единственное правильное

сколько должно пройти времени, чтобы разлюбить человека? день, два, месяц, год? саша не находит ответа, пока чувствует слишком много. он хочет утонуть в ненависти, но это физически не в его силах — доказано и проверено. ударяется в крайности каждый раз. ломается между тем, что он сильный, что это еще не конец жизни и не стоит так сильно думать об этом, заканчивает тем, что хочет вновь почувствовать чужие объятия. каждая мысль о том, что эти отношения в любом случае закончились бы приводила к еще большему разрушению. на любой минус глеба он находил собственный плюс, украшал ситуацию так, как мог. искал оправдания даже самым мерзким и подлым поступкам, считая, что сам виноват — недостаточно любил, недостаточно оберегал и прилагал мало усилий, чтобы оставить того рядом с собой. саша не помнит, когда в последний раз физический контакт приносил ему столько удовольствия, сколько приносил он с глебом. с ним даже просто сидя в одной студии и работая было намного приятнее. ни с чем сравнить это не мог. просто не знал, что еще может быть столь же комфортным, сколь и время, проведённое с ним. когда-то пообещал, что они вместе будут всегда. что расставаться им нельзя — они пустые оболочки без друг друга. обещает и не сдерживает этих самых обещаний. а на деле, что есть обещание? клятва? запрет? а всегда ли ты в силах его выполнить? явно нет. более того, в большинстве случаев всё забывается, откладывается в дальний ящик. в итоге даже не вспоминается. тогда есть ли смысл в обещаниях? если и есть, то разве что для собственного успокоения и не больше того. зачем же так яро кричать о правдивости своих слов, если в итоге всё равно сорвёшься, не сдержишься? эти мысли непонятно откуда возникают, и, что больше раздражает – никуда не пропадают, заставляя отрекаться от внешнего мира и вновь даже не собираются вылезать из своих размышлений. тяжело, когда так. не хотел же вгонять себя вновь в это ебанное состояние. глеб существует у саши во снах — в самой страшной искаженной реальности. или это страшное и есть он? найдет ли ответы? отпустит? или настанет момент когда он просто не выдержит? сделает шаг с многоэтажки, затянет петлю потуже на шею, наберет теплой воды и проведет глубже по нежной коже, что еще хранит фантомные отпечатки чужих касаний, выпьет на ночь больше, гораздо больше, чем пару жалких таблеток. увидишь меня там мертвым, но что ты скажешь теперь.. грабли старые — та же тема с доверием и любовью. а раны новые, свежие, еще кровь стекает на пол. саша от этой боли напополам сгибается, с ужасом смотря на алые пятна, а глеб ему в самое лицо смеётся. собственная ничтожность вызывает только смех и жалость. когда нибудь рассветы без викторова станут светлее, длиннее, но пока ясюкевичу лишь мерзко и больно. вся эта грязь в нем, все то же самое, ничего не поменялось, ничего нового. ему комфортно в своем горе, поэтому он отторгает любое состояние, кроме него? нет, нет, так не может быть. в объятиях глеба по ночам и с тихим горячим дыханием, где-то в области шеи, ему было проще. сейчас даже представить сложно – а как он мог жить без успокоительных и препаратов? все было настолько хорошо? еще немного — и конец. так кажется. хочется, чтобы глеб смог добить словами. чтобы еще больнее стало, болит недостаточно сильно. ну пусть он скажет, пожалуйста, что саша — худшее, что с ним было. скажет о том, что врал. скажет, что он самый лживый и мерзкий человек в его жизни. нужно еще больнее. пока недостаточно. саша себя в яму окончательно хочет согнать, в ту яму, где только копья острые — чтобы точно сердце больше не билось, убить бы сразу и душу, чтобы она больше не страдала. да только один шаг остаётся. страшно. глеб, ну же, подтолкни. саша же больше не просит многого — ни любви, ни внимания. ему это не нужно. и викторову, наверное, тоже. оружем глеба была возможность лично накинуть на собственную шею петлю, а саша лишь голову виновато наклонил бы, потому что верит. потому что только глебу. смерть от его рук — единственное верное решение. его единственное правильное. а может, ничего и не было. ни его рук, ни петли. может, саша все сделал сам — сам завязал, сам вступил, теперь только и ждёт момента, чтобы задохнуться. хочется проснуться с мыслями, что вся эта жизнь ничего не стоит — в ней ни капли смысла, ни капли искренности. бред сумасшедшего. стоит только проснуться, пережить. жаль, что саша слабее своих кошмаров, а они только и ждут момента сожрать его полностью. останется только чистая комната, студия, все украшения, фотографии на стене, наброски треков, файлики на компьютере, вещи в ящиках — все привычно. а его не будет. пропадет окончательно — ваш мальчик потерян и не найден. можно ли спастись? или саша на себе крест ставит добровольно? или же это делает глеб? даже если так, ясюкевич только заботу в этом поступке видит. что он рядом, что он своими руками перечеркивает прошлое, настоящее, а самое главное — будущее. что это, если не забота и не любовь? любовь. глебу нет места ни во снах за призмой страха, ни на кладбище в кромешной тьме, ни рядом в теплой постели — нигде. его будто не было. или же саши? они вдвоем просто в кошмарном сне? все это ведь иллюзия, всего этого нет. нет страха, нет боли. или саше стоит остаться в мире своей ненависти, чтобы вытянуть викторова туда, где все хорошо, где светло и по-настоящему тепло. на душе тепло. и даже спасения для саши не нужно. он же делает все ради викторова. все это ради него. убьет ради его вздоха. захоронит себя ради его улыбки. быстрее вскроется осколком бутылки, чем еще раз увидит его силуэт через дым сигаретный. осколок ли стекла или сердца? что быстрее сможет прекратить его существование? это все лишь мысли, в которых нет и грамма адекватного мышления. просто..нет, не просто. но подобрать хоть какое-то слово невозможно. мог бы сказать, но говорить и думать хочется только о глебе. и саша говорит все, что думает. пытаюсь найти то, в чем тот не идеален, пытается возненавидеть. но всю ненависть он потратил на себя. не может, не получается — глеб все равно будет смыслом и частью собственной жизни. может, осколок сердца, где хранятся воспоминания именно с глебом, позволит ему наконец убить себя. это будет правильно. его правильное.