Долг старшего брата

      Деймон был в восторге от идеи прокатить его на Караксесе до Драконьего камня после долгих лет уговоров. Визерис согласился по двум причинам: во-первых, ему хотелось быстрее добраться до родового гнезда, во-вторых, нужно было хотя бы немного вспомнить, каково это – летать. Эймма хотела плыть на корабле, и все это строго советовали, но он приказал, чтобы она села на Сиракс вместе с дочерью. Бесконечное возмущение мейстера и Отто стояло у него в ушах сторонним шумом. Они говорили, что беспокоятся о здоровье ребенка, что полет может повредить беременной женщине, но Визерис оставался непреклонен.       В конце концов, он хотел бы, чтобы ребенок умер. До того, как ему придется убить его собственными руками.       Но никто этого пока не понимал. Все тайны и решения должны были остаться на Драконьем камне, где черные стены впитают всю грязь и очистят в огне.       – Визерис, – Эймма выглядела бледной, выходя из кареты и почти сразу видя готовившихся к взлету драконов. – Я правда не думаю, что это хорошая идея…       Ей было страшно, это не увидел бы только слепой. У Визериса сжималось сердце от влажного блеска синих глаз, но отступить он не мог.       – Так мы доберемся до Драконьего камня гораздо быстрее. Я знаю, ты никогда не летала на драконе, но Рейнира глубоко связана с Сиракс, и она летает с семи лет. Ты будешь в полной безопасности, и наша дочь будет рассказывать это ещё нашим правнукам, – он улыбнулся, несмотря на внутреннее напряжение и мягко погладил жену по щеке. Эймма немного похудела, хотя обычно знатные дамы наоборот набирали вес во время беременности. – Доверься ей.       – Мама! – Рейнира подбежала к ним с широкой улыбкой, и страх сразу же исчез с лица королевы. Не потому что она перестала бояться, а потому что не могла позволить себе выглядеть испуганной перед дочерью. – Мама, идем. Тебе надо познакомиться с Сиракс поближе, прежде чем мы полетим.       Она бодро увела мать за собой, и Визерис остался у кареты. Ненадолго, ведь вскоре за ним подошел Деймон, договорившийся с Караксесом о ещё одном всаднике в седле. Красный змей выглядел недовольным, его длинный хвост бил о землю, взрезая её и поднимая пыль, но несмотря на сощуренные золотые глаза и оскаленные зубы, зверь ничего не сделал. Только выпустил из ноздрей горячий дым.       Деймон подошел бесстрашно ближе и положил обе руки на красную морду.       – Подойди, Визерис.       Не было никаких сомнений, что Караксес уже хорошо с ним знаком, но Визерис послушался и вскоре встал рядом с братом, копируя его и прикасаясь к горячей чешуе. Дракон недовольно заворчал. Это отпугнуло бы любого, но не бывшего всадника Балериона. И человека, который доверял Деймону. Тот бы бросился защищать его, если бы была хотя бы небольшая опасность.       – Возможно, полет будет неровным, но Караксес не должен сильно шалить, – Деймон приложился к красной чешуе и лбом. И в этот момент Визерис вспомнил – когда его брат умирал в том видении, то слышал как умирает Караксес. Они погибли вместе, и никому не пришлось страдать от разорванной связи.       Трагедия с проблеском чего-то хорошего.       Визерис отнял левую руку от дракона и сжал ею плечо Деймона. Все эти мысли о смерти заставляли его сердце кровоточить, а желание почувствовать, что члены семьи живы и рядом, пересиливало все остальные.       – Волнуешься? – тихо поинтересовался брат, лишь слегка повернув голову, но не отлипая от Караксеса. Его глаза искрились предвкушением и толикой беспокойства.       – Нет, – это была правда. Он не волновался. Не о том, о чем мог думать Деймон. Пусть его полеты остались в далеком прошлом, это не означало, что они оказались похоронены в памяти. Визерис смутно всё это помнил. И ему не было страшно. Было бы прекрасно, если бы они все вчетвером (впятером, если считать маленького Бейлона, которому не суждено родиться) могли навсегда остаться в небе, свободные и счастливые, одна семья.       Но им придется приземлиться, и тяжесть решений осядет на их плечах. Этого момента Визерис действительно боялся.       – Правильно, – Деймон проворчал это, но, даже не видя полностью его лицо, король почувствовал в голосе улыбку. – Со мной тебе не о чем волноваться.       Визерис рассмеялся. Его брат только и делал всю жизнь, что заставлял беспокоиться о себе. Непутевый и неугомонный принц.       – Я провожу Эймму, а после полетим и мы, – отсмеявшись, решил Визерис, и Деймон ему позволил. Когда он отходил, то услышал, как брат перешел на валирийский, мурлыкая Караксесу:       – Будь хорошим мальчиком. Не ревнуй.       Ему ответил совсем не полный ревности недовольный рык.       Эймма поглаживала золотой нос Сиракс, и даже издалека было видно, как осторожно она это делала. Словно трогала собаку, которая в любой момент могла её укусить. Рейнира же выглядела абсолютно счастливой рядом с матерью и что-то щебетала на валирийском. Визерис постарался успокоить жену ласковым поцелуем. Но там, где обычно его рука ложилась на округлившийся живот, он просто улыбнулся и обнял двух главных женщин в своей жизни.       – Рейнира, забирайся, я помогу Эймме забраться следом. Принцесса взлетела в седло, как на крыльях, а вот её мать бросила ещё один просящий взгляд на мужа. Визерис однако оставался непреклонным. – Давай, любовь моя, ты будешь в полной безопасности, – проблема состояла в том, что даже верхом на лошади Эймма провела совсем немного времени в своей жизни. И для неё сама позиция в седле была до ужаса непривычной, не то что сразу на драконе. – Если почувствуешь себя нехорошо, скажи это Рейнире, и она приземлится на каком-нибудь острове в море, чтобы ты отдохнула. Кажется, эти слова немного успокоили королеву, которая думала, что до конца путешествия с дракона можно слезть только сразу в могилу. Она позволила подтолкнуть себя выше, а после забралась неловко в седло позади дочери. На шестом месяце беременности её живот ещё не так сильно мешал, и ей удалось прижаться к Рейнире достаточно плотно для их общего удобства. Эймма выглядела испуганно, её хватка на талии дочери – крепкой и напряженной. И она вскрикнула, стоило Сиракс начать подниматься. Визерис беспокоился о ней, и когда взгляд её голубых глаз пронзил его последней мольбой, он почти сдался. Перед ним снова стояла совсем юная девочка, привезенная из Долины, чтобы стать его женой. Маленькая и едва скрывающая испуг за вежливой маской. Им потребовалось время, чтобы полюбить друг друга и стать семьей. Чтобы начать доверять друг другу. – Увидимся на Драконьем Камне, папа, дядя! – крикнула Рейнира из седла и следом послышался длинный испуганный крик Эйммы, стихший, только когда Сиракс набрала высоту и выровнялась. Визерис отметил, что летели они низко и очень плавно. Рейнира и Сиракс очень старались облегчить первый опыт для королевы. – Я никогда не думал, что удастся затащить кузину на дракона, – Деймон появился у него за плечо с привычной усмешкой. – Она так визжала в последний раз, когда в тринадцать лет паук забежал ей за шиворот. Для принца она оставалась кузиной и, возможно, воспринималась королевой, в то время как для Визериса стала в первую очередь женой. Но даже если первым желанием было защитить честь любимой женщины, он всё же просто улыбнулся. Ведь именно ему тогда довелось спасать бедную девочку от истерики и быстро искать паука под слоями ткани. Пока Деймон просто хохотал где-то в углу. – Нам тоже пора. Будет неплохо прибыть первыми, чтобы я смог узнать про драконов. – С учетом того, какую скорость взяли Сиракс и Рейнира, их обгонит даже черепаха. Полетели, – его брат улыбался так счастливо, как давно не улыбался. Более привычными для принца были усмешки и ухмылки. Визериса немного отпустило от этого вида. Залезать на Караксеса было не так легко, как на Сиракс, дракон был гораздо крупнее и имел иное строение тела. Визерис просто копировал Деймона, но всё равно не смог так же ловко забраться в седло, поэтому, пыхтя и потея, он сел позади брата под его подсмеивания. – Заткнись, – буркнул король совсем не по-королевски. Огромное тело дракона задвигалось под ними, обоих братьев начало шатать из стороны в сторону из-за извивающейся походки Караксеса. – Я ничего и не говорил! – рассмеялся Деймон в открытую, схватился за управляющую часть седла крепче, и в следующее мгновение они оторвались от земли. Внутри Визериса что-то перевернулось, цепи и ремни натянулись вокруг их тел сильнее, и, стыдно было признаться, на время король зажмурился. Когда же рискнул открыть глаза, то дыхание сперло в него в горле. Караксес перестал набирать высоту прямо под облаками, их можно было коснуться рукой… что Визерис и сделал: влага начала пропитывать его перчатки и рукав. Ветер ревел в ушах, и Деймон повернул к нему голову, поймал взгляд и пригнул голову. Пусть Визерис давно не летал, он знал, что нужно было делать, и они с братом прижались ближе к седлу, чтобы ветер не так хлестал в лицо. Визерис развернул голову так, чтобы видеть облака, проносящиеся мимо на большой скорости. И душа его наполнилась трепетом и скорбью. Трепетом перед новой связью, новым драконом, возможностью подняться в небо самому. Скорбью по утраченной связи, Балерион остался глубоким шрамом на его сердце, полет на нем выжгся в памяти. Балерион воссоединился со своим любимым всадником – Эйгоном Завоевателем – в этом Визерис не сомневался. Он не стал бы ревновать к тому, кто последним установил с ним связь всего на один год. По крайней мере, король очень хотел в это верить.

*

Им удалось полюбоваться видами, когда они приблизились к острову. Скорость снизилась, Караксес и сам полетел гораздо ниже, так что можно было рассмотреть гору, замок, город, и даже людей, вывалившихся на улицы, чтобы поприветствовать дракона и Таргариенов. Визерис не стал делать сюрприз для кастеляна, а отправил на Драконий камень ворона вперед них самих. Многое нужно было подготовить, если семья не собиралась жить там год, решая проблемы. Бедра Визериса от непривычки уже ныли, лицо обветрилось, а волосы превратились в гнездо – неудивительно, что Деймон и Рейнира оба заплели крепкие косы, только вот родителям про это напомнить забыли. Или специально умолчали, чтобы потом ухмыляться и посмеиваться. В любом случае, не королевский вид, в котором он предстал на Драконьем камне, не делал его менее королем. И приказы Визерис раздал вполне уверенно даже с гнездом на голове. На Драконьем камне сейчас жили пять драконов: Вермитор, Среброкрылая, Овцекрад, Серый призрак и Каннибал. Дикие драконы короля не сильно интересовали, он планировал стать новым всадником Бронзового ужаса. Если его не боялись сейчас, то большой и старый дракон должен был сразу же это исправить. Среброкрылая оставалась вторым вариантом и тоже могла стать символом, пусть и несколько иным. Вхагар была бы идеальным кандидатом, но её точное местоположение оставалось неизвестным. К тому же Визерис уже летал на столь старом драконе… он вряд ли легко пережил бы ещё одну разорванную раньше времени связь. Поэтому его целью стал именно Вермитор. Вот только ему сообщили, что он с Среброкрылой улетели с острова на охоту в море. Предсказать их возвращение было сложно, так что Визерис решил заняться пока другими делами. Не менее важными и гораздо более тяжелыми. Деймон хотел сопровождать его, но по этому пути королю нужно было пройти одному. Поэтому он отослал принца высматривать и встречать Сиракс, а сам направился к мейстеру Герардису. Тот был относительно молод для своей должности, приятен в общении и добродушен. А ещё, как и все на этом острове, относился к Таргариенам, как к полубожествам, а не простым людям. Обычно Визерис реагировал на это скованно, но сейчас словно чувствовал более устойчивую почву под ногами. Здесь был дом их рода, их твердыня. Королевская гавань же пусть и называлась «домом», но по сути была змеиным гнездом, где каждый хотел друг друга сожрать. – Мейстер Герардис, я вынужден обратиться к вам с просьбой, о которой никто не должен узнать кроме тех, кого я сам посвящу в эту тайну, – они сидели в комнате, пропахшей лекарственными травами и заставленной книгами. Темные глаза внимательно смотрели на короля. – Мои уста запечатаны, – ответил Герардис, и немного волнения выдавали его руки, крепко сжатые между собой. – Для начала я хочу, чтобы вы осмотрели мою жену очень внимательно. У меня есть острые сомнения в том, что она сможет пережить предстоящие роды. Если вы так же увидите признаки этого, то… я хочу избавиться от ребенка. Мейстер нахмурился. Он не проявил укоризны или возмущения, лишь задумчивость. – Если я правильно помню, королева на сносях уже шесть месяцев. Прерывание беременности на таком сроке… – Я знаю, – прервал его Визерис, тяжело сглатывая. – Я знаю про риски. Но если опасность есть, то чем больше ребенок, тем меньше у Эйммы будет сил. Все предыдущие роды сильно её ослабляли, она оправлялась всё дольше и дольше… Я хочу, чтобы у неё был хотя бы шанс выжить. В небольшой комнате установилась тишина. Темные глаза Герардиса высматривали в короле хотя бы толику сомнений, но их не было. Визерис был уверен в принятом решении, если мейстер скажет ему, что опасность для жизни его жены действительно существует… этот ребенок должен будет умереть, давая шанс своей матери. – Я исполню ваш приказ. Если позволите, я приглашу опытных повитух из города, которые тоже осмотрят королеву. Визерис кивнул. Все мейстеры являлись мужчинами, может, взгляд женщины поможет найти неожиданные проблемы. – Ваша милость, – Герардис неожиданно обратился к нему, перестав выглядеть умудренным жизнью мужем, а превратившись с мальчишку. – Я слышал, вы собираетесь оседлать дракона. Я прошу вашего дозволения присутствовать свидетелем при этом, чтобы сделать записи для потомков. Мейстеры в столице опасались драконов, и даже природное любопытство не уменьшало этого страха. Герардис же… неудивительно, что он стал мейстером здесь, на Драконьем камне. Визерис натянуто улыбнулся, но кивнул. Было бы неплохо вписать себя в историю таким величественным образом. Над островом раздался громкий крик. Сиракс прибыла вместе со своей драгоценной ношей.