Дар

      Разрушенный дворец был прекрасен, ведь он принадлежал когда-то эльфам эльда. Высокие своды пропускали сквозь арки столько света и воздуха, что, казалось, построены были для великанов. Те легко смогли бы развернуться в здешних просторных коридорах. Розовый в слабом свете камень стен шёл трещинами, убранство крошилось тут и там, а плющи, что опутывали своды, давно засохли и потемнели.       Снаружи дворца у южных ворот недавно закончился обмен пленников. Орки, получив оставленные крепости, исполнили в ответ свою часть договора и пригнали узников-людей. Многие переговорщики до конца не верили в такой исход. Пленники были голодны, худы и некоторые явно биты, но все они были живы. А наместник Дэнетор получил обратно в отчие объятия свою дочь.       Однако вместе с ним многие неизбежно посчитали, что если заложники в безопасности, то теперь едва ли есть смысл в том, чтобы отпускать оркского военачальника и двух его помощников восвояси живыми. Вероятно, предвидя это, Азог объявил, что две его армии: в Серых горах и на юге Лихолесья, находятся в полной боевой готовности. И что если он не вернётся к своим к назначенному часу, то орочьи генералы примут это, как сигнал к немедленной атаке на город Дэйл и незащищённый Сарн Гебир. Дополнил своё предостережение орк красочным описанием различных мук, что ожидали бы несчастных жителей обоих этих городов, а также намекнул, что с орками-генералами владыкам договориться уже не удастся так, как с ним. Ибо те «готовы хлебать кровь своих врагов прямо из их черепов», и что проделывать они это будут особо рьяно, мстя за его смерть (если таковая случится). Потому как месть для орка — есть жизненная ценность превыше прочих.       Владыка Элронд, что с самых первых переговоров ждал случая избавиться от Бледного Орка, вновь был вынужден отступиться, чтобы не навлечь беду на мирные города. У прочих владык тоже оказались связаны руки. Трандуил усмехнулся. Его предположения о ходе собрания оказались верны. Кроме того, направления атаки, о которых говорил Азог, шли в обход Зелёного леса. Значит, орки не планировали заходить на его территорию. Ничто другое для него значения не имело. Кроме...       Переговоры прервались ближе к вечеру, когда у участников пересохло во рту. Решено было сделать краткий перерыв, и король намеревался им воспользоваться. Орки во главе с Азогом ожидали продолжения, расположившись на балконе, дальше от других переговорщиков. Оставив своего сопровождающего у стола и велев ему не двигаться, Трандуил направился к ним.       Бледный Орк, что стоял спиной к лучам заката, не просто заметил царя, но словно вовсе ждал его. Король сделал шаг на балкон и остановился, воззрившись на орка. Азог, не сводя с него ответного взгляда, скомандовал своим:       — Ghak.       Орки в тот же момент ретировались, оставляя их одних.       Одетый в чёрно-золотую походную мантию Трандуил тряхнул головой, серебристые локоны красиво упали на роскошный воротник. Узкая золотая корона в виде переплетённых лоз обнимала его голову.       Орк буравил короля в ответ колким взглядом. Сегодня его опоясывала птеруга из обычной тёмной кожи. Она оголяла колени и мощные бёдра. Широкая грудь вздымалась медленно, белая кожа на плечах была испещрена розоватыми бороздками шрамов. Белёсо-голубые глаза имели розоватые белки. В сумерках они казались почти красными.       Король славился своим незаурядным ростом, но вблизи выяснилось, что орк был выше его на голову. Трандуил вскинул острый подбородок, заговорив первым.       — Я пришёл вернуть твои мерзкие подачки. Оставь меня в покое. Твои камни мне не нужны.       Осмотрев короля с ног до головы, орк с любопытством склонил голову.       — Где же они?       — Я не стану тащить с собой такой груз. Это не походный хлеб в мешке. Они снаружи крепости в...       — Ты пришёл вернуть мне камни. Но камни с собой не взял, — Азог сузил неожиданно проницательные глаза. — Ты не хочешь отдавать их.       Уверенность, с какой были сказаны эти слова, сотрясла Лесного владыку гневом.       — Я вышвырну их в реку, — процедил он, испепеляя орка взглядом. — И те, что ты отправишь после — тоже.       — Не только не хочешь отдавать, — победно ухмыльнулся Азог, — но и жаждешь следующих.       Жар охватил короля Трандуила. Загоревшееся от гнева лицо овеяла прохлада вечера.       — Не смей говорить со мной, как с равным себе, — отчеканил он, скривив губы.       Орк ухмыльнулся шире.       — На твои ноги не надеть больше сапог, чем пара. В твоей голове два глаза. И третьей руки у тебя нет. Мы уже равны.       — Я отвергаю тебя здесь и сейчас. Тебя и все твои дары.       Азог придвинулся на шаг.       — Почему? Ты хочешь большего, чем камни?       — Презренный орк вообразил, что мир вокруг него — сплошной базар, — с усмешкой бросил Трандуил. — Что ты пытаешься купить на них?       Орк молчал какое-то время, а затем сделал вперёд ещё один шаг, оказавшись к царю почти вплотную. Трандуил же был так зол и взбудоражен, что не отпрянул. Орк склонился к нему, но король не дрогнул, выдерживая взгляд, каких не видел раньше. Вдохнув шумно, Азог спустился ещё ниже, к острому уху, и хрипло заговорил на Чёрном наречии.       — Ходили слухи про Лесного короля. Что он красивей всех человечьих шлюх. Мужчин и женщин. Что он сильнее Призраков Кольца. Камни идут тебе, как богу крылья. Но быть хорошо трахнутым в моей пещере тебе пойдёт ещё больше. Я не хочу брать тебя силой.       Когда Азог закончил говорить и отстранился, король уже полыхал ярче зари. Он в бешенстве вырвался с балкона и, распыляя искры, направился к столу. Немыслимо. «Не хочу брать тебя силой». Как будто при желании нечто подобное ему бы удалось! Самодовольное чудовище. Как некстати был сегодняшний запрет оружия!       Подхватив кубок с ледяной водой, Лесной царь принялся остужаться. Переговоры продолжились через минуту, но добрую их часть он пропустил. В речь Элронда и эльфов Эриадора он вслушивался, как вслушиваются в не очень приятную музыку на иностранном языке. Скрежеща зубами, он то и дело возвращался мыслями к эпизоду на балконе. Вооружение внутри зала было запрещено, и Трандуил швырял в орка копья взглядами. «Самодовольное чудовище», к его сожалению, копий не устрашилось и взирало в ответ так, будто король был лучшей гетерой из представленных в доме утех.       Едва обретя самообладание, Трандуил таки заставил себя внимать собравшимся. Однако речь послов то и дело перекрывал его собственный внутренний голос, который случайным образом вбрасывал слова: «немыслимо», «гнусно», «грубо» и «отвратительно».       В конце собрания Азог Осквернитель снова взял слово и имел наглость потребовать у Совета выдать ему сведения о Торине Дубощите, если таковые обнаружатся. Совет, в лице Элронда, на это выразил отказ.       Ближе к вечеру во дворец прибыл Гэндальф Серый. Напрямую игнорировать Митрандира было бы просто смешно, и король Трандуил поприветствовал его скупым кивком. Маг дружелюбно ответил, склонившись и тепло улыбнувшись.       Орки покинули дворец раньше всех, следом принялись отбывать и другие переговорщики. Не взглянув более ни вправо, ни влево, Трандуил слетел по ступеням и, оседлав Фиа, погнал его во весь опор к Зеленолесью. Двое эльфов-сопровождающих не отставали от него.  

· · • • • ✤ • • • · ·

      Блаженная тишина опочивальни, что нарушалась лишь тихим плеском водопадов, была такой желанной. Опустившись за письменный стол, король взмахом ладони зажёг светильник.       Трандуил запалил свет потому, что обнаружил вдруг, что в темноте его мысли снова и снова возвращались к Бледному Орку. Но совсем не в том ключе, что днём. Переживания, что он испытывал, не были лишь отрицательными. И чем темнее было вокруг, тем смелее разум осмыслял сказанное орком ему на ухо. Догадки подтвердились. Его хотели. Хотели образом низким, грязным и эгоистическим. Это возмутительное обнажённое желание поразительным образом ласкало что-то внутри короля.       При всём своём отвращении и неприятии чёрной расы, разум Трандуила почему-то вновь и вновь возвращался к образам мощной фигуры, жёсткой челюсти, огромных рук. Он воскрешал в памяти шумное дыхание, хриплый и низкий голос. Чёрное наречие было будто создано для этого голоса. Когда оно зазвучало в ушах, тело сразу покрылось мурашками. Скажи царю кто-то, что он однажды будет прокручивать в голове грязные фразы на языке Мордора, да ещё и со странным томлением в груди, он бы подумал, что этот кто-то болен душевно.             Вспоминая непристойные речи, король их осуждал, отстранял, а затем снова принимался вспоминать, и так по кругу.       Вручить оркам их камни царь не успел, те слишком быстро покинули дворец. Утопить их в реке, несмотря на таковое смелое заявление, он тоже не решился. Сейчас проклятые богатства возлежали перед ним на столе, играя скудным светом. Сердце, пленённое самоцветами, билось неровно. Чем их было больше, тем сложнее было с ними расстаться, и тем сильнее становилась связь между их дарителем и королём.       — Придётся купить на вас весь Дэйл вместе с его вином, — устало произнёс Трандуил и тут же усмехнулся: это решение сделало бы его самым популярным эльфийским королём Третьей эпохи.       «Связь. Нет никакой связи и никогда не будет», — воспротивился здравый смысл. Жаль, что теней в комнате было гораздо больше, чем света, и здравый смысл проигрывал неясным желаниям.       Свет лампы упал на белые соцветия, что появились неведомо откуда, и уже успели разрастись целым кустом. Растение пробивалось между плитами гибко и настойчиво. Заметив его, царь резко поднялся.       — Нет. Проваливай, — обратился он к цветку. — Мой разум чист. А эти мысли... они лишь переживания дня. Не больше.       Он склонился над кустом и выдрал его руками.       — Не больше, — повторил он, опустившись на ложе. Стебель выскользнул из его обессилевших пальцев.