Долг старшего брата

      Ему тяжело было оставить брата даже теперь, когда он пришел в себя и выглядел, как обычно. Однако это сделать пришлось – Визерис весь был покрыт остывшей кровью, его тело отяжелело ещё сильнее после всплеска энергии, а разум затянуло туманом. Впрочем, последнего оказалось недостаточно, чтобы король просто ушел и заснул после ванны.       Он приказал Деймону не выходить из покоев, пока Визерис снова к нему не придет. И пусть брат был возмущен до предела («Мне что, по-твоему, пять лет?»), но в итоге смирился. К тому же, в покои позволили привести друзей принца из Золотых плащей, допускали туда и Рейниру с Эйммой, если, а точнее, когда они захотят его проведать. Раненых гвардейцев и стражников отправили к мейстеру, на их место пришли другие. Визерис хотел бы распределить рыцарей королевской гвардии на всех членов семьи, но понимал – Рейнира и Эймма, да и он сам были вне опасности. Теперь, когда принц пришел в себя, на него тоже вряд ли рискнут нападать. И всё же король приказал остаться у покоев братьям Каргиллам.       Двигаясь по всё ещё освещенным факелами коридорам – солнце только-только начало подниматься из-за горизонта – Визерис натыкался, в основном, на слуг. Но ближе к собственным покоям встретился с Отто. Тот выглядел взвинченным и взъерошенным, рыжеватые волосы торчали во все стороны, а одежда явно надевалась впопыхах.       – Вы в порядке, Ваша Милость? Я слышал, кто-то посмел напасть на вас?! – голос Хайтауэра дрожал от волнения, а глаза были полны беспокойства. – Столько крови… Вы не ранены? Первоочередная обязанность Великого мейстера – лечить короля, Ваша Ми…       – Ты думаешь, я об этом не знаю, Отто? – усталость и пережитое сделали Визериса раздражительным. Да и ссохшаяся кровь, стягивавшая его кожу, тоже не добавляла дружелюбия. – Я в порядке. И мой брат, слава всем богам, очнулся.       То, что десница изначально не поинтересовался про принца, не показалось Визерису странным – между ними была отчаянная вражда, они буквально ненавидели друг друга, хотя король и не понимал до конца, в чем именно было дело. Последующие слова Отто однако были совсем другим делом. Дуновением ветра, раздувшего только-только утихшее пламя.       – Простите, мой король, но разве вам не кажется странным, что на вас совершили нападение в покоях принца Деймона, после того, как он заболел неизвестной болезнью, но как только всё закончилось – он неожиданно очнулся?       Визерис замер, его взгляд застыл в одной точке. Страшные хрипы заполнили его голову, безумный смех, бесшумные капли вод Божьего ока, в котором утонул, сражаясь, Деймон.       Старший брат… спаси… спаси… спаси…       Его передернуло от боли и нервного перевозбуждения, прошедшего по всему телу. И вслед за этим по венам прошлась волна жара, ярости. Отто решил обвинить Деймона в измене в самый неудачный для него момент.       Весь в крови, с безумными, красными от усталости глазами Визерис медленно повернулся на своего десницу, впиваясь в него взглядом.       – Что ты хочешь сказать мне, Отто? Что мой брат хотел убить меня? Что он разыграл спектакль с обмороком?       Явно никогда не видевший своего короля в столь откровенной ярости Хайтауэр нервно сглотнул и отступил на шаг, склоняя голову.       – Я лишь хотел, чтобы вы обратили внимание на совпадение…       – Он – мой брат, твой принц! И ты смеешь обвинять его в измене, когда именно на него было совершенно это нападение, именно его пытались убить, и если бы не я – то сделали бы это. Кто-то хотел убить Деймона, и тебе лучше не давать повода думать, что это был ты, – Визерис закончил почти шипением. Обычно такую ярость мог в нем пробудить только брат очередной своей чрезмерной выходкой, но Отто тоже преступил черту. И в очень взрывоопасный момент.       Видимо, десница понял, что сильно ошибся, потому что голова его склонилась ещё ниже:       – Я… Простите меня, Ваша Милость, беспокойство о вас помутило мой разум. Нам нужно срочно начать расследование этого нападения…       – Я уже поручил это сиру Гаррольду.       – Тогда я помогу ему, чем…       – Нет, – ярость отступила, но раздражение всё ещё бушевало где-то в груди короля. Он так сильно устал, так ещё и был вынужден объяснять элементарные вещи обычно умному Хайтауэру. – Ты ненавидел моего брата. И пусть ты мой друг, я не могу отбросить вероятность твоего участия в этом. Так как никаких доказательств у меня нет, то ты не будешь брошен в темницу. И пока не сопротивляешься расследованию, сохранишь свои привилегии.       Визерис мог бы лишить его места Десницы, но это казалось чрезмерным. Особенно, если вскроется, что Отто не был ни в чем виноват. Пока будет идти расследование, пусть всё остается на своих местах.       – Ваша Милость, безусловно мои отношения с принцем были натянутыми, но я бы не посмел…       – Достаточно. Я устал.       Он не стал слушать дальше. Слуги давно побежали вперед него, так что в покоях, наверняка, короля ожидала горячая ванна и манящая постель. Визерис знал, стоит ему поспать, как и разум прояснится и эта бесконечная ярость покинет его. Но сейчас его разрывало изнутри от желания покарать нахалов, посмевших посягнуть на членов королевской семьи.       Эта злость, это полузабытое пламя, расцветшее в его сердце, не позволили ему уснуть в горячей воде и помогли добраться до постели. Только там вымотанный до предела Визерис сумел заснуть.       Вот только сны его были далеки от приятных. Обычные кошмары, которые периодически мучили Таргариена, обрели новые формы: брат, падавший с поверженного Караксеса в воды Божьего ока; безумная Рейнира, сидящая в углу и плачущая над окровавленной детской одеждой; три мужских силуэта, смеющихся и указывающих на неё пальцами; Эймма, безжизненно лежавшая на родильной постели, и серый трупик младенца между её ногами.       Почему ты не спас нас?! – выла его дочь, покачиваясь на коленях и зарываясь пальцами в волосы.       Почему ты не спас нас?! – мертвые губы Эйммы двигались на совершенно застывшем лице. Из никем не закрытых глаз стекла одинокая слеза.       Почему ты не спас нас?! – доносилось из глубин озера, проглотившего его брата целиком.       Он видел, как три черных силуэта смогли оторвать по мечу от Железного трона и надвинулись на него, неспособного сдвинуться со своего места. Визерис так часто взирал на подданных и семью с этого трона – не было сиденья более неудобного и одинокого в этом мире. Когда его плоть пронзили старые обугленные мечи, боли не было. Были только полные осуждения и отчаяния голоса родных:       Почему ты не спас себя?!       Визерис видел хищные белые улыбки прямо на черных силуэтах лиц.       Папа, я – принц, что был обещан – говорили они одновременно. Насмехаясь, издеваясь, пока жизнь вытекала из ран по капле.       Я слышал топот тысяч лошадей и треск щитов под натиском мечей, – пропел один из них.       Наследник мой Железный занял Трон, и раздаётся колокольный звон, – прошипел второй.       Ревут драконы как один дракон, – с дьявольским хихиканьем закончил третий.       Визерис с криком проснулся, оглушенный драконьим ревом. Его словно выдернуло из кошмара этим звуком, но когда он пришел в себя, покои были погружены в тишину. И только сир Стеффон показался в двери, с беспокойством глядя на короля.       – Вы в порядке, Ваша Милость?       Король лишь отмахнулся. Он весь вспотел, и сердце продолжало колотиться, как бешеное. Но в остальном – всё было в порядке.       – Пусть слуги зайдут.       Ему приготовили ванну, а после по приказу принесли завтрак. Один из Золотых плащей передал слова Деймона о том, что за десять часов заключения он уже почти сошел с ума и можно ли ему выйти погулять, но Визерис сразу ответил отказом. Встретиться с ним хотела и Эймма, тоже получив отказ. Сначала ему нужно было обдумать всё, что вчера сказало видение брата, пока слова были свежи в памяти.       Вспоминать явление призрака было тяжело. Визерис хотел бы поскорее забыть, как на лице Деймона выглядели те мертвые глаза или выражение муки. Он качнул головой, выбрасывая из головы всё лишнее, и сосредоточился только на словах, которые сумел запомнить.       Деймон назвал его началом и концом. То есть брат явно считал, что Визерис мог что-то исправить и, более того, он и породил то, что в конечном итоге уничтожит любимых им людей. При этом подсказок видение дало не так много.       Три великих угрозы мог выделить Визерис в своих раздумьях: гибель Эйммы и их сына; безумие Рейниры от горя (?) и смерть Деймона.       Он мог сколько угодно обманывать себя, пытаясь списать гибель Эйммы на что угодно, кроме родов, но, к сожалению, его разум прояснился насчет бессмертия оставшихся в живых родных. Его милая жена, любимая Эймма каждый раз истекала кровью на родильную постель. Когда-нибудь этот красный поток должен был бы унести её жизнь. И, видимо, унесет, если ничего не предпринять.       Боги явно не хотели, чтобы у него родился сын. Может, они знали, что из его семени родятся только узурпаторы, убийцы или ничем не примечательные мальчишки, чьих имен не запомнит история? Последний даже подошел бы для обычного лорда, но королевству не нужна была посредственность на троне. Ему нужен был дракон.       Рейнира однако…       Ты отберешь у Рейниры мать. Отберешь у меня наследство.       Ах. Вот оно как. Вот о чем говорил Деймон. Пусть Визерис никогда не объявлял брата наследником, многие предполагали после решения Старого короля брат будет идти вперед дочери. Джейхейрис создал прецедент. И он был слишком свеж в памяти народа, чтобы не думать о правах Деймона на престол.       Но если его сын умрет вместе с матерью, то единственным иным вариантом, помимо Деймона, останется Рейнира – любимая дочь, единственный ребенок. Тот вариант, которые промелькнул у него в голове только что. У короля была наследница. И в её пользу он мог отодвинуть в правах на трон брата.       Он сделал это в той жизни, которую видение Деймона прожило, как свою.       Визерис не знал, что ощущал по этому поводу. Если призрак сказал ему об этом, то даже к седому возрасту брат так и не отпустил это. Лишение наследства всё ещё болело в нем, всё ещё беспокоило. Даже если он очевидно не убил Рейниру, чтобы снова занять её место, смирения с решением короля в Деймоне не было.       В висках начала пульсировать боль. Визерис чувствовал, насколько важный момент сейчас происходил в его жизни, в жизни всего королевства, от этого чудовищная тяжесть давила ему на плечи и грудь.       Деймон назвал одного из трех его сыновей Узурпатором. И теперь стало понятно, кого именно узурпировали – Рейниру. Как женщину-наследницу, почему-то всё ещё идущую вперед законнорожденного сына. Существовал закон, защищающий детей от первого брака, но многое в этом королевстве всё ещё строилось на традициях. Огромное количество лордов будут склоняться к мужчине на троне.       Если он назначит Рейниру наследницей, то повесит мишень на её груди. Даже если Визерис не сможет спасти Эймму, а после не женится снова, это не остановит людей, рвущихся к власти. Они просто найдут способ избавиться от его единственного ребенка, после чего у короля не останется выбора, кроме как жениться и завести ещё детей.       Потому что Деймон не спешил заводить их со своей женой.       Визерис замер. Сейчас ни у него, ни у брата не было сыновей – но призрак говорил о детях. О детях Деймона и Рейниры. Больше одного сына, это точно, а сколько их было на самом деле, остается лишь гадать. Он сказал, что Визерис и Рейнира были двумя половинами его сердца. И пусть маленький противный голосок сомнений, которые уже стали привычными для него в последние годы, пищал о манипуляциях, остальная часть рассудка понимала – Деймон умирал у него на глазах, когда ещё ему быть честным, если не в последние мгновения жизни?       К тому же, у Визериса не было сомнений, что брат любит его. Более того, он знал, что самый любимый член семьи для Деймона, даже племянница, которую он обхаживал и баловал, не занимала того же места. Поэтому только они и могли ранить друг друга чересчур глубоко.       Это всё уже давало поводов для раздумий. Но было ещё два имени, которые Деймон упомянул в своем предсмертном отчаянии. Лейна – очевидно, Лейна Веларион – и некая Хайтауэр, которую Визерис выбрал в качестве второй жены. Сейчас, сидя в тишине кабинета, выспавшись и не отвлекаясь на чувство голода, Визерис понимал, что эти двое – тот выбор, который у него был после смерти Эйммы. Маленькая Лейна Веларион, чтобы построить мосты к Рейнис. Раз она не стала королевой, то хотя бы её дочь сможет. Мысль об свадьбе с двенадцатилетней девочкой если не отвращала, то точно беспокоила. И пусть Эймма была так же юна, когда вышла за него, ему было ненамного больше.       Девица Хайтауэр же… Несмотря на близкие отношения с Отто, Визерис не слишком много общался с его семьей. Единственная женщина их рода, находившаяся при дворе – это Алисента. Юная подруга Рейниры, возможно, чуть её старше.       Внезапный приступ тошноты заставил короля прикрыть рот. Если его жена умрет, то лучший друг начнет укладывать к нему в постель свою дочь, а Корлис – ожидать, что в королевы выберут Лейну из древнего валирийского рода, к тому же, отчасти Таргариен.       Конечно, как и со смертью Эйммы существовала небольшая вероятность, что это не Алисента. Что эта какая-то иная женщина рода Хайтауэр, про которую Визерис никогда даже не слышал. Но при живой жене его мутило даже от одной мысли о том, чтобы когда-то быть с другой женщиной.       Отто… Его лучший друг. Друг, который постоянно заставлял его выбирать между братом и королевством. Визерис верил ему. Он давал хорошие советы, всегда приходил на помощь, даже нашел для него в Цитадели одну старую книгу, где описывалась Валирия, и попросил родственника переписать для него кусок.       Но Узурпатор, Убийца и Тот, о котором все забыли, были не только от крови дракона. Они были Хайтауэрами по матери, неважно, кто ею оказался. И они привели к смерти Деймона и его детей, уничтожили их с Рейнирой семью, свели дочь Визериса с ума.       Кто-то хотел убить его брата этой ночью, когда он был уязвимее всего. И сразу после Отто обвинил Деймона в этом нападении. Визерис не верил, что за попыткой убийства стоял Десница, не хотел в это верить. Может, он просто становился самым удобным подозреваемым.       Ещё был помощник Великого мейстера и тот «тоник», вернувший со дна сердца воспоминания о смерти отца.       Визерис задумался о том, сколько крыс могло завестись в замке, пока дракон дремал. Если он хотел защитить жену, дочь и брата, ему придется проснуться по-настоящему. Ему казалось, что он сохранял мир, разводя лордов по углам, как маленьких детей, и грозя брату пальцем. Но что если на одной чаще весов будет мир и удовлетворение лордов, а на второй – его семья, ставшая такой маленькой в последние два десятка лет?       В жизни того Деймона-видения он выбрал бездействие и мир, но всё закончилось войной, смертью и безумием. В этой жизни он попробует выбрать семью, и будь что будет.              Сформировав в голове список откровенно тяжелых решений, Визерис покинул покои ближе ко времени ужина и направился сразу же к брату. В замке до сих пор царила суматоха, слуги всё обсуждали произошедшее ночью и расследование Белых плащей и странно косились на короля, пока кланялись. Видимо, история о том, как он, весь в крови, шествовал по коридорам на рассвете, разошлась довольно быстро.       Пусть. Правителя не могут только любить, его должны хотя бы немного бояться. Или они могут попытаться убить членов его семьи прямо в их постелях.       Мысль об этом заставила нахмуриться. Правда, любая хмурость исчезла, стоило Визерису дойти до покоев брата.       – А у тебя тут многолюдно, – король улыбнулся. В глубоких креслах сидели Эймма, Деймон и Рейнира, пока два Золотых плаща довольствовались перенесенной от стены лавкой. Они все были весьма увлечены карточной игрой, и судя по маленьким горкам золота выигрывала принцесса.       На его голос однако повернулись все. Золотые плащи моментально вскочили, чтобы поклониться, Деймон и Рейнира встали тоже, и только Эймма, исходя из своего положения, осталась сидеть. Семья встречала Визериса с улыбкой, пусть на лице брата она походила на оскал. Да и вместо приветствия он бросил:       – Решил навестить больного, брат? Что ж, я действительно чуть не умер – не умер со скуки, меня спасли только милая кузина и прелестная племянница.       Визерис покосился на его друзей, которых он разрешил привести в замок специально, чтобы брат не умер со скуки, но в итоге, лишь коротко рассмеялся. Как радостно было видеть Деймона живым и полным энергии, а рядом – улыбающихся, довольных и дорогих его сердцу женщин.       – Ваша Милость, – решили подать голос Золотые плащи, и принц даже их представил. Мужчинами оказались сир Лютор Ларджент и сир Джон Грей, чьи имена Визерис постарался запомнить. Он так мало интересовался жизнью брата в последнее время, что вскоре он мог вообще стать незнакомцем.       – Идите-ка вы в казармы, – легко начал прогонять друзей Деймон, – а то скоро Отрада королевства вас оставит без штанов.       Рейнира лишь победно ухмыльнулась, подкидывая на пальце одну из монет. Рыцари быстро откланялись, явно неуютно ощущая себя в присутствии теперь ещё и короля. И для Визериса как будто бы освободилось место, если он собирался опуститься до лавочки. Почему бы и нет. С кряхтением король опустился на скамью под удивленные взгляды членов семьи и даже подобрал одну из стопок карт, оставленную Золотыми плащами.       – Уф, ему явно не повезло.       Деймон с Рейнирой опустились обратно и переглянулись, словно без слов общаясь между собой. Они делали так и на заседаниях Совета, как ему вспомнилось. Могли просто переглянуться и начать ухмыляться, словно придумали уже план побега из этого скучного места.       – Я уже рассказывал вам, как Визерис отрубил убийце голову Темной сестрой? – с широкой ухмылкой спросил принц, горя желанием поведать эту историю, но почему-то Эймма и Рейнира лишь закатили глаза.       – Уже трижды, дядя! Один раз даже на валирийском, – принцесса швыркнула в Деймона монеткой, но не выглядела такой уж недовольной. Более того, она посмотрела на отца, и в темных глазах искрились восхищение и благодарность.       Эймма же посмотрела на мужа с мягким беспокойством:       – Ты в порядке? Я знаю, ты не любишь жестокость и кровь…       Визерис поспешил покачать головой и взять жену за руку. Она была теплой, маленькой и мягкой. Как можно было только подумать, что в ближайшем будущем эта ручка заледенеет и отвердеет после смерти? Он оставил на костяшках ласковый поцелуй, заставив Эймму кротко улыбнуться и слегка покраснеть от проявления внимания.       Они по-настоящему любили друг друга даже спустя столько лет.       Его семья – вся в одном месте. Рейнира пересчитывала выигрыш, хихикая над подтруниваниями Деймона, сам Деймон, здоровый и бодрый, собирал карты и перемешивал их ловкими движениями, Эймма держала Визериса за руку и просто любовалась дочерью.       Он не может потерять это. Просто не может.       – Мы едем на Драконий камень.       Это заставило всех ошарашено посмотреть на него. Предложение поездки не было абсурдным само по себе, но оно было очень неожиданным.       – Визерис, зачем? – особенно обеспокоенной выглядела Эймма, которая и задала вопрос вслух, хотя он читался на лицах и Рейниры, и Деймона.       – Мне нужно рассказать вам о решениях, которые я принял. Но мы должны находиться там, где только доверенные люди. К тому же, мы пока не знаем, кто убийца, позволим Королевской гвардии расследовать это дело.       – Если мы поедем все сразу, это может показаться народу слабостью, – отметил Деймон, вскидывая бровь. Действительно, отчасти они будут похожи на крыс, бегущих с корабля, трусов, сбегающих после нападения. Но Визерис готов был пойти на этот риск. Его семья должна была знать будущий план, а Эймме понадобится время и безопасность Драконьего камня.       – Народ любит тебя. Разве ты не сможешь им объяснить? – Визерис посмотрел в глаза брату и увидел в них подозрение в первую очередь. Словно Деймон не мог поверить, что какую-то из его заслуг признали.       – Я мог бы… – медленно, как будто ожидая, что вот сейчас Визерис скажет, что просто пошутил, проговорил принц. – Но нужна веская причина.       – Она у них будет, – кивнул король, после чего протянул свободную руку к Рейнире, и та с радостью взялась за нее. Вторая её ладонь сжимала колено Деймона в волнении, что не укрылось от взгляда Визериса.       – Ты научился интриговать, стоило один раз отрубить чью-то голову, – брат подался вперед, теперь уже в любопытстве, а не подозрении. Его глаза были глазами маленького мальчика, готовившегося насыпать соль на пирожные для какой-нибудь унылой старой леди.       – Очень смешно, Деймон, – Визерис посмотрел на дочь, на брата, на жену и, наконец, сказал то решение, которое принял самым последним. – Я собираюсь оседлать дракона.