the icarus to your certainty

Ритм басов и мигающих огней Райских Сумерек создавал в мозгу Эндрю приятную завесу. Этот напор сенсорной информации ему нравился — он заглушал мысли, оставляя вместо них пустоту, тишину и спокойствие. Он не пил сегодня вечером. Позже он будет более чем взвинчен, не стоит добавлять еще и алкоголь в список потенциальных причин для катастрофы. Ники и Кевин ушли танцевать, а Аарон, кажется, собирался напиться в хлам. Представляете, он поссорился со своей чирлидершей. Никто не смог бы обвинить Эндрю в сочувствии. Нил прижимался к нему с боку, прикосновение как клеймо, такое твердое и горячее. От него едва уловимо пахло потом и украденным у Кевина шампунем со специями. Мужской запах. Эндрю нравилось. Тепло расцветало в его животе, зарождающееся возбуждение. У Эндрю было мало надежд на то, что этот вечер хорошо кончится, но он позволял ощущению теплиться внутри него. Я хочу поцеловать его, думал Эндрю, я хочу, чтобы он поцеловал меня, запустил пальцы мне в волосы, хочу его колено между моих бедер. Мне нужны его руки, его рот и все, что он мне даст. Я хочу его. Он не содрогался, как раньше, от одной мысли об этом, но его все еще посетило крохотное чувство тревоги. Он признал его, позволил остаться там, вместе со всем остальным. Голос Би звучал в его голове: Это нормально — не быть уверенным в чем-то и все равно желать этого. Я уверен, думал он, — Эндрю не делал того, в чем не был уверен — но тревога была естественна и неизбежна. Он просто отодвинет ее туда, где она не сможет на него повлиять. Вечер близился к завершению. Аарон и Нил, как территориальные кошки, грызлись друг с другом из-за какой-то ерунды. Хватит с них на сегодня. Нарушая свое неподвижное молчание, Эндрю поднялся. Взгляд Нила тут же вернулся к нему, такой чуткий, внимательный. — Уходим? Эндрю кивнул. Нил потянул Аарона к выходу, пока Эндрю искал Кевина и Ники. Выловив их — Ники, из пляшущей толпы в центре зала, Кевина, уползающего вдоль барной стойки от флиртующей с ним скучной женщины, — он вытолкнул их в теплый вечерний воздух. Резкое исчезновение света и шума не удивляло, но часть Эндрю чувствовала легкое раздражение, утратя их. Запихивать их на задний ряд Мазерати неизменно напоминало ему желейный тетрис. В итоге Аарон уместился посередине, Кевин — за пассажирским сиденьем, а Ники — за водительским. Когда они были, наконец, внутри, Эндрю взглянул на Нила поверх крыши. Нил вопросительно звякнул ключами. Эндрю открыл пассажирскую дверь и залез внутрь. Нил занял водительское кресло и завел двигатель. Выехать с парковки — минутное дело, дорога домой — немногим дольше. Трое пьяниц пьяно обсуждали что-то между собой. Пользуясь случаем, Эндрю наслаждался видом Нила за рулем. Огни уличных фонарей периодически подсвечивали обрамляющие лицо рыжие пряди. Нил за рулем всегда был сосредоточен, прищуренные глаза осматривали дорогу, проверяли зеркала и слепые зоны, словно бы кто-то гнался за ним. Взгляд Эндрю проследил исчезающую полоску щетины на его челюсти, изгиб ключиц под рубашкой, когда тот поворачивал руль. Шрамы, подсвеченные мигающими тенями, их тонкую острую паутину на щеках и костяшках пальцев. Тепло все еще наполняло его. Эндрю прижался щекой к прохладной коже сиденья и закрыл глаза, желая, чтобы ощущение остудило его мысли. Он не спал, но не сразу понял, что машина остановилась. Остальные начали вываливаться с заднего ряда, но Нил никаких попыток выбраться не предпринимал. Он смотрел на Эндрю, его глаза были почти гипнотическими в тусклом свете фонарей. Эндрю медленно моргнул. Улыбка, отправленная ему в ответ, была острой. Эндрю так слаб к парням, несущим угрозу. Он отвел взгляд. Вышел из машины. Ники уже открыл дверь дома и все разбежались кто куда — Аарон, вероятно, к себе в комнату, Кевин рухнул на диван, Ники набирал воду на кухне. Проигнорировав их всех, Эндрю направился вверх по лестнице, к своей спальне. Закрыл дверь, но оставил незапертой. Кровать Эндрю была придвинута к стене, прямо над ней легкодоступный подоконник. Она застелена чистыми черными простынями, а одеяло скомкано, потому что неделю назад он не удосужился его заправить. Он еще неделю назад думал пригласить Нила к себе, но тогда он был зол и пьян, и потребность, скребущая под его кожей, была не этим горячим теплом, а желанием ударить, поэтому он не стал ничего предлагать. Однако сегодня… возможно. Зависело от того, насколько неудачно пройдет их маленький эксперимент. Он сел на край кровати и стал собираться с духом. Расшнуровал ботинки, отбросив их в сторону вместе с носками. Не раздеваясь, он вытащил ножи из нарукавных повязок и бросил их в ящик на прикроватном столике. Задвинул его, чтобы, отражая свет, они не бросились Нилу в глаза. Он забрался на кровать с ногами, сопротивляясь желанию подтянуть их к груди, вместо этого скрестив их в лодыжках. Его мысли снова вернулись к его одежде. Облегающая рубашка без рукавов, повязки, ремень, джинсы, боксеры. Он думал надеть сверху толстовку, но отверг идею. Верхняя часть тела заботила его меньше. Нил пришел не сразу. Наверное, давал Эндрю время прийти в себя. Краем уха Эндрю слышал звон восклицаний Ники, громкое недовольство Кевина, обрывки смеха. Он закрыл глаза и позволил медитативной тишине мягко окутать его мысли. Без Нила в поле зрения голод, сжимающий его внутренности, немного отступил, но не ушел, а свернулся клубком, как кошка, ожидающая, что ее погладят. Он ждал. Прошло совсем немного времени, прежде чем он услышал щелчок ручки, шаркающий скрип двери, когда Нил вошел внутрь. Повторный щелчок, когда дверь закрылась. Он открыл глаза. Эндрю не потрудился включить свет, темнота в комнате была почти полной, только слабое отражение уличного света проникало через окно. Нил был невидим, если не считать блеска его глаз. Эндрю ничего не сказал, просто поднял руку и жестом подозвал его. Нил приблизился, словно притянутый, пока не оказался прямо перед кроватью. Его руки в карманах, тень улыбки застыла на его лице. — Все еще да? — спросил Нил. Эндрю открыл рот впервые за несколько часов. — Да или нет? Он слышал, насколько грубо звучал его голос, какой он был хриплый и отрывистый. Улыбка расползлась по лицу Нила. Эндрю знал это, потому что он не отводил глаз от его губ. Нил стал наклоняться, пока не оказался на уровне его глаз, руки все еще глубоко в его карманах, но они дышали одним воздухом. — Да, Эндрю. Впервые за весь вечер Эндрю позволил себе коснуться его. Он запустил руку в густые волосы Нила на затылке и прижал их губы друг к другу. Эндрю вспыхнул как спичка. Сознание Эндрю сузилось до единственной точки их соприкосновения. Губы Нила грубые и потрескавшиеся, его язык теплый и гибкий, когда он скользил вдоль языка Эндрю. Эндрю позволил себе потеряться в этом. Это длящееся мгновение, в котором он ничего не сломает и не испортит. Жар под его кожей вернулся с новой силой. Его практически трясло от этого. Он хотел Нила, ближе, ближе и ближе, чувствовать все его тепло, весь его вес на себе, чтобы все мысли Эндрю, наконец, умолкли и он мог просто отключиться от них. Он уверен, дай Нилу шанс, он целовал бы его часами. Эндрю не знал наверняка, но хотел однажды попробовать. Проснуться рядом с Нилом, теплым и мягким в свете солнца, и целовать его, целовать снова и снова пока вновь не стемнеет. Он хотел этого с такой жгучей яростью, что это отпугнуло его, и он оторвался ото рта Нила, чтобы приглушить этот всплеск страха. Нил не двигался, только прислонился своим лбом к его. Терся носом о руку, которую Эндрю оставил в его волосах. Дыхание обжигало запястье, его губы поблескивали от слюны в темноте. Эндрю отстранился, одной рукой вытирая рот, а другой — направляя Нила так, чтобы тот сел у изголовья кровати, вытянув ноги перед собой. Джинсы, которые он носил, не самые облегающие из тех, что были у него, но они черные и правильной длины, поэтому лучше на нем смотрелись. Нил уже где-то потерял свою обувь. Вероятно, там, где Эндрю завтра о нее споткнется. Эндрю сохранял промежуток ​​между их телами, пока укладывал Нила на подушки. Дернул Нила за подол рубашки. — Снимай. Нил стал торопливо стягивать рубашку, поднимая руки, чтобы снять ее через голову. На мгновение Эндрю отвлекся на беспорядок на его голове, прежде чем скользнуть взглядом по его обнаженной груди. Тело Нила это поле боя, испещренное ранами, но оно давно исцелилось. Шрамы, заземляющие Эндрю как ничто другое. Больше ни у кого их не было. Он мог провести руками по неровной коже и точно знать, к кому прикасается, не открывая глаз. Пока что Эндрю не прикасался к нему. Он сидел, пораженный тем, сколького он хотел и чего именно он хотел. Ничем хорошим это не кончится, подумал он. Нил тихо и терпеливо ждал его. — Я сяду на тебя, да или нет. Удивленное восхищение в глазах Нила вызвало у Эндрю желание ударить его. — Да. Звучит неплохо. Итак, Эндрю перекинул ногу через бедра Нила и перенес свой вес Нилу на колени, оставив достаточно расстояния между собой и заметной выпуклостью в чужих джинсах. Обе руки Нила были у того за спиной. Эндрю оценил их положение. Пока что он в порядке. Это знакомо, распаренный Нил, лежащий под ним, и нет никаких болезненных мурашек страха, бегущих по его позвоночнику. Он сдвинулся ближе, пока не почувствовал тепло эрекции Нила под своим бедром. Все еще нормально. Когда он поднял взгляд, Нил смотрел на него так… словно… Словно он делал что-то потрясающее. Как будто Эндрю — что-то драгоценное. Как будто он имел значение. Эндрю заглушил желание силой стереть это выражение с его лица еще одним жгучим поцелуем. Он словно был наэлектризован там, где прижимался к Нилу. Он чувствовал, как Нил дышал вместе с ним. Чувствовал, как дергались его бедра, когда он отчаянно тянулся ко рту Эндрю. Чувствовал пробирающий до костей звук, который издал Нил, когда Эндрю соскользнул с губ к его челюсти. Эндрю положил одну руку на грудь Нила, а другой скользнул вниз по его плечу, по напряженным бицепсам, по покрытой тонкими волосками рельефной коже предплечья, и сжал ладонь вокруг запястья. Он словно был разделен надвое: одна его часть была сосредоточена на том, чтобы оставить небольшие метки на тонкой коже его горла, другая пыталась решить, где он хотел, чтобы к нему прикоснулись, безопасное место, которое не привело бы мгновенно к панической атаке и вышвыриванию Нила из комнаты. Он начал с того, что переместил руку Нила себе на талию. — Здесь, — прошептал он и подсказал, прижимая сильнее. Прикосновение ощущалось как клеймо, даже через ткань рубашки. И что-то… что-то стало подниматься из глубины, что-то вязкое, настойчивое и требующее большего: еще, еще, еще. Нил под ним уже совсем твердый, и Эндрю поддался желанию надавить на его эрекцию, медленно качнув бедрами, вырвав приглушенный, почти скулящий вздох. Эндрю качнулся еще раз, вызывая этим стоны у них обоих, и оторвался от чужой шеи, чтобы перевести дух. Воспользовавшись случаем, Нил потянулся и начал посасывать кожу под его челюстью, потому что он ужасный, ужасный человек, который знал слишком много. Электрический ток, прошедший по его жилам, поощрил Эндрю толкнуться снова. Это было бы так просто, дать Нилу кончить вот так: просунуть руку между ними, довести его до грани — и выгнать из комнаты, чтобы Эндрю мог позаботиться о себе. Не растает, не сахарный. Эндрю у него на коленях — это ведь уже так много. Но этого было недостаточно. И Эндрю доверял Нилу так, как никогда никому не доверял, и он просто… просто хотел, черт возьми, попробовать. Взять другую руку Нила, — такая мелочь — но эту он положил прямо себе на бедро. Не очень высоко, но большой палец касался шва на внутренней стороне его брюк. Это мгновенно включило в его голове оглушительную неумолкающую сирену: слишком близко, только не там, не позволяй ему там себя трогать, — но Нил не двигался, и Эндрю замер, глубоко дыша и давая себе время заглушить эти вопли один за другим. Он понял, что зажмурился, но он не помнил, когда сделал это. Он осторожно открыл глаза. Второй рукой — не той, что придерживала ладонь Нила на его бедре — он опирался на грудь Нила, мягко водил пальцами вдоль соска, неосознанно поглаживая рваную зарубцевавшуюся кожу. Нил снова делал то чересчур сентиментальное лицо. Почему-то сейчас это не казалось ему таким… приторным как обычно. Все нервы Эндрю были напряжены, и он метался между противоречащими друг другу требованиями паники и желания, и ему правда, правда, наверное, следовало подождать еще чуть-чуть прежде, чем начать двигаться снова, но он не хотел ждать, поэтому скользнул языком обратно в рот Нила и использовал руку на бедре, чтобы расстегнуть пряжку ремня и верхнюю пуговицу своих джинс. У него стояло. Это было бы так легко: расстегнуть молнию, просунуть руку, сжать в кулак и гладить, пока… Особенность памяти Эндрю состояла в том, что, несмотря на ее совершенство, большая часть тех вещей была осознанно глубоко задвинута им, так глубоко, как только возможно, лишь бы ему не приходилось признавать их существования. Невозможно ведь помнить всю свою жизнь разом. К несчастью, все, что ему было нужно, чтобы скользнуть в пропасть, это одно переключенное реле, один момент дежавю — и мгновенно подтягивалось все остальное, тщательно воспроизводя любое тошнотворное воспоминание. О да, мой мальчик, я люблю, когда ты себя трогаешь. Эндрю падает. Как правило, первой приходила тошнота, а за ней шел неконтролируемый поток мыслей, преследуемый паникой. Он смутно осознавал, что, должно быть, протолкнул сквозь зубы слово «хватит», но все, что проносилось в его голове, это руки и слова и пожалуйста не трогай меня пожалуйста не делай мне больно я хочу умереть я хочу чтобы это закончилось нет нет нет нет нет нет нет прекрати остановись ХВАТИТ Когда он, наконец, пришел в себя, — вынырнул из неконтролируемого подавляющего потока нет пожалуйста пожалуйста нет — он дышал гораздо чаще, чем нужно. Ему казалось, что его сейчас вырвет, что он мерзнет, что он будет падать и падать и падать, пока, наконец, не убьется о скалы своей самонадеянности. Он прижимался к стене — колени к груди, побелевшие руки сжимали простыни — и все еще дрожал от всплеска адреналина. Он не знал, где Нил, но не слышал, чтобы дверь открывалась, а значит, тот все еще был в комнате. По крайней мере на кровати его точно не было. Эндрю попытался разлепить губы, чтобы позвать его. — Нил. Голова Нила вынырнула из-за борта кровати. Должно быть, он долго сидел там на полу, вне его поля зрения. Он взволнован, но не боялся, не прятал глаза, он был просто… спокоен. — Тебе нужно, чтобы я ушел? Эндрю спросил себя. — Нет. Останься, — ему еще немного больно говорить, но он чувствовал себя достаточно уверенно. — Поднимись сюда. Не трогать. Эндрю все еще трясла легкая дрожь. Со стороны это едва ли заметно, но он чувствовал, как его потряхивало изнутри. Матрас прогнулся под весом Нила, когда тот осторожно сел на кровать, и это опять включило в его голове сирены, но сейчас выключить их было проще. Это просто Нил. Нил безопасен. Эндрю доверял ему. — Говори. — Э… ух. Черт, ладно. О чем? — О чем угодно, Нил, мне все равно. Естественно, по мнению Нила это означало поговорить о чертовом экси. Он тут же начал трещать об их предстоящей игре, статистике игроков, предыдущих матчах, стратегии и прочей ерунде. Эндрю было легко отключиться от этой болтовни, но она давала ему узнаваемый ритм голоса Нила — где тон станет выше, а где ниже, все это ему знакомо — и это помогло лучше, чем он хотел бы признать. Нил был чем-то невозможным, но он все еще был здесь. Несмотря на все. Несмотря на то, что Эндрю зашел слишком далеко, слушая член вместо мозгов, что он был слишком идиотом, чтобы проявить терпение. Будь добрее к себе. Всплыл голос Би в его памяти. Серьезно, легче сказать, чем сделать. Но он пытался. Пытался каждый чертов раз. Последние остатки адреналина в конце концов покинули его тело, оставив вместо себя усталость и странную пустоту. Убаюканный тихим гулом чужого голоса он не заметил, как его глаза начали слипаться. Он не понял сколько времени прошло, прежде чем голос Нила замедлился и затих. Он открыл глаза. Нил сползал с кровати. Наверно, к своему креслу-дивану в гостиной. Эндрю медленно сморгнул, а Нил оглянулся назад и понял, что глаза Эндрю открыты. Нил криво улыбнулся ему. Но Эндрю уже решил. — Спи здесь. Нил удивился. Эндрю протянул руку, слепо схватил одеяло, перекатился на подушки и, походя закутавшись, крепко прижался спиной к стене. Нил колебался. Эндрю протянул руку, схватил его за запястье и неуверенно потянул вниз. Нил задумался. — Хм, я надену пижаму, ладно? Эндрю отпустил его. Пока Нил переодевался, Эндрю снял ремень, сбросил его на пол и застегнул штаны обратно. Он не смог бы заставить себя переодеться сегодня, но одну ночь в джинсах он как-нибудь переживет. Вернувшись, Нил аккуратно забрался под простыню и одеяло, лицом к Эндрю, кладя руку между ними. На расстоянии. Эндрю устал. Так устал от всего этого дерьма. Наелся им до конца жизни. В следующий раз, думал он, прояви терпение. Пусть в следующий раз будет иначе.