Дар

      Первое, что увидел Трандуил, разомкнув глаза на следующее утро, был куст очаровательных белых цветов, который не просто отрос за ночь заново, но и сделался гуще. Выдрав его снова, он напомнил растению, что сам знает, чего хочет, и покинул спальню, приступив к ежедневным заботам.       День в Лесном Королевстве прошёл спокойно и мирно. Без драгоценных даров и прочих несчастий. Так же прошёл и следующий день. И день, следующий за ним. Мир и спокойствие окутывали лес, дворец и его обитателей. Всех. Кроме одного.       Уже к вечеру второго дня Трандуил перестал считать спокойствие и мир вершиной всех благ. В третий, он дегустировал вино весь день. На четвёртый, перестал получать от него удовольствие. А на пятый, его обуял такой гнев, что он едва не бросился собирать войско в карательный поход до Мглистых гор. По замыслу войско должно было заключать в себе крепкое содружество всех добрых рас, которые праведной мощью обязаны были обрушиться на Морготовых прихвостней, и в особенности на презренных орков.       Ярость из-за несправедливости этого мира, которую король Трандуил так остро и внезапно ощутил на пятый день, чуть не обрушилась на бедного Креада, молодого слугу его светлости. Когда веснушчатая физиономия эльфа показалась в дверном проёме, король был так страшен в своих угрозах очистить Средиземье от орочьей скверны, что Креад едва не начал заикаться. Дрожащим голосом он убедил царя, что верит каждому его слову, и что прибыл потревожить его милость он только затем, чтобы передать свёрток.          После этих слов, гнев Трандуила поразительным образом стал угасать, а когда его пальцы сжали посылку, и вовсе сменился на милость.       — ... передал какой-то нищий калека. Вроде бы из Дэйла, а по говору как будто бы...       — Спасибо, Креад.       — ...не помнит, как зовут. Они ему: «ну как можно забыть своё имя?». А он: «Своё я помню! Не помню имя отправленца!». Так и назвал его «отправленцем», милорд, представляете? Люди — нелепые существа...       — Спасибо, Креад, — настойчивей кивнул Трандуил. — Ступай.       — ... как выглядел, не помнит. Ни вид, ни рост. Но этот и своей собственной расы не разберёт. Сдаётся мне, он был пьян. А Френир накормил его, и зачем-то дал ещё вина, и...       — Креад, — громко щёлкнул пальцами король. — Если ты сею же секунду не оставишь меня одного, я не ручаюсь за себя.       Дверь захлопнулась, скрыв за собой рыжую макушку согнувшегося в поклоне эльфа.       Трандуил взглянул на свёрток. Круглая печать. Кожа. Веки короля прикрылись. Он находился в покоях один и всё же попытался удержать победную улыбку, рвущуюся наружу. Да, он сам требовал прекратить «мерзкие подачки», но когда те по-настоящему прекратились, долгожданной радости не ощутил.       Пальцы развернули свёрток. Внутри лежали два камня поразительной красоты. Огранённые, с дюйм каждый. При том освещении, что было в комнате, они казались цвета штормового неба над водой. Изумрудные отблески перемешивались в них с серой сталью.       Великолепие этих камней, не тронутых более никакой обработкой, поражало. Когда-то давно похожие самоцветы добывались в изумрудных копях.       На дне свёртка оказалась записка. Чёрными линиями было выведено:  

Nârgal. Prandavor agh vadok. Bûrzur gâr

«Особенный. Весна и смерть. Вечерний свет»

         Сложно было сразу понять, что имелось в виду в послании. Загадка? Инструкция? Сравнение? Какая-то таинственная поэзия Чёрного края, о которой прежде не слыхивали в приличном обществе?       Вероятно ли, что речь в послании снова шла про него? Странно. «Вечерний свет»...       Король опустился за стол и возжёг светильник. Разложив под ним камни, он принялся вглядываться в них снова, как вдруг... Камни поменяли цвет! Теперь они блистали розовато-малиновым пурпуром. Трандуил извлёк самоцветы из-под светильника, те вновь стали тёмно-изумрудными. Но стоило вернуть их под тот самый «вечерний свет», как они снова загорелись розовым. Поразительно.       Трандуил, никогда не видевший прежде камней с такими свойствами, разглядывал их ещё некоторое время. Ощущение обладания такой редкостью растеклось по всему телу, словно глоток крепкого хмельного. «Особенный».  

· · • • • ✤ • • • · ·

      С раннего утра следующего дня король в полной мере осознал, что отказаться от великолепных даров будет сложнее, чем много лет курящему отказаться от крепкого табака. Не лёгкие царя были поражены, но нечто более тонкое и сложное внутри.       Пагубная традиция продолжилась ровно через сутки, когда Трандуилу доставили новый свёрток. В этот раз спокойствие короля, которое в последнее время и так было неустойчивым, совсем его покинуло. Виною тому были даже не полдюжины жемчужных застёжек, мерцающих в бурой коже, как лунный свет в глине, а записка к ним прилагающаяся.  

Vôr Bûrzumal urbh. Lum. Abârsh. Lâth shofalzag. Ash

 «Север Тёмных гор. У реки. Завтра. Позволь себя увидеть. Один»

      Эмин Дуир, или Тёмные горы, находились аккурат на стыке земель Лесного королевства и поражённой тьмой пущи. Записка была призывом. И король лишал себя сна полночи, решая откликнуться на него или нет. Ему предлагали встречу один на один. Будь это вызов, где один явно намеревался убить другого, Трандуил не колебался бы ни секунды и встретился бы с врагом в поединке. Сложность же заключалась в том, что Азога Осквернителя вряд ли интересовал поединок. Могучего орка король не боялся. Он знал, что сможет защитить себя, пойди что не так. Как бы то ни было, у Азога могло быть несколько причин просить этой встречи, и лучше было узнать о них из первых рук.       Снедаемый раздражением, нетерпением и интересом, он погрузился в сон.    

· · • • • ✤ • • • · ·

      Небо укуталось в сталь. Неужто и оно готовилось к войне? Фиа мощным прыжком перескочил валежник. Речною свежестью повеяло впереди. Трандуил приближался к Тёмным горам. О своём походе он не сказал никому. Король оставил дворец почти тайно, решив не подпускать к этому делу ничьих ушей. Происходящее касалось лично его, и таковым должно было остаться.       Он ехал медленно. Шаг Фиа был спокоен, в отличие от сердца короля. Склон. Подъём. И по прямой. Здесь Трандуил спешился. Под этими скалами брала своё начало Малая Сестра. Тихий, почти нежный плеск её вод был хорошо слышен. Берег был полог и сплошь засажен ивами. Некоторые из них склоняли свои длинные бриллиантовые косы до земли, и их приходилось отодвигать руками. Короткая трава успокаивающе шелестела под ступнями. Это место было очень красиво и укромно. Царь подивился сам себе, что никогда не бывал здесь прежде.       По ту сторону крошечной лужайки Трандуил заметил движение. Огромный силуэт поднялся с земли. Миновав ивовый ствол, Азог предстал перед королём. Затянутое облаками небо делало пронзительные глаза орка ещё ярче и голоднее. Воздух трепетал вокруг его ноздрей, король понял, что его ждали в волнении.       Вдалеке за деревьями шевельнулся огромный белый волк. Варг лежал на земле, но поднял голову, когда его хозяин приблизился к эльфу. Острые уши торчали вверх. Фиа, что держался позади короля, горделиво и высоко поднял голову. Он не выпускал хищника из виду.       Эльф и орк воззрились друг на друга. Мягкие тени листьев неспешно бродили по их лицам. Взмахнув рукой, Трандуил грациозно откинул часть длинной накидки из тёмного бархата назад. Азог на это издал звук напоминающий тот, с которым облизывают ложку после вкусного блюда.       — Зачем я здесь? — холодно вопросил Лесной король.       — Хочу смотреть на тебя, — произнёс на всеобщем орк. Он говорил низко и размеренно. — На твоё лицо. Твои волосы. И губы.       — Тогда, — усмехнулся Трандуил, — я полагаю, ты увидел, что хотел. Прощай.       Король развернулся, взметнув плащом.       — Тебе понравились блестящие камни? — остановил его вопрос.       — Ты стараешься зря, — повысил голос Трандуил, обернувшись.       — Нет, — не согласился орк. — Ты оставил их себе.       — Оставил, — согласился царь, развернувшись к Азогу. — Твои ошибки — твоя беда.       — Будут ещё.       — Что ж, — усмехнулся Трандуил. — Если тебе так хочется растрачивать камни, как бестолковому...       — Оркам не нужны камни, — веско произнёс Азог. — Им нужны враги. И машины, которые помогут сокрушить их. Богаче всех тот, у кого во врагах весь мир. — Он развёл руки в стороны, будто ему рукоплескали. — Тебе этого не понять, эльф. У тебя цветы в крови.       — С кем вы будете воевать, когда не останется никого? — поднял голову Трандуил.       — Друг с другом, — дал простой ответ Азог.       — И кто останется?       — Лишь я, — хитро и зло сощурились белёсые глаза.       — Красное небо, горы тел, дым. И ты. Один.       — И железные машины.       — И головы врагов, конечно.       — Их выскобленные до кости черепа.       — Какое счастье, — улыбнулся Трандуил, — что этому никогда не бывать.       — Не бойся, царь, — ухмыльнулся орк. — Твою голову я сохраню.       — Вот как? Зачем?       — Ты будешь отдаваться мне на моём ложе.       Король глядел на орка во все глаза. Жар закипал внутри без спроса.       — Да ты безумен.       Азог подступил на шаг ближе.       — Ты будешь рядом и будешь этого желать.       — С меня хватит, — вынул меч Трандуил. Клинок в его вытянутой руке не подпускал орка ближе. Тот с интересом поглядел на меч, затем снова на эльфа. — Фантазии... — продолжил Трандуил. — Никогда бы не подумал, что ваш род славится таким воображением.       Азог сузил глаза, вероятно, услышал незнакомое доселе слово.       — Я не занимаюсь воображением. Я занимаюсь планированием.       — Ни шагу дальше, — прошипел Трандуил, когда острие упёрлось в чужую грудь.       Орк, заметив это, отступил. Вздохнув глубоко и сердито, он сделал несколько шагов по поляне. Ивы подметали землю своими длинными плетьми. Обхватив одну из них, он принялся считать тонкие листочки, отодвигая их по мере счёта большим пальцем. Трандуил медленно опустил меч.       — Откуда эти камни? — спросил он. — В Мории... нет самоцветов.       — Серые горы, — развернулся к нему Азог, счищая листья с пальцев. — В их залах было много золота и камней.       — Но Эред Митрин правят кузены Торина Дубощита.       — Больше нет, — ухмыльнулся Азог. — Я выбил их оттуда. Они бежали на восток.       Трандуил сжал зубы. Похоже, орки под командованием Азога окрепли настолько, что одерживают победу за победой там, куда раньше не могли и сунуться. Сила, что казалась подавляющей, воистину подавляла, а не только лишь была видимостью.       Король вдруг заметил, что орк вглядывается в него по-особенному алчно вот уже несколько минут.       — Ты не можешь быть эльфийского рода, — прохрипел Азог. — Ты вызываешь нечистые мысли.       Кругом стало жарче. Трандуил убеждал себя, что это из-за выглянувшего солнца. Разум призвал немедленно ретироваться, но ноги приросли к земле. Возмущение и любопытство рвали грудную клетку напополам.       — Всё просто, — с трудом сохраняя самообладание, сказал царь. — Они нечистые, потому что твои.       Азог зажмурился, всхохотнув низко и грудно.       — Ты хочешь знать что это за мысли, но не спрашиваешь.       — Провались в пекло.       — Gashbal shigog ri hûtagish.       Эти слова были явно только началом, но их хватило, чтобы царь засветился по-настоящему. Золотистые волосы вспыхнули ярче и всколыхнулись сами собой, будто от ветра. Глаза сверкнули в тени листьев. Желание, чтобы слова не прекращались, перемешивалось с желанием снова поднять меч.       — Lat...       — Молчи. Прощай.       Бросив эти слова, Трандуил выбрал третье — немедленно вернуться во дворец. Он развернулся резко, взметнул одеждами и направился восвояси тем путём, каким пришёл. Подозвав тихим свистом верного оленя, Трандуил пустил его во весь опор прочь от Серых гор, оставляя орка позади. На пути к предместьям он уже жалел, что позволил сказанному прозвучать и осесть этой грубой пошлости в своих мыслях.  

· · • • • ✤ • • • · ·

      Тем временем Лесное королевство готовилось к яркой осени и прощалось с летом. Кухни и склады запасали колбасы и зерно, вина и овощи. В последние дни перемещаться вдоль границ стало до странности безопасно. Настолько, что эльфы занимались поручениями в парах и без чрезмерной экипировки. Всё это не ускользнуло от взора короля. Орки, что раньше были неослабевающей угрозой, сегодня будто бы забыли о существовании Лесного королевства. На это могло быть несколько разумных причин: чаща была тяжела и опасна для перехода сама по себе; лес был зачарован, стар и часто жестоко поступал с проникшими туда без приглашения. Другой же причиной были сами орки, а точнее их военачальник. Желай Азог проложить прямой тракт через лес, то не постеснялся бы отправить туда когорты уруков, а после их гибели, отправил бы ещё легион прямо по костям предыдущих. Тогда лесные эльфы неизбежно встали бы на их пути, и войне было бы быть. Однако Бледный Орк, по всей видимости, предпочёл многомильные обходы вокруг леса, завоёвывая всё, что находится от него южнее и севернее, и никак не угрожал владениям короля. Трандуил чувствовал, как его политически принуждают к симпатии, склоняют к нейтралитету.       Леголаса «застой» на границах лишь пуще насторожил. Он отдал приказ усилить северные дозоры после новости о том, что Серые горы были захвачены орками. Лесной царевич заявил отцу, что отсидеться под кронами не получится, и что когда их помощь понадобится друзьям на востоке — может оказаться уже поздно. Стремление сына биться с врагом Трандуил уважал, но категорически запретил выводить армию из леса на помощь кому-либо без его прямого приказа.       — Мой господин, — послышался глухой голос из-за двери и робкий стук.       — Входи, Креад, — развернулся к входу царь, затихнув в ожидании.       Эльф шагнул внутрь. Увидев у него в руках свёрток, король ощутил нечто сродни приливу сил.       — Вы будете смеяться, милорд, — почти шёпотом проговорил слуга. Трандуил, едва ли готовый смеяться, вскинул бровь. — На этот раз это была женщина!       — А ты не видел прежде женщин. Ни одной.       — Женщина из людей! Сказалась женой какого-то сапожника. Но брела так, словно заблудилась, а смердела, точно нищенка. От кого посылка, не знает. Вид у неё был совсем несчастный, мой царь. Поэтому Френир дал ей вина.       Трандуил грозно взглянул на эльфа.       — Он и сам выпил! — в спешке добавил тот, решив отчего-то, что это успокоит короля.       — Френир из Гальд Дин?       — Нет, милорд. Френир Длинноухий.       — Вели передать Френиру Длинноухому, чтобы он перестал опаивать гонцов. Приказываю вместо того кормить их и отправлять на лодках в Озёрный город. Так безопаснее.       — Слушаюсь, — склонился в почтительном поклоне эльф. — Мой король, как думаете сами? От кого это?...       — Не знаю. А теперь отдай свёрток и ступай.       — Слушаюсь, милорд. Красивые цветы, — добавил он, указав рукой в сторону тумбы, и был таков.       Король взглянул на тумбу. Из под её ножек вверх тянулись изящные стебельки, усыпанные нежными фиолетовыми бутонами. Белый куст у водопада, который теперь ещё и источал чудесный запах, был больше не одинок. Вдохнув поглубже и отложив посылку, Трандуил подрезал белый куст, а после выдернул из под тумбы и самозваный лиловый цветок вместе с корнем. Осветив ладонью оба места, он решил, что защитился достаточно, и вернулся к свёртку. Пальцы сорвали печать с кожи.       Внутри оказалась застёжка с головой косули, какими знатные люди скрепляют свои плащи. Гравировка, ажурная работа, позолоченное серебро, драгоценные камни и жемчуг. Эта вещь была произведением искусства. Большой палец прошёлся по шее косули, та заблестела под упавшим светом. Позади застёжки, в глубине свёртка Трандуил заметил письмена на Чёрном наречии. Встреча, что состоялась у Малой Сестры день назад, мелькала в его воспоминаниях и всплывала порой перед взором в совсем не подходящие моменты. Ладонь расправила кусок кожи с посланием.  

Gazat baushat zabag. Ugur ukhanal krut?

Ash skâtai. Bûrzumal urbh. Lum. Kônbish. Thûg nar graurab

«У гномов долг. Вернуть?

Приходи один. Тёмные горы. Река. Есть дар. Но ты не примешь»

      Рука отшвырнула кусок кожи. С ним снова говорили загадками. Просто смешно. Однако долг у гномьего народа перед Лесным королём и вправду был. Откуда орк о нём узнал? И что за дар он якобы не примет? Был лишь один способ это узнать.  

· · • • • ✤ • • • · ·

      Проснувшись на следующее утро, король не стал медлить. Он снарядился в путь, облачившись в цвета ранней осени. Дворец он оставил, как и в прошлый раз, тайно, и прибыл на место встречи к полудню. Огладив широкую голову оленя, он ласково почесал его за ухом.              — Я скоро вернусь, — шепнул он зверю.       Река встретила знакомым тихим плеском. Ивы здоровались, касаясь низкими плетьми.       Азог вновь был здесь. Он сидел у ивового ствола, закрыв глаза, неподвижный, точно огромный белый валун.       Трандуил ступил на поляну. Орк наверняка услышал шорох травы под его ступнями, но открыл глаза, лишь когда Трандуил остановился в паре шагов от него. Глаза Азога блеснули красным и голубым, довольная улыбка медленно растянула губы. Король стоял перед ним в мягком чёрном плаще. Широкий ворот, шитый бронзовой нитью, падал на грудь и плечи.       Охватив царя взглядом от щиколоток до макушки, Азог принялся подниматься. Он выставил вперёд мощное колено, опёрся о него и, встав на обе ноги, неожиданно оказался совсем близко.       Король бегло оглядел его, остановившись взглядом на широкой ладони.       — Потянешь ко мне пальцы, и я отрублю их, — сказал он.       Орка это предупреждение предсказуемо развеселило.       — Я могу сжать тебя этими пальцами, а могу втолкнуть их в тебя. Чего хочешь больше?       Смутившись, но устояв на месте, король перешёл к главному.       — Что ты знаешь о долге гномов передо мной? Отвечай.       Азог хмыкнул.       — Под Одинокой Горой есть твоя реликвия. Сделанная руками гномов. На золото эльфов.       — Белые камни Ласгалена...       — Трор не отдал её тебе.       Горькое возмущение поступком гномьего владыки на миг снова охватило короля. Впрочем, он быстро взял себя в руки. Трора давно обезглавил тот, кто стоял сейчас напротив. Мертвецам больше нечего было ему предложить.       — Ты хочешь вернуть своё по праву? — неожиданно серьёзно спросил орк.       Трандуил выдохнул злой смешок.       — Ну вот, небо над горизонтом снова стало ясным. Тебе всего лишь нужны союзники, чтобы захватить гору.       — Uruk скорее станут жрать камни, чем встанут бок о бок с эльфами, — расхохотался Азог. — Мне не нужны твои армии, царь. Только ты. Я добуду тебе реликвию, если ты её хочешь.       — На ней уже с полвека гнездует дракон. Одинокая гора неприступна. А если бы и была, Торин Дубощит её единственный правитель. И он едва ли сговорчивее своего деда. Он ничего не отдаст просто так.       При упоминании Торина Дубощита, в глубине глаз орка на миг всполыхнул какой-то новый злой огонь.       — Без головы ему королём не бывать. Гора будет нашей. И всё, что в ней.       — Твоя помощь мне не нужна, — отрезал Трандуил. — Я сам верну то, что моё.       Азог втянул носом воздух, склонив голову чуть ниже.       — Зачем гнить в лесу, когда я могу кинуть к твоим ногам всю Одинокую гору и её богатства? Сиди на них вместо дракона.       — Гнить в лесу? Ступай ты вон, — странное веселье начало одолевать короля. — Меня впервые пытаются так нагло купить, клянусь. Долго будешь продолжать?       — Признай, что хочешь увидеть мой член. Тогда перестану.       — В этой жизни нет предмета, который интересовал бы меня меньше.       — Кожа на твоих щеках поменяла цвет, — довольно протянул Азог. — Давно ты думаешь об этом? Хочешь коснуться? Только скажи.       — Умолкнешь ты, наконец? — едва не задохнувшись, прошипел король.       Орк вдруг втянул воздух ртом так тихо, словно догадался о чём-то.       — А может, ты хочешь показать мне свой? — предположил он.       Азог медленно опустился обратно на землю, оперевшись одним коленом о траву. Склонившись, он не сводил более глаз с Трандуила.       — Flakai palhurbal.       Поражённый происходящим, король стоял без движения. Огонь растекался по его венам. Отчасти бесстыдные провокации, которые были так новы для него, застали его врасплох. Отчасти же некое странное, приятное чувство не давало ему пошевелиться.       Орк, взирая на его замешательство снизу вверх, протянул к нему руку по траве. Рука кралась к сапогу и выше, под одежды, к голени.       Сталь тихо зазвенела. Трандуил не двигался с места, но медленно вынул меч.       — Я не вооружён, — остановился орк.       — А я вооружён, — тихо ответил ему король.       Азог остался внизу, замерев, изучающе всматриваясь в красивое лицо. Его ладонь уже была скрыта королевским плащом, но остановилась, не дотянувшись до ноги.       Внезапно мощное желание, яркое, как блик на воде, вспыхнуло внутри царя. Ему захотелось, чтобы эти пальцы продолжили свой путь. Чтобы они протянулись дальше и коснулись его кожи под плащом. Ему захотелось почувствовать их шершавость и силу. Захотелось, чтобы они взяли в кольцо его щиколотку. Однако собственная рука сжала меч крепче, вспыхнувшее желание развеялось, а Азогу пришлось отступить. Его рука убралась восвояси, шелохнув напоследок ткань плаща.       — Что это за «дар», который я не приму? — переведя дух, продолжил король.       Азог развернулся к дереву, у которого до того сидел, и достал из сумы длинный футляр. Через мгновение из футляра на его ладонь упало нечто серебристое. Оперевшись мощной спиной о ствол позади себя, орк расправил украшение. Натянутое между пальцами, точно паутинка, висело невиданной красоты четырёхъярусное ожерелье. Жемчужины усыпали мерцающие нити, совсем как настоящие капли росы. Невероятно, но произведение искусства, что нежно мерцало сейчас в тени ив, имело не меньшую стоимость, чем утраченная эльфийская реликвия.              Трандуил не смог удержать вздох изумления. Вещь явно создали в незапамятные времена, скорее всего она была эльфийской работы и мгновенно притянула к себе все его помыслы.       — Я отдам его тебе... — начал Азог.       Сердце короля забилось сильнее.       — ...если позволишь надеть его на твою шею.       Уже готовый сделать шаг вперёд, Трандуил остановился на месте.       — Ты — глупец, если думаешь, что я допущу твои пальцы к своей шее.       — Так чего ты хочешь больше: их или побрякушку?       — Провались сквозь землю вместе с ней!       Трандуил стремительно развернулся и помчался прочь из тихой рощи.       — Фиа! — позвал он.       Олень показался из-за деревьев. Вихрем взлетев на него, король помчался во дворец. Светящиеся глаза белого варга, провожали его из тени рощи.  

· · • • • ✤ • • • · ·

      Распахнув двери в опочивальню и мечтая прежде всего прочего об одиночестве, король обнаружил с досадой, что его ожидают. Молодой царевич сидел у стены, разглядывая зажатый в ладонях розовый бутон. Яркие новые соцветия тянулись к свету из щелей. Заметив отца, Леголас поднялся и выпустил цветок из рук.       — Красивый, — указал царевич на бутоны. — Так странно. Я совсем не помню мать, но... Помню, её голос. Она пела мне, когда я не мог уснуть. И вокруг зацветали цветы, откуда ни возьмись. Она была колдуньей? Или...       Трандуил прошёл вглубь комнаты, скидывая плащ.       — Цветы появлялись из-за меня, — вздохнул он. — Мне нравилось её пение.       Леголас, воздев брови, взглянул на отца.       — Но я думал, это магия матери... Я совсем ничего не помню.       — Не кори себя. Ты был мал, когда её не стало.       — Да, — произнес Леголас и снова отвлёкся на куст.       — Ты пришёл ко мне поговорить о цветах? — окликнул его король. Утолив жажду ледяной водой из кубка, он устало воззрился на сына.       — Нет, — оторвался от бутонов Леголас. — Орки.       — Что с ними?       — Мои лазутчики засекли их у Эред Митрин. Два отряда. Они собираются у Серых гор, отец. Если бы ты разрешил...       — Ты собираешься очистить от них горы длиною триста лиг?       — Нет. Но они что-то планируют. Если они пойдут вдоль наших северных границ, — расправил плечи молодой царевич, — мы дадим им бой.       Он явно ждал ответа: упрёка, благословения или запрета. Но Трандуил молчал. Он запустил длинные пальцы в волосы, снял корону и потёр виски.       — Отец?...       — Делай, что должен, — прозвучал тихий ответ.       — Ты словно сам не свой. Или устал с дороги... Скажи, что не так я сделал? Что упустил?       — Ты не причём, — обернулся к сыну царь, смягчившись. — Я только... Я очень горжусь тобой.       Леголас поглядел на отца с подозрением.       — Как мне прикажешь это понимать? Иные такими словами прощаются.       — Леголас.       — Хорошо. Вижу, что ты чем-то занят, отвлечён. Я... зайду позже.       Звук лёгких шагов отразился от стен. Двери закрылись.