Дар

      За месяц до событий.              Высокие своды Большого грота терялись в тени. В дни приёмов зал, полный до отказа лесными эльфами и шумом их голосов, казался сейчас пустым и уютным. Факелы в резных ажурных скобах обдавали тёплым песочным светом стены. Искусно вырезанные в скале, они гнулись под самыми причудливыми углами, позволяя цветущим многолетним лианам прокладывать свои зелёные дорожки сверху вниз. Красноцветный кампсис и плетистые розы зеленили стены Большого грота, оплетая на своём пути и арки и перголы в высоте. Проникали лианы и в проходы примыкающих пещер, что во множестве были соединены с главным залом. В проходах и комнатах бывало вдоволь света и естественного, особенно в рассветные часы. Ибо Дворец Лесного короля был вырезан в скалистом холме, трубчатом и полом. Пещеры были тёплыми и сухими, а влага питала местную растительность, извергаясь водопадами на нижних ярусах.       Водная система была настоящим украшением этого необычного дворца. Жемчужина инженерной мысли: в её создании некогда принимали участие гномы, ещё в те времена, когда были дружественны эльфам. Притоки Быстротечной они обернули подземным водохранилищем, откуда целая система водных каналов подавала воду даже в самые дальние уголки дворца. Изобретение позволило украсить высокие пещеры струями водопадов и фонтанами, а так же организовать из истоков два неглубоких подземных озера и быстро наполнить их рыбой. Лесные эльфы, известные своей недоверчивостью и враждебностью по отношению к чужакам, были, с другой стороны, чуткими и близкими к природе и окружающему их лесу. Дикие звери в их руках легко одомашнивались и процветали в покое и довольствии, а растения, обласканные внимательным уходом, никогда не увядали.       Если бы случайному путнику посчастливилось оказаться у самого входа в Лесной дворец, то он скорее всего этого не понял бы, ибо чертоги Лесного Короля были сокрыты в холме от чужих взоров. Заросшие ворота, тонкий ров и узкий мост были единственной подсказкой чужакам о том, что перед ними лесная крепость. Минуя же двери, путник оказался бы так впечатлён простором, светом и красотой пещер, что неизбежно потерял бы дар речи и захотел бы остаться в этом месте подольше.       В отличие от лесов Лотлориэна, где эльфы селились на высоких деревьях, и долины Ривенделла, где эльда облюбовали живописные реки, эльфийская цитадель в Лихолесье имела действительно необычное месторасположение. Всем своим образом она отсылалась к древнему и могущественному эльфийскому королевству, некогда существовавшему в Дориате в землях на западе, давно утерянных. Причина же такого сходства была проста — король лесных эльфов скучал по утраченному дому за Синими горами и, хотя минуло с тех пор больше тысячи лет, всеми силами пытался повторить его оригинальное величие здесь, в прекрасной и новой зелёной обители.       Здешние земли некогда назывались Великим Зеленолесьем. Густой и прекрасный лес простирался на юг дальше любого взора, разливаясь зелёным морем листьев, а чтобы перейти его с запада на восток, путешественнику потребовалось бы три дня.       Однако со временем эльфы ушли с южных земель, а затем и вовсе объединились вокруг северных границ леса. Покинутый ими юг вскоре наводнили разные тёмные твари. Зло, тлен и разложение расползлись по лесу от Дол Гулдура, брошенной эльфийской крепости на юге. Захватывая кусок за куском, тьма завладела вскоре почти всем южным лесом. За недобрые дела, творимые под его кронами, эту землю стали называть Лихолесьем. Все добрые существа и звери в скорости его покинули. Все, кроме лесных эльфов. Тьма, что взяла в кольцо владения Лесного короля, их не пугала. Смело выходили они за границы своего царства, прорубая себе, если требовалось, дорогу мечом, ибо были воинами весьма искусными. Однако снова и снова возвращались в свою зелёную обитель, ограждённую теперь от всего мира сумрачной завесой.          В эту ночь, что годы позже станут называть роковой, а её события приукрашивать и преумножать лишними деталями, Тронный зал, несмотря на поздний час, не был пуст. Далёкие стены и резные колонны отражали эхо беспокойных шагов. Повелитель лесного народа эльфов, Трандуил сын Орофера, владыка Лихолесья, сбежал по ступеням. Порыв ветра, скользнувший в пещеры, разметал длинные серебристые одежды, обнажая под ними доспех.       — Владыка Трандуил! — выбежал ему навстречу капитан стражи. — Они гнали их вдоль западных границ.       — Они успели дойти до реки?       — Нет.       — Сколько было орков?       — Отряд.       — Где Леголас?       — Ваш сын у северной границы. В сорока милях отсюда. Послать за ним?       — Нет, — отрезал король. — Я справлюсь сам.         — Государь, вы поедете за ними лично? — взволнованно произнёс капитан. Удивился он неспроста, ведь для участия королевской особы в погоне за простым отрядом орков требовался серьёзный повод.       Впрочем, в этот раз повод таковой имелся. Те, за кем охотились орки, несколько часов назад были гостями Лесного короля. То были люди из Гондора, посланцы, что прибыли в Лихолесье опасным и далёким путём. Гондорцы пришли договориться о цене на железную руду, добычей которой славилось королевство людей. А заодно и о цене за сопровождение товара, защиту купцов, и прочие риски. Об орках-лазутчиках и опасности, ожидающей любых чужаков в лесу, люди из Гондора знали сами, да и Лесным королём предупреждены были. Однако упомянутыми рисками по неизвестной причине пренебрегли.         Послы из Гондора, бывавшие во дворце не в первый раз, как всегда были отправлены назад ни с чем. Сторонам вновь не удалось договориться о цене предприятия, которую Лесной король посчитал непомерной. Владыка был недоволен выросшей стоимостью на железо, а просьбу о дополнительных расходах счёл и вовсе дерзкой, учитывая какую защиту каравану готов был предоставить. Люди же, в свою очередь, были крайне недовольны отказом, и в целом вели себя малопочтительно. Так показалось королю. Трандуил рассудил впрочем, что время на его стороне, а выгодная сделка никуда от него не денется, стоит лишь проявить терпение. Раздражённые гости были отправлены восвояси, а спустя лишь несколько часов после их отбытия, короля нашёл начальник стражи, чтобы сообщить о беде: послы попали в засаду.          Посланцы Гондора не имели при себе ни груза, ни иных ценностей, способных привлечь орков. И тем страннее было происходящее. Король был зол и на себя: вместо того, чтобы сгладить всеобщее раздражение и сразу отправить с послами эскорт до границы, он обещал подобную охрану лишь для их торговых караванов в будущем. Помимо этого Трандуил ощущал, что гости, хоть были они гостями жадными и, уж чего греха таить, неприятными, были всё же его гостями и царь тревожился за них и корил себя теперь за то, что не смог их защитить. Положение становилось скверным, и с каждой минутой всё больше. Когда в Гондоре узнают о пропаже послов, торговля с Лесным Королевством заметно осложнится.       Стремглав слетев по ступеням и миновав пролёты такой крутизны и узости, что иные переломали бы здесь ноги, король покинул зал. В предместье у дубовой рощи он задержался. Приманив верного большерогого оленя в этот раз не угощением, а торопливым словом, он оседлал его и, приказав воинам из Гальд Дин следовать за собой, тотчас сорвался прочь в чащу. Он нёсся вихрем и стрелой. Могучими прыжками олень Фиа мерил лесной покров, расталкивая цепкий и плотный кустарник, пешим ходом через который было не пробиться. До реки оставалось подать рукой, и если посланцы всё же успели перейти её через подъёмный мост, то могли быть сейчас в безопасности.       Молнией разрезая стылый сумрак, король Трандуил вырвался к воде. Лунный свет озарил поляну и гондорцев, что из последних сил, запинаясь о свои ноги, перебегали мост. Орки шли за ними по пятам, но к переправе не успели: король выхватил длинный меч и разрезал полумесяцем поляну, тесня их к деревьям. На ходу он обрубал мечом длинные ветки и подвернувшиеся вражеские конечности. Орки взревели и забурлили на своём языке.       Мост требовалось поднять, и гондорцы по ту сторону реки изо всех сил пытались понять, как это сделать. Объяснить им, как управиться с подъёмником, с такого расстояния было невозможно, и царь выхватил лук. На скаку он вложил стрелу в гнездо и прицелился в тугой трос, что удерживал мост над водой. Мгновение потекло медленно, как смола. На выдохе эльфийский царь отпустил тетиву, оперение огладило пальцы. Стрела пронзила трос, и тот, лопнув, вскинул крыло моста вверх. Гондорцы едва не попадали от неожиданности. Теперь они были в безопасности. Река, что хоть и называлась Малая Сестра, была глубока и быстротечна: продолжи орки преследование, толща бурлящей воды быстро утянула бы их на дно, пред тем протащив о камни.       Трандуил обернулся к врагам, готовый наблюдать как те, топя друг друга, попытаются добраться до другого берега — всё, чтобы порадовать орочьего капитана. Неслыханная жестокость уруков распространялась и на своих, так что исчадия Моргота бились порой до конца, лишь бы избежать суда своих вождей. Однако в этот раз всё было по-другому.       Орки-преследователи задержались у деревьев. Укрытые тенями, они словно забыли о людях из Гондора, не рисковали подходить к воде и не сводили с Трандуила чёрных глаз. Ожидая чего-то, они беспрерывно оглядываясь назад, за свои спины. Король стоял перед врагами на освещённой поляне. Он вдруг понял, что оказался один против множества. Неужели целью были не гонцы?       Фиа тряхнул могучей шеей, боднул воздух. Орки, вероятно, ожидали решения своего капитана. Внезапно они принялись расступаться в стороны, пока из теней, расталкивая ветки, к свету луны не вышел варг с седоком. Орки-лазутчики использовали этих свирепых зверей, как люди лошадей. Однако тварь, что вышла на поляну, была в два раза крупнее своих сородичей. Необычная белая шерсть вспыхнула ярче, отразив холодный лунный свет. Из разверстой пасти на землю падала слюна.       Удивительнее гигантского хищника был только его наездник. Этот орочий капитан отличался от своего племени так же, как его зверь отличался от других варгов. Трандуил никогда прежде не видел таких вожаков. Среди прочих уруков он был настоящим гигантом. Белый и холодный, как морской камень побережья, он почти светился в темноте.       Уруки, согнутые подобострастным служением и бесконечным страхом, были вечно горбаты и сутулы, могучий наездник же, напротив, был прям и почти статен. Словно ни разу не сгинался под кнутом чьей-либо воли. Лицо его было изрезано глубокими бороздами. Впрочем, шрамы повторялись в полной симметрии, образуя узор, и наверняка появились на облике орка в результате одного из племенных ритуалов. Пара глубоко посаженных свирепых глаз уставилась на короля. Если бы пламя могло быть ледяным и имело голубой цвет, таким был бы его жалящий взор. Сильнейшее сходство этот орк имел с гигантской хищной рыбой Великого Моря, что пожирала моряков свалившихся за борт, не оставляя им и шанса.       Трандуил поднял ввысь длинный меч и свистящим движением отвёл его в сторону. Падать за борт без боя он не собирался.       Орк ухмыльнулся жадно и почти радостно. К удивлению лесного владыки он не приказал урукам немедленно убить его. Приказа «окружить» тоже не последовало. Орочий капитан, вероятно, хотел сразиться с королём один на один. Одной рукой он зажал загривок своей твари, вместо другой красовался уродливый протез, что венчал культю с локтя. Протез был орочий, а значит не такого рода, что помогает держать вилку и нож, а такого, что с лёгкостью позволит одним движением снести с плеч пару голов.       Трандуил крепче сжал рукоять меча левой рукой, правой же осторожно коснулся своего лба, призывая к пробуждению силу, что некогда позволяла эльфийским царевичам прошлого внушать сильнейший трепет во врагов. Силу, что позволяла шагнуть за грань. Силу, что заставляла воздух кругом трепетать, наливая тело искрами чистейшей магии. Серебряные волосы взметнулись, не то от порыва ветра, не то от бури, что жила внутри. Глаза вспыхнули. Фиа склонил венец рогов вперёд, готовый поднять на них любого, кто первым приблизится.       Бледный Орк замер в исступлении, казалось, даже большем, чем прежде, а через мгновение крикнул своим на Чёрном наречии:       — Thrakai snaga!       Уруки снова разошлись, чтобы в этот раз вытолкнуть вперёд худого мужчину, бородатого и запуганного, но целого и невредимого, по виду гондорца. Бледный орк накрыл его голову пятернёй и развернул лицом в сторону эльфийского владыки. Дождавшись, пока мужчина сфокусирует на короле взгляд, капитан склонился к самому его уху и произнёс только одно слово:       — Îstai .       Гондорец затрясся мелкой дрожью. Немытые волосы заколыхались на ветру. Он глядел на владыку Лихолесья, по всей видимости, в точности выполняя приказ, и моргал при этом ежесекундно, чтобы спасти глаза от заливающего их пота. Сильные пальцы, крепко держащие его череп, не давали отвернуться раньше срока, и, лишь когда капитан посчитал, что пленник «запомнил» достаточно, тяжёлая длань отпустила голову. Уруки тут же увлекли пленника обратно к себе.       Сам орк-капитан, чудовищный и внушительный, поднял голову. Он ударил ногами о бока своей твари и та сделала несколько быстрых прыжков из стороны в сторону. Хрипло и низко раскатился его голос над поляной, обращённый к царю:       — Азог с Северных Гор. Запомни это имя, царь эльфов. Ты его ещё услышишь.       Самоуверенность и странная, подавляющая сила едва сдерживалась им внутри. Оторвав, наконец, горящий взгляд от Лесного владыки, он погнал своего белого варга прочь. Другие уруки последовали за ним, в ту же секунду седлая волков.