Minor difficulties

***

Рома прикусил нижнюю губу, отрешённо глядя на сборник стихов Рождественского. Вся губа искусана почти что до крови, и металлический привкус остается на кончике языка. Роме не особо нравятся стихотворения, но он не же мог просто взять и не принять эту книженцию из рук Киры, которая так заботливо и с некоторым волнением протянула её на прогулке в парке, так ведь? Так что он с лёгкой улыбкой, но с некоторым внутренним скепсисом принял сборник. Это уже позже, он, конечно, понял, в чём была суть такого подарка. Благо, что всё-таки решил открыть. Суть эта заключалась даже не в стихах, которые выделила Кира, а в самой записке. А точнее в одной-единственной строчке на обратной стороне. «Хочу повторить тот трепетный поцелуй». Таким трепетным он казался, конечно же, самой Кире. Рома не почувствовал ничего особенного. Вот бывает такое. Сам ждёшь от этого какой-либо взбудораженности, однако, как только этот поцелуй случается — никакого «вау» эффекта просто не происходит, увы. Ну не трогает он ничего внутри. Нет, Кира нравится Роме. С ней можно разговаривать обо всём на свете. Она красивая и имеет чувство юмора, при чём схожее с Роминым. Она активная, не замкнута в себе, умна и любознательна. За всё время, которое они успели провести вместе, Кира вытянула из Ромы практически каждую мелочь его работы в полиции. А даже если он чего-нибудь ещё не знал, обещал рассказать, как только узнает. Честно говоря, он даже не был уверен, что на какие-то её вопросы с подковыркой или с подвохом отвечает правильно. В таком случае Рома как-то между прочим отвечал, что лучше это спрашивать у Антона. Из Киры вышел бы отличный полицейский. У неё есть для этого все качества, а что самое главное — самый настоящий, яркий и неподдельный интерес. У неё прямо загорались глаза, когда они обсуждали эту тему. Но на вопрос о том, почему она сама не пошла в эту профессию, просто отвечала, что это на словах всё так интересно, а на самом деле сложно и выматывающе. Рома с ней согласен, и доволен её здравыми рассуждениями. А ещё она самый понимающий человек на свете. Хоть убей, но за свои двадцать два года Рома не знает никого более понимающего, чем Кира. Кроме мамы. Мама тоже была такой же светлой и понимающей, сколько Рома себя помнил. Может, именно поэтому Кира ему и нравится. Этот самый «трепетный» поцелуй случился, как это всегда и бывает, не намеренно и незапланированно. Да, бывает, кто-нибудь да думает: «На этой встрече я этого человека точно поцелую!». Но вот Рома совершенно об этом не думал, когда плёлся по холодной вечерней улице встретить Киру с работы, чтобы просто увидеться, проводить её, да поболтать — ничего необычного. Ему нравится проводить с ней время, вот и всё. Рома бездумно курил, пока добирался. Сколько он там выкурил? Две? Три? В общем, ни о каком романтике он даже не задумывался, что уж говорить про поцелуй? Кира вышла из дверей ветклиники сияющей и в приподнятом настроении. В темноте как будто светилась она одна, и фонари совсем не играли роли в освещённости улицы. Видимо, работа её совсем не удручает, раз она ни разу не вышла уставшей или хмурой из этих дверей. Чего нельзя сказать о Роме, который больше похож сейчас на серую и безжизненную, сонную жижу, чем на человека. Ему стало как-то даже стыдно за свой упадок духа, когда Кира к нему шагнула с улыбкой. Ну конечно, настроения-то ей добавляла ещё и эта встреча. Рома заставил себя хоть как-нибудь улыбнуться. Несмотря на то, что тоже рад встрече, он выжат до предела к концу недели, и поэтому трудно натягивать маску хорошего настроения и безмятежности. Кира подошла и чуть склонила голову набок, прищурившись. Как лиса. — Что-то случилось? Ты как будто через силу пытаешься улыбаться. Ах да, она ещё и проницательная. Рома невесело усмехнулся. — Ничего. Просто устал, — хрипло ответил он, проклиная в этот момент сигареты, и прочистил горло. Она подхватила его под локоть, и что-то активно и воодушевлённо рассказывала по дороге. Рома слушал вполуха, пропуская большую часть рассказа. Но там всё равно нет ничего особенно важного, так ведь? В некоторых местах, как бы опомнившись, он улыбался, кивал, отвечал односложными фразами. По большей части мысли его были заняты всякой ерундой и событиями прошедшей недели. Ещё, глядя на Киру, он невольно вспомнил портрет, который Антон подарил ей на день рождения. Как только Кира показала Роме этот рисунок, он постарался подавить любые рвущиеся наружу слова и эмоции. Поэтому рассматривал портрет с безразличным выражением лица, но внутри — с благоговением и, честно говоря, он находился просто в шоке. Да это даже в сравнение не идёт с какими-то там цветами и флакончиком её любимых духов, подаренных Ромой. У человека явный талант, так что он вообще делает в полиции? Надо будет спросить. Рома никогда не задавал Антону этот вопрос, потому что это казалось, как что-то само собой разумеющееся. Как будто Антон всю жизнь находится и работает в этом участке, а до этого момента — ничего нет и не было, и не происходило. Просто есть Антон и есть эта работа, словно это картонный персонаж с отсутствием прошлого, чувств, и какой-либо жизни. Но вспоминая этот портрет, и Антона, втихую рисующего на рабочем месте, Рома стал понимать: это всё не появилось из ниоткуда. У всего есть предыстория и причинно-следственные связи. Антон не стал так хорошо и красиво рисовать по щелчку пальцев и за секунду. Скорее всего, это годы тренировок, большая любовь к этому делу, и возможно даже столкновение с попытками угнетения таланта со стороны одноклассников или родителей. И это вполне вероятно, ведь если бы Антону давали хоть какую-то поддержку и маломальскую похвалу, — в рядах полиции его просто не оказалось бы, поскольку это нелогично. Антон совершенно точно не в восторге от своей работы, и он так не загорается ею, в отличие от моментов, когда берёт в руки карандаш и блокнот. Эти мысли даже стали злить. Ну какого чёрта нужно всю жизнь отдавать на дело, которое из тебя всю душу выматывает, в то время, когда тебе есть чем воодушевляться, но тебе просто не дали проявить себя, задавили, затянули петлю на шее и сказали: «Либо работай и получай деньги, чтобы нормально жить, либо занимайся своей ерундой и будешь не жить, а пытаться выжить». И всё, у человека не остается вариантов. Он бросает то, что ему так нравится, и идёт туда, где есть перспективы, но нет шансов полюбить своё дело. Так случается и выгорание, и депрессия, появляются вредные привычки.. Скорее всего, у Антона именно такая, или похожая история. И Рому это осознание, почему-то, раздражает. — ..Рома? Ты не слушал, да? Голос Киры очень резко выдернул Рому из размышлений. Он встрепенулся и как будто даже немного взбодрился, взглянув на девушку. На лице у неё, вообще-то, не проскакивает особого разочарования или обиды, но Роме всё равно становится неловко. Он так крепко задумался, что совсем перестал её слушать, и больше не улавливал моментов, в которые нужно было вернуться к ней в реальность и показать, что он весь «во внимании». Рома ещё пару секунд стряхивал с себя ворох мыслей и даже окинул взглядом местность, в которой они находились. Они почти дошли до дома Киры. Похоже, долго он пребывал в прострации. — Прости, — вздохнул он, — Я совсем рассеян. Кира лишь по-доброму улыбнулась вместо обиженного «Понятно, до дома сама дойду», которое было бы более, чем оправданно, и такого ответа Рома даже ожидал больше всего. — Ничего, я понимаю. Тяжёлая работа, не высыпаешься, — кивнула она. Ну да, Рома совсем забыл, что Кира самый понимающий человек на свете и был ей за это благодарен. Может, это малодушно, но он даже украдкой облегчённо вздохнул. Его почти что нарочную невнимательность к рассказу не раскрыли. Когда они дошли до двери подъезда, Кира остановилась и ещё пару секунд о чём-то думала. Потом взглянула на Рому хитрым прищуром. — Хочешь зайти? Рома не удивлен такому предложению и никакого подвоха здесь совершенно не видит. Замечает ли он вообще хоть какую-нибудь из искр, которые между ними регулярно проскакивают? Ну, может, и замечает, но не в этот раз. Он попросту не в состоянии сейчас строить какие-то догадки. По-хорошему, ему бы сейчас пойти домой и завалиться поспать наконец, и спать желательно до двенадцати дня, потому что завтра выходной. — Ты опять задумался, — Кира хохотнула, заметив замешательство на лице брюнета, — Насколько я знаю, завтра тебе не на работу. К тому же, мне надоело оставаться одной каждый вечер. Хочу, чтобы ты составил мне компанию. Вообще, странно, что у Киры нет никаких домашних животных, учитывая её род деятельности и любовь практически ко всем кошкам и собакам. Барс бы ей понравился с первых секунд, кстати говоря. Ох, бедному коту некуда будет деваться от её ласковых рук. — Ну? — она уже подхватила Рому под локоть, не замечая никакого сопротивления, — Давай, я угощу тебя чем-нибудь, — она улыбнулась, открывая дверь подъезда и Рома тоже слегка улыбается, поддаваясь и заходя внутрь вслед за Кирой. Да и к чему упрямиться? У Ромы на это нет сил. Скорее всего, он просто не успел сразу распознать в себе желание зайти, как только она предложила. А оказавшись пойманным в эту сеть, когда дверь за спиной оглушительно хлопнула, Рома понял, что за него, вообще-то, уже давным-давно всё решили, пока он стоял и колебался. Нет, конечно, он легко мог отказаться, но разве стал бы, услышав слова о том, как одиноко этой девушке дома каждый вечер? Правда чувствовал он себя, прямо сказать, каким-то овощем, пока пытался собраться в кучку, следуя за Кирой. А она с какой-то лёгкостью и невесомостью шагала по ступенькам, доставала ключ из сумки, открывала дверь. Волосы немного пружинились в такт её шагам, и эти кудряшки Роме, между прочим, тоже нравятся. Он засмотрелся на них, пока она проворачивала ключ в замке. Кира вежливо пригласила его располагаться и чувствовать себя, как дома, а сама сняла пальто, повесила в шкаф и прошла на кухню. Квартира сразу показалась уютной, светлой и просторной, а ещё пахнет чем-то очень приятным, но ненавязчивым, поэтому Рома вообще не сразу понял, что в квартире есть какой-то запах. — Хочешь выпить? — донеслось с кухни. Рома на мгновение застыл, скидывая свою куртку с плеч. — Я.. Не пью, — отмер он. Киры выглянула из проёма кухни с явно непонимающим видом. — Почему? — осторожно спросила она. Рома вздохнул, вешая куртку в шкаф. Пока он совсем не в состоянии рассказывать слезливую историю из детства. Хотя, можно же обойтись одной короткой фразой, как он обычно всегда и делал. Правда, если человек не сталкивался с подобным, ему это и не понять. Именно поэтому, даже если Рома и рассказывал, то его всё равно уговаривали выпить хотя бы одну стопку. "Это же немного!", "Ничего не случится!". Люди как-то по-особенному не желают воспринимать слова: «Не пью» и «Не хочу». — Так уж вышло, — ответил он, — Отец много пил в детстве и забивал на меня. Поэтому я не хочу даже прикасаться к алкоголю. Слова эти вылетели друг за другом поразительно легко, но не резковато ли? Кира сделалась такой удивлённой и потрясённой, что Рома мысленно хлопнул себя по лбу. Можно было обойтись простым «Не хочу, спасибо». — Извини, это было резко, — краешек губ нервно дернулся. — Нет-нет, что ты! — она прошла до прихожей и навалилась плечом на стенку, — Это ты извини за такой вопрос. Я не думала.. — И не думай, — перебил Рома чуть улыбнувшись, стараясь держать интонацию как можно более мягкой, — Всё хорошо, не переживай. Кира слегка кивнула, но некоторая взволнованность всё равно не покидала её напряженную позу. Через несколько секунд она выпрямилась и улыбнулась. — Проходи, я предложу что-нибудь другое тогда, — она кивнула в сторону кухни, и прошла в комнату, — Сейчас вернусь. Рома послушно зашёл на кухню, попутно ругая себя за свой язык, и присел за стол. По планировке квартира у Киры похожа на ту, в которой живёт Рома, только ремонт современный, а не оставшийся со времен СССР. Кухня такая же большая, даже стол стоит у той же стенки, правда другой стороной к ней. Штор на окнах нет, и виднеется редкий падающий снег на темнеющей улице. Кира вернулась через пару минут, прошла к столешнице и поставила чайник кипятиться. Оказалось, она просто сняла свой свитер, под которым оставалась легкая белая блузка с длинным рукавом. В черные облегающие джинсы она не заправлена, и смотрится довольно свободно, но не мешковато, по размеру в самый раз, а длина совсем чуть ниже бёдер. Поэтому изящная фигура не скрывалась этой вещицей, а совсем наоборот, словно бы была подчёркнута. — Что хочешь? Кофе или чай? Рома отвёл взгляд от её стройных ног. Да, он некоторое время в открытую рассматривал всю её спину и плечи, а уж потом глаза сами стали опускаться ниже. Но делал он это не нарочно. А хотя, чего уж оправдываться? Кира умеет приковывать взгляд. — Если есть зелёный чай, было бы отлично. Рома никак не мог сделать свой голос более бодрым. Он не мастер создавать приятную атмосферу и отгонять свою усталость по щелчку пальцев. Кира издала разочарованный вздох. — Зелёный у меня закончился на днях, — она повернулась к нему с виноватым видом. Рома усмехнулся, прикрыв глаза. — Ничего. Чёрный тоже неплохо. Только без сахара, пожалуйста. Он упрямо боролся с грёбаной сонливостью, потому что нормальные люди не вырубаются посреди вечера в гостях. Может, чай хоть немного его взбодрит. — Кстати, я тебе говорила, что не так давно встретила Антона в книжном? — воодушевлённо вдруг начала Кира. К чёрту чай. Рома приободрился, едва услышав эту информацию, но виду не подал. — Правда? — Ага. Он был с Владом. Он очень забавный, а ещё у нас цвет волос схожий, — Кира подошла к холодильнику и достала оттуда открытую бутылку вина, — Кстати, может, хочешь есть? — потом она спохватилась, — Извини, ты не против? У меня просто был тяжёлый день. А вот теперь Рома всё больше терял связь между всеми этими фразами и своими мыслями. Кира слишком активно начала заваливать его информацией, и он не мог сосредоточиться на чём-то одном, а вопросы, между прочим, уже успели появиться. — Подожди.. — Ой, прости, я как всегда слишком много болтаю, — Кира усмехнулась, потом прикусила губу. — Да нет, всё нормально. Просто.. Давай разберёмся по порядку и начнём с конца. Во-первых, конечно, я не против, что ты такое спрашиваешь? Вообще-то, это я у тебя в гостях, а не наоборот. Кира пожала плечами, но заметно расслабилась, доставая себе бокал. — Вдруг тебе неприятно, что кто-то рядом с тобой будет пить, раз такая ситуация. — Нет, это совершенно другое. В общем.. Не бери в голову.. Кира уже налила вино в бокал и кивнула. А потом вдруг спохватилась, поставила бокал и достала кружку, собираясь сделать Роме чай. — Ты сказала, что у тебя был тяжёлый день.. Но ты не выглядишь измотанной. Кира положила в кружку чайный пакетик, залила кипятком. А потом, забывшись, кинула туда пару чайных ложек сахара. Рома следил за её движениями и поджал губы. Он уже хотел было обратить её внимание на то, что он просил чай без сахара, но замялся, подумав, что это похоже на наглость, поэтому промолчал. Хер с ним, и сладкий попьёт, не переломится. Однако через несколько секунд Кира сама поняла свою ошибку. — Ой.. — она глядела на кружку с чаем. — Да ничего.. ё Рома собирался её успокоить, но Кира не дала ему этого сделать. — Нет-нет, я переделаю, — она хохотнула, выливая чай в раковину, так что Рома даже не успел и звука издать прежде, чем она это сделала. Он вздохнул. Кира очень импульсивная, и он за ней не успевает, — Что ты спрашивал? — Я говорю, что ты не выглядишь уставшей, — спокойно повторил Рома. — М-м.. Да? — протянула она, — Это хорошо, — и снова замолчала. Это немного сложнее, чем кажется. Но Рома решил дать ей собраться и ничего пока больше не спрашивать. Кира сделала новый чай, поставила на стол перед Ромой. Затем взяла свой бокал и наконец села за стол напротив него, около окна. — Спасибо, — произнёс он, следя за белым струящимся вверх паром из кружки. Девушка сделала глоток. — Ну да, наверное, я не выгляжу уставшей, — задумчиво произнесла она, — Я постоянно на таком странном позитиве, и по мне не видно, когда мне на самом деле не очень-то весело. Нет, день правда был тяжёлый. Некоторые клиенты оказались такими заносчивыми.. Одна женщина утверждала, что я неправильно поставила инъекцию её псу, и теперь он скулит по ночам. Хотя это вообще никак не связано. Я предложила провести осмотр, но она отказалась и пол часа требовала вернуть деньги, — Кира вздохнула, потом усмехнулась, — В итоге пригрозила позвонить в полицию и отправилась восвояси. Сколько усилий мне стоило не ответить, что у меня есть знакомые из полиции! — Так почему не ответила? Кира пожала плечами, рассматривая вино в бокале. — Тогда пришёл бы директор и отправил меня вслед за этой женщиной, — она рассмеялась. — Пиздец.. У вас вообще не принято отстаивать себя? — Ну ты же знаешь. Клиент всегда прав, и всё такое. — М-да. В следующий раз, если кто-то будет грозить полицией, дай им мой номер, пусть звонят. Кира снова засмеялась, отпивая вино. Рома не мог прикоснуться к чаю из-за того, что он был слишком горячим. — Извини, нужно было разбавить холодной водой. — Перестань извиняться, ничего страшного. Остынет же. Рома всё ещё не выпускал из головы самую первую мысль. — Так что это за Влад, с которым у вас цвет волос похож? Кира поджала губы, чуть нахмурившись, словно забыла, о чём она вообще говорила до этого. — А-а.. Точно. Так вот. Когда я ходила в книжный, встретила там Антона со своим другом. Это и есть Влад. Он тоже шатен, и, как я уже сказала, очень забавный. А ещё, наверное, читать любит, потому что мы с Антоном ничего не взяли, зато Влад набрал аж три книги. Не помню, правда, что там было? — она постучала пальцем по подбородку, в самом деле задумавшись, пока сам Рома невольно задумался о том, как этот самый Влад выглядит. Никаких мыслей и предрассудков на его счёт пока совсем не возникало, — Не могу вспомнить, — продолжила Кира, — В общем, после этого мы пошли пить кофе, а потом они меня проводили. Хотя, по большей части меня проводил Антон, потому что Владу нужно было домой. А ты чего такой вымотанный? Рома не успел направить свои мысли в другое русло так скоро. Он пару секунд подумал. — Антон заваливает всяким. Заставляет учить Конституцию и другие законы. К этому добавь активную работу в течение всего рабочего дня, и на выходе получишь уставшую жижу вместо Ромы Пятифанова. Кира хохотнула. — Он в самом деле такой строгий? Хочешь, я поговорю с ним на этот счёт? — О-о, нет, только этого не хватало, — протянул Рома с лёгкой улыбкой, — Не бери в голову, это просто рабочие моменты. — У вас всегда так? — осторожно спросила девушка. — Как? — Ну.. Так напряжённо? Вы часто ругаетесь? Рома немного задумался перед ответом. Он почему-то с трудом мог вспомнить их последнюю перепалку, в голову ничего не лезло. Мозг прокручивал только события самых последних дней, а в них нет ничего примечательного. — Ага.. Типа того, — задумчиво произнёс он, но потом нахмурился, — Вообще-то, нет. Не всегда. Бывает, происходит затишье, и мы не трогаем друг друга. Но если приходится, то ругаемся, как в последний раз. Кира хмыкнула. — Как так можно работать, вообще? Не представляю. — Дело привычки. Через некоторое время разговоров на другие, отвлеченные темы, Кира допила свой бокал, а Рома сделал пару глотков уже остывшего чая. Откровенно говоря, чёрный чай ему совсем не нравится, в отличие от зелёного, хотя раньше он мог его спокойно пить даже с сахаром. Но он старался вовсе не подавать виду, что что-то не так. Хотя, Кира всё равно бы не поняла, поскольку этот бокал её неплохо так расслабил, и она уже налила себе второй. А после этого пригласила его перейти в комнату, поскольку там удобнее, а ещё можно включить музыку. Как только Рома увидел балкон, сразу спросил разрешения выйти туда, потому что курить хотелось уже просто нереально. Он облегчённо вдохнул холодный воздух, поджигая сигарету. За дверью закрытой балконной двери уже слышатся звуки какой-то песни. Рома курит неспеша, тщательно обрабатывая информацию о встрече Киры с Антоном и его другом. Правда, думать ему об этом не хочется, но мозг самостоятельно выстраивает образы и события. Сигарета уже давно дотлела до фильтра, но Рома крепко задумался, так что не заметил этого, да и последних затяжек даже не успел сделать. Очнувшись, он окинул взглядом фильтр, затушил остатки, и решил вернуться обратно. Кира что-то печатала в телефоне и переключала музыку. Комната была освещена исключительно голубой гирляндой, висевшей на гардине над балконом и подсветкой от маленькой беспроводной колонки на столе. Но этого было вполне достаточно для того, чтобы комната не нуждалась в основном свете люстры. — Просто не люблю слишком яркий свет, — объяснила она. Ну, Роме и не принципиально. Он наблюдал за тем, как Кира сделала пару глотков вина, а потом вдруг поднялась с дивана и направилась прямо к нему. Пару верхних пуговиц белой блузки уже расстегнуты. Что она задумала — гадать долго не пришлось. Кира осторожно и даже с некоторым волнением взяла руки Ромы в свои. — Я не умею, — проговорил он тут же. Кира демонстративно закатила глаза и щёлкнула языком. — Ну ты прямо как Антон, — она провела Рому чуть дальше в центр комнаты, — Чтобы танцевать, не нужно много уметь, — и усмехнулась, — Просто двигайся, как чувствуешь. Рома не понял этого сравнения. При каких обстоятельствах они вообще познакомились? Боже.. Можно хоть пол часа не думать об этом человеке? Руки Киры соскользнули к ладоням, и Рома самостоятельно переплел их пальцы, глядя ей в глаза. Кажется, от этого жеста она немного взволнованно вздохнула. Рома стал догадываться, к чему это всё ведёт. — Вы как с ним познакомились-то? Кира усмехнулась. Роме иногда казалось, что он видит в ней себя. Временами та же усмешка, тот же взгляд, тот же цвет глаз. Хотя.. нет. Глаза у неё намного выразительнее. — Да в баре. Я сама на него внимание обратила. Согнала с соседнего места мужика и села рядом. Рома издал смешок. Звучало это очень забавно. — Зачем? — Ну-у.. — Кира начала двигать руками, а поскольку Рома добровольно находился в её власти, ему тоже приходилось повторять эти движения, — Сама не знаю. Он был каким-то разочарованным и одиноким. Пить в одиночестве — не самая приятная затея, но он это делал. Вот я и присоединилась. — Интересно. Ну, и..? — Что? — Кира взглянула на него непонимающе. — Ну.. Ты меня с ним сравнила. — А.. Да. После выпитого я его потащила танцевать. Ну а он мне такой: «Да я не умею..» — передразнила она беззлобно, — Короче, я его всё равно расшевелила. И тебя смогу! Рома тут же в открытую рассмеялся, даже не пытаясь сдержать смех. Ему было смешно представлять, как сам Антон не смог воспротивиться Кире и её танцам. — Ты.. — Рома старался привести дыхание в норму, — Ты заставила его танцевать? Ты просто сумасшедшая. — Что такого? — посмеиваясь, спросила Кира. — Ну, он же.. Он такой серьёзный. Он лейтенант полиции, блин. А ты заставила его танцевать. Я в шоке, — Рома не мог перестать хотя бы улыбаться. Кира взглянула на него театрально-довольным и победным взглядом. — Я могу всё, что угодно. — После такого я даже не смею сомневаться. — Это у вас на работе он такой серьёзный. А на самом деле, обычный человек, которому тоже иногда требуется разрядка. Рома покивал, желая перенаправить разговор в другое русло, наконец. Заиграла уже другая песня, и она совершенно разнилась с предыдущей, потому что оказалась несколько тоскливой, да ещё и русской. «Напомни мне ту, Которую имею я ввиду..» Теперь Кира двигалась в ритме какого-нибудь вальса, наверное. Медленно и глядя Роме прямо в глаза. Сам он, между тем, не сопротивлялся, почему-то. «Напомни мне ту, которая не тут, Напомни мне лишь эту красоту, и ту, Которую теперь я не найду..» Рома даже абстрагировался от всех своих мыслей, думая лишь о девушке, которую видит напротив. С расстёгнутой на пару пуговиц блузкой, горящими глазами и распущенными волнистыми волосами. Он скользнул пальцами по её руке от ладони до локтя, а потом положил ладонь на чужую талию и чуть притянул тело к себе. Освободившаяся рука Киры легла ему на плечо. «И если быть с тобой начистоту – Ты нравишься мне несколько минут..» Она на секунду прикусила нижнюю губу, на которой уже практически не осталось светло-розовой помады. Рома усмехнулся. Да, он отлично понимает, к чему это всё ведёт. И он может с лёгкостью это всё предотвратить, прекратить, уйти наконец. Но он не хочет. Наверное, цепляется за последнюю надежду любить кого-то другого, думать о ком-то другом. Кира красивая, особенно в тускло-голубом свете гирлянды. Может, с ней он будет чувствовать себя по-другому, будет чувствовать себя нормальным. Кира смеётся, когда Рома придерживает её за спину при прогибе назад. Он тоже улыбается. Она возвращается не без помощи его руки и снова смотрит ему в глаза. — У тебя всегда руки такие горячие? — спрашивает она. Рома даже немного растерялся с ответом. Вообще-то, он никогда не думал том, насколько горячие у него руки и в какое время. — Я без понятия, если честно. — Просто.. — она перестала двигаться. Теперь можно было ощутить её глубокое дыхание, поскольку находится она очень близко, дышит ему практически в шею, — Ты знаешь, что обычно девушкам это нравится? Рома в ответ усмехнулся одним лишь краешком губ. — А тебе? Спросил он это вполне себе серьёзно. Но только вопрос вырвался сам собой, бездумно как-то, можно сказать. Они оба, наверное, говорили уже не от здравого ума, поэтому диалог получался всё более бессмысленным, но в то же время смысл в нем прослеживался, просто другой. И понять его можно было, если напрячь все свои внутренние и физические ощущения. Вместо ответа она подняла голову, в то время как Рома свою голову решил опустить, чтобы взглянуть на неё. Поэтому получилось так, что их лица оказались неприлично близко друг к другу. Но Рома и не собирался отстраняться. Так что, не раздумывая, он приближается до конца, касаясь чужих губ. Он надеется, что получит такой же разряд по телу, взбудораженность и сбитое дыхание. Тогда вся проблема будет решена. Как в сказке, когда чары рассеиваются из-за поцелуя, каким бы дебильным не было это сравнение. Но именно оно подходит по смыслу, как ничто другое. После лёгкого касания Рома чуть отстраняется, но Кира тянется обратно. Вторая её рука ложится ему на шею, а он кладет свою ладонь ей на спину, притягивая к себе совсем близко. Однако.. Увы. Отвечая на поцелуй, Рома не чувствует никакой искры. Да и вообще просто ничего. Поначалу он даже как-то сконфузился. У мужчин имеются свои загоны на этот счёт. Оправдания себе он найти не смог. Если парню нравится девушка, то не нужно никакой особенной обстановки, чтобы почувствовать трепет внутри. Что уж говорить о поцелуе? Но в случае Ромы.. Это провал. Он хотел отстраниться и попытаться объясниться. Но Кира не дала ему этого сделать. Она провела ладонью от шеи до затылка, зарываясь пальцами в тёмные волосы, и притягивая его к себе уже всей рукой, а не просто ладонью, как в начале. Стала целовать более глубоко и смело. Рома не смел её оттолкнуть. Просто не смел. Потому что вдруг понял, что если не попробует, то завязнет болоте неопределённости, а ничем хорошим это обычно не заканчивается. Кира берёт его руку и перекладывает себе на бедро. Блять.. Рома знает, что нужно делать в таких случаях, окей? Не нужно подсказок. Он просто не хотел заходить так далеко. Но, кажется, уже как-то поздно. Твою мать.. Оказалось, что от дивана они находятся буквально в нескольких сантиметрах. Рома это понял, потому что ощутил его край задней частью ноги. Он отстранился от чужих губ. Кира вздохнула и посмотрела на него. Длинные тёмные ресницы дрогнули, когда она перевела взгляд чуть ниже, провела пальцами по краю ворота черной кофты, потом самыми кончиками прошлась выше по шее. Она чуть навалилась и подтолкнула его назад, так что Роме пришлось сесть на диван позади него. Кира сразу же оказалась сверху, уместившись у него на коленях. От неё пахнет так приятно и сладко. К этому запаху мешается ещё и какой-то еле уловимый, мятный, кажется. Это, наверное, от волос. Рома не очень разбирался. Он жалел о том, что от него, скорее всего, пахнет только лишь сигаретами. Он положил ладонь ей на спину, ощущая теперь в полной мере не только ткань блузки под пальцами, но и то, что скрывается под ней. Музыка слышится сейчас совсем приглушенно и неразборчиво, даже если это и была какая-нибудь знакомая песня. Кира снова его целует, и Рома не сопротивляется, отвечает на её действия, в попытке заставить себя что-то почувствовать к ней. Вся её натура, всё её тело, несколько сантиментов оголенной шеи и груди — всё это так благородно, красиво, утонченно, словно она вся сделана из фарфора. Рома боится её касаться, будто может случайно сломать. Кира заметно разошлась и разгорячилась. Он собирается остановить её, пока они не наделали глупостей раньше времени, ничего толком не обдумав. Вернее, Кира, может, и обдумала, но Рома точно не готов сейчас зайти дальше того, что есть. Да даже этот поцелуй, кажется, пересёк некоторые границы. — Подожди, — шепнул он, и отстранился от неё. Взгляд случайно упал на открытый участок груди и расстегнутый ворот блузки. Рома вздохнул. Кира выжидающе помолчала, а потом как бы спохватилась. — Я поторопилась? Наверное, слишком далеко зашла, — несколько разочарованно произнесла она. — Нет, просто.. Что? Что сказать? Что они правда поторопились? Сейчас он ляпнет что-нибудь не то, и она себя накрутит, будет чувствовать виноватой. А Рома тем временем будет чувствовать себя мудаком. Он не стал долго думать над продолжением фразы: — Просто я устал, — он сдавленно вздохнул от того, какую глупость выдал в итоге, — Наверное, мне надо отоспаться. Я ничего не соображаю. — Ты можешь остаться, если хочешь, — тут же предложила Кира. Несмотря на то, что она примет как положительный ответ, так и отказ абсолютно одинаково, всё равно немного сложно выдавить из себя это грёбаное «Нет». Рома боится сказать это как-то не так, чтобы не задеть ненароком. Надо придумать какой-нибудь более мягкий ответ. — Думаю, Барсу не понравится этот выпад. Боже, какой же ты придурок. Наверное, этим он буквально надавил на одну из слабостей Киры — любовь к животным. Даже если бы он сказал, что у Барса воды в миске меньше половины и ему срочно надо бежать, она бы приняла этот ответ без всякой задней мысли. Так что Роме сразу же захотелось убиться от этого осознания. Не хватило смелости сказать всё сразу и прямо, как есть? Нужно же было что-то выдумывать, выкручиваться.. Кира усмехнулась и слезла с его колен. Ему оставалось надеяться, что она не расстроена. Чувства вины ему сейчас и так хватит на несколько дней вперед. Перед тем, как уйти, он обещал ей, что они обязательно встретятся на следующей неделе. Рома сам не знает, зачем пообещал. Это случилось как-то на автомате, как если бы между ними ничего не произошло, и они провели простую дружескую встречу. А может, выпалил эти слова из чувства вины перед ней. Он застопорился, когда полностью оделся. Из комнаты тихо доносятся слова какой-то песни, Кира стоит рядом, опираясь плечом на стену. В её взгляде, кажется, нет и намёка на осуждение или разочарование. Вообще-то, даже наоборот — она смотрит с некоторой теплотой. Он никогда не задумывался о её взгляде и о том, как она на него смотрит. Рома прикусил губу, так же навалившись плечом на стену. — Хочешь потискать Барса как-нибудь? В глазах у Киры сразу загорелся огонёк. — Спрашиваешь! Он ведь милашка? Рома усмехнулся. — Ага. Это просто огромный плюшевый комок «счастья». — Так и думала. — Если честно, он тот ещё говнюк. И незнакомых людей, наверное, не очень любит. Я ведь его с улицы подобрал. Кира фыркнула и махнула рукой. — Мне и не с такими приходится ладить. Я точно найду общий язык с твоим котом. Да, повезло, что она имеет такой опыт работы с животными. Он улыбнулся. Кира оставила ему невесомый и мимолетный поцелуй в щёку, что было слегка неожиданно. Рома не подал виду. Но Кира наверняка уловила некоторую растерянность на его лице, и это неудивительно, она ведь слишком проницательна. *** Однако следующая встреча прошла совершенно не так, как планировалось изначально. Они смогли встретиться буквально не больше, чем на час. Кира предложила пройтись по парку, который находился недалеко от ветклиники. — У меня просто вся неделя абсолютно забита, я нахватала себе смен, — начала объясняться она, когда Рома подошёл к ней, — Так что придётся отложить знакомство с Барсом, к сожалению, — она нервно хохотнула, — Но сейчас у меня есть свободное окно, и я всё равно хотела ненадолго с тобой увидеться. Кира не сразу раскрыла замысел этой встречи. Снег начинал падать мелкими снежинками, а ветра совершенно не было. Заснеженный безлюдный парк выглядел очень простым и незамысловатым. Он явно не рассчитан на долгие прогулки и восхищение местной архитектурой одинокого, повидавшего жизнь фонтанчика. Они прошлись по прямой дорожке вдоль редких лавочек, тоже повидавших всякое на своем веку. Кира спрашивала про всякую неважную ерунду, рассказала про мелкую чихуахуа, которая пыталась отгрызть ей палец пару дней назад. Вообще, выглядела она немного взволнованной и вела себя несколько иначе. Не так, как обычно. Может, это было не сильно заметно, но всё-таки улавливалось в её поведении при разговоре. Когда она шла молча уже дольше трёх минут, чего обычно никогда не происходило, Рома остановился, тем самым побуждая остановиться и Киру тоже. — У тебя всё хорошо? — осторожно поинтересовался он. Это правда заставило его немного напрячься. Ведь неизвестно, что у неё на самом деле случилось, и, может быть, нужна какая-то помощь. Кира как будто нарочно не смотрела на его лицо, устремляя взгляд куда угодно. Она заправила прядь непослушных и густых волос за ухо, из-за которого они почти моментально выбились отдельными струйками. Рома понаблюдал за её действиями и чуть склонил голову набок в немом вопросе. Кира прикусила губу. — Да. Ты извини, — заговорила она, и криво улыбнулась, — Я всегда начинаю болтать много ерунды, когда нервничаю, — она наконец-то взглянула на Рому. Правда всего лишь на секунду, потому что тут же начала что-то искать в своей сумке. С каждой минутой он начинал переживать всё больше. Он ведь не может распознать, врёт она сейчас о том, что всё в порядке, или нет. В любом случае, несвойственное ей поведение заставляет волноваться. Но Кира просто достала из сумки небольшую книжку. Рома чуть приподнял бровь, глядя на эту вещицу. Книга ничем не примечательна, выглядит новой, только несколько маленьких выглядывающих разноцветных закладок говорят о том, что её читали. Неужели столько волнений из-за обычной книги? — Я долго думала над ней. Обычно, стихи меня не цепляли в учебные годы, и никогда не заставляли задуматься об их строчках, — Рома искренне не понял, о каких стихах она вообще говорит. Он старался держать лицо как можно более расслабленным, но внутренне с каждым словом всё меньше понимал, что происходит и как реагировать, — Но, знаешь, оказалось, что я выросла. А ещё кое-что здесь мне правда понравилось, и я не сразу поймала себя на мысли о том, что прокручиваю какое-нибудь прочитанное отсюда стихотворение в голове, пока не осознаю его смысл, — тут она вдруг нахмурилась, — Наверное, это всё звучит слишком по-идиотски. И я опять много болтаю, — Кира пару секунд изучала глазами буквы на обложке. Рома отмер, осознав, что здесь, вообще-то, стоит поддержать человека, а не стоять столбом, да ещё и с таким глупым выражением лица. Он мотнул головой. — Не звучит это по-идиотски.. О, да ты просто мастер в подобных ситуациях! Она наверняка в Нирване, продолжай в том же духе! Рома отогнал внутренний голос со своим бестолковым сарказмом куда подальше. Ему нужно сейчас сосредоточиться на своих словах. — Вообще-то, стихи для того и написаны, чтобы над ними задуматься, тебе так не кажется? — продолжил он, — В них ведь вложен какой-нибудь смысл, и его нужно уловить. В этом нет ничего.. идиотского. Кира не смотрела на него и вертела книгу в руках. — Ну, я имею ввиду.. Глупо наверное, что раньше меня это всё не интересовало, а теперь что-то вдруг поменялось. Как будто пытаюсь строить из себя кого-то умного. — Ты и так умная, — без малейшей заминки ответил Рома, — И это нормально, когда твои интересы и взгляды меняются. Нельзя ведь жить одними и теми же убеждениями всю жизнь. Надо саморазвиваться. И если в стихотворениях ты нашла для себя что-то цепляющее, так почему бы не читать их и раздумывать потом над сточками? Краешек губ дёрнулся вверх, Рома слегка пожал плечами, как бы доказывая, что волноваться-то действительно не о чем. Кира слегка улыбнулась в ответ. — Ты прав. До этого момента я, если честно, всё ещё немного сомневалась в задуманном, потому что боялась показаться странной. Она ещё раз взглянула на обложку, как бы давая себе разрешение на.. что-то. Чем бы это ни было, Рома хотя бы уверен в том, что ничего пугающего в этом всём точно нет. Вообще-то, он уже построил догадки насчет этой книги. Кира же не просто так её достала и держала сейчас в руках. И догадки эти оправдались, когда она вдруг робко потянула сборник Роме. — Мне хочется поделиться этим, — он принял книгу из её рук, поворачивая к себе лицевой стороной обложки, на которой красовался портрет автора и его фамилия, — Для меня это.. Киру прервал звонок телефона, лежащего у неё в кармане пальто. Она извинилась, вздохнула и недовольно поджала губы, глядя на экран. Пока она короткими фразами отвечала кому-то на другом конце трубки, Рома повертел сборник в руках, одним большим пальцем пролистал страницы, начиная с конца.. Его остановила рука Киры. Она уже закончила разговаривать и смотрела на книгу так, словно её чуть не уличили в чем-то. — Пообещай посмотреть дома, — она взглянула ему в глаза. Пусть они у неё и карие, но кажется, что пропускают слишком много света, и взгляд их забирается глубоко внутрь. — О, — Рома выпрямился, прижимая книгу к груди одной рукой, — Конечно, как я могу перечить? Кира не сдержала смешка. — Ладно. Это с работы звонили, мне придется отлучиться раньше, чем планировалось. Срочная операция у Бориса Вячеславовича. — Я думал вы лечите животных? — Рома приподнял бровь в недоумении. — Всё правильно. Борис Вячеславович — это кот, — Кира продолжала улыбаться, убирая телефон обратно в карман, — Чего только не придумают хозяева, да? Мне надо бежать. Теперь её улыбка показалось грустной. Несмотря на последние слова, она не особо торопилась возвращаться. Сцепив руки в замок на подоле пальто, стояла в ожидании.. чего-то. Рома знал. Он осторожно, будто в самом деле боится сломать её, или сделать неосторожное движение, взял одну её руку, ощущая холодные пальцы в своей ладони. Рома чуть наклонился, поднося к своим губам тыльную сторону кисти Киры и коснулся поверхности кожи. Она ушла немного смущённой этим его жестом, но не скрыла того, что ей это понравилось. Сложив руки вместе с книгой у себя за спиной, Рома смотрел, как она спешно удаляется по парку из поля его зрения. Почему-то в один миг этот парк, этот снег, эта девушка, эта книга — во всём этом он уловил такую жуткую тоску. Такое странное и тянущее ощущение, которое не сразу раскрывает свой коварный замысел занять собой всё твоё существо, и жрать тебя изнутри до тех пор, пока не осознаешь, в чём же дело. Но Рома понял довольно быстро. Он всё делает неправильно. Движется не туда. А ещё обманывает себя, при чём самовольно и довольно жестоко. Он старается убедить себя в том, что ему достаточно просто переключить своё внимание на другого человека, и тогда.. Это абсолютно ничего не изменит — вот что он понял. Можно тешить себя мыслью, что просто прошло мало времени, что он ещё не успел привыкнуть и переключиться. Но это не имеет никакого смысла, к чему этот самообман? Какая-то его часть изнутри сопротивлялась происходящему с Кирой так отчаянно, что нельзя не обратить на это внимание. И самое отвратительное в данной ситуации — Кира совсем не ведает о том, что творится внутри у Ромы, и как он обманывает не только свои чувства, но и её саму. Он её обманывает. Осознанно. Вот причина этого странного всепожирающего ощущения в груди. Оно его не покинет, пока он не исправит ситуацию. Он тяжело вздыхает, холодный воздух обжёг легкие. Рома решает заглянуть в книгу сейчас, потому что до дома точно не дотянет со всеми этими мыслями. Он попытался найти в этом действии что-то отвлекающее. Пролистал страницы ещё раз, решая остановить взгляд на страницах, помеченных закладками. Он бы никогда не подумал, что найдёт себя вот так: стоящим прямо посреди парка и уткнувшимся в книгу. Увидел бы кто — принял за придурка, или за человека, который решил выебнуться вот настолько, что аж в людном месте книгу решил постоять почитать. Смешно даже стало. Рома хотел улыбнуться своим мыслям, но улыбка не успела появиться на лице. Самые первые страницы неаккуратно изогнулись в попытке вернуться к остальным, и открыли форзац, откуда почти выпала небольшая записка. Каким-то чудом Рома едва успел прижать её пальцем, не давая ускользнуть. Он так и застыл, бесконечно всматриваясь в эту строчку на обратной стороне записки. Вдумывался в эти слова и готов был себя пристрелить.