгу, забыть об этом. Но глаза машинально стали читать красиво выведенные буквы, просто потому что они умели читать. «Поначалу показалось, что здесь всё такое примитивное. Но затем я перечитала некоторые строчки, и мнение моё изменилось. Они отозвались странным ощущением в груди. Мне захотелось поделиться с тобой этим. Я оставила закладки на тех страницах, стихотворения которых мне пришлись по душе больше всего.» Короткая записка, но она взбудоражила что-то внутри очень сильно. Антон кинул взгляд на оставленные цветные закладки. Их было всего три. Он аккуратно открыл книгу на самой первой из них, почти посередине. «Такая жизненная полоса, а может быть, предначертанье свыше. Других я различаю голоса, а собственного голоса не слышу. И всё же он, как близкая родня, единственный, кто согревает в стужу. До смерти будет он внутри меня. Да и потом не вырвется наружу.» Заметок никаких оставлено не было. Антон пробежался по этим строчкам без особого энтузиазма. Может, при других обстоятельствах, ему бы этот стих понравился, и он бы временами прокручивал его в голове, раздумывая. Но сейчас пальцы потянулись ко второй закладке. «…Не думай о секундах свысока. Наступит время, сам поймешь, наверное, — свистят они, как пули у виска, мгновения, мгновения, мгновения….» Здесь Антон задумался, даже взгляд от страницы отвёл ненадолго. Но лишь на несколько секунд. Прочитать третий стих всё-таки хотелось. На повторяющихся строках у Антона немного сбилось дыхание. «…Тебя я услышу за тысячу верст. Мы — эхо, Мы — эхо, Мы — долгое эхо друг друга. И мне до тебя, где бы ты ни была, дотронуться сердцем нетрудно….» Антон прочитал стихотворение полностью, но именно эти строчки гипнотизировал взглядом ещё какое-то время. Скорее всего, Кира не вкладывала особенный смысл в эту подборку, и ассоциаций здесь с Ромой явно не было. Наверное. Рома говорил, что они не так уж и тесно общаются. Но что для него значит «тесно»? Это ведь сугубо индивидуально. Антон решил вернуться к записке. Она была написана на небольшом квадратике бумаги для заметок. Антон почему-то решил перевернуть её другой стороной. Там оказалась ещё одна строчка. Лучше бы Антон её не читал. Лучше бы он не прикасался к этой книге вообще. Он прикрыл глаза, пару секунд ещё стоял с ней в руках. Потом осторожно закрыл, не забывая перевернуть записку той стороной, которой она лежала кверху, и положил на своё место, словно никто и никогда эту книгу не трогал. Антон выплыл из дома на морозную улицу. Холодный ветер ударил в лицо, и показалось, что всё это время оно было очень разгоряченным до этого момента. Антон даже почувствовал некоторое облегчение. Опять падал снег. Белый, лёгкий, но одновременно с примесью какой-то тяжести, и землю он покрывал своим покрывалом тяжело и словно бы безвозвратно. Земля надолго уснула под ним. Антон смотрел на падающий снег пару минут. Надо бы съездить к маме — думал он, но теперь уже это была не пустая мысль. Рому скоро должны выпустить из больницы, и тогда Антон съездит домой в первый же выпавший выходной. Он как-то мимолетно вспомнил о том, что Влад тоже жил и учился с ним в посёлке. Может, он не против поехать вместе с ним. Тем более, что один Антон не выдержит глухой тоски, которую ощутит в первые же минуты, как окажется там. Недолго думая, он открыл диалог, набирая сообщение. Антон подавил в себе желание закурить, пусть в машине и валялась полупустая пачка. Перед глазами всё ещё мелькала последняя строчка, написанная рукой Киры. Антон бы хотел не видеть эту картинку перед глазами, хотя ему, в общем-то, должно быть абсолютно всё равно. Он постарался себя убедить, что ему безразлично, но поймал себя на моменте, когда не двигался с места, пока в голове вертелись эти несколько слов. Он мысленно выругался, пристегнул ремень, наконец выезжая со двора. Засыпал Антон, к сожалению, всё так же видя эти буквы, словно они были высечены у него на веках: «Хочу повторить тот трепетный поцелуй». *** Влад получил сообщение от Антона в одиннадцать часов вечера, когда уже почти заснул. Он привык к таким поздним сообщениям или звонкам от него, и это никак не нервировало. Наоборот, в груди теплилось хорошее чувство, особенно от поздних сообщений. Как будто в этом было что-то по-своему особенное. Влад не стал оставлять письмо до утра, сразу взял телефон в руки. Яркий свет экрана неприятно ударил по глазам в темноте, Влад зажмурился. Он не сразу понял смысл сообщения, пытаясь вникнуть в суть слов. Поначалу спросонья они казались несвязными и бессмысленными. Влад читал сообщение до тех пор, пока не понял, что в нём написано. «Я собираюсь поехать к маме. Не хочешь со мной?» Шатен немного завис. Не указано ни точной даты, ни времени. Он подумал над тем, хочет ли, действительно. Но думать об этом всё равно что сомневаться в собственном здравом рассудке. Конечно же он хочет. Один бы он туда явно не поехал, да и нечего ему там делать, к тому же. Но вот с Антоном.. Это совершенно другое дело. «Когда?» Влад знает, что Антон сейчас не ответит до утра. Такое вот у него свойство. Наверняка сейчас он занят, или спит. Иногда он пишет как придётся, когда сможет выделить время, а потом снова не берёт телефон в руки пол дня, или пол вечера и до утра. Влад всё равно смотрел на иконку отправителя и на статус «Был(а) в сети в 23:09». Антон так близко, но при этом так далеко. При чём выражается это как во встречах, так и в переписке. Только встречи приносят больше тепла и ощущения близости. Уснуть снова Влад пока не мог. Его охватило волнение от мысли о поездке и как она пройдёт. А ещё новая взбудораженность от сообщения в принципе — с этим он уж ничего поделать не мог. Он лежал и думал об Антоне. О его смехе или серьёзном выражении лица. О нём сонном, уставшем или наэлектризованным чем-то. Обо всех взглядах, которыми Антон одаривал его, об искусанных губах, о чертах лица. Он думал обо всём этом одновременно с благоговением и разочарованием. Он безнадёжно и бесповоротно влюблён в Антона ещё со школы. Сначала это показалось ошибкой, поскольку случилось впервые. Влад тогда вообще не понял, почему ему хочется касаться больше, видеться как можно дольше и чаще, разговаривать хоть все двадцать четыре часа в сутки, и не выпускал образ Антона из головы после того, как они расходились по домам. Он с ужасом осознал свои чувства. Стадия отрицания не прошла мимо. Влад тогда притворился, будто заболел. На дворе как раз был ноябрь. Мама поверила плохо, но разрешила остаться дома на несколько дней. Антон, как назло, пришёл к нему узнать о самочувствии. Ох, какую комедию пришлось ломать перед ним, делая вид, будто ему правда плохо. Влад его чуть ли не самостоятельно выпроводил из дома, ссылаясь на то, что тот может заразиться. К сожалению, чувство трепета никуда не ушло и через несколько недель, и через несколько месяцев. Владу пришлось смириться с чувствами, старательно делая вид, будто внутри у него ничего не происходит. Когда они разъехались по разным городам, Влад надеялся, что это пройдёт, а он просто влюбится в кого-нибудь другого. Случилось почти так, как он и хотел. Чувства к Антону из-за расстояния, отсутствия встреч и физического контакта сильно утихли. Вот только девушки Влада совершенно не привлекали. Это он осознал не без удивления и ненависти к себе. Смирился только через много месяцев, когда посетил психолога и прочитал много книг про психологию и принятие себя. Он постарался относиться к себе без отвращения, и только потом уже через какое-то время стал заводить подобие отношений. Отношениями это, мягко говоря, назвать было сложно. Просто непонятные интрижки на короткий срок. Влад неосознанно искал образ Антона в других. Неважно, во внешних данных или интеллектуальных, но он западал только на подобных ему, пусть и начал забывать его уже. При этом все они одновременно совсем не были похожи на Антона. Временами Влад его всё равно вспоминал, порывался написать спустя длительное время. Слишком длительное. Именно это его и останавливало. К тому же, разве не было правильным совсем забыть этого человека, все свои чувства, и просто продолжить жить свою новую жизнь? Однако, по стечению обстоятельств, Влада забросило в этот город. После их первой встречи спустя несколько лет, Влад с облегчением обнаружил, что не испытывает к Антону того, что было в школе. Перед ним словно бы совсем другой человек, к тому же, совсем взрослый. Не тот, в кого Влад был влюблён раньше. Но он рано обрадовался. Как только они стали вновь общаться ближе, как только Влад начал узнавать его с новых сторон, как только понял, как сильно Антон повзрослел и изменился — он осознал, что никак не остыл, и, более того, чувства даже обострились. Антон в глазах Влада невозможно красивый и умный, отзывчивый и чувствительный. Его привлекает в этом человеке буквально всё: от кончиков белёсых волос до внутреннего мироустройства. От откровенности Антона о том, что ему нравится парень легче не становится. Это ощущается даже как-то несправедливо. Потому что Антону нравится не Влад. Владу от этого хочется задохнуться, не испытывать совершенно ничего. Никакой влюблённости, никаких чувств. Но он из раза в раз радуется новой встрече и тому, что может украдкой смотреть на Антона, ловить его тёплые взгляды, улыбки. Пусть от этого и становилось немного досадно. Досадно, что ему не на что надеяться. Влад заснул под эти болезненные мысли. Антон ответил рано утром, когда Влад даже ещё просыпаться не думал. Так что сообщение он прочитал только через час, лениво собираясь на работу. «Пока точно не могу сказать. Предположительно, когда Пятифанова выпустят из больницы, и у меня будет выходной.» Влад ненавидел каждый раз, когда Антон упоминал Рому. Он слушал о нём, скрипя зубами. Это удивительно. Влад с этим человеком даже лично не знаком, но раздражается от слов о нём так, будто всю жизнь знает его упрямую натуру. Конкретной причины невзлюбить этого человека, конечно же, не было. Хотя, по рассказам Антона, он тот ещё придурок. Но дело-то совершенно не в этом, и Влад это отлично понимает. Поэтому перед Антоном старательно делает вид, будто эта вся эта история его не колышет вовсе. *** Антон вертел в руках ключи от чужой квартиры, всё так же рассматривая брелок. Переборчивое лязганье металла ничуть не резало слух, а было даже немножко приятным. Антон вдруг задумался о том, что их, как бы, нужно будет отдать, чтобы Рома смог попасть домой. Но заявляться в больницу ещё раз ради того, чтобы просто отдать ему ключи — решение не самое разумное. Антон помнил злой взгляд мед сестры, которая его отчитала за последний визит. Но ему до последнего не хотелось брать в руки телефон. Уверенности придала лишь неожиданно вспомнившаяся вещь: Антон до сих пор не высказал Роме по поводу его выходки, из-за которой тот оказался в больнице. Он даже немного усмехнулся самому себе. Телефон тотчас оказался в руке. Для звонка уже поздно, поэтому он решил обойтись сообщением. Только вот оно выходило каким-то глупым и несуразным. Антон переписывал его раз пять, менял местами слова и строчки. В итоге много думать больше не стал, оставил в сообщении несколько слов. «Напиши, когда тебя соберутся выписывать. Я подкину, заодно ключи отдам.» Антону всё равно не понравилось, как оно выглядит. Чем больше он смотрел, тем больше хотелось удалить его, поэтому он решил не дожидаться ответа, и просто выключить телефон. Однако сообщение уже было прочитано, и Рома печатал что-то в ответ. Антон хотел всё-таки отложить телефон, чтобы ответ не оказался сразу прочитанным, но он не успел, потому что как только палец оказался на кнопке включения, Пятифанов отправил своё сообщение. «Я думал, ты просто занесёшь их мне?» Блять, почему нельзя просто согласиться? Антону было странно переписываться с Ромой, словно их не связывают рабочие отношения, а они друг другу просто какие-нибудь приятели. «Я больше даже не суну нос в эту больницу. Кстати, она находится далеко не в твоем районе, и добираться с больной рукой и вещами самому тебе будет не очень-то весело.» Антон надеялся получить в ответ на это сообщение что-то вроде короткого: «Ок», потому что ему правда не хотелось больше ничего объяснять. К какому-то вселенскому облегчению, Рома больше ничего не печатал, и как будто бы и не собирался. Может, ответит позже. Антон по этому поводу даже не заморачивался, просто выключил телефон. Ответ он увидел только утром. Рома ответил где-то ночью. Ответил почти так, как Антону и хотелось, и обошёлся коротким: «Хорошо, спасибо». Пятифанова выписали только через полторы недели. Антону видеть его немного непривычно, да и выглядит он словно бы сам не свой. Заспанный и замученный. Антону показалось, что он вдобавок ещё и похудел. Хотя, учитывая, как он отзывался о больничной еде — неудивительно это, в общем-то. — Как ты? — вопрос слетел с языка сам собой, Антон даже не успел его осмыслить. Рома перевёл на него взгляд уставших, и как будто выцветших глаз. — Жить можно, — он ответил хрипло и тихо, стал пристегиваться одной рукой. Антон машинально помог вставить ремень в замок. Он вздохнул и тронулся. Тормошить Рому в таком его состоянии не хотелось вовсе. Наверняка он измучен из-за боли, которая до сих пор не даёт ему покоя. Антон кинул взгляд на Пятифанова. Тот откинулся головой на спинку сиденья и прикрыл глаза. Антон просто не мог молчать. — Я знаю, что ты хочешь что-то сказать, — заговорил Рома. Антон сжал руль в руках до побелевших костяшек, — Выкладывай уже. Антон недовольно поджал губы. Он вполне мог бы подавить в себе этот порыв, понадеявшись на то, что Рома и так все прекрасно понимает. Но теперь уже точно не станет, поскольку Пятифанов заговорил об этом самостоятельно. — Я стараюсь сдерживать себя и ругаться как можно реже, — начал Антон устало, — Мне самому уже надоели все эти разборы полётов. Но в этой ситуации я просто не могу не высказать тебе о том, какую глупость ты сделал, — он слегка покачал головой, не отвлекаясь от дороги. Это помогало ему сосредоточиться на своих мыслях, — Ты просто.. — Антон нахмурился, — Зачем ты полез? Ты разве не понимаешь, насколько это было опасно? Нет, ты понимаешь, — утвердительно произнёс он сразу, — Какого хрена тогда? Рома какое-то время молчал. Антон хотел продолжить, но мысль прервалась голосом, всё так же хриплым и тихим. — Он собирался выстрелить. При чём неясно, в какой именно момент. Я собирался, просто.. Ну типа.. Отвлечь его на себя.. — У меня всё было под контролем, — Антон не смог не перебить его, — Он бы не успел. Он бы не успел вообще ничего сделать. Никто бы не был ранен. А ты как специально.. Антон остановился на светофоре и не мог не взглянуть на Рому в эту минуту. Он сидел в такой же позе, только голову к Антону повернул, и смотрел слегка нахмурено, но сонно. — Я ж не знал. — У тебя в такие моменты здравый смысл должен работать на опережение, а не безрассудство. Это было безрассудно, — Антон повторился для большего понимания, — Ты что, думал, если я его сам спровоцировал, то у меня нет в голове какого-либо плана? Антон понимает, что начинает заводиться. Он замолчал для того, чтобы успокоиться и перевести дух. Руки стали немного трястись, и он посильнее сжал руль. Рома стал посмеиваться. Не громко и всё так же хрипло, да даже почти бесшумно. Антон подумал, что точно сейчас придушил бы его. — Так и думал, что не выйти мне отсюда без этого разговора. Антон закатил глаза. — Естественно! На что ты ещё мог рассчитывать? Даже если не сейчас, то я сказал бы тебе это всё позже. Ты ведь сам себе хуже сделал. И ещё.. — машина снова тронулась, — Тебе надо быть куда спокойней в подобных ситуациях. Намного, Ром. Ты вёлся на его провокации, как собака на поводу. Я понимаю, что тебе сложно сдерживаться, но такие мрази добиваются именно подобной реакции. Ты это хоть понимаешь? Рома тяжко вздохнул. Антон цокнул. Ему хотелось просто донести до этого придурка, что нельзя просто брать и действовать как заблагорассудится, потому что отделаться можно и не так легко. — Блять, просто прислушайся, ладно? — продолжил он немного более раздражённо, — Мне не хочется, чтобы с тобой случилось что-то подобное ещё раз, ясно? Я же это всё говорю не из-за того, что хочу просто поорать на тебя. Я, может, часто.. — он сбавил тон и щёлкнул языком. Никакое это не «может», — Я часто срываюсь, я это знаю. Но здесь другое. Повисло молчание, заглушаемое только звуками машины. Рома ничего не отвечал. Он как будто бы задумался. Антон рад, что Рома наконец-то о чём-то задумался, и его монолог не улетел в пустоту. Они почти подъезжали к дому Пятифанова. — Не говори только, что ты так сильно занервничал из-за того, что он шмальнул в меня. Антон остановил машину около подъезда, отстегнул ремень и взглянул на Рому самым своим серьёзным взглядом. — Я думал, что убью его. Антон вспоминает вскипевшую в нём в тот момент ярость. Ему правда хотелось, но это был лишь секундный порыв, и Антон вовремя остановил себя. Рома не знает, что происходило у Антона внутри тогда. Адская смесь из адреналина, страха, решимости, и больного желания причинить той сволочи боль побольше, чем он Роме. Не хотелось возвращаться к этому воспоминанию. Он стал искать Ромины ключи во внутреннем кармане дублёнки, а Рома засмеялся. Антон лишь головой помотал, вытащил ключи из кармана, протянул их Роме. После этого разговора стало даже немного легче, совсем чуть-чуть. Да и Рома слегка оживился, держал полуулыбку на лице. Ну, правда, самому Антону из-за этого не стало веселей. Тема-то серьёзная, и даже более, чем. Антон зажал ключи в ладони, когда Рома уже хотел их взять, и продолжал проницательно вглядываться в лицо напротив. — Что ты усвоил? Рома закатил глаза. — Да всё я понял. Антон убрал руку обратно к себе вместе с ключами. — Мне повторить вопрос? — Блять.. Ну типа, не высовываться без спроса, реагировать спокойно, мыслить здраво. Ответ устраивает? Антон скосил взгляд куда-то в сторону. Потом глянул на руку, в которой всё ещё сжимал связку. — Осторожней будь, — как можно более бесстрастно постарался сказать он. На самом деле произнести эти слова хотелось куда мягче. Он снова протянул ключи Роме. — Я не маленький, — усмехнулся брюнет, подставляя свою ладонь, в которую Антон положил связку. Антон фыркнул. — Учитывая, что я старше, и ты у меня практически на попечении.. — Ой, блять, — Рома закатил глаза, — Давай без этой хуйни, пожалуйста, — он отстегнул ремень, но затем замялся, — Это.. Спасибо. За.. За всё, общем. Ты понял. Антон утвердительно качнул головой. Рома вышел, забирая сумку с заднего сиденья, и попрощавшись, направился к подъезду. *** Антон позвонил Владу через три дня. Выходные у них не совпали, но Влад просто взял отгул на тот день, который нужен был Антону для поездки. Выпал он как раз на пятницу, так что у Влада выходило аж три выходных. Выезжать нужно было в девять утра. Влад об этом узнал только накануне поздним вечером, когда уже дремал. Он сел в машину с не очень довольным и выспавшимся видом, кинул сумку на заднее сиденье. — Доброе утро? — проговорил Антон неуверенно и виновато. Влад смотрел на него немного осуждающе, совсем чуть-чуть. — Ты бы предупредил лучше в шесть утра, — он стал пристёгивать ремень. Антон засмеялся. Блять, Владу этот смех нравился больше всего на свете. Он оттаял моментально, пусть и не злился даже ни капли. — Извини. Да я вспомнил только когда уже домой пришёл, и стал думать, во сколько выезжать надо, — Антон тронулся, выкручивая руль, чтобы вписаться во все повороты выезда со двора. — Не рановато? — Нет. Дорога занимает полтора часа, а если она ещё и в ямах, то ещё дольше. Ну, и к тому же, хотелось бы там провести столько времени, сколько возможно. Полагаю, надо будет много с чем помочь ей там. Антон вздохнул, и выражение лица у него было отнюдь не радостным. Влад посмотрел на него изучающим взглядом. Единственную тему, которую они почти не трогали в разговорах — была тема родителей Антона. Влад почти ничего не знал о том, что у них там происходит. С Кариной он, конечно же, знаком, ведь иногда, всё-таки, доводилось бывать у Антона в гостях, но это выходило редко и не на долго. Только не видел он Карину уже сто лет, и даже не знает, как она отреагирует на него. Хотя Влад помнил, что Карина всегда была спокойна и в штыки никого не воспринимала, уж особенно его. — Как она? — осторожно спросил Влад, потому что Антон, возможно, не захочет говорить на эту тему. Антон какое-то время и правда молчал, всё внимание было сфокусировано на дороге. Они выехали на трассу. — Знаешь, я полный идиот, — наконец заговорил он, — Не звонил ей кучу времени, не приезжал тоже. Она потом сама позвонила, сообщила о смерти отца. После этого ещё пару раз созванивались, и опять я пропал. Обещал приехать. И вот, — он нервно усмехнулся, — Сейчас только, наконец, соизволил. — Ты не идиот, — начал Влад, — Просто занят был. Бывает же, что проблемы поглощают с головой. — Да это всё оправдания, — пересёк Антон, — Я прекрасно понимаю, что оправдывать себя легче, чем на самом деле признавать свою глупость и исправляться. Именно поэтому даже не собираюсь говорить себе подобных вещей. Я не должен оставлять её там совсем одну. — Ну.. — Я хотел забрать её в город, предлагал много раз. Она отказывается наотрез. Не повезу же я человека насильно. И это значит, что мне нужно хотя бы чаще туда приезжать, а не раз в год, как повезёт. Антон говорил с явным отвращением к себе самому. Владу за этой картиной наблюдать неприятно. У Антона всегда было обострённое чувство вины, и он готов винить себя во всех грехах, которые случаются на этом свете. Но на самом деле он обесценивает свои же проблемы, да при чём так сильно, что уже, наверное, думает, будто у него их и нет совершенно. — Антон, ты сильно себя загоняешь, при чём необоснованно, — Влад смотрел на то, как Антон нервно постукивал по поверхности руля указательным пальцем, — Прекрати этим заниматься. Ты не можешь быть одновременно везде и сразу. Это нормально, ты должен понять. Ты ведь не забиваешь на это дело. Поэтому не нужно так к себе.. Влад замолчал, не зная, что ещё можно добавить к своему монолог, и глядел на Антона. Он поджал губы, неопределённо помотал головой. — Не знаю. Ладно. Извини, что начал. Антону было тяжело, Владу это ясно, как день. На лице у него всё читается так хорошо, что Владу не надо прилагать усилий, чтобы понять, что происходит у Антона внутри. Его всегда можно было прочитать как открытую книгу, и с возрастом ничего не изменилось. — Не за что тебе извиняться.. — рассеянно ответил шатен, ощущая уже, какой неровной стала поверхность дороги, когда они выехали с трассы. В салоне очень тепло. Влад удивился тому, как спокойно Антон сидит в своей дублеёнке, пусть и расстёгнутой. Он отстегнулся и скинул с себя куртку, положив её на заднее сидение. Разговаривать при таком шуме было бы утомительно и тяжко. Влада очень хорошо укачивало в поездках, особенно от отсутствия разговоров и с музыкой в ушах. Наушник он правда надел только один, на случай, если Антон снова заговорит. Но Влад уснул почти моментально, стоило закрыть глаза. Ему ничего не снилось, лишь пустая темнота. Изредка он просыпался на пару секунд из-за очередной ямы. Антон старался вести аккуратнее, но по такой дороге на любой скорости будешь трястись, как на стиральной доске. Влад особого внимания не обращал, засыпал обратно. Он проснулся от того, что в наушнике стала играть слишком громкая песня. Он открыл глаза и осмотрелся. Машина стояла на обочине, а Антона на водительском сидении не было. Влад взглянул в окно, и увидел Антона поодаль от машины, стоявшим около дерева. Видно было спину и светлую макушку. Кажется, он опять курит. Влад решил выйти. Ноги размять не помешает, да и к тому же, чудилось ему, что неспроста Антон специально остановился для того, чтобы просто покурить. Влад не стал накидывать курточку — кофта на нём достаточно тёплая, чтобы выйти буквально на пару минут. Он захлопнул дверь и осмотрелся. Погода пасмурная, ни единого лучика солнца не пробивается сквозь серое небо. Но тихо, и снег не падает, и ветер не колышет собой верхушки деревьев так сильно, как мог бы. Можно даже сказать, что достаточно тепло для минусовой температуры. Мимо изредка проезжали машины. Влад снова взглянул в сторону Антона, и осторожно направился к нему, засовывая руки в карманы худи. Под ногами захрустел снег и какие-то мелкие ветки да камушки. Антон опирался плечом на ствол дерева. Сигарета у него в руке выкурена лишь наполовину. Он поднял голову, замечая идущего к нему Влада, и достал из кармана ключи от машины, блокируя её. Влад об этом почему-то даже не подумал. Но Антон, кажется, и не собирался ему ничего по этому поводу предъявлять. Шатен быстро оказался рядом, хотя казалось, что Антон от него находится на расстоянии километра. — Ты чего без куртки? — сразу прилетел вопрос от Антона. Влад помотал головой. — Мне не холодно, ты же знаешь, — тем не менее он стянул рукава до запястий и сложил руки на груди, — Всё нормально? — попробовал спросить. Влад не сильно надеялся на честный ответ. Но он понял, что точно не всё нормально, потому что Антон не отвечал и устремил взгляд под ноги. А потом сделал ещё одну затяжку, поднимая голову. — Антон.. — Влад зачем-то сделал ещё шаг к нему. Это сопровождалось хрустом снега, который сильно нарушал тишину, — Что случилось? Антон молча помотал головой. Сигарета спокойно тлела у него в пальцах. Он вздохнул. — Тяжело мне ездить сюда. Вспоминаю.. Моменты из прошлого. Какой-то камень внутри из-за этого. Влад заметил на нижней губе Антона новую ранку, которой при утренней встрече ещё не было. Он знает, что в моменты повышенной тревожности Антон долго может кусать губы. Наблюдал много раз. Невольно. Влад проницательно смотрел в лицо напротив. — Паничка накрыла? Антон опять вздохнул и прикрыл глаза, и Влад знает — это значит да. Он сталкивался с паническими атаками Антона пару раз, когда они учились в школе. Самый первый приступ был самым страшным для Влада, поскольку он даже не понял, что произошло, и самое главное, что вообще нужно делать. Антон ему, конечно же, всё объяснил чуть позже. Но лёгкий мандраж его тогда не покидал ещё пол часа после случившегося, так он перепугался за Антона. Влад сделал ещё один маленький шаг к нему. Ему хотелось что-то сделать. Ему хотелось, чтобы Антону стало легче, чтобы его перестали мучить и атаковать все внутренние кошмары. Ему хотелось, может быть, просто обнять его, дать понять, что Антон не должен справляться с этим в одиночку. — Всё нормально, — обрывает Антон этот порыв, затушив сигарету об снег на земле, — Я успокоился уже. Влад поджал губы. Только сейчас он подумал о том, что странно было бы стоять и обниматься недалеко от обочины, рядом с лесом. Антон наконец взглянул на него. — Пойдём. Нечего тебе тут мерзнуть. И коснулся рукой его спины, чуть подталкивая идти обратно. Влад развернулся, но Антон не убирал руку, а переместил ладонь на место чуть ниже плеча. Получилось так, что он почти приобнял и прижал его к себе сбоку. Владу казалось, что они идут целую вечность, и думал только о том, что Антон находится слишком близко, даже тесно, но сам Антон наверняка не придавал этому жесту особого значения. Ему просто хотелось немного прикрыть Влада от холода. Но даже если Владу и было холодно, то сейчас он, наверное, вспыхнул от накрывшего его жара из-за этого касания. Влад слушал немного сбивчивое дыхание рядом, и ему хотелось, чтобы эта дорога не кончалась никогда. Когда они наконец сели в машину, Антон спокойно завел её, трогаясь с места, пока Влад старался утихомирить разбушевавшуюся огромную бурю внутри. Ему даже казалось, что у него руки немного тряслись. Чёрт возьми, если у него вызывает такой шквал эмоций простое прикосновение, то что с ним случилось бы, обними он Антона, как и хотел? Он предпочёл не думать об этом. До места назначения они доезжали в таком же безмолвии. Влад изредка кидал взгляды в сторону Антона, но так, чтобы он не заметил. Антон находился всё в таком же напряжении, будто, как только они приедут, непременно произойдёт что-нибудь плохое. Влад надеялся, что Антона не накроет ещё одна атака по дороге. Да и вообще хотелось бы, чтобы это происходило как можно реже. А лучше бы не происходило вообще. Всё, что мучает Антона, морально мучает и Влада тоже. К этому человеку он был эмпатичен до ужаса. Через время местность стала становиться знакомой. Только некоторые дома уже порядком перекошены и щедро присыпаны снегом. Кое-где виден разросшийся пустырник. Заборы тоже покосились от старости, в некоторых местах поломаны. Антон рядом судорожно вздохнул. Влад взглянул на него, но не стал ничего говорить. Даже ему было немного печально видеть родной посёлок в таком виде. Антон остановил машину около забора, недалеко от калитки, и выходить не торопился. Глядел через лобовое стекло на слегка потрёпанный жизнью дом. — Антон? — позвал его Влад, выводя из транса. Антон взглянул на него, и, опомнившись, стал искать во внутреннем кармане дублёнки ключи. Влад вышел из салона, взял сумку, накинул куртку на плечи. Антон шёл спереди, звеня связкой ключей и, видимо, выискивая нужный. Около двери остановился, все еще подбирая ключ. Потом вставил один из них в замочную скважину и провернул два раза. Раздался характерный щелчок. Антон аккуратно повернул ручку, отпирая дверь. Она открылась со скрипом. Антон глянул на Влада и слегка мотнул головой, как бы приглашая. *** Как только Антон вошёл внутрь такого знакомого, но такого забытого и далёкого дома, Карина уже тихонько шла навстречу, видимо, когда услышала, как проворачивался ключ в замке. Она увидела Антона, и тут же прибавила шаг, стремительно приблизившись. Антон моментально заключил её в объятия, когда она обвила руками его шею. Да, Антон уже порядком выше неё, на голову так точно. Он не отпускал её минуты две. Карина, кажется, тихо всхлипнула где-то в районе плеча, там, где раскинулись её отросшие тёмные волосы. Потом стали дрожать её собственные плечи. Антону от этого стало как-то горько. Чувство вины, и без того не покидающее его ни на секунду, сейчас обострилось так сильно, что царапало горло изнутри, напоминая о том, что он в самом деле давно здесь не был, давно не навещал её, давно, давно, давно.. Он выдохнул, опустив плечи. Это было похоже на бессилие. Перед самим собой. Перед мамой. Перед этим домом. Перед их, когда-то, семьёй. Пока глаза не начало щипать, Антон отстранился, пытаясь заглянуть в лицо Карины. Но она закрыла лицо руками, пытаясь утереть с него влагу. Она казалась такой другой, словно сама не своя вовсе. Её короткое каре за столько лет отросло ниже плеч, немного волнистые и запутанные волосы стали блёклыми, будто потихоньку теряют свой цвет. Вся её строгая когда-то фигура теперь не строгая совсем, а обмякшая, обессиленная, потерявшаяся под большой, вязанной белой кофтой, сверху которой на плечах лежала ещё и какая-то серая шаль. Антон взял её ладони в свои, прижал к себе, и Карина подняла на него взгляд. Она уставшая, измученная и не выспавшаяся. Будто всё происходящее не дает ей покоя не каких-то там пару месяцев, а уже много лет, и не отлипает от неё ни на день, ни на секунду. — Не надо, — тихо просит Антон, и Карина точно знает, что это он так не велит ей плакать. Она покивала, отводя взгляд. Потом уткнулась лбом ему в грудь, и Антон снова её обнял. Он вдруг понял: в дублёнке ему здесь совсем не жарко. В доме холодно. Даже кончики пальцев не отогреваются. Когда Антон тут жил, в доме всегда было такое отопление, что ходить можно было в одной только футболке и шортах, и при этом чувствовать себя комфортно. Батареи шпарили, как ненормальные. — Мам.. — он чуть отстранился. Карина не поднимала головы, — Почему в доме холодно? Карина молчала пару секунд. У Антона внутри что-то упало. Он догадывался, с чем это может быть связано. — Не заплатила вовремя, — отвечает она в подтверждение его предположениям. Антон взял её за плечи и отстранил, пытаясь заглянуть в лицо. — Почему ты не сказала мне? Я же.. — он запнулся. Пока был жив отец, мама не работала. Так уж хотелось отцу: чтобы она держала дом в чистоте, тепле и уюте, а также занималась ребёнком. Он получал достаточно, чтобы обеспечивать всю семью. После того, как отец уехал на войну, мама решила найти себе хоть какую-то маломальскую работу, потому что копейка лишней не бывает. Она занималась практически всем: от прополки грядок и уборки дома до помощи и ухода за стариками в отсутствие в посёлке их взрослых детей. Пыталась заработать, чем могла, пусть у них и были деньги, которые отсылал отец. В конечном счёте мама остановилась на постоянной подработке в местной аптеке, по совместительству которая была и медицинским пунктом. Там могли оказать первую помощь, после чего отправляли в городскую больницу. Могли поставить элементарную инъекцию, прокапать капельницы курсом по назначению врача. Карина как раз закончила медицинское училище, так что среднее медицинское образование у неё имелось, что позволяло ей спокойно работать в этом пункте и заниматься не только продажей медикаментов, но и выполнять остальные функции. Только вот зарплата там зависит от количества народа, которое они могли обслуживать. И если выдавался день, или сезон, когда людей было особенно мало, то зарплата составляла несчастные пятнадцать или двадцать тысяч. Но и на том, конечно, спасибо, ведь изначально хотели платить только лишь сумму оклада, а это в разы меньше. Вскоре аптеку решили сократить почти в два раза. Из препаратов осталось только самое необходимое и ещё чуть-чуть из того, что обычно берут чаще всего. Зарплату, соответственно, урезали. Персонал убавился, поскольку кто-то разъехался по другим городам. А услуги ЖКХ выросли, так что одних лишь маминых денег еле хватало на их покрытие. Благо, что оставались ещё отцовские. Антон благополучно уехал учиться и работать в город, но отец через какое-то время перестал отсылать что-либо. Как только Антон узнал, что мама стала жить только на свою зарплату, которой не хватало ни на что, он стабильно каждый месяц отправлял ей часть своих денег. Он делал это абсолютно без всяких просьб и намёков. Просто делал. Пусть мама и упрямилась иногда. Тогда он предлагал ей переехать в город, где платят намного больше и работа более стабильна, а жизнь более комфортна. Разговор после этого сразу направлялся в другое русло. Антон понял, что в этом месяце абсолютно забыл про деньги. Он забыл. И она не напомнила, и ничего не сказала. Совсем ничего. Осознание пришло слишком резко и принесло с собой новую порцию вины. Ощущать её перед Кариной почти невыносимо. — Я забыл.. — полушёпотом произнес он, — И ты мне ничего не сказала, — он отнял руки от её плеч, — Подожди. Ты не платила два месяца? Мама отстранилась. — Давай не об этом, прошу, — она развернулась в сторону кухни, — Ты только приехал. Антон помотал головой, ещё несколько секунд глядя в одну точку, раздумывая над этим всем. Мама пошла ставить чайник. Значит, газ не отключили. Значит, она всё-таки уплатила кое-что. Антон взглянул в сторону Влада, который всё это время тихонько стоял у него за спиной, рядом с прихожей. Появилась некоторая неловкость оттого, что шатен наблюдал эту картину. Антон попытался сделать лицо более расслабленным. — Не раздевайся. Только обувь сними. Сам Антон стоял посреди дома в ботинках. С них на пол уже натекла грязная лужа. Блять. Он щёлкнул языком. Велел Владу аккуратно обойти мокрый участок пола, а сам снял ботинки, направляясь в ванную для того, чтобы найти тряпку и затереть это безобразие. На кухне Влад уже расположился за столом, стоявшим около окна, сидя на стуле как-то полубоком. Антон окинул кухню взглядом, когда вошёл. Она ему тоже показалась серой и потерявшей весь свет и тепло, что в ней было много лет назад. Антон бы не сказал, что помнит её такой. Мама что-то мешкалась у стола рядом с плитой. Антон за ней наблюдал, пока она не повернулась к нему. Оказалось, что она резала колбасу. Рядом стояла тарелка с уже нарезанным хлебом, и лежал кусок сыра. Антон отмер, боковым взглядом замечая шевеление со стороны шатена. Он предупреждал Карину о том, что будет не один, но на всякий случай решил уточнить ещё раз. — Мам, — голос почему-то хриплый, Антон прочистил горло, — Помнишь Влада? Мы вместе учились в школе. Он приходил иногда в гости. Карина перевела взгляд с Антона на Влада, глядя на него как бы из-за плеча. — Помню, конечно. Почему бы не помнить, — сказала она спокойно, — На себя только стал не похож совсем, — она немного задумалась, — Извини, я даже не поздоровалась, — обратилась она к шатену, — Просто как-то.. Неожиданно это всё, в общем. Мама говорила безо всякого энтузиазма и окраски в голосе. Как будто была выжата до предела. Влад помотал головой и слегка улыбнулся. — Не переживайте. Я всё понимаю. Карина уже вернулась к нарезке. Чайник противно и слишком шумно грелся на плите. Антон решил достать кружки. Вся посуда привычно находилась в верхнем шкафчике. Чай и кофе стояли на своём месте с краю в другой половине шкафчика. Чай имелся только чёрный. В коробочке его оставалось совсем немного. Кофе тоже почти на исходе, буквально пара ложек на дне. Антон нахмурился и подумал о том, что неплохо было бы пополнить запасы. Он решил заглянуть в холодильник. Оценивая взглядом небогатое его содержимое, среди которого даже еды готовой не было, Антон решил, что в магазин точно стоит сходить. Он кинул взгляд на маму, которая невозмутимо продолжала делать нарезку, будто Антон сейчас не маячит где-то у неё за спиной. Что-то странное улавливалось в её поведении. Она слишком отстраненная, полусонная, и как будто не в этой реальности находится вообще. Чайник всё ещё грелся. Антон подошёл к Карине сбоку, осторожно положив ладонь на плечо и потирая его. Ему казалось, что ей сейчас, должно быть, холодно. — Я тогда затоплю, ладно? Она едва кивнула, не отвлекаясь от своего дела. Благо, что в доме находилась ещё небольшая печь. Её решили не убирать во время ремонта на всякий случай, и правильно сделали. Для подобных случаев это спасение. Антон потащил Влада с собой. С задней части дома находилась ещё одна дверь, в за ней небольшое, специально отведенное помещение для дров. Их немного, поскольку необходимости в них не было уже долгое время. Но на всякий случай они всё-таки лежали небольшой стопочкой, ожидая своей участи. Антон открыл засов. Деревянная дверь поддаваться сразу не собиралась. Она уже немного покосилась, примёрзла даже местами, так что нужно было приложить усилия для того, чтобы отпереть её. Антон дёрнул ручку с силой ещё пару раз. Дверь даже не думала отходить. Железная ручка просто ледяная, и руки замерзли аж до боли и покалывания в пальцах. С таким успехом можно было даже не пытаться. — Надо попробовать что-то приложить к ней, — подошёл Влад. — Я догадался. С какой-то ненужной тряпкой, сложенной в несколько слоев, и приложенной к железной ручке, дверь наконец-таки поддалась, пусть и не без некоторых мучений. В каморку намело немного снега. Он лежал в углах и на полу. Антон окинул взглядом имеющийся запас. Почувствовался запах древесины. — Ну? — отозвался Влад, — Тащим? — Не-а.. Можно было бы, конечно. Но всё не так просто, потому что поленья слишком крупные для маленькой печки. Их надо было порубить на более мелкие щепки, чтобы они влезли в неё. Антон нашёл глазами затаившийся в другом углу небольшой топор, шагнул внутрь, чтобы его достать. Гладкая и холодная рукоятка приятно легла в ладонь. — Рубить ещё надо, что ли? — Желательно, — Антон кивнул, вытащил несколько поленьев из каморки наружу. — Давай помогу? — Влад неуверенно топтался рядом, будто бы не знал, за что взяться. Антон слегка усмехнулся. — Да не надо, успокойся. Подержи, лучше. Антон скинул дублёнку с плеч, поскольку замахиваться в ней будет неудобно, а ещё, скорее всего, жарко, и протянул шатену. Холод моментально забрался под толстовку, но это было не страшно. — И даже перчатки не наденешь? — Влад аккуратно сложил дублёнку вдвое и уместил у себя в руках. Антон глянул на свои красные руки. Если честно, его это ни капли не колышет сейчас. Он мотнул головой, установил полено в снегу и ухватил топор за рукоятку двумя руками. Он их почти не чувствовал. Влад вздохнул, примостившись у заборчика неподалеку. Антон давно уже не колол дров, но отец его этому исправно учил и заставлял этим заниматься. Они порой топили печь, когда осень уже облизывала своим холодом, а отопительный сезон ещё не начинался. Да и сложного ничего в этом нет, нужно просто правильно руки держать. После двух попыток движения рук становились уже более привычными. В тишине раздавался резкий звук ударов топора по древесине. — Ты как? — в перерыве подал голос Влад. Антон мельком взглянул на него, неопределенно помотал головой. Странно ему. Находиться тут, видеть маму такой безучастной, видеть этот дом. Каждый раз странно. Словно он тут не жил никогда. И вокруг так тихо, слышно только, как ветер колышет верхушки елей. — Не могу сказать. Такое ощущение, будто нахожусь в чужом месте, — он снова замахнулся для удара. Влад порывался сказать что-то ещё, но Антон его пересёк. Не из злости, конечно. Просто тяжело ему всё это обсуждать, и разговаривать не хотелось. У него сейчас в голове целый сумбур, — Не обижайся, ладно? Мне просто нужно время немного раскачаться. Влад не обижался. Они затащили нарубленные щепки в дом, где мама уже расставила на столе чай и бутерброды. Антон затопил печь, несколько раз чихнул от пылинок, попавших в нос. Он накинул на плечи Карины свою дублёнку, уместился за столом. Пока пили чай, и не очень оживленно разговаривали о всякой чепухе, Антон не переставал смотреть на маму. Он хотел уловить в её лице хоть каплю какой-нибудь живой эмоции, но ничего подобного даже не проскользнуло. Единственный всплеск, который он сегодня от неё получил — только при встрече. Антону есть совсем не хотелось, притрагиваться к еде он даже не думал, только изредка делал глоток чая, который, всё ещё оставался кипятком, так что нормально пить его пока не представлялось возможным. Через некоторое время Влад встал, чтобы помыть свою кружку. Антон попросил оставить её на месте и пока что кинуть свои вещи у него в комнате наверху. — Можешь там ещё обогреватель включить, он у стенки стоит. Нам надо немного времени, ладно? — чуть тише добавил он. Влад слегка приподнял уголки губ, кивнул и ретировался с кухни, прихватывая свою сумку с пола из прихожей. Антон вернул взгляд на Карину. Она сидела, подпирая руками лоб, упираясь локтями в поверхность столешницы. Антону начинать разговор не хочется. Он сидит ещё пару секунд молча, глядя на волнистые выцветшие волосы, медленно спадающие из-за плеч. Потом открывает рот, чтобы вымолвить хоть что-то, но Карина начинает говорить первой. — Я откладывала на похороны. Поэтому не заплатила. Антон задумался. — Так ведь государственная поддержка предоставляет компенсацию. Карина подняла голову, приминая руками волосы к шее. — Они возмещают только часть расходов. И то, небольшую, — она протёрла ладонями лицо, говорила хрипло. Антон поджал губы, отвел взгляд в окно. Там ни черта не видно, кроме снега. — Я пришлю ещё денег, — кивает он. — Антон, — голос у мамы вмиг стал холодным и серьёзным , — Ты и так помогаешь. Ты не обязан. Карина на него даже глаза не поднимает. Смотрит куда угодно, только не на Антона. — Как не обязан? — Антон искренне не понял эту фразу, — Ты ведь не пустое место, и отец.. Тоже. Карина тяжело вздохнула. Разговор шёл с большой натяжкой, словно они оба выдавливали из себя слова. Но и не говорить о произошедшем нельзя было. Это ощущалось, как какой-нибудь долг, который непременно надо выполнить, пускай и против воли. Вот так они и разговаривали — против воли. Антон не знает, насколько вообще Карине тяжело от факта смерти отца. Он даже не знает, любила ли она его в последние годы брака. Отношения у них всё время были напряжёнными, сколько Антон себя помнит. Как он не приходил домой со школы — обязательно попадал в самый разгар скандала. Может, не всегда, но зачастую. Однако, как бы то ни было, это событие всё равно врезалось куда-то в грудную клетку под сердце, и переживать это нелегко. Карина обхватила ладонями своё лицо и прикрыла глаза. — Как ты держишься? — решился спросить Антон. Карина лишь отняла одну руку от лица, вяло пресекла ладонью этот вопрос, давая понять, что говорить об этом сейчас не настроена. Треск древесины в печке прерывал тишину, которая снова повисла на кухне. Становилось чуть теплее, но от холодного разговора всё тепло рассеивалось. — Слушай, — пробует Антон снова, — Где платёжки? — Не сочиняй, — Карина откинулась на спинку стула и устремила взгляд в окно. Антон вобрал воздух в лёгкие и спокойно, но твёрдо повторил вопрос. Карина неохотно открыла ящик под столом, выудила оттуда несколько бумажек и положила на поверхность. Ящик противно скрипнул, когда она закрыла его обратно. Антон изучил взглядом бумаги. Просрочено почти десять тысяч, и ещё накапавшие пени. Он украдкой вздохнул и оплатил все счета через телефон, благо, что интернет тут ловил. Великие чудеса прогресса. У Карины снова глаза на мокром месте. Она резко вытерла одну, вышедшую из-под контроля и пробежавшую случайно по щеке слезинку, когда взяла в руки платёжки. — Спасибо, — шёпотом проговорила она, потому что голос иначе сорвался бы, а она очень старалась не зареветь. У Антона складывалось ощущение, что Карина ревела всё время его отсутствия со дня смерти отца. Потому что именно об этом говорил её вымотанный вид и без конца просящиеся наружу очередные слёзы. Так бывает, если рыдать без остановки. Начинает казаться, что эта влага бесконечная, и организм хоть и изможден, но всё равно не дает покоя. — Ты всё ещё не хочешь переехать в город? — Антон спрашивал это без всякой надежды на положительный ответ. Захотелось курить. Карина немного помолчала, проглатывая комок в горле. Потом едва заметно помотала головой. — О чём ты говоришь всё время? — она наконец взглянула на Антона, — Куда я поеду? Я прожила здесь всю жизнь, я.. — она снова запнулась, когда голос сорвался. — Ну и что? О чём это должно мне говорить? Тебе только кажется, что это сложно, поверь, — Антон сделал паузу и немного подумал, — Влад переехал в другой город вместе со своей мамой, и она в итоге осталась там жить. — Антон, ты правда не понимаешь, — на этих словах Антон обессиленно откинулся на спинку стула, — Я и город — несовместимые вещи. Я не могу просто взять, всё бросить, и уехать, словно это так просто, как по щелчку пальцев. Мне там не ужиться спустя столько лет. — Ты слишком рано поставила на себе крест, — Антон сложил руки на груди и сверлил взглядом стол. Чай в кружке наверняка уже остыл, но пить не хотелось, — Тебе ведь не восемьдесят. Жизнь не заканчивается. А говоришь так, будто не способна уже ничего поменять. — Восемьдесят, не восемьдесят.. Какая разница? Речь не об этом. — Тогда я правда не понимаю, почему ты так упрямишься, — Антон слегка повысил тон, потом выдохнул и опустил руки, — Нам не придётся видеться так редко, ты найдёшь хорошую работу, отвлечёшься ото всего, что тебя гложет. Дом можно продать. Всем станет проще. Даже мне видеть этот умирающий посёлок невмоготу. А ты здесь собираешься прожить ещё пол жизни. Карина проницательно смотрела своими серыми глазами в лицо Антона. И смотрела таким взглядом, что хотелось провалиться, поскольку в нём читалось что-то невероятно тяжелое, и ложилось на Антона огромным камнем, который он пытался, но еле мог выдержать. — Думаешь, ты знаешь, о чём говоришь? — тихо произнесла она, — Думаешь, так просто мне взять и продать этот дом, будто меня и тебя с ним ничего не связывает? А потом забыть, как страшный сон, словно ничего до этого момента не было? Этого не случится, хоть убейся. Ты не знаешь, что мне приходится переживать. — Не знаю, потому что ты не говоришь, — шлифанул Антон, — Что с тобой происходит? Ты сама не своя. В смысле.. — он тряхнул головой, — Я понимаю, что это связано со смертью отца, и не только. Но ты как будто находишься не в этой реальности, вообще. С тобой происходит что-то ещё, но я не пойму. Что случилось? Карина снова замолчала, протёрла глаза пальцами и отвернулась к окну. Антон вздохнул, ожидая ответа. Разговор казался каким-то невыносимым. — Я никуда не поеду, это окончательное решение без всяких оговорок. — Так скажи, неужели лучше жить здесь, совершенно одной, и работать за копейки, которых даже на оплату счетов не хватает? Карина сложила руки на груди. — Я не прошу тебя присылать деньги. Антон почти выпал с этой фразы. — Да я же не об этом, господи, — он приложил ладонь ко лбу, — Я не могу приезжать сюда слишком часто, — на этих собственных словах Антон почувствовал укол стыда. Он мог выкроить время, но был слишком «занят» чем-то совершенно неважным и незначительным, — Мне не хочется оставлять тебя вот так. Я чувствую себя из-за этого какой-то сволочью, но ни на что не могу повлиять. Ты мне не даёшь этого сделать. — Антон, дело не в тебе совершенно. Не надо винить во всем себя. — Тогда что происходит? — он снова взглянул на Карину. Она начала теребить прядь своих волос. Послышался скрип лестницы. Антон вместе с Кариной устремили взгляд в прихожую, где показался Влад. Он махнул рукой, как бы показывая, что не надо обращать внимания, и обувшись, вылез на улицу. — Ничего не происходит, Антон. Не надумывай. Карина самостоятельно обрубала диалог, не давая шанса поговорить обо всём, о чём они должны были. Между ними всё ещё оставалась стена, и она казалась такой огромной. Антон не знает, как её разрушить. Мама ему что-то явно недоговаривает. Упрямится, как в последний раз. Его злит собственная беспомощность перед этим разговором. Ему кажется, что Карина совсем не такая, как в разговорах по телефону, будто её подменили. Антон глядел на стол, не представляя, что ещё он может сказать. В горле пересохло. — Ты на сколько приехал? — заговорила Карина, неожиданно переводя тему. Антон сразу вернул взгляд на неё. — Ну.. До вечера, — ему вдруг показалось, что это непростительно мало. Время, судя по настенным часам, близилось к обеду, а он ещё даже ничего не успел сделать, — А что? Карина помотала головой. — Да так. Давно не видела тебя просто. Слушай, извини меня, — она опустила руки и взгляд, — Я не хотела срываться. Само как-то. Просто внутри столько всего.. Антон задумчиво смотрел на неё какое-то время. Он не злился, вообще ни капли. Нужно было сделать столько дел, и ему не хватит времени, которое он отвёл для этого. И маму повидать хотелось подольше, чем каких-то несколько несчастных часов. — Я могу остаться до завтра. *** Влад топтал ногами рыхлый снег у дома. Солнце всё время пыталось выбиться из-за серых облаков, но как только лучики начинали просачиваться, их тут же скрывала очередная серая дымка. Владу здесь немного спокойней, чем в городе. Вокруг тихо, и не видно ни души. Лес неподалеку от дома навевал воспоминания о школьных временах, когда Влад иногда доводил Антона домой, а иногда оставался погостить. Морозных воздух мазал по лицу и изредка сильно ударял в нос, из-за чего дыхание сбивалось. Снегопада не было. Влад вспоминал, в какой стороне находилась река, заброшенные дома, школа. Ему вдруг захотелось прогуляться по всему посёлку и посмотреть, что случилось с его окрестностями за столько лет. Внутри одновременно билась какая-то глухая тоска по прошлому. Здесь просторно и красиво. Хочется вернуться в школьные годы. Влад неспеша обошёл весь дом, осматривая его. Некоторые детали видел впервые. Надо же. Когда он вернулся к крыльцу, увидел там Антона. Он, кажется, его искал, судя по немного растерянному виду. Влад выжидающе на него смотрел. — Слушай, — Антон спрятал руки в карманы дублёнки, — Ты не против остаться до завтра? Влад приподнял брови. Такого расклада он как-то не ожидал. Он задумался. Вообще-то, ему это совершенно не претило. Наоборот, даже хотелось. Ему нравился зимний посёлок. — Только я почти ничего не взял. Антон пожал плечами. — Футболку дам. Что сильно необходимо — можно купить. О футболке Антона Влад даже думать сейчас не хотел. — А как ты.. У тебя же один выходной? — Завтра просто выйду в ночную. Я уже предупредил. Влад охотно согласился. До магазина они решили идти пешком, поскольку находился он не очень далеко. На этом настоял Влад, хотя Антон особо и не отпирался. Снег под ногами приятно хрустел, ветер иногда трепал волосы, и Владу приходилось их поправлять, чтобы чёлка не мешалась. Ему было как-то спокойно, вот так прогуливаясь с Антоном по заснеженной дороге. Люди изредка стали встречаться на пути. Влад никого из них не узнавал. Антон шёл рядом задумчиво и молчаливо. Иногда вздыхал или шмыгал носом. — Как поговорили-то? — не выдерживает Влад. — Без особых успехов, — мрачно отвечает Антон, — Упрямится, разговор обрывает. — Упрямится чему? — шатен слегка нахмурился. — Каждый раз, когда я говорю ей про переезд в город, она отпирается так, словно я предлагаю что-то.. — тут Антон, видимо, не смог подобрать нужного сравнения, — В общем, не собирается она никуда. И даже не думает. Вот так. — Так может, и не стоит тогда?.. — Да как? — возмутился он в никуда, — Я же вижу, что ей здесь плохо. Оставлять её одну не могу и не хочу. А выбора другого она не даёт. — Может, у неё что-то случилось? Не может же она отпираться просто так. Значит, что-то её держит. — Не знаю. Она мне не говорит. Я тоже об этом подумал. — Мне кажется, она расскажет, просто попозже. Антон удручённо покивал, потом достал из кармана пачку сигарет. Влад не рискнул продолжать этот разговор дальше. Антон всё ещё находится в переживаниях, и если лезть с расспросами к нему в этот момент, то из этого не выйдет ничего хорошего. Влад не помнит, когда видел его настолько поникшим и серьёзным в последний раз. Где-то далеко слышался лай собак, пара бездомных и грязных даже пробежала мимо. В магазине вместе с продуктами и необходимыми мелочами, они неожиданно берут ещё бутылку вина, почти даже не сговариваясь. На обратном пути Антон чуть более расслаблен, но всё ещё не сильно разговорчив. С ними всё-таки здороваются несколько местных бабулек. Они оба не их не помнят и чуть усмехаются этому факту. Владу нравится смотреть на Антона и замечать, как хорошо его светлая кожа и белые волосы гармонируют с заснеженным фоном улицы. — Как думаешь, наши все разъехались? — спрашивает Влад, просто чтобы нарушить молчание и поговорить о всяких мелочах. — Конечно. Здесь же кроме школы нет ничего. — Точно. Ну ведь они, может, приезжают сюда на выходные? Антон неопределённо пожал плечами. Становилось немного грустно. Влад был бы не против увидеть одноклассников. В классе он хорошо общался практически со всеми. Антон выкурил ещё одну сигарету. Дома стало тепло. Они оба скинули куртки, вешая их в прихожей. Антон попросил Влада унести вино в его комнату, потом раскидал половину продуктов в холодильник, оставил на столе то, что необходимо для готовки. За это дело он взялся с некоторым энтузиазмом и оживлённостью, словно отвлекался от своих переживаний таким способом. Карина порывалась помочь, но это осталось безуспешно. Так что она покорно сидела за столом и потягивала кофе, который Антон ей заварил. Сидела она уже без шали. Владу даже становилось немного жарко, но говорить об этом не решался, поскольку тогда Антон сразу выдаст ему свою футболку, а Владу хочется поберечь своё бедное сердце, которое бешено прыгало от каждого жеста Антона в его сторону. Кстати, говоря об Антоне — он всё ещё в толстовке, и Влад совершенно не может понять, как ему не жарко находиться на кухне, где вовсю шпарит печка, да ещё и около газовой плиты. Но он выглядит так, словно ему абсолютно комфортно, и переодеваться он пока даже не думает. Влад подошёл, закатывая рукава, чтобы предложить свою помощь, хотя Антон в ней явно не нуждается. Это видно по его уверенным движениям. — Можешь даже не пытаться, дорогой, —говорила Карина Владу, увидев эту картину. — Ну, может, хотя бы овощи почистить? — не отставал он от Антона. — Нет, погоди, — Антон открыл ящик стола, где находились столовые приборы, и вытащил оттуда имеющиеся ножи. Их было немного, — Если хочешь помочь, можешь ножи заточить. Точильный камень около тебя лежит, — затем он запнулся, взглянув на Влада, — Ты же умеешь? Влад возмущенно фыркнул. — Ты за кого меня держишь? Думаешь, не точил никогда? Я не городская фифа какая-нибудь. За спиной послышался смешок Карины. Антон открыто усмехнулся, убирая чёлку со лба. Карина включила небольшое старое радио, стоявшее на подоконнике в углу, среди помех нашла частоту, на которой было слышно поначалу только рекламу, но она её оставила. Музыка начала играть буквально через пару минут. Атмосфера стала заметно куда более расслабленной, чем до этого. Влад закончил с ножами, но больше от Антона ничего добиться не смог. Так что шатен налил себе тёплого чая и сел за стол напротив Карины, которая задумчиво глядела в окно, слушая песню, доносившуюся из радиоприёмника. Влад смотрел на спину Антона. О чём он сейчас думает, интересно? Лично Влад думает о том, что Антон донельзя хозяйственный, и ему это ужасно нравится. Ему показалось, что на кухне стало как-то даже слишком жарко, или это у него просто к лицу кровь прилила. Антон управился быстро, минут за сорок всего лишь. — Пойдем проветримся, — обращается он к Владу. Влад этому ужасно рад. Они одеваются и выходят на улицу, отходят за заднюю часть дома, где нет окон, и Антон снова достает сигарету. Холодный воздух приятно обдаёт разгорячённое лицо и тело. За сигареты Влад Антону пока ничего не говорит, хотя это уже четвёртая за день. Владу в дом возвращаться пока не хочется. — Помнишь, ты говорил про заброшку, где сжёг альбом? Антон взглянул на него продолжительным и неопределённым взглядом, делая очередную затяжку. — Помню. Влад нервно усмехнулся предложению, которое собирается озвучить. — Может.. Сходим до туда? Антон на мгновение приподнял брови, потом задумчиво нахмурился, глядя куда-то мимо Влада, выдохнул дым. — Зачем? — спросил он в итоге. — Да просто.. Прогуляемся. Влад сжимает руки в кулаки в карманах, ожидая отказа. Он ведь знает, что это место значит для Антона, но уж больно ему хочется взглянуть на эту часть прошлого, которую Антон ему до последнего не раскрывал. Владу как будто хочется думать об этом, видеть перед глазами картинку, которая когда-то сломала этого человека. Антон задумчиво помолчал пару секунд, но в итоге согласился. *** Вечером Антон неизбежно выдал Владу свою белую и чистую футболку, и чёрные домашние штаны, когда они уже оба поднялись в его комнату. Карина давно ушла в свою спальню отдыхать от такого насыщенного для неё дня. — Подожди.. А как мы спать будем? — Влад покосился на двуспальную кровать, стоявшую посреди комнаты. — В смысле? — Антон выглянул из-за дверцы шкафа, в котором выискивал себе одежду. — Ну.. Влад сконфузился. Вот чего он точно не делал, так это не спал с Антоном в одной кровати. Но проблема тут представлялась только для него самого, для Антона же ничего странного в этом всём не было совершенно. — Видишь кровать? — Антон чуть улыбнулся, кидая на неё свои вещи, в которые собирался переодеться, — Вот на ней и будем спать. Влад ничего не отвечал. Он только хмыкнул и нервно улыбнулся одним краешком губ. Антон стал снимать кофту, и Влад решил не смотреть на это, сразу уводя взгляд в сторону. Он тоже решил начать переодеваться, дабы отвлечь себя. Руки немного тряслись. Влад постарался отогнать от себя лишние мысли о том, что он мог бы и не отводить глаза. Антон переоделся в чёрную футболку и серые штаны. В этих вещах он выглядел очень по-домашнему. Влад старался не думать. Антон заметил бутылку вина, оставленную Владом около кровати как раз с его стороны. Нужно было идти за штопором. Антон осторожно вышел из комнаты, стараясь не скрипеть старой дверью и полом. Как только он вышел, Влад опустился на край кровати, переводя дыхание. Он не представляет, как ему спать с Антоном в одной кровати. Честно говоря, в голове за столько времени проносилось много не очень приличных мыслей с участием Антона. Владу за них стыдно, но он ничего не может с этим поделать. Поэтому сейчас он старается унять дрожь в руках, морально приготовившись ловить приступы от каждого его действия. Если бы Влад курил — он бы закурил. Послышались шаги за дверью. Антон принёс штопор и два стакана. Заметив вещи Влада на краю кровати, он принялся их складывать, как ни в чем не бывало и убрал в шкаф. Влад сидел в некотором ступоре ровно до того момента, пока Антон не подал ему стакан с вином. Он осушил стакан полностью за один заход, ровно как и Антон. Антон, понятное дело, сделал это от нервов. После первого захода они оба немного успокоились, и второй стакан пили уже медленней. Антон уместился на диване, а Влад на его кресле около стола, где тот обычно делал уроки, и развернулся к нему лицом, складывая ноги на край кровати. — Как там твой Ромка? — спросил Влад безо всякого энтузиазма. Скорее, просто ради интереса. Антон фыркнул и допил оставшуюся половину стакана залпом, немного подумав перед ответом. Потом вздохнул. — Выписали, наконец. Ходил кормить его кота, пока в больнице валялся, — он показал правую руку, на тыльной сторону которой осталась протяжная царапина, уже почти зажившая, — С первых секунд ему не понравился, как видишь. У Влада внутри что-то упало, когда Антон заговорил про Ромкину квартиру. Как будто Антон становится всё ближе к этому придурку. Он криво улыбнулся. — Как звать? Нужно было сделать вид, что эта тема его не трогает. — Барс, — Антон закатил глаза, — Не Барсик же, главное. Влад усмехнулся. — И всё? Антон поднял на него недопонимающий взгляд. — Что? — Ну, это всё? Антон задумался. Влад знает, что это далеко не всё. — Ну.. Ещё я узнал, что он играет на гитаре, — Антон потупил взгляд на свой пустой стакан и чуть нахмурился. Влад терпеливо ждал, — И ещё увидел у него сборник стихов. Шатен приподнял брови в усмешке. — Что? — Короче, это не его стихи. Блять, знаешь, что самое дебильное? Я решил посмотреть эту несчастную книжку. Там была записка от Киры. И ещё закладки на тех стихах, которые ей понравились и которыми она хотела поделиться с ним. Я их прочёл. — Ну и что такого? — Да ничего, — обрубил Антон слегка удручённо, и подливал себе вино. Влад ничего не стал говорить. Он внутренне старался смириться с этим всем. С фактом, что Антону всё-таки нравится Рома, пусть он этого и не признает. Что он говорит о нём и думает. — Я покурить, — выдаёт Антон. — Я с тобой, — машинально выпалил Влад в ответ. Антон сначала пару секунд глупо смотрел на него, потом засмеялся. Они тихонько спустились вниз, оделись и вышли на улицу. Теперь Влад всецело ощущал холод ноября в такой лёгкой одежде, поверх которой накинута лишь куртка. — Наверное, стоило надеть кофты, — Антон улыбнулся и разве что зубами не стучал, однако не порывался пойти за этой самой кофтой. Владу нравится, как мороз забирается под футболку. Его это чуть-чуть отрезвляет, хотя от вина уже натурально ведёт, особенно рядом с Антоном. Антон закуривает. — Эй, — зовёт его Влад, — Не многовато ли? — Что? — Это уже пятая за день. — Ты ещё и считал, что ли? — улыбается Антон, но всё равно делает затяжку и выдыхает клуб дыма. Владу это кажется нереально красивой картиной среди тёмной улицы. — Считал. Ты просто говорил, что бросаешь, вроде. Или уже передумал? Улыбка с лица Антона потихоньку исчезает. — Не передумал, — серьёзно отзывается он. Когда скурена уже почти половина сигареты, Влад решается сделать то, что зрело в голове уже, если честно, долго. — А можно? — спрашивает он. Антон непонимающе нахмурился. Влад перевёл взгляд на сигарету в его пальцах, — Ну, попробовать? — добивает Влад. Антон смеётся. — Ты это сейчас серьёзно? — Да, серьёзно. — Зачем? Ты же не куришь? — И не курил никогда. Поэтому хочу попробовать. На самом деле, ему хотелось это сделать именно в присутствии Антона и именно с его сигаретой, уже раскуренной. В любой другой ситуации он бы об этом даже не подумал. Вот только.. Ему хотелось дотронуться до Антона всеми способами. Сигарета, которую он только что держал в губах — это почти предел того, что может получить сейчас Влад. Антон всё ещё сомневался. Но потом он стряхнул пепел. — Уверен? Влад ждать больше не собирался, поэтому примостился к Антону боком, взял и поднёс его руку с сигаретой к своим губам. Он как-то немного неуверенно обхватил фильтр, делая затяжку, хоть и не знает точно, как это делается вообще. Влад заведомо знал, к чему это приведёт, так что закашлялся без всякого удивления. Антон положил руку ему на плечо. Влад жестом дал понять, что всё нормально. Антон докурил в две затяжки. — Всё хорошо? — уточнил он. — Нормально. Они возвращаются в дом. Во рту у Влада до сих пор неприятный сигаретный вкус. Он не понимает, как Антон может выкуривать столько штук в день. Антон идет в ванную для того, чтобы умыться и почистить зубы. Влад в это время в комнате допивает свой второй стакан, наливает снова и располагается на диване. Сидеть на стуле ему уже осточертело. Он старается сдерживать своё бешеное сердцебиение, когда Антон ложится рядом. От него доносится запах мятной зубной пасты, чистой одежды и немного терпких чужих духов. Владу хочется так лежать вечно. Антон что-то там возится, а потом подаёт ему один наушник и ложится, почти касаясь его головы своей. Влад вставляет наушник в ухо и следит за тем, что делает Антон в телефоне. Антон включил LP с самой первой композиции и положил телефон рядом. Влад прикрыл глаза, слушая слова песни. Музыка одновременно спокойная и динамичная в то же время. Владу это понравилось. В комнате темно, мягкий свет падает только от настольной лампы, которую заведомо включил Антон. Свет этот только чуть-чуть касается их лиц, поэтому совсем не мешает. — Что там было в стихах? — спрашивает Влад только лишь из своей любопытности. Он чувствует, как их волосы соприкасаются и ему от этого почти сносит крышу, — Там было.. Три стиха. Один про голос. Я его не очень запомнил. Потом про мгновения.. Последний запомнился больше всех. Влад ожидал, когда Антон продолжит. Он, видимо, вспоминал слова. Потом заговорил. — Запомнил некоторые строчки, — тихий голос Антона доносится прямо около уха и у Влада от этого от этого мурашки по всему телу, — “Тебя я услышу за тысячу верст. Мы — эхо, Мы — эхо, Мы — долгое эхо друг друга. И мне до тебя, где бы ты ни была, дотронуться сердцем нетрудно." Шатен чуть отстранился и взглянул Антону в лицо. Владу очень хочется его поцеловать, но он заставляет себя проглотить этот порыв. Антон вздыхает и возвращает свой наушник в ухо. «When you get older, plainer, saner Will you remember all the danger We came from?» — Это звучит красиво, — Влад говорит про стих, который услышал из уст Антона, и про строчки песни одновременно. Видимо, мозги туманятся окончательно. — Ага.. типа того, — невзрачно отзывается Антон. Влад чувствует в его интонации ещё какую-то недоговоренность. Антон поднялся, чтобы налить последнюю порцию вина им обоим. Они выпили снова одновременно и залпом. Влад — потому что глушит свои дурацкие желания, Антон — потому что пытается не думать обо всём, что рассказал только что. Антон выходит за пределы комнаты и возвращается с пачкой сигарет, открывая окно нараспашку. К телу моментально припала прохлада. — Извини, что я так.. — Забей, — отзывается Влад. Ему в самом деле всё равно на сигаретный дым. Антон еще какое-то время молчит, делая несколько затяжек. — Я потом перевернул записку другой стороной, — говорит он. Влад нахмурился. Антон молчал. — И? Антон не спешил отвечать. Совсем не спешил. Влад снова повернул к нему голову, наблюдая за тем, как он курит около окна. «So smoke 'em if you got 'em' cause it’s going down All I ever wanted was you Let's take a drink of heaven, this can turn a round Let’s raise a glass or two» Чёрт, Антон такой красивый. С сигаретой в руке. Со своим грустным взглядом. Подпевающий тексту песни одними только губами. Влад и забыл, что с английским у Антона в школе всё было просто отлично. Ещё одна проблема в том, что Влад падок на людей, которые хорошо знают иностранные языки. И ведь надо же было Антону владеть английским почти в совершенстве. Как специально.. — Хочу повторить тот трепетный поцелуй, — продолжил Антон, наконец. Сердце в груди у Влада пропустило удар. — Что? — Написано было на обратной стороне записки. Эти слова. Влад вытащил наушник из уха, посмотрел в сторону Антона. Потом хмыкнул. — Значит, развиваются их отношения. Антон фыркнул, опустил голову. Кончики светлых волос трепал холодный воздух, пропитавший всю комнату. — Что не так, Антон? — Я не знаю. Они оба молчали. — Хватит курить! — строго выдал Влад, и Антон тут же выкинул окурок и закрыл окно, как будто послушался. Он взял в руки свой телефон и глянул время на экране блокировки. — Пойдем ещё за одной? — спрашивает он, как будто Влад против. Они тихонько вышли за пределы дома, только теперь одевшись полностью. Антон по дороге пытался закурить ещё раз, но Влад отобрал сигарету у него из рук. — Ты либо бросай, либо не пизди, что бросаешь, — выпалил он. Влад назло ему подносит сигарету к губам и снова пытается затянуться, но снова закашливается. Он тушит почти что целую сигарету об снег и выкидывает в первую попавшуюся урну. Антон от этого только снова смеется. Влад его за это ненавидит, но любит одновременно. В этот раз он не стал отводить взгляд, когда Антон переодевался, пусть и была возможность попасться так глупо. Он впервые увидел его обнаженное тело, хоть и на пару секунд. Обычно, он отворачивался даже в раздевалке на физкультуре. Влада уже, однако, неплохо так вело от алкоголя, так что он много себе позволял, наверное. Как, например, прильнуть к плечу Антона по дороге, где было особенно скользко идти. И чем больше вина попадало в организм, тем больше Влад не стеснялся глядеть на Антона в открытую. Тем больше он старался его смешить, чтобы увидеть улыбку и услышать смех, который ему нравился больше всего на свете. Влад бы даже мог набраться смелости, но.. Нет. Он чувствовал, что не то место, не то время. Да и стоит ли когда-нибудь вообще? От этих мыслей становилось тошно. Антон ещё раз почистил зубы, потом вырубил светильник и упал на кровать, где Влад уже преспокойно лежал. Они укрылись одним одеялом. Владу от этого опять волнительно, но он постарался унять это чувство, списывая его на свои больные мысли. Антон уснул буквально через пять минут. Это и не удивительно. Он слишком много эмоций испытал за весь день, к тому же, ещё и выпил. Владу не спалось. Он смотрел на спящего Антона. Без очков. С безмятежным выражением лица. С дрожащими ресницами, чуть приоткрытыми губами.. Он старался подавить в себе свои больные желания до конца. Но находиться лицом к лицу просто невозможно. Можно было бы отвернуться, но Влад не хотел делать этого вовсе. В какой-то момент он задержал взгляд на чужих губах слишком надолго. Алкоголь сильно действовал на сознание, а Влад слишком приблизился к лицу спящего Антона. Этого не нужно было делать, но он придвинулся к чужим губам опасно близко. Ему ужасно хотелось их коснуться. Он это почти сделал, но как только ощутил чужое дыхание, сразу отстранился, как от огня. Антон не проснулся. Только брови чуть нахмурены, будто ему снился не самый приятный сон. Владу хотелось убиться от своих желаний и чувств, которые не дают ему покоя. Антон — это что-то неприкосновенное. Что-то, чего ему никогда не достигнуть. Влад ненавидит думать об этом.