Minor difficulties

Мне не спится вот уже больше суток,

И наступит ли завтра — никто не скажет.

Я теряю ключи, проездной, рассудок.

Я теряю себя,

и вот это страшно.

***

Час от часу не легче. Мама замолчала. Антон пару секунд пытался переварить услышанную информацию. — Ты соврала мне? — он поджал губы и нахмурился. Карина утвердительно промычала и села на кровать. — Я не хотела. — Не хотела? — Не хотела вообще об этом говорить тебе, — она вздохнула, глядя куда-то в пол, — И не надо было. Это я на эмоциях. Поверь, тебе не захочется знать об этом всём. Мне самой вспоминать тошно. — Да ничего, я послушаю, — мрачно отозвался Антон, опираясь на косяк дверного проёма, — Может, хоть что-то дельное ты мне поведаешь сегодня, уж будь добра. И не надо в молчанку играть. Я не уйду, пока не расскажешь, не сомневайся. Мама кинула многозначительный взгляд исподлобья. Антон не думал, что хоть когда-нибудь станет себя так вести с ней. Из-за этого становится настолько противно, что захотелось немедленно порвать себя на кусочки. Ему стало так жаль их обоих, потому что отношения стремительно портятся на глазах. Карина многое держала в тайне и многое до сих пор не договаривает, а Антон не может совладать с собой и пытается выбить из неё хоть слово. Может, когда-нибудь им удастся восстановить отношения и вести тёлые разговоры, как раньше. Но явно не в ближайшем будущем. В ближайшем будущем Антону придётся усиленно думать над переездом и лечением матери. — Как я сказала, мы переехали, когда ты уже ходил во второй класс, — Карина облизнула губы, как бы собираясь с мыслями, — И.. В этом переезде не было бы надобности, но ты.. Знаешь, ты был со странностями. Ну, то есть.. Поначалу мы думали, что в этом нет ничего особенного. — Ты можешь говорить.. Боже. Ты можешь говорить понятнее? Я этого всего не знаю, помнишь? Мама обхватила себя руками. — Когда ты учился в первом классе, ты постоянно с кем-то разговаривал. Ну, в смысле.. Не с одноклассниками или друзьями, нет. Ты постоянно разговаривал с кем-то в своей комнате. И я подумала, что, возможно, это просто игры, или, ну, знаешь, у некоторых детей бывают воображаемые друзья. И на тот момент я ещё пока не сильно беспокоилась об этом. Хотя, бывало, просыпалась среди ночи, а ты сидел в темноте на кухне и шептался. От этого рассказа с каждой секундой становилось всё больше не по себе. Антон невольно сглотнул. — О чём? Что я говорил? — Да о всяком.. Я уже не помню, если честно. Но о чём-то безобидном, как если бы ты разговаривал со мной. Всякие детские фантазии, лепет о.. Конфетах, игрушках.. Ничего такого. Я предлагала тебе поболтать со мной, но ты был не самым разговорчивым ребёнком. Особенно в школе. В первом классе у тебя там даже друзей не было. Учителя делали замечания и просили обратить внимание, потому что на уроках ты очень часто отвлекался и рисовал, — Карина пожала плечами, — А.. Твои рисунки.. Не знаю, где ты такого насмотрелся, но рисовал всяких зверей или.. Детей.. В масках? Криво, но вполне понятно. И когда я спросила тебя: кто это? Ты ответил, что это твои друзья. И что появляются они только зимой, почему-то. На дворе как раз стоял февраль. Я списала это на простое детское воображение. Твой отец уже тогда был недоволен, что ты занимаешься ерундой и наказывал мне воспитывать тебя с малых лет. Мама сделала небольшую паузу, кусая губы и теребя пальцы. — Ну.. Это действительно можно принять за детскую фантазию. Антон не хотел думать о том, что непонятные зверинные образы, появляющиеся во снах сейчас, скорее всего связаны с тем, что он рисовал и "видел" в детстве. — Да.. — Карина тяжело вздохнула, — Но классный руководитель настоятельно рекомендовала поводить тебя к школьному психологу. Мне эта идея не понравилась, поскольку, во-первых, психолог у них не из лучших, мягко говоря. А во-вторых, что за надобность вообще водить моего ребёнка к психологу? Я задала ей вопрос в лоб, потому что меня это не устроило. Ну и.. Оказалось, ты иногда и на уроках шептался сам с собой, а на продлёнках не играл с другими ребятами, а вместо этого мог подолгу смотреть в одну точку, или даже пугал остальных детей, которые пытались к тебе подойти поиграть. Ты рассказывал им об этих зверях и они бежали жаловаться учителю, потому что боялись. Не знаю, что конкретно ты им там говорил. Повисло тяжёлое молчание. Антон пожевал губу в раздумьях. — И ты отвела? Карина недопонимающе взглянула на него, как будто за секунду потеряла нить разговора. — Ты отвела меня к психологу? Она помотала головой. — Не к школьному. Иначе по школе могли поползти слухи, в чём я даже не сомневаюсь, а ничего хорошего из этого точно не вышло бы. Особенно с тем, что мы в итоге узнали.. Это могло бы обернуться исключением, или, в лучшем случае, издевательствами со стороны одноклассников. Антону стало казаться, что по спине у него бежит холодок. Он даже невольно взглянул на входную дверь, но та была плотно закрыта. — Психолог сказал, что ты всех этих.. Друзей своих в самом деле видишь и подробно описал каждого. Их было.. Эм.. Около пяти, кажется. И.. Какую-то музыку ты слышал ещё. Антон сразу же встрепенулся и даже выпрямился. — Музыку? Карина утвердительно покачала головой. ​— Не знаю.. — она нахмурилась, — Какую-то дудочку, что ли? — Флейту? — Да, — подхватила она, — Точно. Вот этого то ты действительно нигде не мог услышать дома. В общем, и рисунки твои он нашёл не очень нормальными. Так что прописал "витаминки", — Карина пальцами заключила последнее слово в кавычки, — И наказал обязательно посещать сеансы. Антон посмотрел на упаковку успокоительных у себя в руке. — Вот эти? — Нет. Это для взрослых, а тебе семь лет было. Такое бы никто не прописал ребёнку. Простые детские седативные назначили. Стоили они, конечно.. Хорошо, что Борис зарабатывал достаточно. Но был крайне недоволен этим раскладом и не верил, считал всё чушью. К психологам так вообще относился как к какой-то выдумке. Говорил, что это просто вымогательство денег. Мы уже тогда ругаться начали. Я же не могла не верить этому мужчине, когда дело касалось моего ребёнка. — И что.. Мне помогло? — Я считала, что да. По крайне мере, ты перестал разговаривать с пустотой, и на учёбе стал более сосредоточенным. Вот только потом я поняла, что это связано со временем года. Ты ведь говорил, что звери эти появляются только зимой, а тогда уже весна наступила и снег сошёл. В общем.. Во втором классе всё стало ещё хуже. Зима наступила рано. В смысле снег выпал раньше времени и холодно стало уже в октябре. У тебя начались кошмары, из-за которых ты прибегал к нам в комнату. И они почти не прекращались. Практически каждую ночь мне приходилось тебя успокаивать, — Карина покачала головой, — Мы возобновили походы к психологу. Он назначил другой препарат, посильнее. Но.. Это особо не помогало. — Так из-за чего пришлось переехать-то? — нетерпеливо спросил Антон, не в силах выдерживать этот рассказ ещё дольше. По спине уже бегала целая стая мурашек, и ощущение это не из приятных. ​— До декабря всё шло более менее спокойно, но ты стал вялым и рассеянным. Скорее всего, это побочка из-за препаратов. А как только наступила полноценная зима, всё возобновилось — и разговоры и рисунки, — Карина обессиленно подпёрла голову рукой, — Ну а в школе ты стал пугать не только детей, но и учителей. А последней каплей стала ситуация с одним из твоих одноклассников. Мама снова замолчала, собираясь с мыслями. Но терпения у Антона больше совсем не оставалось. — Что? Что случилось-то? Карина вдруг подняла на него взгляд. В один миг стало настолько некомфортно, что Антону захотелось сжаться, закрыться ото всего этого и забыть каждое услышанное слово. — Ты сказал ему, что за ним должны придти эти твои звери и.. Какой-то хозяин. Уж не знаю, откуда ты такого нахватался. Ребёнок напугался до смерти, рассказал классному руководителю и родителям.. В общем, после этого нас вызвали, сказали, что лучше нам сначала полечиться и перейти в другую школу. Борис взбесился. Ну, про дом я тебе не соврала. Мы его отремонтировали и решили переехать сюда. Чтобы скрыться от позора, как говорил Боря. Перед тем, как уехать, я тайком ещё раз сходила к психологу, чтобы он что-нибудь порекомендовал. Он показал мне эти таблетки, но сказал, что давать только при острой необходимости и то, только когда старше станешь. А пока посоветовал обходиться детскими седативыми. Антона словно бы опустошили за эти десять минут. Он ожидал чего угодно, но не такого. Стало до безумия жутко, особенно учитывая, что всё это произошло с ним. Это он видел непонятных зверей, слышал флейту, пугал своих одноклассников. Это из-за него семье пришлось оказаться в этом месте. Это он был сумасшедшим. Но самое страшное — всё возобновляется. Это не покидает его даже спустя столько лет. — А после переезда.. Что было? Мама вздохнула и пожала плечами. — Вскоре пришлось давать тебе эти таблетки. И только после этого всё прошло. Я даже удивилась. Ты принимал их от силы пару недель и всё.. Как рукой сняло. Ты стал спокойно ходить в школу, учиться, общаться. Больше я не слышала, чтобы ты разговаривал о каких зверях. В общем стал нормальным. — У меня были панические атаки. Мама хмыкнула. — Небольшая плата за нормальную жизнь. — Так это побочка? Твою-то мать.. — Поверь, уж лучше так. — Но они до сих пор.. Подожди. Какие ещё побочки у этого препарата? Карина выдержала небольшую паузу. — Вялость, потеря аппетита, бессонница. Снижение когнитивных функций. Проще говоря, твой мозг решил абстрагироваться от дурных воспоминаний. Антон обречённо вздохнул. — Так вот почему.. Он ещё пару минут пытался переварить всю полученную информацию и не сойти с ума в эту же секунду. Это было ужасно. Как пытаться проглотить гвоздь. Нет, целую горсть гвоздей и не подавиться. Антон облизнул губы и решил, что на этом разговоров ему достаточно. Так что вместе с изъятыми у матери таблетками молча удалился к себе. *** Теперь многие кусочки начали складываться в голове воедино. Антон не мог избавиться от навязчивого чувства вины. Если бы не дурацкие бредни, они бы не оказались в этом месте, им не пришлось бы жить в этом доме. Маме не пришлось бы выслушивать не самые приятные слова отца и попадать под горячую руку. Скорее всего, с катушек он съезжал по большей части именно из-за того, что в городе пришлось так позориться благодаря своему сыну. И скандалы плодились как тараканы, стоило только задеть какую-нибудь тему из прошлого. Из-за того, что Антон раньше рисовал такой ужас, отец стал относиться к этому делу со скепсисом, и даже когда Антон уже по-настоящему полюбил рисование и больше не чиркал странные образы в тетрадях ни на уроках, ни дома, отец всё равно возненавидел это увлечение. Ему хотелось искоренить любые порывы к рисованию, а кроме того, занять Антона полезным делом, чтобы уж наверняка больше не страдал ерундой с выдуманными зверями и шизофренией. А ещё одного ребёнка отцу захотелось завести, чтобы компенсировать первого "неудачного". Чтобы вырастить здорового и нормального, без всяких отклонений, без походов к психологу и траты на препараты. Чтобы было, кем гордиться, в конце концов.   Из-за таблеток из памяти стёрлись воспоминания прошлого. Антон даже не мог припомнить, что действительно видел каких-то зверей — или всё-таки детей в масках? — и уж тем более разговаривал с ними. Первые два класса, когда он учился в городе, Антон помнит лишь урывками. Потом потеря веса, кошмары, панические атаки, которыми он до смерти напугал Влада когда-то. Таблетки не появились из ниоткуда — они когда-то были порекомендованы психологом. Но мама всё это время принимала их без назначения, и изначально только для того, чтобы ей перестало мерещится всякое после смерти отца. Психика у неё такая же убитая, а потом она и вовсе потеряла здравый рассудок. Увеличивая дозу, она делала себе только хуже, однако искренне надеялась, что это поможет не видеть всякой жути, которую генерирует воспалённый мозг. Из-за таблеток стала рассеянной и словно бы не от мира сего. Ничего не ела, не могла нормально спать, пусть и хотела. Ревела из-за видений, от которых всё это время не могла избавиться. А когда это окончательно добило, решила наглотаться корвалола, чтобы уснуть наверняка. Антон ворочался в кровати, не находя себе места. В тёмной комнате находиться теперь стало тревожно и неуютно. Заснуть так вообще не представлялось возможным после такого. Чтобы опять провалиться в очередной кошмар, только теперь ещё и подпитываемый новой информацией в мозге.. Это будет самый отвратительный сон из всех, что когда-либо видел Антон. Возможно, спать сегодня лучше вообще не ложиться. Мысли не собирались покидать голову ни на секунду. Антон не мог не представлять всего, что ему рассказала Карина. Как он разговаривал с кем-то на кухне. В своей комнате. Как он напугал того мальчика. Как рисовал непонятные образы на полях тетрадей или в альбоме по Изо. Он просто не мог поверить в то, что это происходило на самом деле. Может, это был не он? Может, мама чего-нибудь напридумывала или приукрасила? Или от большого количества успокоительных даже придумала что-нибудь? Как ему сейчас с этим быть один на один? Безумно захотелось выговориться кому-нибудь. Хочется, чтобы кто-нибудь его переубедил, сказал, что Антон нормальный, что у него не поехала крыша. Что ужасы прошлого не вздумают вернуться спустя такое количество времени, чтобы снова сводить его с ума. Это всё нереально. Этого всего не существует. Просто не может существовать. Он цепанул пачку с сигаретами со стола и открыл окно. Не может он в таких условиях бросить. И так старался держаться последние два дня, но этот вечер.. По истине отвратителен. Пальцы била мелкая дрожь, когда Антон поджигал сигарету. Из окна вид как назло открывается на лес. Вообще-то, он, казалось, был практически повсюду, кроме одного просвета — того самого обходного пути через озеро. Антон сейчас практически лицом к лицу со своим страхом и скелетами в шкафу из прошлого. Он вдруг так разозлился, что готов был послать куда подальше любую нечисть, которая ему померещится, или снова станет шептать что-то в ухо. Но тёмный лес предательски молчал именно в этот момент. Даже ветер не качает верхушки елей. Вся злость испарилась так же стремительно, как и накатила. Не спать всю ночь, конечно, не получилось, хотя Антон очень старался не уснуть. Хотелось позвонить или хотя бы просто написать Владу. Но эта мысль быстро погасла, поскольку пусть это и единственный человек, который его понимает во всём, в этом случае Антон в самом деле побоялся выглядеть сумасшедшим. Нет, он только загрузит человека проблемами и лишним беспокойством, а этого хотелось меньше всего. Стоило прикрыть глаза дольше, чем на минуту, сон всё-такие неизбежно окутал с головой, и Антон не мог его отогнать или воспротивиться. Как будто ему связали руки и он не в состоянии пошевелиться, стряхнуть с себя дрёму. Нет, сон подступил коварно, забираясь глубже в сознание, путая реальность с выдумкой, заставляя думать, что всё происходит на самом деле. — Как тебя зовут? Мальчик, которому Антон задал этот вопрос, с пустыми глазами сидел за партой рядом, и лицо его было размыто. — Вова. А тебя? — прозвучало эхом откуда-то. Всё окружение виделось как в тумане, а любые движения получались плавными и неторопливыми, и при каждом повороте головы пространство перед глазами мазалось. За окном показалась тень. Кто-то в маске лисицы постучал в стекло и хихикнул. Маска передавала всю мимику вместо лица под ней. Лиса успокоилась и показала пальцем на Вову. — Ты первый, — говорит Антон, — За тобой скоро придут. Какую маску ты выбираешь? А какая из них твоя? На столе появилось несколько масок зверей из папье-маше, как со времён Советского Союза. Среди них, однако, была и маска Лисицы. Антон взглянул в окно. Лиса куда-то делась, но она точно наблюдает, он это чувствует. — Вот эта занята. И остальные — тоже. Маска с мордой зайца оказалась в руках. Все остальные превратились в бесцветную кашу из мокрой бумаги и клея на столе. Лисица за окном захохотала. У него нет лица, глупый. Он не наш. — Кажется, для тебя нет маски. Значит, ты нужен для другого. Послышалась музыка. Скоро звери соберутся на обед. Скорее! Зайчик.. Лиса без маски смотрела по ту сторону окна чёрными глазницами. Кушать.. Принеси! Вова истошно закричал. Звери смеялись заливисто и звонко, совсем по-ребячески. Анто-он... Что-то шипело около уха. Антон плавно повернул голову, обнаружив себя около леса в потёмках. Но через пару метров от него находился школьный двор, где веселились и играли дети. Они все не наши. Это.. просто... Голос напоминал какого-нибудь старика, говорившего полушёпотом-полухрипом. Но страха не было — Антон знает, кто с ним говорит. Просто.. мясо. А вот ты.. За-айчик. Ты — наш. Не будешь трусить — мы тебя.. Всегда.. Он захрипел и заскрипел, как старые и несмазанные петли двери. Антон обернулся и посмотрел на своего собеседника: над ним возвышалась огромная чёрная тень без каких-либо чётких очертаний, со светящимися красными глазами. На макушке виднелись закрученные рога. Фигура слегка качнулась, как ель на ветру. Накормим. Со стороны школьного двора послышались крики. Звери уже.. Пируют. Ну же. Антон повернулся туда, где только что бегали и веселились школьники. Но вместо этой картины он увидел, как звери в масках терзают маленькие тела на снегу. Присоединяйся. Антон открыл глаза, но всё ещё не мог хоть пальцем шевельнуть. Даже дышать было трудно. Сейчас он совершенно точно находится в своей комнате, на своей кровати. Вокруг темно, только едва заметный свет от окна освещает пространство. Попытка наклонить или повернуть голову не увенчалась успехом. Что-то тяжёлое надавило на грудь. Можно было бы успокоить себя тем, что это кошка, вот только живности в доме у них никогда не водилось. Отец не любил животных. Анто-он. Перед глазами появилась размытая тень, но с тем самым шипящим голосом из сна. По полу это нечто прошлось лёгким, но отчётливым стуком копыт. Такого не бывает. Нет, нет, это просто продолжение кошмарного сна. Это точно сон. Ты всё вспомнил, А.. Антон. Я этого.. Долго ждал.. Ещё одна попытка пошевелиться, но грудь сдавило сильнее. Такими темпами он просто задохнётся. Как ж..же ты мог нас оставить, зай-йчик? Мы реальны.. Пока ты.. Помнишь о нас. Просто зажмуриться тоже не получается. Не получается вообще ничего. В горле пересохло. Как же хочется вдохнуть.. Не забывай про наш уговор, Антон.. У тебя есть.. Обязанности. Ты — наш, Ан..тон.. Оцепенение начало потихоньку отпускать. Антон закрыл глаза, воздух совсем перестал поступать в лёгкие. Наш.. Зай..чик.. В следующую секунду ему удалось рывком откинуть одеяло и повернуться в кровати, упираясь в неё локтем, судорожно хватая воздух ртом. Он пытался отдышаться так, словно только что пробежал марафон, или как после панической атаки. Показалось даже, что вот-вот стошнит. Голова просто разрывалась на кусочки, а в горле образовалась прямо-таки какая-то пустыня, не иначе. Антон не хотел задаваться вопросом "что это было", потому что ему не хотелось знать. Но это уже какой-то новый уровень, чёрт подери. Сонный паралич ему ещё никогда не доводилось ощущать на себе. Он поднялся с кровати, превозмогая ужасную ломоту в теле — откуда ж ей было взяться? Хорошо, что воду Антон себе оставляет в комнате заранее, зная, что посреди ночи на кухню спускаться точно не станет в случае жажды. И хоть стол находился в паре шагов от кровати, добираться до него оказалось невероятно сложно, как будто Антон пьяный в усмерть и не может нормально держать равновесие и переставлять ноги. Рука наткнулась на упаковку таблеток, оставленных на столе, где Антон их так и бросил. " — Ты принимал их от силы пару недель и всё.. Как рукой сняло." Одно дело, когда сны просто снятся, и пусть они кошмарные. Но когда они вторгаются в реальность.. Это совсем другое. Это уже страшно. Антон не сможет смириться с тем, что увидел только что. И эти слуховые галлюцинации — по другому не назовёшь, — ему тоже не понравились. Если вся эта дрянь решила снова всплыть на поверхность и не будет давать ему покоя, то лучше пресечь это на корню, раз уж есть такая возможность. Только сейчас Антон понял, что в ушах стоит противный звон, словно его оглушили чем-то по голове. Дрожащие пальцы вскрыли совсем новую упаковку и добрались до блистера. Омерзительно, просто омерзительно. Таблетка оказалась в руке. Антон и секунды на размышления не потратил прежде, чем закинуть её в рот и запить водой, которая на вкус показалась ржавой и отвратительной. Антон едва не выплюнул её обратно. Это всё только кажется. Это происходит не на самом деле. Проглотить это всё оказалось сложнее, как будто рефлекс глотать куда-то исчез. Стакан звучно опустился обратно на поверхность стола, грозясь оказаться опрокинутым, но обошлось без этого. А впрочем, Антону было бы всё равно. Он надеялся совладать со своим разумом и не съехать с катушек. Дикая слабость и головокружение как бы намекали лечь обратно в постель, но Антон не собирался ложиться больше. Вместо этого он опустился на стул рядом, упёрся локтями в стол и положил голову на руки. Он всё ещё глубоко дышал в попытке подавить тошноту, подступающую к горлу. Должно стать легче. Сейчас точно должно стать легче. Осознание того, что он только что сделал, пришло не сразу. Он только что без раздумий принял препарат, который отобрал у матери разве что не подравшись. Он так ругал её за эти таблетки, но теперь понял. Когда мерещится то, чего видеть и слышать не хочешь — пытаешься прекратить это любым способом.​​ Антон взглянул на часы. С момента, как он случайно уснул прошло всего часа два, не больше. Это всё длилось два часа, а по ощущениям и степени вымотанности — целую вечность. Он никогда ещё не был так растерян, как сейчас. Внутренний голос почти кричал о том, что из этого места нужно выбираться. Не хотелось ни секунды находиться здесь. Но остатки здравого смысла намекали, что не стоит решать проблемы сгоряча. К тому же, убеждение, что весь этот ужас происходит не наяву, а только в голове, всё-таки взяло верх. Антон постарался выровнять дыхание и осторожно осмотрел комнату. Всё в ней точно так же, как и всегда. Все вещи на своих местах. Никаких следов на полу и в помине нет, а значит, всё действительно оказалось сонным бредом. Он взял телефон, сам не зная для чего, но, возможно, это хоть как-то отвлечёт от происходящего. Оказалось, Влад писал с утра, а потом ночью. Последнее сообщение в двенадцать часов: "С днем рождения". Антон и думать забыл про это. Он даже не удосужился взглянуть, какое время назад Влад был в сети в последний раз. Ему жизненно необходимо поговорить сейчас с кем-то. Прозвучало, однако, всего пара гудков перед тем, как трубку взяли. — А.. Ты не спишь? То есть.. Прости, что так поздно звоню.. Боже. Стало по-настоящему неловко перед человеком. — Привет, да, не спится, — спокойно звучит в ответ, — Тебе, как я погляжу, тоже. Ты чего? Антону просто было достаточно услышать знакомый голос, чтобы хоть немного успокоиться и прийти в себя. Он был несказанно рад, что Влад в это время не спит сегодня. Тело даже будто бы расслабилось, и тревога потихоньку отступила на второй план. Будь он проклят, если им с Владом когда-нибудь придётся вновь разминуться. Антону без него не справиться. — Да просто плохой сон.