Дар

      — Мой король, вы живы! — задыхался начальник стражи.       — Не благодаря тебе.       — Милорд, прошу простить нам задержку. — Воин упал на одно колено, склоняя голову. — Мы... обходили чащу с юга. Не ожидали, что ваша милость помчится напрямик. Дебри...       — Вы не торопились.       — Мой повелитель, прошу прост...       — Достаточно, — взмахнул ладонью король. Он спешился и, нервно взметнув длинными волосами, обошёл поляну в возмущении и досаде. — На кону была не только моя жизнь, но и жизни наших уважаемых гостей, — продолжил он в уничтожающем тоне. — Наша оборона никуда не годится, а наши лучшие воины едва передвигают ноги. Праздник Урожая закончился неделю назад, но, кажется, моё ополчение так по нему тоскует, что решило накачиваться вином в ожидании, пока он не наступит снова!       Не обращая внимания ни на тихое «милорд», ни на возражения о трезвости воинов Гальд Дин, царь расхаживал по поляне, сотрясаемый дрожью возмущения и чего-то ещё, чему он сам пока не смог дать определения. В душе он знал, причиной его гнева была не задержавшаяся подмога.       Нынешние события в Средиземье иные называли предвестниками Тёмных Времён. Лесной царь знал, впрочем, что «иные» эти — лишь кучка вещих старцев, колдунов, количеством не более пяти душ, что так любят столоваться при дворах высоких эльда и людских владык. Там они, уминая мёд и мясо, обычно и распыляли свои пророчества, дурные предзнаменования и, самое главное, советы. Король Трандуил мысленно всегда держал их в ранге гадалок, а их напутствиям не внимал категорически, веря, что сильные Арды и до появления проходимцев с посохами прекрасно знали, какой стороной ложку следует подносить ко рту.       Пренебрежение к общению с «мудрецами» заставило царя закрыть свои границы, чтобы сохранить в чистоте свои земли и свой разум от надменного вмешательства посланцев в лохмотьях и их предупреждений. Это же пренебрежение заставило его кинуться в чащу без помощи. Но что было хуже: орки, загнав его, как псы лисицу, унизительно решили сохранить ему жизнь, не дав возможности сразиться. Это наглое бледное отродье, Азог с Северных гор (а теперь его имя и вправду было трудно забыть), пренебрегло возможностью убить самого короля лесных эльфов, когда тот был у него в руках. Немыслимо. Его жизнь швырнули ему обратно, как подарок.       Мысль о том, что события на поляне могли быть всего лишь демонстрацией силы, была настолько невыносима, что король, дурным делом, был готов обвинить в произошедшем каждого, кто стоял поблизости, а также призвать к ответу вообще всех, пусть даже косвенно причастных.       — Кто был их пленник? — развернулся Трандуил, взметнув плащом.       Эльфы пожимали плечами, но ответ неожиданно нашёлся у послов. Те вновь перебрались обратно по мосту, чтобы выразить королю свою благодарность за спасение. Двое из них заговорили.       — Гондорский каменщик, — начал один.       — Верно. Только он не каменщик, а скульптор при дворе наместника. Я узнал его, — продолжил второй.       — Скульптор? — переспросил удивлённый царь.       — Да, милорд. Он подмастерье, сказать точнее. Но из самых талантливых резчиков. Уже с неделю как пропал. Сейчас орки зверствуют на южном тракте, а до того на западной дороге не могли от них спастись. Три каравана пропало. Как сквозь землю. А с ними и вся группа скульпторов, что ехала до столицы. Это точно он, милорд. Знаю, потому как мой брат с ним шлифовщиком в одном цеху... Он, стало быть, в плену теперь у проклятых тварей.       Стоны о несправедливости и грязных орках, что, словно коровью тушу, возят с собой талантливого мастера, король уже не слушал. Он оглядел поляну в этот раз в большем замешательстве, чем прежде. Вспомнился ему и приказ Бледного Орка, обращённый к каменщику: «Запоминай». Через мгновение царь усмехнулся ходу своих мыслей. Если бы орки могли видеть красоту этого мира, видеть ценность в живописи, музыке и скульптуре, то, разумеется, не были бы орками. Однако для чего же человеческому зодчему сохранили жизнь, а тем более таскали его с собой неделю? «Запоминай». Странные эмоции овладели королём. Если только его статую не собрались возвести в Гундабаде, чтобы потом поливать её клоачной жижей и метать в неё копья... Несмотря на правдоподобность этой версии, король почувствовал, что здесь кроется нечто иное. «Запоминай»... Глупость.       Решив оставить эти думы до поры и проводив гостей Лихолесья до границ, Трандуил до глубокой ночи оставался занят перепланированием приграничных постов и их назначением, созывом разведчиков и полным пересмотром подготовки и ведения боя.       Когда нежные рассветные лучи легли сквозь ветви купола на стол в опочивальне, сзади послышался взволнованный знакомый голос.       — Как понимать твоё решение броситься в погоню за орками в одиночку?       — Леголас... — обернулся к сыну царь. Измученный ночными бдениями, он восседал на резном стуле, откинувшись. Под красивыми глазами залегли тени. — Прояви почтение, сын... Поздний час. А ты, смердя потом и пылью дорог…       — По пути от главных ворот сюда я узнал, что мы: готовимся к войне; мой отец едва не сгинул, спасая людей из Гондора; а распивать вино теперь — равно, что добровольно заточить себя в казематы. Об этом шепчутся за каждой колонной. Особенно о вине. — Леголас подошёл ближе к свету и опустил на каменные плиты пола суму. Молодой и полный жизни, он проделал огромный путь, но выглядел почти свежим. — Ты довёл Френира до слез, — усмехнулся он.       — Френира из Гальд Дин?       — Нет, Френира Длинноухого.       — Не знаю такого. И хватит отвлекать меня ерундой.       — Что случилось? Что случилось, что ты в ночь кинулся воевать со всем миром?       — Миром? Лишь жалкая кучка орков…       — Я знаю, что среди воинов тебе нет равных, я много раз в этом убеждался. Но выйти одному против трёх десятков...       — Я забрал бы с собой их всех.       — Отец, давно ты хочешь себя убить?       — Мальчишка! — разозлился король. Он поднялся из-за стола и, взметнув богатой тканью одежд, развернулся к сыну. — Не думай, что можешь так говорить со мной! Кто ты есть, что так грубо смеешь читать мне нотации?!       Внезапно глаза его прикрылись, а диадема из листьев соскользнула с волос. Сделав тряский подломленный шаг в сторону, Трандуил опёрся рукою о спинку стула, чтобы не упасть. Леголас, кинувшись к нему, сразу же подхватил его под локти и осторожно повлёк к ложу.       — Ты ранен?       — Нет... — очень тихо ответил король. — Нет.       — Ты потерял много сил. Как это случилось?       — Магия...       — Ты призвал на помощь свою силу? — встревоженно посмотрел на него молодой царевич. Он помог отцу опуститься на кровать. Сам же сел подле его ног на пол.       — Не всю. Лишь часть. Я бы смыл их в небытие, как дождь смывает грязь с камней.       — Что же случилось?       — Они отступили.       Леголас на мгновение отвернулся в задумчивости.       — Ты не удивлён, — заметил Трандуил.       Молодой эльф кивнул.       — Тогда, что за новости ты принёс с севера? — вгляделся в сына король.       — Я говорил с Истари Гэндальфом Серым, — (при упоминании мудреца король не удержался от презрительной усмешки), — он передал, что орки захватили крепость к югу от Гундабада и держат пленниками целый гарнизон.       — Какое нам до этого дело?       — Заложники ещё живы. И чтобы так оставалось и дальше, орки потребовали... переговоров.       Трандуил устало рассмеялся.       — Белый Совет никогда не пойдёт на это.       — Белый Совет уже пошёл на это. Я передаю тебе слова не только Гэндальфа, но и Элронда из Ривенделла. Переговоры пройдут третьего дня. На юге Мглистых гор в пещерах у Зеркального Озера. Он просил передать тебе.       Леголас замолчал, ожидая от отца возмущения и недовольства. Но тот был тих.       — Старец дал совет, — осторожно продолжил Леголас. — Он сказал, что из всех орков особо опасаться нужно одного. Того, кто называет себя Азогом Осквернителем.       Трандуил вскинул острый взгляд на сына. Леголас продолжил, не заметив этого.       — ...Он поменял что-то в умах орков. Но пока мы не выясним что, он остаётся опасен для нас. Опаснее всех других наших врагов. Он...       — Он был во главе отряда, что преследовал гонцов, — наконец произнёс король.       Удивлённо выдохнув, Леголас сел на одну коленку. Взволнованно глядел он на отца снизу вверх, но, притом без единого слова, ожидая пока родитель сам расскажет об орке, которого велел остерегаться сам Гэндальф Серый. Но Трандуил молчал, и царевичу всё же пришлось задать вопрос.       — Каков он? Так ли страшен, как сказал старец?       Король нехотя заговорил.       — Он обычный орк, — слова слетали с его уст, но собственное сердце было не обмануть враньём. — Семи футов ростом, словно в роду у него были тролли. И так же уродлив. Другие орки шагали и дышали — всё по его воле. Но для них это привычно. Есть в Мглистых горах камень доломит. В Дориате некогда делали из него разную утварь, обереги. Растёт он в самых недрах тех гор, редкий, белый, твёрдый и сухой. Совсем как он. — Неожиданно устыдившись того, что одарил неизвестного орка таким глубоким сравнением, Трандуил в спешке добавил: — Но на гниющего утопленника бледностью похож он больше.       — Отец. — Леголас нашёл глазами взгляд короля. — Почему они ушли?       — Не знаю, сын. И мне нет дела до того.       Твёрдость голоса придала уверенности и духу. Ничтожества, что сунулись под кроны его леса, не посмеют больше расхаживать здесь так свободно, не будь он Трандуилом, сыном Орофера.       И полон был забот день следующий, и следующий за ним. Но перед самым сном король не раз возвращался к безрадостной мысли: ни одно оркское отродье доселе не смогло заставить его даже подумать о том, чтобы воззвать к помощи могучей и сокрытой магии внутри. Бледному же Орку это удалось в тот же миг.