Дар

      Королевские покои вязли в синеве и прохладе, которая привычно накрывала лес после заката. Одолеваемый мрачными мыслями, царь обхватил голову руками. Леголас всё это время был прав.       Сын предупреждал его. Сын, который стремился помочь всем. Сын, который ясно видел угрозу с самого начала. Сын, который отправился в большой мир и стал для царя недосягаем. Сын, которого Трандуилу так требовалось сейчас видеть рядом. Если бы только он оказался сейчас здесь, о, если бы он знал, как горестно ошибся его отец. Как слеп он был и как наивен.       Отродья Моргота были сильны и с каждым часом делались лишь сильнее. Против того, что царь увидел под горой, людям и эльфам было нечего поставить, а время, когда они могли это сделать, было уже упущено. Они ошиблись, думая, что орки забились в глубины гор из страха. Они отстали и не имели понятия насколько.       Злой дух, воскрешающий мёртвых, что поселился в руинах Дол Гулдура, был не тем, за кого его принимали! Всё это время в руинах возрождалось древнее зло. Старый враг всех народов Средиземья, Саурон. Сцены жестоких сражений минувших лет восстали перед очами короля, лесные эльфы, что погибали в болотах, сражаясь с ордами Мордора. Стольким в тот день было пожертвовано, что не посчитать ни в слитках, ни в камнях, ни в землях.       Страх того, что он позволил злу расползтись, пока был увлечён своей страстью, проник в сердце Трандуила.       Что скрывалось в руинах? Если старый враг там, король должен был в этом убедиться. Ещё в полдень он отправил к Дол Гулдуру птиц. Изменив их облик ворожбой, он сделал их похожими на летучих мышей. К обеду вернулась лишь одна. Сбросив чужой облик и щебеча, она сообщила о том, какой странной смертью погибли другие. Стоило птицам приблизиться к руинам, как они разбились, точно о скалу, о невидимое препятствие. Лишь горстки перьев осели во мглу чащи. Магический купол стоял над старой крепостью, не допуская внутрь ни чьих глаз: ни людских, ни эльфийских, ни птичьих. Сильная магия обманывала всё это время их взоры. Но что она скрывала?...       Трандуилу была нужна лишь одна пара глаз. Скворец, бойкий и быстрый, полетел на юг, к крепости, соскользнув с его руки. Теперь Трандуил видел чёрный лес его глазами, а птичьи крылья стали теперь его крыльями.       Мрачный остов разрушенной крепости показался впереди. Тучи собирались над ним, тогда как в других местах было ясно. Внезапно мёртвый холод обжёг его крылья, едва скворец приблизился к башням. Всё, как он ожидал. Купол искажал правду, не пуская внутрь чужих. Выбора не было. Королю требовалось знать, что скрывается внутри, и уходить без ответов он не имел права.       Поднявшись к облакам, он стрелой бросился вниз, к крепости. Пламя загорелось в его сердце, опаляя и перья. Удар в магическую завесу сотряс её. Купол вздрогнул от этой неожиданной молнии, порвался и с громким хлопком исчез.       Падая вниз, обжигая собственные крылья, король знал, что времени у него осталось лишь чуть до того, как купол вновь схлопнется над его головой. Он падал, стараясь не упустить из виду ничего из того, что было внизу.       Раскрытые взору башни, чёрные, как сгнивший остов потонувшего корабля, были населены орками и гоблинами. Те прекратили возню, задрав вверх плосконосые лица. Они дивились пропавшему куполу и горящей птице, что падала с небес. И тогда, в последний миг, король увидел это. Из глубин развалин к свету сквозь арки и проходы выползло то, что остужало саму кровь в жилах. Чёрная тьма без телесного воплощения. Она удерживалась в здешних стенах такой же чёрной волей, страшной, как потухшее солнце, бесплодной, как присыпанная солью земля, и опасной, как вырвавшаяся на свободу чума. Из дыры, точно из чёрной раны, наружу хлынули пауки. Король глядел в бездонные глубины, пока тело птицы не обгорело до костей, а разум не перестал существовать. Скворец, вестник весны, погиб.       Поляну под кронами Зеленолесья близ дворца огласил тихий вскрик. Вернувшись сознанием в собственное тело, Трандуил помчался наверх.       В покоях, обрушившись за стол, схватив пергамент и едва успокоив сердце, он принялся писать. Писать тому, о ком в надменности своей не подумал бы раньше. Послание предназначалось Элронду, владыке Эрегиона, и направлялось в Имладрис. Не наполняя письмо излишними эмоциями, он написал лишь главное:  

«Дух Саурона уцелел, но не обрёл тело. Он в Дол Гулдуре. Соберите воинов Эрегиона и Лориэна. Призовите миледи Галадриэль и Истари. Крепость — логово для трёх сотен орков. Берегитесь пауков. Их счёт мне неизвестен»

        Запечатав послание, Трандуил отправил его самым быстрым из способов, положившись и в этот раз на крылья птиц. Одни летели напрямик, другие огибали пущу. С десяток копий письма было выпущено в небо над желтеющими кронами.       Трандуил плотно сомкнул глаза. Сердце колотилось внутри. Если Элронд откликнется и призовёт союзников, то сможет одержать победу над войском в руинах. Но гарнизон орков в Дол Гулдуре всё же не шёл ни в какое сравнение с их полчищами в Гундабаде. Хорошо обученные уруки, ведомые злою волей Саурона и жёсткой рукой Азога, машины с жидким огнём и армии, что в любой момент могли быть переброшены подземною рекой на другой край света — всё это несло смерть. Смерть привычной жизни, смерть теплу и ласковому свету, смерть каждому колосу пшеницы, каждому мужу, матери и дитяти. Его дитя тоже было среди них, там, на просторах большого мира, который вот-вот готовился «стереться в щебень».       И в том была его вина. Длинные пальцы в отчаянии обхватили плечи. Нет. Никакой жалости он не достоин. Пальцы разомкнулись. С самого начала от него не скрывали, что мир будет разрушен, а сам он, исключением из правил, будет стоять на пепелище об руку с тем, кто это устроил.       Зачем он был так самонадеян и глуп, что не поверил Бледному Орку, и что посмел возгордиться? Зачем он был так безнадёжен, что потерял голову от вожделения в глазах чудовища? Предатель... Предатель.       Свидетельством тому были цветы, что нежно и грустно склоняли свои головы по всей его спальне, проникнув даже в его ложе. Они жестоко не вяли и сейчас. Не осыпались даже после всего царём увиденного.       В сердцах сорвав с себя корону, он бросился к шкафу и выдернул наружу тайник с сокровищами. Размахнувшись от плеча, он разметал драгоценные камни по полу. Те звякнули об плиты и покатились врассыпную разноцветными слезами. Ладонь сжала чёрный камень-кристалл. Камень-сердце. Грани отразили дрожащий свет. «Сохрани», — вспомнил он. «Хрупкий», — мелькнуло в сознании. Рука поднялась ввысь. Размахнулась, готовая расколотить «сердце» об пол. Сжала сильнее. Затряслась.         Со всхлипом втянув воздух, король упал на колени. Рука бессильно опустилась вниз, баюкая камень в ладонях. Не поборов своих чувств, он отдался им, и они хлынули наружу слезами.           Дождь, какого ещё не бывало, обрушился на лес.