Нежность

Тэхёну абсолютно всё равно на мельтешащих по университетскому коридору студентов, которые носятся впопыхах, чтобы успеть сделать свои важные дела за время перемены. Громкие голоса некоторых молодых людей, смешиваясь воедино, не дают сконцентрироваться на единой мысли, но омеге этого делать не нужно. У него другая задача, более важная — просверлить яростным взглядом какого-то мило улыбающегося омегу рядом с Чонгуком. Зубы сводит от неконтролируемой злости и ревности: хочется на всё плюнуть и подойти к этой парочке, чтобы закатить скандал, лишь бы его парню так приторно сладко не улыбались. Но Ким остаётся на месте, буквально цепями самообладания держит себя от глупой сцены ревности. А злость всё равно не может никуда деть. Тэ никогда не сможет привыкнуть, что к его альфе столько нежелательного внимания со всех сторон льётся. Хотя он сам понимает, что в этом ничего удивительного нет — капитану баскетбольной команды, что частенько занимает первые места, равнодушия никогда не будет. Однако это не означает, что Киму легко в такие моменты приходится. И одно дело, если бы тот омега подошёл на пару секунд, но нет же! Он стоит уже несколько минут, о чём-то досконально расспрашивая. Наверное, успокаивало только одно — по выражению лица альфы можно понять, что тот не особое удовольствие получает в компании приставшего омеги. Отвечает, кажется, больше вынужденно, чем с интересом и вовлечённостью в разговоре. Но большого успокоения это не приносит: подошедший незнакомец красив собой не только лицом, но и телом. Стройный, утончённый, любящий подчёркивать свои формы открытой одеждой. Тэ тяжело выдыхает и опускает взгляд на пол, ведь ещё не перестал сравнивать себя с другими, более худыми омегами. Так неприятно видеть кого-то «лучше» себя, что грудь сдавливает словно тисками. Тэ хмурится, мотает головой в разные стороны, желая выкинуть глупые мысли из своей головы. — Тэ! Ну ты либо меня слушай, либо иди давай к Чону… — Чимин выбивает из раздумий тихим ворчанием. Ким отдалённо слушал, о чём тот говорил, но определённо не вникал, у него есть дела поважнее… Но неловко всё же стало — друг рассказывал о том, что Юнги не захотел идти с ним на концерт любимого исполнителя, так как не видел в этом смысла. На самом деле, это достаточно важная тема для обсуждения и перемывки костей альфы. Ведь какого чёрта тот не захотел идти в первую очередь со своей парой туда, куда омега захотел?! Тэ обязательно бы пожалел друга и сказал пару ласковых слов о Мине в этой ситуации, но так и не смог заставить себя перестать смотреть в сторону так любезно общающихся молодых людей. Когда Пак понял, что его совсем не слушают, то хотел обозлиться, но потом посмотрел в ту же сторону, что и его друг, и всё встало на свои места. Возмущаться перехотелось сразу, они в любом случае чуть позже обо всём поговорят, а сейчас друга нужно подтолкнуть к действиям. — Прости, задумался… Что ты говорил? — Тэ кусает нижнюю губу, стараясь не смотреть на милую парочку. Может, если он вовлечется в проблему Чимина, то ему станет полегче?.. — Ага, задумался он! — всплескивает руками омега от негодования: он так и знал, что Ким попытается замять ситуацию. — Я не слепой — ты скоро в нём дыру просверлишь взглядом. Иди давай, покажи, кто здесь имеет права на альфу, — Чимин не понимает, чего тот ждёт. Если бы он оказался в идентичной ситуации, то сразу же пошёл бы давать пиздюлей обоим. И чересчур наглому омеге, что крутит своей пятой точкой перед занятым альфой, и самому альфе за бездействие! — Не буду. Я не хочу вести себя, как ревнивая сука, — Тэ закатывает глаза и скрещивает руки на груди, держась буквально из последних сил на одном месте. — Ты уже себя так ведёшь, — Пак пристально рассматривает тяжело вздымающуюся грудь, красные щёки и злой взгляд друга: только слепой не увидит в нём недовольство. — Чимин! — Тэ и так весь на нервах, а здесь ещё и друг масла в огонь добавляет. — Да что?! Давай, давай, иди, серьёзно говорю. Ты в первую очередь ведёшь себя как любящий парень, а уже во вторую как ревнивая су… — Пак толкает его в плечо, как бы помогая сделать первый шаг, иначе Ким так и будет стоять и закапывать себя всё глубже и глубже. — Хорошо! — Тэхён быстро перебивает друга, шумно выдыхает и действительно решительно идёт к своему альфе, которого атаковал какой-то слишком приставучий омега. Каждый омежий шаг был поставлен от бедра. Взгляд его надменный и уверенный: словно весь внутренний гнев перерос в попытку поставить на место чужого омегу, который так глупо хлопал ресницами, будто действительно чего-то не знал. Или же просто хотел провести больше времени с альфой? Волнистые локоны Тэхёна подпрыгивали от каждого решительного шага, тот никого не видел вокруг, кроме этих двоих. Ревность выходила наружу, сколько бы Ким не заталкивал её обратно. Он честно-честно доверяет Чону, сам понимает, что ему было бы неприятно, случись противоположная ситуация, но он не может ничего поделать с жаром обиды внутри. Кулаки сжимались до побеления костяшек сами по себе, честное слово! И злость тоже как-то сама появлялась в ненужный момент… Когда омега подошёл к двоим, то сразу же прильнул к альфе с объятиями и поцелуем. Приподнявшись на носочках, окольцевал руками мужскую шею и нежно прикоснулся своими губами к чужим. По правде говоря, Чонгук опешил от такого напора, но быстро сориентировался и притянул ближе за поясницу младшего. Поцелуй вышел недолгим, скорее показательным, как и хотел Тэ, который не удержался от возможности утереть нос слишком уверенному в себе омеге. Альфа сразу взбодрился, стоило ему увидеть младшего: ведь и вправду был не слишком счастлив чересчур долгим и бессмысленным расспросам Киёна — так представился молодой омега, который являлся одним из фанатов тактики игры альфы. Чон думал, как бы поскорее слинять от него к своему омеге, а здесь сам Ким пожаловал собственной персоной. — Я соскучился, — Тэ зарывается кончиком носа в изгиб любимой шеи и вдыхает альфий феромон. Чон начинает догадываться, что здесь определённо что-то не так, ведь настолько раскрепощённо младший себя не ведёт. — А это?.. — Ким переводит взгляд на рядом стоящего омегу, который неловко смотрел на милующихся влюблённых. Альфа, кажется, теперь догадался, в чём причина тесно жмущегося к нему омеги. — Я уже ухожу, — подаёт голос застеснявшийся Киён, совсем не ожидавший такого поворота событий. Ему здесь уже нечего ловить. Тэхён крепко держится за широкие мужские плечи и напрягает нижнюю челюсть, смотря вслед удаляющемуся омеге. Теперь его внутренний омега успокаивается, как только выиграл немую борьбу у своего потенциального соперника. Будет знать, как прилипать к чужим альфам. Однако Ким быстро отвлекается от созерцания уходящего Киёна на хриплый смех Чона, который вместо того, чтобы обидеться на недоверие, только умилился своему ревнивому парню. — Чего смеёшься? — хмуро бурчит омега, задрав голову немного вверх, чтобы видеть лицо альфы. У Чона сердце скоро из груди выпрыгнет, честное слово! Ну как можно выдержать взгляд голубых глаз, при этом не прикоснувшись к омежьим губам? Альфа быстро исправляет это глубоким поцелуем. Слышит чужое протестующее мычание в ответ, которое достаточно быстро исчезает, а вместо него появляются тонкие пальцы в тёмных волосах, что сжимают их у корней. Чон даже не думает останавливаться — дальше проталкивает гибкий язык и оглаживает омежье нёбо, периодически сталкиваясь с чужим языком. У Тэхёна каждый раз ноги подкашиваются от глубоких поцелуев, и этот раз — далеко не исключение. Если бы не сильная хватка старшего, он бы тот час повалился на пол, не удержавшись на дрожащих ногах. — Я вижу, кто-то здесь ревнует… — Чон смотрит сверху вниз на покрасневшие щёки младшего и не может этому не умилиться. Ну не может он злиться на своё чудо, да и, честно говоря, внезапная ревность для него не повод для ссор. Альфа скорее удивлён, ведь не думал, что ревность во младшем пробудит смелость. Чонгук уверен, что при иных обстоятельствах Тэхён не смог так откровенно впиться страстным поцелуем при ком-то. — Почему это? — Ким дует губы и понимает, что его спалили с потрохами. Однако не хочет признаваться в этом напрямую, поэтому и как-то по-детски хочет замять эту тему. — Хочешь сказать, ты просто стал смелее? — Чон ухмыляется в завершение сказанного. Покрывает светлую кожу шеи омеги короткими поцелуями, насколько позволяет горловина рубашки. — Да, — Тэхён говорит с придыханием, прикрыв веки от удовольствия. Он на всё готов согласиться, лишь бы его вот так продолжали целовать и к себе прижимать. — Отлично, — как-то не по-доброму улыбается старший. — Значит, я теперь могу целовать прямо в спортзале во время тренировок? — Чон прекрасно знает, насколько омега не любит проявлять нежность на глазах у других, особенно знакомых людей. Как он потом в глаза будет смотреть остальным участникам команды Чона? Альфа уважает его личные границы и не заставляет нежиться с ним во время тренировок, но попытать удачу и ещё больше смутить омегу шанса не упускает. — Нет, там ведь все будут пялиться на нас! — Тэ чуть ли не пищит от неловкости. Не будет он целоваться на виду у многочисленных альф, которых видит практически каждый день, когда приходит на тренировки старшего. — Тогда признавайся, Тэхён-а, — Чон хрипит на ухо, вызывая мурашки по всему телу. А когда кусает мочку покрасневшего уха, то слышит возмущенное: — Да, Чонгук, я ревную тебя! Ты это хотел услышать? Вокруг столько красивых омег ходит… Я не могу просто смотреть, когда к тебе так явно пристают! — Тэ громко пыхтит, но вырываться из кольца рук не считает нужным. Непонятно из-за чего обижается, будто пойманный на чём-то непристойном. — Милый, — воркует Чон, всё ещё умиляясь с реакции младшего. — Я надеюсь, ты прекрасно понимаешь, что кроме тебя мне никто не нужен? Они мне неинтересны, даже если будут вешаться на шею, — альфа громко сглатывает, поняв по яростному взгляду снизу, что оговорился. И спешит исправиться. — Да, конечно, я этого не позволю, это просто ради примера было! — Плохие у тебя примеры… — бурчит Ким. — Согласен. Но… Думаю, основную мысль ты понял. Я люблю только тебя, — Чонгук расслабляется и пытается перевести тему, всё-таки он тоже соскучился по омеге. Со всеми этими заключительными экзаменами вздохнуть тяжело, что уж там говорить о свободном времени. — И я тебя люблю. Очень сильно люблю, — дарит нежную улыбку Тэ, которую сразу хочется сцеловать с мягких губ. — Я сильнее… — альфа улыбается, когда понимает, что начинается «игра», из которой никто проигравшим не выйдет. .. Шумное дыхание разделяется на двоих в полутьме. Тэхён прогибается в спине, когда получает обжигающие касания любимых пальцев на своём теле. Омега даже и не помнит, как оказался на коленях альфы, зато он хорошо запомнит жар по всему телу и желание… Такое приятное и тянущее, что полной грудью тяжело дышать. Чонгук всё никак не может отлипнуть от чужой шеи, где скопился обожаемый им феромон. Альфа им упивается — восполняет недостаток любимого запаха в своём теле. Лижет тонкую шею широкими мазками, оставляя свою слюну, прижимает к себе хрупкое тело, обладатель которого старается не ёрзать лишний раз, хотя, будем честны, это у него плохо получается. Потому что просто невозможно ровно сидеть на альфе, который вгрызается в твою шею. Тихий стон вырывается из Кима, когда старший всасывает нежную кожу на ключице, глаза закатываются сами по себе, а омега ещё сильнее откидывает голову в бок, безусловно вверяя себя Чону. — Я надеюсь, ты меня понял? — альфа через силу отрывается от своего увлекательного занятия, с уверенностью смотря в голубые глаза, наполненные щемящей нежностью. Достаточно тяжело оставаться серьёзным в такие моменты, но старший пересиливает себя, чтобы грамотно завершить диалог на конкретной точке. — Да… — Тэ робко осматривает парня, всё ещё не находя сил прямо посмотреть в глаза. Он чувствует себя виноватым и больше не хочет допускать таких ошибок. Извинился, наверное, уже раз сто и не хочет прекращать. — Прости… — омега запинается, когда чувствует сильную хватку на ягодицах: их сминают, ни капли не стесняясь, только наслаждаются мягкостью в своих руках. Отчётливо чувствует новый прилив возбуждения: каждое касание прямиком отдаётся в пах, заставляя сильнее краснеть, хотя там уже некуда… — Что ты понял? Расскажи-ка мне, — Чон буквально дышит своим омегой, который выпускал всё больше и больше сладостного феромона, который сильнее возбуждал внутреннего альфу. Чонгук уже не особо медлил и переживал, что излишне откровенные касания могут навредить младшему, наоборот, в нём теперь разгоралось желание переступить черту. Его всё ещё немного злило то, что младший решил от него закрыться. Кима хотелось подмять под себя, разнежить, показать, что его страхи иногда могут быть слишком безосновательны. Всё началось пару дней назад, когда Тэхён стал себя как-то странно вести. Чон сначала не придал этому особого значения, так как омега не обязан рассказывать ему обо всём, но он прекрасно видел изменения в поведении младшего. Помочь хотел, но и давить не желал. Подумал, что тот рано или поздно расскажет обо всём самостоятельно и они обсудят это. Потому что видеть, как что-то огорчает твоего омегу, — самое ужасное чувство на свете. Пустоты и глубинного страха, который появляется из-за того, что человек понимает, что бессилен в этой ситуации, пока другие факторы (в данном случае Тэхён) никак от него не зависят. Однако младший не спешил признаваться в том, что его гложет. Закрылся в себе, но старался не подавать виду. Думал, что его состояние незаметно окружающим. Может, так оно и есть, но внимательному Чонгуку сразу не понравился опустошенный взгляд и искусанные губы от нервов. Догадаться, в чём причина, в целом не так уж и сложно. Омега вновь не мог нормально покушать без чувства вины, постоянно отказывался и откладывал приёмы пищи на потом. А если его и удавалось накормить, то… Альфа сегодняшним вечером услышал раздирающие душу звуки из ванной, что была совмещена с туалетом. Противный холодок пронёсся по спине от осознания происходящего, а главное, что младший решил замолчать об этом и проигнорировать ухудшение ситуации. Вот и Чонгук больше не стал ничего ждать, сразу перехватил изнеможённого омегу, который только привёл себя в порядок после нескольких попыток вызвать рвоту… А затем состоялся серьёзный, продолжительный диалог, из которого старший узнал, что Ким боится сильнее располнеть. Ему страшно видеть привес на пару сотен граммов на весах. А вдруг, если он будет так дальше расслабляться, то и на несколько килограммов поправится… Чонгук видел чужие испуганные глаза и не мог нормально дышать: в его груди сердце ныло, а желание забрать чужие страхи и переживания только усилилось. Альфа, наверное, ещё час успокаивал младшего и пытался выяснить саму причину такого сильного страха из-за возможных пары новых килограмм. Тэхён тогда растерялся, не знал, что ответить. Контролировать вес вошло в привычку, бояться прибавления веса тоже… Ведь каждая глубокая рана не уходит бесследно, она оставляет за собой шрам. Если дело касается душевных ран, то здесь всё куда проблематичнее и дольше. Чонгук долго объяснял, что в небольшом привесе ничего страшного нет на самом деле. Более того, это нормально. Человек не может находиться в одном весе постоянно, за день вес может как прибавляться, так и убавляться. Тэхён его внимательно слушал, кивал периодически и даже сам не заметил, как успокоился. — Что больше ничего не буду от тебя скрывать, если дело касается моего питания… — Тэхён, честно говоря, не особо помнит, в какой именно момент оказался на коленях альфы. Просто каким-то образом нежный поцелуй превратился в страстный, нетерпеливый и такой желанный. Но с уверенностью может сказать, что этой ночью останется в комнате Чона. Они частенько так делали после того, как признались родителям, но всё равно чертовски смущающе откровенно целоваться, когда практически за стеной находится родительская спальня. — Умница, Тэхён-а, — Чон приглушенно рокочет и вновь сминает омежьи бока, потихоньку пробираясь через давно измятую тонкую ткань футболки младшего. Омега уже не противится чужим пальцам, не думает о том, что старшему может не понравиться мягкость под ладонями, не страшится того, что его лишний вес высмеют. Только голову назад отклоняет и шумно дышит через рот, а затем тянется за новым поцелуем, в котором ему, конечно же, не смеют отказать. Живот приятно скручивает от трепетных касаний больших пальцев, что по рёбрам проходятся, словно пересчитывают их, а затем мужские руки опускаются на небольшой животик, невесомо ощупывая мягкость под своими ладонями. Чонгук и сам задыхается, насытиться не может чужим телом, что так податливо сейчас для него. Тэхён прикрывает веки, как только чувствует, что из его часто сжимающегося колечка мышц вытекает густая смазка, наполненная сильным концентратом запаха. Он так заведён, что не может сейчас думать о смущении, совершенно бесстыдно ёрзая на чужих коленях, чтобы хотя бы немного почувствовать минимальное трение. Одежда ужасно липнет к коже из-за выступившего пота, её хочется снять, ощутить близость горячего тела. За этими приятными мыслями омега даже на какое-то время забывается, приходя в себя только тогда, когда уже самостоятельно вылизывает шею альфы. Так мокро и так быстро, что Чон держится из последних сил, чтобы не сделать резких движений. А Тэ словно оторваться не может, даже не стесняется громкого мурчания, исходящего из самого нутра. Ему так нравится проходиться кончиком языка по местечку с концентратом феромона альфы, что прекращать не хочется, с каждым новым мазком получать более яркий вкус альфьего запаха. Омега не может сдержать сладкого стона, когда его ягодицы с небольшой силой сминают и гладят, заставляя колени разъезжаться по бокам от альфы. Ким переходит поцелуями-укусами к чёткой линии челюсти старшего, с плохо скрываемым наслаждением насыщаясь чужой кожей под своими губами. А затем мелко дрожит и утыкается кончиком носа в чужой висок, во влажных ладонях с силой сминая ткань футболки на альфе. Чонгук не медлит — обласкивает своими касаниями омежьи ягодицы, вовлекая младшего в глубокий нерасторопный поцелуй. Сам уже не знает толком, куда себя деть: член давно встал, неприятно потираясь о такую мешающую сейчас ткань боксеров и спортивок. Радует, что сейчас на нём не обтягивающие джинсы, иначе бы он давно взвыл от противной боли. Не в силах больше находиться в таком положении, старший аккуратно перекладывает омегу на спину, при этом нависая над ним сверху. Смотрит на Тэхёна, который в себя прийти не может от ласки и хочет большего, чтобы эта приятная нега не кончалась. Альфа больше не позволит им остановиться на поцелуях, ему хочется доставить настоящее удовольствие своему омеге. Потому он решает без лишних слов попробовать снять давно прилипшую к коже футболку младшего, и, к своему счастью, не слышит в ответ протестов, чему безумно радуется. Обводит взглядом вздымающуюся грудь и цепляется за розоватые ставшие соски, которые трудновато, но всё же возможно разглядеть в полутьме. Пока Ким продолжает тяжело дышать, но с интересом наблюдать за альфой, тот опускается ниже, чтобы вобрать губами бусину соска и нежно обвести по кругу языком. Приглушенный стон не заставляет себя долго ждать, а когда ко рту на одном соске добавляется ещё и пальцы на втором — младший сладко прогибается на спине. Чон наращивает понемногу темп движений, с тягуче медленных до быстрых и более резких. — Я бы всё отдал, лишь бы услышать твои стоны, Тэхён-а, — Чон решает совсем немного отвлечься от своего увлекательного занятия и подарить новые поцелуи омеге, при этом заменяя губы на соске большим пальцем, продолжая терзать чувствительную зону младшего. Тэ мечется по постели, блаженно прикрывая веки, и громко мычит в чужие губы, что втянули его в глубокий поцелуй. Омега от ласки колени сводит, сдавливая бока альфы. — Ещё немного осталось, и мы будем жить одни, представляешь? Мне вот до сих пор не верится… — Тэхён неизвестно где находит силы, чтобы сдавленно прошептать. Ему всё ещё неловко смотреть в глаза старшему, пока тот делает слишком откровенные вещи. Но всё сильнее плавится от чужих касаний. — Да, маленький, мне тоже, но также я безумно счастлив завести с тобой совместный быт, — Чон ухмыляется с невинности Кима даже в такой момент. Всё-таки как же сильно он обожает своего мальчика… — И, конечно, не позволю тебе заглушать стоны. Никогда, слышишь? Когда мы будем с тобой наедине, ты не будешь прикрывать рот ладонью, — альфа довольно улыбается, как только видит горящие алым щёки, и вновь переходит губами на сосок, только уже на другой. — Чонгук! — то ли с наслаждением, то ли с возмущением простонал Ким и сразу же прикусил ребро ладони, выгибаясь и подставляясь под чужие губы, лишь бы никто из старших не услышал. Совсем скоро они наконец переедут в отдельную квартиру: им, конечно, хотелось бы поскорее дождаться этой знаменательной даты, но им понадобилось больше времени, чтобы найти подходящую квартиру с теми условиями, которые им будут выгодны. Родители спокойно и с пониманием отнеслись к их желанию, да и сами знали, куда всё идёт. Только Суёль тяжело вздыхал и прижимал к себе Тэхёна, ведь расставаться со своим ребёнком достаточно тяжело, но этот период необходимо пережить и свыкнуться с ним. Не будет же его сын всю жизнь жить рядом… Доёль, наоборот, уважительно смотрел на своего сына, видя в нём настоящего альфу, который уже создал свою семью. Переезд состоится уже через несколько дней, а пока приходится ужимать себя в эмоциях. — Сними, — Тэ дёргает немного вверх край широкой футболки старшего. Ему немного некомфортно быть обнажённым в одиночку, даже если дело касается футболки. Альфа послушно отрывается от покрасневших сосков, оставляя короткий поцелуй на рёбрах. Старший быстро стягивает футболку, схватившись сзади за горловину, чтобы потом откинуть ту в неизвестном направлении. И вновь покрывает поцелуями любимую грудь, чтобы понемногу опускаться ниже: не обделяет своим вниманием поджавшийся мягенький животик. Чувствует в своих волосах крепкую хватку младшего, который случайно поднимается на пятках и нечаянно проходится вставшим членом по оголённой груди альфы. А затем пугается, замирает и даже руку убирает. — Прости, я не хотел, оно как-то само… — слышится тихий дрожащий голос сверху. — Тебе не за что извиняться, Тэхён, прекращай стесняться меня и своих желаний. Я тот, перед кем у тебя не должно быть никаких страхов, я тот, кому не должно быть страшно довериться, — слова альфы действительно успокаивали и вселяли уверенность в своих желаниях. Тэхён мелко дрожит, когда чувствует на своём члене крепкую хватку Чона. Каждое малейшее движение словно ток проводит по всему телу, а старший с каждым поступательным движением руки всё смелее становится, даже начинает спускать домашние штаны омеги с нижнем бельём. И несомненно радуется, когда не видит протеста, только лишь слышит громкое дыхание, будто омега не может нормально вздохнуть от переизбытка эмоций. — Красивый, везде такой красивый и сладкий… — хрипит альфа, когда видит истекающий смазкой омежий член, и легко целует тазовую косточку, пока справляется с тем, чтобы полностью снять ненужную одежду. Тэхён безумно смущается таким комментариям, но в глубине души рад, что альфа не делает всё молча. Затем Ким застывает в немом стоне, когда Чон уже полноценно окольцовывает его небольшой член и начинает водить по нему немного сжатым кулаком вверх вниз. Чон наслаждается видом перед своими глазами и одновременно умирает от своего давящего возбуждения. Вдыхает концентрат омежьего феромона и припадает губами к широкому стволу, услышав звонкий писк сверху. — Ты… Что творишь… — желаемого возмущения в голосе так и не появилось, насколько бы сильно младший этого не хотел. Чонгук на эти протесты только улыбнулся и продолжал своё дело, меняя губы на руку и наоборот. Про головку тоже не забыл, уделяя ей больше внимания, пока омега непроизвольно раздвигал ноги шире. — Люблю тебя, — всё-таки ответил на недовопрос старший. Переместив одну ладонь на поджавшуюся мошонку, начал аккуратно массировать её, пока губами вновь припал к истекающему омежьему члену, слушая тихие мелодичные стоны. Потихоньку всё глубже и глубже вбирал чужое возбуждение, со временем ускоряя движение рук и головы. Свободную руку переместил на грудь омеги и по очереди массировал соски. Тэхён извивался, хныкал, тихо стонал, но самостоятельно подмахивал бёдрами под желанные касания. Он давно откинул голову на подушку, закатывая глаза. Даже нежно зарылся пальцами в немного отросшие волосы альфы, но не давил на него, просто гладил парня по голове. Если бы ему сказали, что он когда-нибудь будет лежать под альфой нагим и не стесняться себя, — то покрутил бы пальцем у виска. Ему когда-то настолько страшно было представлять близость с Чоном, что даже не верится, что сейчас он тихо стонет от рта альфы на своём члене. Живот туго сводит от приятных ощущений, Тэ понимает, что близится к концу, и старается быстро, но аккуратно оттянуть альфу назад, но тот только протестующе мычит. — Чонгук, хватит, я сейчас… — Ким не может до конца договорить фразу из-за стеснения, но старший и без этого все понимает. Только вот не отстраняется, а омежью руку убирает со своей головы, при этом втягивая щёки. — Чонгук! — Тэхён, не в силах больше терпеть, сдавливает бёдрами голову альфы между ног и изливается прямо в горячий рот Чона, дрожа всем телом. Ким тяжело дышит, пребывая в шоке и удовольствии, пока альфа сыто облизывается и смотрит на своего омегу, изнеженного лаской. Проводит рукой по чужому члену ещё несколько раз, чтобы продлить сладкий оргазм, и аккуратно ложится рядом, даже не думая о своём удовольствии, хотя и его собственный член пульсирует, налитый кровью. — Какой же ты красивый, я не знаю, что бы делал без тебя, — говорит Чон, отрываясь от сладких губ, обладатель которых самостоятельно вовлёк его в глубокий поцелуй. Тэхён всё прийти в себя не может, но аккуратно накрывает оголенную интимную часть своего тела простынью, так как ему всё ещё неловко даже после такого. — А как же ты?.. — Тэхён сонно хлопает пушистыми ресницами, но спать сейчас даже не думает. Омега настолько раскрепощён и разнежен, но чувствует себя недостаточно удовлетворённо из-за того, что его альфа не получил разрядки, что не может оставить его без внимания. Поэтому аккуратно кладёт маленькую ладонь на хорошо виднеющийся из-за частых силовых тренировок пресс старшего. Лёгкими касаниями указательного пальца очерчивает кубики пресса и улавливает еле сбитое дыхание. Лежать под боком у альфы после произошедшего так хорошо и сладко, что не хочется обделять его самого вниманием. — Не думай об этом, мне уже хорошо, — Чон тяжело выдыхает, но продолжает стойко держаться, он не будет принуждать младшего к чему-либо, но и противиться нежным касаниям тоже не станет. Даже такая невинная ласка способна заставить изнывать член от перевозбуждения. Уже давно покрасневшая головка противно трётся о ткань боксеров, когда омега проводит ладонью чуть ниже пупка, всё ещё боясь пройти грань между краем спортивок. — Нет, так нечестно, я тоже хочу, чтобы тебе было хорошо, как и мне… — Тэхён хмурится и всё же хочет продолжить задуманное: немного приподнимается на локте, чтобы вобрать в рот бусину твёрдого соска, как это делал старший. Ким надолго запомнит эти прекрасные ощущения и постарается повторить свои полученные знания на альфе. Ладонью мягко водит по прессу и груди старшего, находя обделенный вниманием второй сосок. Старается одновременно вводить по кругу кончиком языка и подушечками пальцев крутить бусину затвердевшего соска. — Мой любимый мальчик, ты мне делаешь очень хорошо, — словно прочитав мысли, хрипло шепчет Чон, совсем легко сжимая светлые волосы у корней. Похвала действительно положительно действует на старательного сейчас омегу, который решает через лёгкий страх пройти дальше. Отрывается одной рукой от одного из истерзанных им же сосков, кончиками пальцев оглаживая бархатную кожу, кружа прямиком до кромки штанов. Тэхён немного напрягается, понимая, что дошёл до самого важного, потому и собирается дольше, тщательно продолжая облизывать по кругу бусину соска. Как только альфа хотел было сказать, что он может остановиться и не продолжать, Тэ аккуратненько пролезает под резинку спортивок, опуская ладонь на довольно массивный, длинный член. Ему всё ещё страшно проникать под боксеры и обхватывать плоть рукой, но он всё равно смыкает пальцы, хоть и не до конца из-за мешавшей ткани, на члене старшего. И при этом отрывается от соска, чтобы внимательно смотреть в глаза Чона, боясь взглянуть ниже на то, что он делает. Чонгук же готов на месте растаять (скорее обкончаться) от происходящего. Альфа немного помогает младшему, просовывает свою ладонь под спортивные штаны и накрывает ей омежью. Помогает сжать сильнее, чтобы дать понять, что ничего страшного в этом нет. Хрипло, тихо стонет, хотя может обойтись и без этого, но подбодрить действия Кима будет не лишним. Омега действительно радуется, когда слышит приятный ушам звук, и втягивает старшего в глубокий поцелуй. Чон свободной рукой накрывает дрожащую спину младшего и размеренно гладит, в то время как они оба водят по возбужденному члену альфы. — Да-да, вот так, маленький, молодец, — хрипло шепчет и понимает, что находится на грани. Хватает ещё нескольких фрикций, чтобы альфа позорно кончил в трусы. Оба шумно дышат, дарят друг другу нежные поцелуи и наслаждаются негой, что охватила их тела. — Тебе понравилось? — робко спрашивает младший, будто это не он сейчас стонал под альфой и помогал кончить. — Понравилось ли мне то, что я, как сперматоксикозный школьник, обкончал все трусы? Очень! — Чон старается пошутить, чтобы разрядить сгущающуюся обстановку: ему бы не хотелось, чтобы младший закрылся в себе после близости. — Дурак! — пищит омега, легонько ударив сжатым кулаком по широкой груди под хриплый смех альфы, но сразу укладывается удобненько под боком, положив голову на чужое плечо, и обнимает поперёк торса. Несмотря на смущение, он безумно рад и ни капли не стыдится произошедшего. С Чонгуком всегда так хорошо, несмотря на то, чем они занимаются. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя, маленький. — Чонгук, — ещё через некоторое время тихо начинает Тэ, услышав мычание, продолжает: — Ты… Можешь провести со мной течку? — и спрашивает так боязно, будто ему смогут отказать. Просто омега отчётливо помнит, насколько плохо ему было в предыдущую течку без альфы, и нисколько не хочет повторять предыдущий опыт. — С удовольствием, — целует в макушку бесчисленное количество раз. — Я рад, что ты мне доверяешь и спрашиваешь о подобных вещах. Но знай, что в этом я тебе никогда не смогу отказать. Я о тебе хорошо позабочусь, не переживай. А Тэхён даже и не думает переживать, наоборот, спокойно засыпает на тёплой груди парня и растворяется в блаженстве. С Чонгуком ему ничего не страшно…

💕

Омега наслаждается уютом и покоем в их новой квартире, которую они с Чонгуком так тщательно выбирали. До сих пор до конца не верится, что молодые люди живут отдельно от родителей целую неделю. Всё так непривычно и… По-другому? В быту ничего сложного нет, так как, находясь в доме, омега и альфа были достаточно самостоятельными, чтобы приготовить еду или прибрать, но не отпускало странное тянущее чувство. Оно совсем не давящее, но ощутимое, однако особой паники по этому поводу никто не испытывал, все понимали, что вариться в новой среде всегда кажется чем-то непривычным и, возможно, пугающим. Но по прошествии малого количества времени молодые люди потихоньку привыкали к новой жизни и никак не пожалели о своём решении переезда. В съёмной небольшой квартире было поистине уютно, особенно вместе с тем декором, что был расставлен омегой. Чонгук совсем не привередлив в стиле, поэтому полностью доверился младшему, у которого, несомненно, был вкус. А Тэхёну только в радость искать всякие мелочи для красоты и уюта. Какого-то конкретного стиля он не придерживался, скорее вдохновлялся фотографиями на разных сайтах, которые любил просматривать в свободное время. Домашние дела тоже не стали камнем преткновения, пара сразу разделила обязанности между собой, чтобы предотвратить возмущения в дальнейшем, да и в целом никто не был против физической работы по дому. Так потихоньку шли дни, вечера которых пара проводила исключительно вместе. Однако сегодня всё по-другому: никто не спешит на работу, оба взяли больничный на несколько дней, чтобы спокойно побыть наедине. А всё потому, что у Тэхёна началась течка ещё со вчерашнего вечера. Младший боялся отпускать альфу от себя даже на минимальное расстояние, хныкал, просился на колени, лишь бы быть как можно ближе. Из-за начала течки возбуждением не страдал, поэтому крепко заснул в тёплых объятиях Чона, который успокаивающе что-то шептал на ухо, размеренно поглаживая дрожащую спину. А с самого утра младший попросил принести всю одежду альфы на кровать, чтобы он смог свить гнездо. Тэ долго пыхтел над ним и просил старшего быть с ним рядом в процессе. Чона, естественно, заставлять не пришлось, тот и сам хотел быть ближе с течным омегой, запах которого усилился в несколько раз. Тэхён ощущал, как неприятно липнет к телу одежда, как из сжимающейся дырочки вытекает смазка, но всё равно продолжал создавать такое необходимое сейчас гнездо. Киму хотелось помочь, но альфа прекрасно понимал, что это чревато последствиями: омега должен самостоятельно сделать своё гнездо, чтобы показать партнеру, насколько сильно он хорош собой. Чонгук удовлетворённо смотрел, как понемногу формируется небольшой кокон из своих вещей, которые Ким предварительно, прежде чем положить, обнюхивал, наслаждаясь вкусным запахом. — Чонгук, — Тэхён смотрел на старшего своими большими голубыми глазами, словно заплачет сейчас. Альфа весь встрепенулся, совсем не понимая резкой смены настроения: вот буквально пару секунд назад тот внимательно складывал одежду в своё гнездо, а сейчас, сидя в нём, смотрит на старшего, словно тот его бросил на растерзание судьбы. — Что такое, маленький? — Чон сразу отвлекается от созерцания омеги в гнезде, созданного из его одежды. — Иди ко мне, — Тэ тянет обе руки, как маленький ребёнок, который хочет поддержки и заботы. — Ты позволишь мне сесть рядом? — задаёт уточняющий вопрос альфа, чтобы понять, правильно ли он расценил предложение. — Да, быстрее, мне тебя не хватает, — хныкал Тэ, нетерпеливо ёрзая на своём месте. Чонгук больше не заставлял себя долго ждать, быстренько перебираясь на своё законное место рядом с омегой. — Какое прекрасное гнездо. Мой омега так хорошо постарался… — хвалит старший, прекрасно осознавая, что Киму сейчас нужна его оценка. — Правда? — практически пищит смущённый Тэ, безумно радуясь, что альфе понравилось гнездо. И льнёт ближе, зарываясь кончиком носа в изгиб чужой шеи, блаженно прикрывая веки. — Конечно, у тебя другого быть не может, — мягко гладит по светлым волосам Чон. Альфа не может насытиться нежностью своего мальчика, утопает в нём безвозвратно, стоит взглянуть в эти голубые глаза. Омега счастливо улыбается и прикрывает веки на какое-то время: спать не хочется, а возбуждение приливает с новой силой. Теперь сидеть в обнимку не слишком успокаивает внутреннего омегу, который хочет большего. Тэхён даже сам не особо замечает, как начинает покрывать поцелуями чужую шею, переходя на чёткую линию подбородка. Цепляется за широкие плечи своими тонкими пальцами и перелезает на крепкие бёдра парня, который сразу же подхватывает его под ягодицы, сжимая мягкость в своих руках. Ким тянется за поцелуями, в которых ему никогда не откажут, только сильнее к себе прижмут и будут наслаждаться податливостью и мягкостью чужого тела. Тэ приглушённо стонет даже от того, как приятно покусывают его нижнюю губу, при этом наглаживая ягодицы. Он тоже не остаётся в стороне, обхватывая губами чужие, чтобы затем протолкнуть гибкий язык. — Чонгук, — хнычет ещё сильнее, как только чувствует указательный палец между ягодиц, который невесомо проходится по давно пропитанными смазкой штанам. — Сними. Нет. Давай вдвоём разденемся… — омега мечется между мыслями, так и не сумев сконцентрироваться на определённой. — Ты точно уверен, что хочешь провести течку со мной? — на всякий случай ещё раз уточняет старший, получая на свой вопрос многочисленные кивки и тихое согласие с предвкушением. — Хорошо, только помни, что я смогу остановиться в любой момент, если тебе станет неприятно. Абсолютно в любой, понял? — Чон серьёзно смотрит на младшего, который дрожит в его руках и пытается получить малейшее трение. — Да, я понимаю, — шепчет Тэ, полностью доверяя своему парню, знает ведь, что тот никогда больно ему не сделает. Чон удовлетворённо рокочет, вгрызается страстным поцелуем в алые губы, проникает руками под тонкую рубашку младшего, перед тем как и вовсе избавиться от неё. Омега чувствует приятный холодок по телу и невесомое касание кончиков пальцев на своих боках, ёжится, но прогибается в спине, задевая вставшими сосками грудную клетку старшего, что спрятана за домашней футболкой, и шипит от приятных ощущений. Сам помогает альфе снять мешающую ткань и откинуть подальше, чтобы забыть про её существование. Сейчас хочется быть ближе, чтобы между их телами и миллиметра не оставалось. Тэхён вновь оказывается втянутым в мокрый поцелуй, от которого всё сводит внизу живота. Он громко мурчит и хватается за сильные плечи, пока альфа беззастенчиво проникает под резинку домашних штанов и белья омеги. Тэ громко всхлипывает, когда ощущает, что его сжавшееся колечко мышц аккуратно массируют по кругу, распределяя вытекающую смазку. Чонгук внимательно следит за эмоциями на чужом лице, боится сделать больно, слишком поторопиться. Однако течка в любом случае притупит болевые ощущения от растянутости. — Всё хорошо? — для верности интересуется Чон, продолжая водить пальцем по кругу. Ему самому трудно держаться, ведь течный омега будоражит в нём внутреннего альфу, но он никогда не позволит себе сорваться, будет делать всё медленно и не торопясь. — Очень, — Тэ утыкается в шею, не прекращая мурчать от удовольствия и предвкушения. — Ещё… — тихонько хнычет, чувствуя, что палец исчез. — Подожди, маленький, — Чон решает сменить позу, чтобы не мучить омегу и себя. Он аккуратно кладёт на спину младшего в недавно созданное гнездо для большего комфорта. Снимает уже давно ненужные штаны вместе с нижним бельём, что пропиталось смазкой младшего. Пользуясь возможностью, и с себя снимает остатки одежды: из-за течки младший его не сильно стесняется, что, несомненно, радует, ведь терпеть тесноту в боксерах — то ещё испытание. Выдыхает с облегчением, когда напряжённому члену теперь ничего не мешает. Ким в это время внимательно следит за альфой, подгибая пальчики на ногах, ему уже хочется поскорее ощутить внимание Чона на себе. Альфа больше не заставляет себя долго ждать — сразу нависает над младшим, зацеловывает милое личико, не забывая после этого перейти на сладкие губы. — Держи ножки вот так, — Чон помогает зацепиться руками под коленями и не отпускать их. Тэ делает это на автомате и не особо понимает, зачем оно нужно. — Для чего?!.. — вопрос Кима тает в воздухе, как только Чон спускается ниже и покрывает поцелуями бёдра, переходя на ягодицы, а затем и на трепетно сжимающееся колечко мышц. — Чонгук! — громко стонет младший от таких откровенных ласк. Альфа присасывается к розовой дырочке, глотая не прекращающую выделяться смазку, слушая мелодичные стоны сверху. С каждым таким мазком Кима потряхивает всё сильнее, он никогда не перестанет удивляться альфе, который с таким не скрываемым удовольствием делает ему приятно. Чон крепко сжимает бёдра своими руками, как только понимает, что младший не может нормально держать себя под коленями. Альфа внутри безумно доволен сладостью на языке, а из-за громких стонов готов склониться перед своим омегой, лишь бы слушать их на повторе каждый раз. — Быстрее! — Тэ вскрикивает, как только чувствует, что к языку добавился один палец. Омега извивается от приятных ощущений, ни капли не чувствуя боли. Чон медленно двигает пальцем, не забывая чередовать его с языком. Второй рукой водит по члену омеги и довольствуется видом перед своими глазами. Через время добавляет второй, не слыша протеста. Теперь уже двумя пальцами гладит мягкие стеночки внутри, находя тот самый необходимый комок нервов, из-за которого омегу подбрасывает не хуже, чем от разряда тока. Чон улыбается, когда чувствует не слишком сильную хватку в своих волосах. Теперь уже не боится наращивать темп, чтобы довести до конца омегу, который сильно выгибается и кончает на живот с его именем на губах. Альфа сыто облизывается и подползает выше, чтобы подарить нежность немного обмякшему омеге. Целует так нежно и ласково, что сердце сжимается похлеще, чем от откровенных ласк. Ким только ближе его к себе за шею притягивает и мычит от удовольствия. Чувствует большие пальцы альфы на своих сосках, через некоторое время возбуждаясь по новой. — Чонгук, хочу ещё, — шепчет Тэ, уже не так сильно стесняясь своих желаний. — Подожди секунду, — Чонгук решает не выпытывать у младшего, чего именно тот хочет, прекрасно понимая его намёк. Альфа касается уже вставшего члена омеги, проводя по нему несколько раз, большим пальцем надавливая на середину истекающей головки. Затем отстраняется и присаживается на колени, чтобы найти недалеко оставленные презервативы. Оба знали, к чему всё идёт, и подготовились заранее. Старший быстро раскатывает латекс по своему изнывающему от недостатка внимания члену и вновь нависает над омегой, подставляя головку к колечку мышц, и слегка проталкивает её глубже, внимательно смотря на доверчиво жмущегося к нему Тэхёна, который закатывает глаза от наполненности. — Как ты? — хрипло шепчет Чон, аккуратно входя всё глубже. — Хорошо, можешь быстрее, — закидывает пятки на поясницу старшего, тем самым надавливая на неё. Омега внутри уже изнывает, хочет прочувствовать приятное ощущение. Наполненность не кажется болезненной из-за предварительной растяжки и совместной с этим течки. А Чон умирает от податливости омеги и тесноты мягких стенок, что полностью окружили его член. Рокочет в доверчиво подставленную омежью шею, запечатляя в своей памяти каждый тихий стон, что издаёт Ким, привыкая к крупному члену, что наконец задевает комок нервов и сталкивается с ним каждый раз при малейшем движении. У Тэхёна глаза закатываются, а сам он крепко цепляется за плечи старшего, вгоняя в нежную кожу немного отросшие ногти. В какой-то момент и сам подмахивает бёдрами, ускоряя темп и давая понять, что давно привык к растянутости. Чон наконец начинает двигаться быстрее, глубоко целует омегу и кладёт ладонь на истекающий смазкой член, быстро водя по нему вверх вниз, пока Тэ громче выстанывает его имя и дрожит от скорой разрядки. — Ещё чуть-чуть, маленький, давай же, — из-за обильного количества смазки все движения приносят огромное удовольствие от лёгкого скольжения. Тэхёну хватает несколько таких толчков, чтобы излиться во второй раз в руку старшего. Он буквально задыхается от переизбытка чувств, пока Чон кончает в презерватив, хрипло стонет, прикрыв веки, и через пару минут снимает латекс, завязывая и откидывая до лучших времён. У него сейчас нет сил и шансов пройти до кухни, потому что изнеженный Ким настырно требует поцелуев и ласки, становясь совсем мягким и податливым. — Люблю тебя, — с счастливой улыбкой на лице шепчет омега, которому теперь безумно легко признаваться в своих чувствах каждый раз. Он льнёт ближе, получая такие необходимые сейчас объятия и поцелуи, которыми старший его нисколько не обделяет. — Люблю тебя, — вторит Чон, осыпая розовые щёчки поцелуями. Слушает звонкий смех и не реагирует на попытки спрятаться от щекочущих касаний. Внезапно осознавая, что поистине счастлив с этим крошечным в его руках омегой. Когда-то давно именно любовь соединила их сердца, провела через тернистый путь и помогла обрести покой в руках любимых людей. Теперь им обоим не о чем волноваться, когда рядом находится самое ценное. Любовь…