Нежность

— Тэхён, отвечаю, если ты сейчас его до дна не выпьешь — то я тебе в этом помогу, а ты меня знаешь, я не люблю шутить с такими вещами! — Чимин угрожающе смотрит на друга и внимательно бдит за тем, чтобы тот выполнил его наставления и выпил алкогольный коктейль. — Да мы же в клубе, чёрт побери! А Ким прожигает взглядом розоватую жидкость в бокале и понять не может, как на это подписался… Пак буквально сегодня утром позвонил омеге со словами: «Ты не имеешь права отказываться от моего предложения!». Хотя, будем честны, предложением моральный прессинг не назвать, просто Чимин прекрасно знает, что будет, если он не надавит на друга. А ещё знает, что тот не особо любит клубы, да что там клубы, в целом общественные места. Однако сегодня не простой день, а очень даже важный. У Юнги день рождения, и он решил отметить его именно так, а, соответственно, позвал своих друзей и знакомых. Альфа хочет оторваться, повеселиться как со своим омегой, так и с друзьями. Тэ долго отпирался от воодушевлённого Пака, который настаивал на его присутствии. Ведь это же просто замечательная возможность расслабиться и побыть в компании с альфой! Чонгуку даже приглашение не нужно было, он прекрасно понимал, что обязательно придёт на день рождения своего близкого друга. Иначе быть не может, и об этом осведомлён Пак, который изо всех сил старался помочь непутёвым молодым людям, что ходят вокруг да около, а друг другу признаться ни в чём не могут. Балбесы, ей-богу! Потому и Ким сейчас сидит за барной стойкой с Чимином, что пытается подбодрить его сделать первый шаг. Дальше — легче. А Тэ всё взглядом бокал гипнотизирует и думает о своём. После того вечера, когда он весь в слезах заснул на груди у старшего, — всё поменялось. Только вот омега пока не полностью осознал — к лучшему ли. Дело в том, что альфа стал чересчур внимательным, таким чутким и заботливым. Нет, вы не подумайте, омега вовсе не жалуется на это, просто не знает, что со своими чувствами делать, когда ему столько внимания уделяют. Всего несколько дней после того вечера прошло, а он уже испытал столько трепета и стеснения, что устал слишком сильно переживать из-за всего подряд. Тэхён ведь прекрасно помнил, сколько всего рассказал старшему, настолько сильно разоткровенничался, что на следующий день после спавшей тревоги стыдно стало. Да настолько, что смотреть в чужие глаза страшно было. Однако закрыться в себе вновь ему не дали. У Чона теперь нет повода оставаться в стороне, когда младшему помощь нужна моральная. Кажется, омега покрывался красными пятнами, когда альфа первым делом спрашивал о его самочувствии на следующий день. Подумать только… Чон не замял их разговор и не пустил всё на самотек. С самого утра принялся за дело: самостоятельно приготовил пышные оладьи по рецепту из интернета, запах от которых вызывал слюноотделение. Альфа никогда раньше не любил готовить по утрам, и Тэ об этом прекрасно знал. И осознание того, что завтрак был сделан для него, — не могло не щемить сердце. Никто раньше о нём так не заботился, кроме папы, конечно. Но это ведь совсем другое! Забота альфы распускает на душе цветы, заставляет краснеть и чуть ли не пищать от радости. Как он ещё не заплакал от чрезмерной сентиментальности — совсем не знает. А после того, как старший попросил его попробовать приготовленное, не смел отказываться. Много раз благодарил, на что получал насмешливое: — Тэхён-а, ты так часто благодаришь меня, будто я звезду с неба для тебя достал, — Чон тогда головой качал, улыбаясь, пока накладывал в тарелку оладьи. Он ведь ещё не понимает, что его внимание дороже всех звёзд на свете. Но потом Ким долго просил прощения, когда не смог осилить и двух оладьев. И причина далеко не во вкусе, а в травмах, которые не ушли мгновенно. Омеге было очень стыдно из-за того, что альфа так старался, чтобы по итогу младший съел один небольшой оладушек и горько плакал из-за чувства вины. Чон тогда даже бросил посуду намывать после кулинарных экспериментов и тотчас подоспел к рыдающему Киму, заключив того в объятия. — Боже, нашёл из-за чего слёзы лить! — Чон не даёт отстраниться, прижимает к себе и гладит по спине. Он подозревал, что путь восстановления будет нелёгким, но чтобы младший плакал от того, что не до конца доел приготовленное, уж точно не ожидал. — Но ты ведь так старался… — Тэ всё же через какое-то время выпутывается из объятий, чтобы посмотреть альфе в глаза. Они всё ещё близко находятся, стеснение давит, но ещё и вина гложет. — И что? — ещё больше удивляется альфа. — Ты же попробовал, мне и этого достаточно. Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, а ты из-за меня переживаешь, — он старается говорить чётко, размеренно, спокойно, чтобы ещё больше не давить на Кима. — Мы выберемся из этого постепенно, хорошо? Я тебе обещаю, — Чон, наверное, слишком сильно влияет на моральное состояние младшего, так как он перестаёт лить слёзы, но ещё периодически всхлипывает. — Ты точно не расстроен из-за того, что потратил на меня время? — Тэ смотрит на него своими большими глазами, покрасневшими от слёз. Он действительно не хочет, чтобы Чонгук думал, что все его старания напрасны, если он не смог осилить даже двух оладьев. Просто не может: всё внутри сковывает от мысли, что он съест слишком много. Он ведь так располнеть может… — Я его не потратил, Тэхён, а провёл с пользой. И смог тебя накормить. Разве не хуже было бы, если бы ты вообще ничего не съел?.. — Чон успокаивает его, приводит альтернативное мнение по случившемуся поводу. Нужно думать о том, что он пересилил себя сейчас ради Чона, съев хотя бы что-то. Альфа видит, как старается младший, хотя вновь к себе слишком придирчив. Забота, проявленная в первый день, не была единственной за последнюю неделю — ровно столько прошло с момента их откровенного разговора. Кажется, омега даже щеками краснеть не успевал, когда старший всё сильнее его удивлял своим вниманием. Даже в университете капитан не оставлял его во время обеда, хоть и самому необходимо было совмещать баскетбол и учёбу, всё-таки, как-никак, он был и остаётся капитаном баскетбольной команды. Самому альфе было не в тягость ухаживать за омегой, потому что без этого он чувствовал себя неудовлетворённо, ему нужно было воочию увидеть, что съел младший. Чонгук достаточно серьёзно подошёл к вопросу о восстановлении, прочёл кучу статей, просмотрел множество видео про РПП и как люди выходили из этого состояния. Понимал, что каждому человеку нужен индивидуальный подход, но одно остаётся неизменным — ни в коем случае нельзя торопить события, любой этап восстановления должен проходить постепенно. Он может подталкивать младшего съесть что-нибудь, но не имеет права запихивать ему в рот еду, только чтобы самому успокоиться. Вообще, как и любой человек, что лично раньше не сталкивался с проблемами питания, ему довольно тяжело справляться с новой информацией, так как он не чувствовал все ощущения на своём опыте. Ему непонятна боль от того съеденного количества еды, которое считается нормой, но в глазах травмированного диетами человека может казаться огромной. У Чона глаза на лоб лезли и противный холодок по коже шёл, когда он читал записи людей, что сталкивались или до сих пор находятся в этом состоянии. Будем честны, альфа не столько переживал за неизвестных ему людей, сколько переносил их переживания на младшего: естественно, совсем не факт, что Тэхён переживал все эти чувства, но хотя бы малая их часть всё равно приносила и, возможно, ещё приносит боль. Чон каждый раз выкидывал из головы панику, ведь она ничем не поможет, он обязан быть сильным и смелым, чтобы помочь омеге справиться с таким сложным периодом. У него сердце на куски разбивалось, когда он видел обеспокоенное лицо Кима, когда тот смотрел на порцию еды перед собой в университетской столовой. Обычно там выдавали мясо с рисом и кимчи, младший сверлил взглядом жирное мясо, всё никак не мог позволить себе его съесть. — Тэхён-а, тебе будет легче, если ты съешь только овощи с рисом? — Чон всегда старается найти компромисс. Если сейчас младший не может себе чего-то позволить, значит, нужно отталкиваться от других вещей, ну или, в их случае, от продуктов. — Не знаю… — Тэхён растерянно поднял свой взгляд на старшего, до этого погрузившись в себя. Он действительно старался заставить себя притронуться к мясу, ведь помощь старшего не должна быть бездейственной. И вновь омега проблему в себе ищет, не может без этого, по крайней мере сейчас. — Давай попробуем? — Чон никогда на него не давит, радуется и тому, что младший идёт ему навстречу, действительно старается. И пока Тэхён тушуется от заботы старшего, Чон перекладывает себе чужое мясо и отдаёт свой кимчи. Он никогда не ловил себя на мысли, что в компании омеги ему как-то хуже, чем в компании баскетболистов, к примеру. Те, кстати, уже и забыть успели, когда их капитан обедал с ними. Никто, естественно, не возмущается, все так или иначе понимают, что чувства ни на что не променяешь. Хоть альфа ни на что и не намекал, но и без всяких намёков другим понятно, что их капитан влюблён. А Тэ тем временем тихо хрумкал кимчи и понимал, что горит от стеснения изнутри. Он в своих самых смелых фантазиях не представлял, что когда-нибудь будет сидеть за одним столом с альфой, по которому ещё четыре месяца назад слюни пускал. Он помнит, как в первые разы панически боялся находиться рядом с Чоном в универе, всё пытался куда-нибудь сбежать, лишь бы их вместе не увидели. А сейчас хоть и стесняется немного заботы старшего, но достаточно уверенно сидит рядом. Ему настолько легко, что даже на какое-то время разъедающие душу мысли о еде задвинулись на второй план. Тепло разливается внутри сладкой патокой от чужой заботы. А Тэхён всё никак понять не может, чем заслужил такого прекрасного альфу рядом с собой. Однако ни в каком другом плане их отношения не поменялись. Разумеется, они достаточно близки — постоянно находятся рядом друг с другом. Могут обниматься или часами говорить, но так и не обсудили свои чувства. Омега не собирается начинать самостоятельно развивать тему, так как безумно боится и стесняется: он уверен, что на месте умрёт, как только начнёт говорить о своих чувствах; а альфа пока не уверен, что младший захочет об этом говорить — он сейчас полностью сконцентрирован на его моральном состоянии, хотя вдобавок думает, что, ко всему прочему, его забота помогает им дополнительно сблизиться. Вот и не могут нормально выяснить то, что у обоих на душе… Об этой проблеме, конечно же, знает Чимин, правда, только со стороны Тэ, так как никак не может узнать, о чём думает альфа. Ким ему строго-настрого запретил спрашивать у Чона об этом, потому что знает, как быстро его друг может пойти к альфе выпытывать нужную информацию. Как ни странно, Пак прислушивается к другу и не спешит к Чонгуку, даже с Юнги не хочет об этом говорить. Потому как, при всём своём желании узнать правду, всё же может потерпеть какое-то время и не вмешиваться в чужие дела. Но никто ему не запрещает подбивать Кима решиться сделать первый шаг, ведь у того буквально под носом ходит замечательный и заботливый альфа его мечты, которого нужно с руками и ногами себе заграбастать. Вот и, не принимая никаких возражений, увиливаний и мольб, заставил омегу пойти в клуб. Ему же нужно в кои-то веки оторваться хотя бы, если со старшим не поговорить. План Пака был до жути прост: напоить Тэ, чтобы он расслабился наконец, и отдать его в руки альфы. Чимин считает себя гением и готов возвести себе памятник при жизни за прекрасную помощь бесплатной свахи. Ким ему ещё спасибо скажет в будущем. Он надеется — в ближайшем. Не зря же он весь вечер разрывается между Юнги, который сидит в компании близких друзей, и Тэхёном, что даже один несчастный бокал осилить не может. Так дело не пойдёт… — Ну-ка, ну-ка, давай, пей до дна, — омега для верности помогает придерживать своей ладошкой дно стакана, из которого пьёт его друг. — Молодец! А теперь ещё один! — Пак и не думал жалеть Кима, что с выпученными глазами оглядывает новый стакан, пододвинутый прямо к нему. — Не-е-ет, — тянет Тэ. — Я не буду ещё пить, мне хватило. — Не раскисай мне тут! — Чимин пытается перекричать громкую музыку. — Ещё один бокал — и я отстану. Честно. Ты сюда веселиться пришёл или в угол втыкать? — Я здесь потому, что ты меня заставил, — Тэ возмущённо смотрит на друга, всё ещё не притрагиваясь к поставленному бокалу. Он вообще сюда пришёл только из-за Пака! Веселья ни в одном его глазу даже и в помине нет. — Айщ! Если тебя не заставлять, то ты никогда из комнаты и не выйдешь! Давай, кому говорят! Пей же! — Чимин ворчит, но не отступает, на своём продолжает стоять. Тэхёну ничего не остаётся, как согласиться, не будет же он продолжать отпираться от омеги — сам знает, что ему дороже выйдет его щебетание над ухом. Ким не то что не любит клубы, он в них ничего не понимает. Вся эта громкая музыка только на уши давит, многочисленные люди, что топчутся под энергичные песни, только заставляют тебя чувствовать некомфортно. Тэ становится душно и неуютно находиться в этой обстановке. Он не ханжа, не будет ворчать на тех, кто без ума от подобных мест, однако сам ловить кайф от громкой музыки и пьяных людей повсюду не станет. Но на самом деле действительно пытается расслабиться и отпустить себя, хотя бы в этот вечер, всё же навряд ли он когда-нибудь самостоятельно придёт в клуб, а здесь, вроде бы, удачный момент выдался. Хотя как посмотреть. Второй коктейль по итогу оказывается в нём: на удивление, такого малого количества алкоголя хватает, чтобы омегу развезло. Конечно, не сказать, что он в стельку пьян, но мир перед глазами раздваивается. На то есть пара причин. Первая и самая основная: Ким сегодня лишь завтракал, и то немногим под чутким присмотром старшего, конечно же. А вторая заключается в том, что Тэхён в целом мало пьёт, о чём уж тут говорить, если его развозит с нескольких бокалов шампанского… Чимин уже ушёл к Юнги, Ким и не против, даже рад побыть в одиночестве немного. Почему он сидит за барной стойкой, пока остальные находятся рядом с Мином? Тэхён просто не выдержал находиться рядом с Чоном, вокруг которого вертелись омеги. Младшему так паршиво на душе от того, что рядом с альфой находятся другие, более привлекательные омеги, которые буквально в глазки заглядывали. Вот Ким и не смог больше сидеть рядом со всеми, сославшись на то, что хочет заказать себе коктейль. Однако из-за своей ревности он совсем не замечал, как самому Чону было абсолютно плевать на других омег. Его волновал только один-единственный, который в упор не замечал очевидной симпатии со стороны альфы. Сколько же ещё они будут бегать друг от друга?.. Через некоторое время алкоголь всё-таки дал о себе знать — в помещении стало не так душно находиться. Люди не так уж и давят своим присутствием, теперь веселье приходит и к омеге, который не особо понимает, от чего конкретно получает радость. Ему просто легко: хочется ворваться на танцпол, чтобы оторваться там по полной. Когда ещё выдастся такой шанс? Ким считает, что по своей воле не особо когда-то ещё захочет прийти в ночной клуб, а сейчас абсолютно всё располагает для того, чтобы расслабиться. Уже и всё равно становится на этого Чонгука, который, зараза такая, продолжает сидеть там — в окружении красивых омег. Тэ, правда, не смотрел на тот самый столик, но почему-то в этом очень сильно уверен. Помимо веселья им ещё движет ревность, о которой он и знать не знает, не акцентирует на этом своё внимание, но определённо хорошо чувствует разъедающую пустоту внутри. Потому что, чёрт возьми, это он должен получать всё внимание альфы! Омега протискивается сквозь толпу, что энергично двигается под задористый бит из колонок, который оглушает своей громкостью. На удивление даже весело становится в какой-то момент со всеми танцевать, пытаться прочувствовать телом ритм. Тэхён наконец отпускает себя, извивается, ему даже не мешает переливающийся свет во всём помещении, что заметно мешает нормально видеть. Пока в какой-то момент не сталкивается спиной с чьей-то широкой грудной клеткой, попадая в крепкие объятия на своей талии. Тотчас раскрывает прикрытые до этого времени веки и пытается понять, что сейчас происходит. Даже будучи пьяным и расслабленным, он не теряет бдительности и совершенно не хочет, чтобы до его тела кто-то дотрагивался. Потому и сразу же поднимает голову наверх, встречаясь с чёрными любимыми глазами. За его спиной Чонгук. Боже. Прямо сейчас прижимает к себе и ритмично двигается, пока младший пытается осознать происходящее. Дыхание омеги предательски участилось, он чувствует обжигающие касания рук альфы на своих боках. Тот не старается крепко зажать его в тиски, но даже лёгкие касания вызывают бурю эмоций у юноши. Ким прикусывает нижнюю губу, старается прийти в себя, чтобы не сгореть от стеснения. Альфа ведь к нему пришёл, не стал сидеть там, с другими омегами. — Всё хорошо? Ты так быстро ушёл из-за стола, а я уже соскучился, — горячий шёпот обжигает нежную кожу уха. Тэ ёжится от мурашек, пробегающих по телу, и разворачивается в мужских руках, чтобы заглянуть в чужие глаза. — Прям-таки скучал? Думаю, те омеги не дали бы тебе заскучать… — Тэхён такой смелый из-за алкоголя внутри, так бы он никогда в жизни и пискнуть не посмел со своей ревностью. — Какие такие омеги? Я вот перед собой только одного видел, — Чон прекрасно понимает, что младшенький ревнует, и хочет немного поиграть. Ему почему-то так радостно на душе становится от того, что его ревнуют, что он многое значит для Кима. — Ну и кто он? — Тэ беззастенчиво, но всё ещё сгорая щеками, кладёт свои небольшие ладошки на мужские широкие плечи и безумно смущается. Он хмурится, губу нижнюю прикусывает и не понимает столь явной иронии. Чон каждый раз вызывает у него всплеск эмоций, заставляет тянуть низ живота и буквально задыхаться от близости. — Он очень нежный, крошечный, самый милый на свете… Только вот прячется от меня постоянно. Не знаешь такого? — Чонгук ещё ниже наклоняется, своей щекой прикасается к чужой, шепчет на омежье ухо хрипло. В своих объятиях бережно сжимает хрупкого омегу и поглаживает дрожащую от смущения спину. — Не знаком с таким, — Тэ чуть ли дыхание не задерживает от таких резких поворотов событий. Уже потихоньку начинает понимать, что старший затеял странную игру, которую оба прекращать не хотят. Кажется, если бы не алкоголь в крови, то он бы давно сбежал из крепких рук. Просто бы не выдержал такого напряжения. — А мне кажется, ты его каждый день в зеркале видишь. Себя не узнал, Тэхён-а? — Чон, кажется, уже не сможет жить без этих розовых щёк, больших глаз и пленящих красных губ, мягкость которых хочется ощутить вживую. — Себя?.. — Ким удивлённо смотрит старшему в глаза, подняв голову наверх, чтобы увидеть лицо напротив и убедиться, что это не глупая шутка. Живот сворачивает от откровений, а самому хочется скрыться от любимых чёрных глаз. Однако омега не спешит уходить, всё так же прижимается к старшему и чувствует, что горит изнутри. — Конечно, других омег мне искать незачем. Мой уже в моих руках, — альфа внутри уже кругами бегает от радости, что наконец признался, дал чётко понять о своих намерениях. Ему чертовски приятно согревать в своих руках такого прекрасного омегу, который до сих пор удивлённо бегает глазами по его лицу. Ни намёка на шутку найти не может. — Т-твой? Кто? Я? Омега? — Тэ шкрябает нетерпеливо ноготками по чужой хлопковой рубашке, что натянута на плечах. Поверить так и не может, правильно ли он услышал альфу или просто его воображение разыгралось слишком сильно. — Мой. Ничей больше. Я такого прекрасного омегу никому не отдам. И тебе самому больше не позволю от меня скрываться, — Чон рокочет, по-собственнически притягивает к себе младшего и горячо выдыхает в самые губы, натурально обжигая нежную кожу. Тэхён не особо соображает, что происходит, но интуитивно тянется к альфе. Живот болезненно-сладко скручивает от близости чужих губ. Там даже миллиметра не остаётся, Ким это гарантирует! Громкая музыка так не оглушает, как учащённое биение сердца. Танцы так в пот не бросают, как страх и желание соприкоснуться с чужими губами. Алкоголь так не пьянит, как близость альфы. Киму слишком душно в одночасье становится, он боится сделать что-то не так, чем может прервать такой сладкий момент, от которого цветы на душе распускаются и сердце чечётку отбивает. Чон также крепко в своих руках держит, только одну из ладоней перекладывает на спину, чтобы ещё ближе прижать, словно создаёт свои сети, из которых вырваться невозможно, а младший и не хотел никогда этого делать. Тэ невольно облизывает пухлые губы от нетерпения, пока не чувствует мягкость чужих. Боже, неужели это происходит прямо сейчас?! В каком-то клубе, в который омега поначалу и являться не хотел. Чон не спешит углублять поцелуй, просто прижимается кожей к коже и ощущает невероятный взрыв эмоций. От самых нежных до невероятно ярких, ослепительных. Ему словно другой мир показали, такой красочный и невероятный. Ни с одним другим омегой такого не ощущал, а Тэ цветы на сердце взращивает одним своим существованием. Так умилительно ближе жмётся, боится лишний раз выдохнуть и до боли и, альфа уверен, красных отметин полумесяцев впивается в его плечи. А Чон ничего про это не говорит, да и боль на деле кажется не такой уж и сильной по сравнению с тем, что он ощущает сейчас. Старший ведь подобрался к самому ценному — к доверчиво жмущемуся омеге. Обстановка, в которой проходит их первый поцелуй, конечно, не самая прекрасная, но это ведь порыв, его нельзя предугадать и определить, в каком именно месте он будет происходить. Несмотря на алкоголь в крови, он старается подарить первый поцелуй омеге самым нежным в его дальнейших воспоминаниях. Потому для начала соприкасается невинным, детским поцелуем к Киму, что, удивительно, до сих пор держится и в обморок не падает. Немалую роль играет мёртвая хватка на плечах мужчины. — Расслабься, маленький, я никуда не убегу, — хрипит на ухо альфа после того, как чувствует страх младшего. Он так напряжён, словно сейчас происходит что-то страшное. Чон не ждёт чужого ответа, лишь покрывает мелкими поцелуями горячие щёки, стараясь хоть как-то помочь унять дрожь по всему телу. Омега тяжело дышит и нетерпеливо ждёт продолжения, ему страшно, но этот страх вовсе не плохой. Тэ всегда боится проходить через новые ощущения. Он готов уже по-детски хныкать и спрашивать, почему альфа до сих пор его не поцеловал, как чувствует, что чужие губы добрались до его. Чон вновь прижимается и не хочет спешить, желает дать младшему почувствовать тепло своей кожи. Трётся своим кончиком носа о чужой, рассматривая лёгкую улыбку на омежьих губах. Никогда раньше Чонгук не испытывал такого ярого желания миловаться с кем-либо, им до этого страсть двигала, которая оказывалась мимолётной. Вот здесь им движет не похоть, а самая настоящая нежная любовь, которую хочется преподнести в своих руках Тэхёну, отдать её в чужие руки, будучи уверенным, что его чувства не предадут. Тот точно в своих маленьких ладошках держать её будет бережно, лелеять и оберегать. Не имея больше сил терпеть, Чон проводит кончиком языка по омежьей нижней губе, ощущая тяжёлый и горячий выдох. Ким губы приоткрывает, как бы делая свой первый шаг. Теперь у альфы есть все возможности поцеловать его по-настоящему. Господи, Чон волнуется, как школьник, что впервые целуется с омегой, однако всё же старается взять себя в руки и подарить Киму самый ласковый, ненапористый и пропитанный любовью поцелуй. Вновь сталкивается с нежными губами, сминает их своими, слышит всё ещё учащённое чужое дыхание, но не спешит отдаляться. Он сам понимает, что страх никуда не уйдёт, пока они топчутся на месте. Потому и продолжает медленно двигать губами, никуда не спеша. У младшего вулканы внутри извергаются. Бабочки в животе парят и динозавры топчутся. И, кажется, горло обжигает от чрезмерного волнения и счастья одновременно. Ему так страшно сделать что-то не так, чтобы и без того тонкая связь не разрушалась. Но вместо отстранения чувствует на своём затылке тёплую ладонь, что аккуратно сжимает его волосы у корней и только ближе притягивает. Чонгук наконец заходит дальше: проталкивается своим горячим языком меж податливых сочных розовых губ и замирает. Будто младший его может сейчас оттолкнуть… Он бы, естественно, не стал настаивать на продолжении, тактично отошёл бы назад и успокоил омегу в своих руках. Но этого не происходит, Ким даже не думает о такой ерунде. Он испытывает невероятный восторг, когда чувствует чужой язык, который уверенно проталкивается дальше, соприкасается с его, вызывая мурашки по всему телу. Поцелуй медленный, нежный, сносящий крышу. Тэ пытается повторить за альфой движения языка, сталкиваясь с его. У Кима, конечно, не особо получается с самого начала повторить так, как нужно, но он отчаянно старается, чем, несомненно, ещё больше растапливает чужое сердце. Чон не знает, куда ему самому деться от жара, от нежности младшего, что боится сделать неправильное движение. Тэхён боится разлеплять с силой зажмуренные глаза, он даже сам не понял, в какой момент их закрыл. У него душа мечется по всему телу от понимания того, что он отдал первый поцелуй нужному человеку. Омега никогда не будет жалеть, что впервые поцеловался не абы с кем, а с Чон Чонгуком, при взгляде на которого может покрыться красными пятнами и пытаться остановить грохочущее сердце. Он так влюблён, молод и отчаян. Старается отдаться моменту, чтобы затем прокручивать его в своих воспоминаниях. Чувствовать чужие губы на своих — приносит невероятные ощущения лёгкости, смущения и восторга. А когда оба становятся смелее, то вообще забываются в нетерпеливом, но мокром поцелуе. Если бы не эта громкая музыка и галдёж других людей, то отчётливо были бы слышны нередкие чмоки и глубокие вдохи, потому что отрываться не хочется от чужих губ…

💕

Тэхён несчитанное количество времени разглядывает белоснежный потолок, лёжа на своей мягкой кровати. Во рту сухо, голова раскалывается, а он боится с места сдвинуться, не то что из комнаты выходить. Омега совершенно не помнит, что происходило дальше поцелуя. Только если отрывками рваными в памяти всплывают моменты того, как они с Чоном выходят из клуба, вызывают такси, вместе едут до дома, а затем разделяются по комнатам. Они явно о чём-то говорили, Чон точно о чём-то шептал на ухо. Но… Тэхён совершенно не помнит, о чём. Зато предательски детально может рассказать о своём первом поцелуе, о жаре, что окутывал всё тело, о страхе и о счастье. Боже, Ким полностью уверен, что безумно глупо улыбался всю дорогу домой. Чем он только думал, когда слушал Чимина и пил эти грёбанные коктейли?! Младший теперь со стыда сгорает всё утро, в сон спокойно провалиться не может, щеками горит от стыда. Никогда больше из своей комнаты не выйдет! Ему так страшно смотреть альфе в глаза, ужасно боязно нарваться на сожаление в чужих глазах и получить в ответ то, что всё было по пьяни… Кажется, всем вокруг понятно, каким взглядом на него смотрит Чонгук, а вот Тэхён в упор не видит влюблённого альфу. Что уж тут говорить, если омега до сих пор считает, что тот ему помогает только потому, что видит в нём милого младшего брата, которому хочется помочь. В его голове настолько сильно поселилось мнение о том, что он не привлекателен, что никакие слова, произнесённые ранее, не смогли убедить его в обратном. Только вот щёки вновь вспыхивают ярко-алым оттенком, когда омега в который раз вспоминает поцелуй. Свой первый неумелый поцелуй, что дороже ему всех на свете. Он в этом почему-то слишком сильно уверен. Чон был с ним настолько нежен и терпелив, что слёзы на глазах наворачиваются. Интересно, сможет ли он с кем-нибудь ещё испытать подобное? Тэхёну кажется — нет. Чонгук надолго поселился в его сердце и не хочет уходить. То, как он чувственно сжимал омежьи губы, не сравнить ни с чем. Только если повторить. Много-много раз. Но это уже несбыточные мечты. Проморгав единичные бусины слёз, Тэ всё-таки встаёт с кровати: как бы сильно ему не хотелось запереться в комнате, естественная нужда даёт о себе знать, да ещё и освежиться по-хорошему надо в ванной. Омега чувствует себя разбитым, несмотря на воспоминания о прекрасном поцелуе. Медленно доходит до двери комнаты и прикладывается к ней левым ухом, внимательно вслушиваясь в шорохи за ней. Хотя бы так есть шанс узнать, есть ли кто в коридоре. Никого нет, за дверью тихо, из-за чего младший беззвучно нажимает на ручку и буквально проскальзывает до ванной комнаты. Прохладная вода окутывает молодое тело, как только омега встаёт под душ. Ким густо намыливает мочалку и проходится по плечам, спускаясь всё ниже и ниже. Он не любит смотреть на себя, на своё тело, когда находится нагим, ему даже сейчас противен жир, хоть он и пытается принять себя. Даже касания к телу вызывают негативные эмоции. Ему противно ощущать жир под пальцами, а ещё страшнее понимать, что его ощущал и Чон, когда сжимал талию. Боже, Ким готов прямо сейчас разреветься от понимания того, каким ущербным он выглядел со стороны. Чон точно уже миллион раз пожалел, что поцеловал его. Откинув болезненные мысли подальше, омега выходит из душа, насухо вытирается махровым полотенцем, надевает на себя излюбленные спортивки и широкую футболку. Недолго сушит светлые волосы и пытается также тихонько добраться до своей комнаты. Только вот, открыв дверь ванной, натыкается на альфу, что стоял напротив, и не успевает ничего сделать, как его загребают в объятия и ведут до комнаты старшего. Ким даже понять ничего не успевает, только пискает тихонько от неожиданности, но не сопротивляется. Альфа тоже молчит, но уверенно ведёт младшего в свою комнату. За подрагивающие плечи держит бережно, чтобы тот даже и не думал от него сбежать. Чон так устал бегать вокруг да около и уверен, что младшему тоже надоело играть в кошки-мышки. Тем более сегодняшней ночью произошло будоражащее событие, из-за которого младший с лёгкостью может закрыться в себе, и чтобы это предотвратить, альфа берёт на себя ответственность за выяснение отношений. Уже давно пора. Потому и впустив омегу в свою комнату, закрывает ту и движется к застывшему Киму, подбадривает пойти за ним, чтобы усесться удобно на кровати. Тэ, кажется, еле дышит, боится сделать неправильное движение, но всё равно слушается старшего и идёт к его постели. Так волнительно и тревожно, что пальчики на ногах поджимаются. Ким бедные губы искусал до боли, но ничего поделать не может со своей паникой. — Если… — младшему безумно тяжело произносить вслух свои мысли. — Если ты жалеешь о том, что произошло, но не знаешь, как об этом сказать, то ничего страшного… Я всё пойму… — голос Тэ дрожит, но он старается взять себя в руки. Ему очень страшно услышать те же слова из уст альфы, потому он самостоятельно в буквальном смысле открыл свои страхи Чону. — Из-за чего я должен пожалеть? — Чонгук искренне удивляется взволнованному, даже опечаленному виду омеги. Ему бы никогда в голову не пришло, что Ким может настолько сильно распереживаться после их первого поцелуя. Альфа держится на недалёком расстоянии, хотя тотчас хочется сжать это дрожащее чудо в своих объятиях, но он не может, так как думает, что для начала необходимо разобраться в ситуации. — Ну… Тот поцелуй… Со мной… Ты разве не помнишь? — Тэ смущается ещё сильнее, чуть ли не заикается. Почему-то сейчас очень стыдится своего поступка, когда в клубе отпустил себя и свои переживания, отдавшись моменту. А теперь разрыдаться хочется от осознания того, как чуть ли не повис на старшем. Боже, у него даже мысли не возникло оттолкнуть альфу от себя… Тэ тогда думал только о том, как приятно скручивает живот от необходимой близости. — Конечно, помню, такого прекрасного поцелуя я, кажется, никогда не забуду, — Чон шкодливо улыбается, чем ещё больше заставляет краснеть омегу. Старший просто хочет донести то, что сплетение их душ (да, да, именно душ. Тел, естественно, тоже, но это больше вторичное, на самом первом месте была эмоциональная связь) принесло ему райское удовольствие. — Пре… Что? Прекрасного? Ты разве не жалеешь о нём? — Тэ хлопает своими пушистыми ресничками и действительно ничего не понимает. Он-то думал, что сейчас альфа ему скажет, что между ними ничего быть не может, и чтобы тот ни на что не рассчитывал, а здесь вот что выясняется… — Если и жалею, то только о том, что не сделал этого раньше, — Чон совершенно серьёзен. Даже намёка в его голосе нет на насмешку. Альфа так устал скрывать свои чувства, ждать чего-то, бегать вокруг да около, что сейчас кажется самым подходящим моментом всё прояснить. Он думает, что был бы самым настоящим подонком, если бы не решил поговорить с Кимом, который смотрит на него своими большущими глазами и нормально дышать не может от переполняющих нутро чувств. — Почему? — всё, что может выдавить из себя младший. Он дышит-то через раз, что уж тут говорить обо всём остальном… Киму кажется, что он ослышался, не так понял альфу напротив. Может, у него слуховые галлюцинации внезапно появились, кто знает… — Потому что тебя невозможно не захотеть целовать. Я последние несколько месяцев с ума сходил от желания. Только вот мы всё никак не могли поговорить с тобой нормально. Мой альфа при виде тебя мечется по разным сторонам, я сам уже не могу скрывать свои чувства, — Чон продолжает говорить уверенно, хотя у самого сердце не на месте. Как здесь вообще можно быть спокойным, когда признаёшься в своих чувствах?.. Альфа не хочет отпускать такое сокровище из-за недопониманий, поэтому вложит в свои слова всю уверенность, что перекроет страх и волнение. Правду расскажет, ничего не утаит. — Если ты шутишь, то это слишком глупая и несмешная шутка… — Тэ чувствует, что у него глаза на мокром месте. Ещё немного, и слёзы польются ручьём непонятно из-за чего. Просто настолько невыносимо и щемяще слышать такие ценные слова, что кажется, будто альфа его разыграть хочет. Ну не может быть это правдой! Где он и где Чон! — Я люблю тебя, Тэхён-а, всем сердцем люблю, — старший считает, что сейчас самый лучший момент идти до конца. Ему, конечно, не нравится, что омега думает о каких-то там розыгрышах, но прекрасно понимает, что за него говорят комплексы. Этот маленький комочек столько натерпелся за последнее время, от чего даже не верит чужим словам. Однако альфа не намерен останавливаться, он же обещал себе, что сделает всё, чтобы завоевать доверие одного юного, прекрасного омеги. А Тэхён совсем не знает, за что любить его можно. У него сердце сжимается, кровь бурлит, живот болезненно ноет. Настолько сильно перенервничал и даже сейчас не может понять реальность происходящего. Для него всё в тумане, только вот в конце виднеется просвет. Чон протягивает ему свои сильные, заботливые руки. — Правда? — Тэхён смотрит так слёзно и так доверчиво, что у альфы сейчас сердце в конвертик сложится. Первые слёзы скатываются по горячим щекам, их хочется вытереть начисто, чтобы на мягкой коже никогда не оставалось мокрых солёных следов. — Я никогда не стал бы над таким шутить, маленький, — Чон большим пальцем собирает влагу с чужой кожи, оставляет свою ладонь греться на такой мягкой и любимой щеке. Альфе внутри безумно больно осознавать, что его омега не верит словам, только вот как убедить его в обратном сейчас, он ума не представляет. — Ты не можешь меня любить, — Тэхён всхлипывает, но покладисто прижимается к чужой ладони. Омегу так будоражит чужая забота, живот скручивает сладко от понимания того, что старший всё ещё здесь, возится с ним и смотрит на него так… Влюблённо? — Почему это? — Чон хмурит густые брови и до сих пор не понимает, откуда у младшего берутся такие глупейшие мысли. Как вообще можно не любить такого милейшего омегу? — Ну как же! Тебе нужен кто-то, с кем не стыдно выйти на люди: красивый, привлекательный, стройный, но не я, — Тэхён всё же раскрывает свои страхи, не боится доверять Чонгуку, будто подсознательно уверен в том, что старший больно ему не сделает. — Ты самый обворожительный на свете омега. С чего ты решил, что в тебе всего этого нет? — альфа не может не обнять всхлипывающее через раз чудо, которое никак не хочет понимать очевидного. Ким так мило и отчаянно прижимается к нему и утыкается в шею, что Чон сам не знает, куда деваться, только размеренно поглаживает светлую макушку. — Потому что я некрасивый, не привлекательный и уж тем более не стройный! Зачем тебе такой омега нужен?! — Тэ не кричит, просто между всхлипами звонко негодует. — Я тебе по жопе надаю за такие мысли, — ворчит альфа, но в противовес своим словам бережно прижимает к себе. — Ты лучшее, что было в моей жизни, ни один омега не сравнится с твоей красотой, — шепчет прямо на ухо. — От тебя глаз оторвать нельзя, всё время хочется разглядывать твои густые бровки, ровный носик, большие голубые глаза… Щёчки твои расцеловать хочется. В волосах рукой утонуть, они ведь у тебя такие мягкие, шелковистые. Я люблю в тебе всё, — откровения так легко слетают с губ, что даже не верится. — А вот с твоими комплексами нужно хорошенько поработать, и если ты позволишь, то я буду всегда рядом. У тебя никогда не должно было быть переживаний из-за веса. Никогда, слышишь? — Чон правда хочет, чтобы его услышали, поняли и приняли себя. — Тебе правда не противен лишний вес? — Ким немного успокаивается, у него тепло внутри разливается. Ему так хорошо в мужских руках находиться, что он бы их не променял ни на какие золотые горы или драгоценности всего мира. — У тебя его нет, Тэ. И я не вижу ничего противного в округлых бёдрах и мягком животике, — да Чон с ума сходит от внешности омеги, а то, что он в теле, наоборот, только пьянит. Альфа обожает, когда можно насладиться мягкостью в своих руках. — Но у меня не животик, а пузо, — Тэ поджимает губы, понимая, что старший даже не знает, насколько сильно он полный. Чон, наверное, думает, что у него небольшой животик с тоненькими складками… От этого ещё страшнее становится, ведь когда-нибудь придётся открыться альфе и телом, помимо души. — Не смей так про себя говорить. Нет у тебя ничего, кроме прекрасных форм, — Чон понимает вновь, что комплексы наружу вырываются у младшего, но его альфа вновь негодует, насколько же сильно этот омега ненавидит своё тело. Это нужно побыстрее исправить. Тэ должен любить себя, а не бояться своей красоты. В такие моменты Чон понимает, что с радостью бы начистил рожу всем тем, кто обижал его нежную прелесть. — Тебе не будет со мной стыдно? На меня даже никто внимания не обращал, а если узнают, что ты со мной встречаешься, то что они подумают… — Тэ хлопает влажными ресницами и заплаканными глазами доверчиво смотрит в чужое лицо. Ему настолько страшно, что он даже не понимает, что по сути пытается отговорить альфу от любви к нему. — Ох, Тэхён-а, поверь, на тебя много кто смотрит из альф, просто ты этого не замечаешь, — Чон вспоминает многочисленные взгляды в университете и невольно напрягает челюсть, от чего выступают желваки. Какому парню понравится, что на его любовь так откровенно пялятся?! — И вообще, что могут подумать остальные? Только если позавидовать мне: я ведь отхватил такого прекрасного омегу, — заверяет старший, всё ещё мягко прижимая к себе успокоившегося Кима. — Ты правда так считаешь? — Тэхён очень хочет убедиться в правдивости чужих слов, поэтому и переспрашивает по многу раз. — Естественно, Тэ, мне никто, кроме тебя, не нужен, — Чонгук нисколько не злится, а помогает младшему убедиться в своей правоте. А у Тэхёна слёзы льются с новой силой, только уже не от горя, а от радости, он мечется глазами по сосредоточенному лицу старшего и улыбается сквозь слёзы. Ему так хорошо сейчас и спокойно, что даже страшно неправильно дёрнуться, чтобы не разрушить такой хрупкий момент сближения. Ким так рад, что им удалось наконец узнать о настоящих чувствах друг друга, что восторг переполняет нутро. Младший задерживает дыхание, чтобы признаться в том, о чём мечтал слишком долго: — Я… Люблю тебя, — любовь переполняет его сердце, отдаёт приятными спазмами вниз живота, а ещё пускает дрожь по телу. Так волнительно признаваться, хоть и получил до этого чужое признание с ответными чувствами. Чон счастливо улыбается, берёт нежные щёки в обе руки, стирает крупные слёзы, не может наглядеться в раскрасневшиеся глаза. Сам не понимает, куда деть радостные эмоции: Кима хочется расцеловать, заобнимать, залюбить. — Мой сладкий, — говорит он между частыми чмоками в щёчки. — Моя прелесть, — и в аккуратненький носик. — Моё солнце, — и лоб не обделяет вниманием. — Моя любовь, — Чон готов вечно чувствовать тепло и мягкость чужой кожи под своими губами. Тэхён же пищит от смущения, но также счастливо улыбается в ответ. С души будто камень упал, и явно не у него одного. Оба ощущают несравнимую ни с чем лёгкость. Любовь переполняет их души и сердца. Они так долго шли к тому, чтобы признаться в первую очередь себе во всех чувствах, что сладость сближения ощущается в миллионы раз ярче. Ким отчаянно цепляется своими тонкими пальчиками за футболку альфы, когда тот переходит поцелуями к его губам. Дышит громко и прерывно, до ужаса стесняется, ведь больше в его крови нет алкоголя и опьянения тоже. А, соответственно, нет и той смелости, что была ночью. Однако старший не останавливается, знает, что всего лишь нужно преодолеть смущение, и кладёт свою ладонь на светлый затылок, приближая к себе. Касается своими губами чужих, немного сухих, и дарит нежное, невесомое касание. От него у омеги в животе скручивает, ток по телу проходит, но он даже и намёка не даёт на отстранение. Только ближе к любимому телу жмётся. Льнёт под ласковые касания и растворяется в ощущениях. Его любят, хотят подарить только радость, и он любит, губы раскрывает шире, как ночью, знает, что сейчас будет, и не имеет никакого желания прерывать начатое. Чон тягуче медленно проталкивает горячий язык и старается своим напором не спугнуть бедного омегу, у которого сердце трепещет похлеще, чем раньше. Успокаивающе гладит по затылку и слышит громкое биение чужого сердца, будто то намеривает выскочить из груди. Альфа углубляет поцелуй, а у младшего сносит крышу. Как же сильно он любит Чонгука и как же сильно ему с ним повезло. До сих пор не верится в правдивость произошедшего, но это и неважно, в любом случае, им ещё много придётся пережить.