Долг старшего брата

      Все предыдущие дни Визерис словно катался на качелях: только ему казалось, что всё хорошо, как его тянуло к земле страхом потери близких – неважно, их жизнь стояла на кону или просто отношения. Он мог потерять жену, и всё же боги сохранили ей жизнь и не посеяли ненависти в сердце. Он мог навсегда потерять дочь, но она тоже простила эгоистичный порыв отца.       Он и Эймма, он и Рейнира – им пришлось пройти испытание, которое чудом удалось выдержать. И теперь… осталось последнее из испытаний.       Визерис ощущал, как у него холодели ладони от волнения. Даже Эймма не знала всего, что собирался сделать король. Он рассказал ей только детали, непосредственно касавшиеся Рейниры.       Во всем этом плане, во всех решениях всегда, всю жизнь, был одна нестабильная деталь. Визерис никогда не знал, как отреагирует его младший брат на ту или иную вещь, кроме самых очевидных. Даже похвала далеко не всегда заставляла Деймона улыбнуться, во многих словах он видел насмешку или издевку.       Но выбора не было. Им нужно было вместе ступить на тернистый путь к спасению, только так можно что-то изменить.       Спустя два дня после операции Эймма чувствовала себя немного лучше. Она всё ещё была очень слаба из-за потери крови, но могла подниматься с постели и заниматься чем-то физически несложным, например, вышиванием. Недовышитые пеленки для Бейлона сгорели вместе с ним на погребальном костре, и королева поначалу не знала, чем именно занять руки. В итоге, в руках Эйммы оказалась простая ночная рубашка, которую умелые пальцы принялись украшать узорами и цветами.       Визерис наблюдал за своей женой, пытаясь найти успокоение в быстрых движениях и извивающейся синей нити. Рейнира и Деймон должны были прибыть в покои Эйммы с минуты на минуту, и каждое мгновение промедления заставляло решительность угасать. Ему и так пришлось идти к Вермитору, чтобы забрать часть драконьего желания действовать, но сейчас волнение и страх быстро пожирали разожженное пламя подобно летнему дождю.       – Ты скоро станешь такого же цвета, как эта рубашка, Визерис, – мягкий голос Эйммы заставил Визериса вздрогнуть. Их отношения с женой ещё не вернулись к тому, что было раньше, но всё же в глазах напротив он мог увидеть тепло, поддержку и понимание. – Не беспокойся так сильно, Рейнире важно, чтобы ты принимал её, видел её, она будет рада.       Эти слова нет-нет да успокоили его, но лишь немного. Визерис качнул головой и тяжело вздохнул, проводя ладонью по лицу:       – Я не за нашу дочь беспокоюсь…       – Ах, – Эймма понимающе кивнула и отложила вышивку на колени, чтобы по-настоящему включиться в разговор. – Разве Деймон не будет счастливее всех? Ты дашь ему всё, чего он хотел когда-либо.       Улыбка на лице Визериса была кривой и уродливой, как и сомнения в его глазах.       – Я не рассказал тебе всего, что собираюсь сказать брату, – и чтобы у Эйммы не успела даже закрасться мысль о недоверии, быстро добавил, – потому что не был уверен, что смогу произнести всё это вслух даже один раз.       – Визерис, что ты там придумал..?       Их разговор прервался тихим скрипом двери и не таким уж тихим шагом двух пар ног. Рейнира и Деймон, почти неразлучные здесь, на Драконьем Камне, ворвались в покои бурей, сразу делясь потоком приветствий и новостей. Принцесса даже достала откуда-то завернутое в платок лимонное пирожное и протянула матери.       Визерис успел заметить у Рейниры новое кольцо, а у брата ремень, как раз под рассказы дочери об их походе в город. В поселении всегда велась оживленная торговля, и жили хорошие мастера, неудивительно, что они нашли, что прикупить.       Слуги внесли высокие стулья для принца и принцессы, столик с легкими закусками, напитки, а после исчезли, лишь напоследок проверив пламя в очаге и угли в грелках в постели королевы.       Как по волшебству, стоило семье Таргариенов остаться одним, вся болтовня ни о чем резко сошла на нет. Деймон принялся разливать вино себе, Визерису и Рейнире (племяннице он ещё и щедро разбавил его водой, получив недовольный взгляд из-под белых бровей), сама принцесса перенесла матери тарелку с виноградом, чтобы та могла перекусить, убрала её вышивку подальше и только после этого села на стул за столик.       Никто не спешил начинать тот разговор, ради которого они все собрались. Визерис предупредил, что этот вечер будет особенно важным, решающим в очень многих смыслах сразу. И ради разнообразия Рейнира и Деймон решили побыть серьезными. Их король предпочел бы, чтобы они выбрали другой день для демонстрации взрослого поведения.       Три пары глаз уставились на него в ожидании, а у Визериса язык к нёбу прилип. И на удивление, вовсе не он заговорил первым.       – Просто скажи это уже, – Деймон ухмылялся, но в его глазах стояла ледяная стена. Он уже приготовил себя к чему бы то ни было, и, как всегда, хотел просто разрубить проблему мечом, быстро и решительно.       – Дядя… – Рейнира коснулась его локтя, но даже со стороны было заметно, что рука у принца была каменной и напряженной.       – И что я должен сказать, Деймон? – ему даже было интересно, что надумал в своей бедовой голове его младший брат. Принц, везде ищущий подвох. И не сказать, что он часто оказывался неправ.       Когда взгляд Деймона метнулся к Эймме и на мгновение стал виноватым, Визерис пожалел о своих словах. Но было уже поздно.       – Очевидно, что Эймма не родит тебе сына. Но и мне ты не доверяешь, поэтому никогда не называл своим наследником прилюдно. У тебя остаётся только один выбор, поэтому… давай покончим с этим одним ударом, м? – его ухмылка стала шире, а глаза холоднее. Рейнира крепче ухватилась за его руку, беспокоясь и явно не понимая к чему клонил дядя.       – Ты – наследник моего отца, все это знают, – было непонятно, то ли принцесса пыталась вразумить Деймона, то ли хоть как-то прояснить ситуацию для себя.       Принц обернулся к ней, Визерис буквально почувствовал, как их взгляды схлестнулись, но Рейнира даже не моргнула. Она никогда не боялась драконов и их внутренней ярости.       – И ты когда-нибудь слышала, чтобы он меня так называл? – Деймон слегка склонил голову набок, изгибая бровь. Его голос оставался спокойным, словно не тронутым происходящим, но через эту игру можно было научиться видеть истину.       Рейнира нахмурилась, и было легко заметить, как мысли начали бешено крутиться в её голове. Визерису нужно было остановить это до того, как следующие слова причинят ещё больше проблем.       – Если все закончили домысливать, я всё же скажу то, что хотел, – он сел в кресле прямее, смочил горло вином и, найдя немного сил в поддерживающем взгляде Эйммы, решился. – Это правда, что нам нужно решить вопрос того, кто будет наследовать трон. У меня есть брат и есть дочь. Есть андальские традиции и прецедент, установленный нашим дедушкой. Есть общество, сверху вниз смотрящее на женщин, и валирийская культура, где дракон и драконица не отличаются друг от друга в мощи и интеллекте. Раньше я надеялся, что у нас родится сын, и этот вопрос никогда не нужно будет поднимать, но…       Он посмотрел в глаза Эймме, пытаясь без слов передать, что ни в коем случае не винил её в том, что сейчас ему приходилось вести этот разговор. Они сделали всё, что было в силах человека, но боги решили иначе. Натянутая улыбка на любимом лице выглядела болезненно, и Визерис отчего-то только сильнее загорелся желанием спасти свою семью от беспросветного будущего.       Неважно, какой ценой.       – Рейнира, – Визерис столкнулся взглядом с дочерью, и в её глазах увидел смесь робкой надежды, непонимания и беспокойства, – я надеюсь, тебе известно, что я люблю тебя больше жизни – ты моё главное сокровище, мой единственный ребенок, моё, нет, наше, – и он рискнул протянуть руку к своей жене, благодаря всех богов, что она приняла её и слегка сжала в ответ, – будущее в этом мире. И пусть мы многие годы отдали попыткам родить второго ребенка, это не значит, что я не замечал, какой дерзкой, умной и красивой ты растешь. Отрада Королевства – если бы не Деймон, так я назвал бы тебя так. Ты достойна всего, в том числе, короны.       Пальцы Эйммы сильнее сжались на его руке, краем глаза Визерис видел, как отвернул голову Деймон, глядя куда-то в стену, угрюмо молчаливый, но хуже всего была лишь крепнущая надежда принцессы.       Нужно позаимствовать тактику брата и рубить узел за один удар.       – Но ещё больше ты заслуживашь долгую, счастливую и беззаботную жизнь. Которой у тебя не будет, если я решу сделать так, как подумал в первую очередь. Ты была бы прекрасной королевой, но не в этом времени и не в этой стране, – Визерис чуть сощурился в попытке скрыть, как заныло его сердце от вида рушащихся юных надежд. – Королевство не готово к женщине на троне, Великий Совет ясно показал это, а даже если они примут поначалу, ты никогда не будешь в безопасности. Ни ты, ни Эймма. Как думаешь, сколько лордов увидят, что дорогу к трону для их отпрысков закрывают лишь две хрупкие женщины?       – Я – драконья всадница, – мигом парировала Рейнира, но Визерис лишь горько улыбнулся и указал на Деймона.       – Деймон – один из величайших воинов королевства, драконий всадник и крепкий мужчина, но и он бы умер у себя в постели, если бы я не задержался до самого рассвета в его покоях.       Дочь хотела сказать что-то ещё, но, видимо, вспомнила, какой ужас испытала при виде никак не приходящего в себя дяди недавно, и хмуро промолчала.       – Они захотят убить Эймму, чтобы их дочери могли занять её место. Они захотят сжить тебя со свету, чтобы у меня не осталось выбора, кроме как зачать ещё детей. Меня тошнит от одной мысли, но ещё больше мне отвратительная мысль, что в таком случае я не смогу вас защитить. Наша позиция слишком шатка. Вся наша семья уместилась в одних маленьких покоях, – Визерис всплеснул свободной рукой. Рейнис считалась частью семьи, но в данной ситуации Веларионы, скорее, становились соперниками, чем помощниками.       – Человеческие амбиции не знают конца и края, – мягко добавила Эймма. – За последние годы я слышала всё больше и больше сплетен о том, что та леди или иная гораздо лучше справилась бы с моими обязанностями. Если стая крыс будет достаточно большой, она сожрет и дракона. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Хотя бы настолько, насколько это возможно.       – Тогда… – Рейнира нахмурилась сильнее, переводя взгляд с отца на мать и обратно, – тогда что произойдет?       – Среди нас есть только один человек, который сможет пережить покушения, избежать отравления и держать на расстоянии менее решительных врагов. Среди нас только одного уважают и боятся в равной мере, обожают и ненавидят одинаково, – Визерис медленно перевел взгляд с дочери на брата, а тот всё смотрел в стену, хотя на его лице легко было прочесть бурю эмоций и мыслей. – Этой семье нужен щит, нужен принц Драконьего камня, не беззащитный младенец и не юная девочка, через которую каждый захочет переступить из-за своей жажды власти.       Видимо, почувствовав пристальный взгляд, Деймон медленно повернулся и посмотрел в глаза брату, подозрение, сомнение – всё было в этих глазах, кроме веры в чужие слова.       – Ты любил говорить, что хочешь защитить меня. Что хочешь, чтобы мы были, как Бейлон и Эймон, братья, что стоят друг за друга. И сейчас… это именно то, что я прошу у тебя.       Едва заметные, но уже знакомые трещины пошли по маске на лице Деймона, высвечивая его истинные эмоции ещё ярче на фоне лжи.       – Я не понимаю, – наконец, хрипло выдохнул принц, и в его глазах и вправду можно было найти растерянность. – Ты мне не доверяешь, Визерис.       Это был тот вопрос, ответ на который рисковал либо уничтожить братьев, либо вознести их на небывалые высоты. Визерис тяжело сглотнул, но заставил себя говорить дальше.       – В чем-то ты прав. Я не могу доверить тебе королевство: ни оно не переживет тебя, ни ты – его. Но в то же время я могу доверить тебе моё наследие. Не корону, но её будущее, – с каждым его словом на лице Деймона росло непонимание, которое грозило вылиться во что-то уродливое.       Прежде чем кто-то из них успел произнести что-то ещё, разговор прервал голос Эйммы.       – Рейнира, дорогая, как ты смотришь на то, чтобы выйти замуж за Деймона?       Этот тихий, мягкий голос стал громом, хотя Визерис знал, что его собственная мысль должна была прийти к этому в ближайшее время. Это решение далось ему тяжелее всех других. Отдать любимую дочь брату означало выразить невероятное доверие, и Визерис сражался с собой, чтобы выкорчевать остатки глубоко въевшихся сомнений из сердца.       – Что?! – глаза принцессы комично округлились, а на бледных щеках расцвели розы румянца. Любая хмурость сошла с её лица от искреннего удивления. Деймон оказался не лучше, хотя ему повезло избежать стыдливой розовизны.       – Я не могу думать о том, чтобы отправить тебя куда-то далеко, в чужой замок. Но и заставлять тебя я тоже никому не позволю, – Эймма покосилась на мужа и кузена, едва не пригрозив им пальцем. – Но тебе придется выйти замуж. За всё время Деймон был единственным, к кому ты проявляла внимание: на турнирах, на прогулках. Твоя подруга, Алисента, обсуждала рыцарей, сыновей лордов, но не ты. Ты сможешь преуспеть там, где я не смогла, в этом у меня нет никаких сомнений.       – Мама…– непонятно было, Рейнира больше взволнованна из-за того, как королева говорила о ней и Деймоне, или из-за того, что подразумевала последними словами.       – Я всё ещё женат, если кто-то забыл, – Деймону, казалось, было физически больно это выталкивать из своего горла, но он всё же напомнил всем про кандалы на себе.       – Это ненадолго, – махнул рукой Визерис, и теперь уже непонятно было, у кого глаза круглее – у Рейниры или всё же у её дяди. – Ты как-то обмолвился, что вы так и не консумировали свой брак. Это правда?       – Да, – Деймон словно боялся, что его брат передумает, так быстро он ответил, почти выстрелил этим согласием.       – В таком случае, прикажу мейстеру осмотреть твою жену, объявим ваш брак недействительным, и освободим вас обоих. Даже церковь не сможет возразить, и пусть люди сами думают, с кем из вас были проблемы, – на самом деле, брак Деймона и Реи Ройс продержался так долго только по одной причине – сомнениях, которые проросли в сердце Визериса за время около трона и на нем. Захоти его брат захватить власть, Долина не встала бы за него из-за Эйммы.       Визерис держал Деймона на поводке, но пора была довериться ему. Отпустить и просто верить, что он никуда не убежит.       – А если она не согласится? Если она спала с кем-то за моей спиной?       Почему-то Визерис не подумал о такой возможности, хотя прекрасно знал, что женщины изменяли не меньше мужчин.       – Тогда придется решить этот вопрос более кардинально. И стать вдовцом.       Эймма и Рейнира обе ахнули от такого заявления, в то время как в глазах Деймона заревело пламя.       – Визерис, я не думаю… – начала было королева, но Визерис перебил её:       – Чтобы выжить, придется приносить жертвы. Как с Бейлоном.       Бледное лицо Эйммы исказилось болью, но все возражения умерли на её губах. Рейнира нахмурилась.       – Предположим, я соглашусь на этот брак. Что дальше?       – Вы будете помолвлены, когда мы решим вопрос с Реей, поженитесь, когда тебе исполнится пятнадцать, но дети… только когда ты будешь готова. У тебя всегда будет выбор, – Визерис говорил уверенно. Видеть, как страдает его жена, было невыносимо, но видеть, как будет страдать его дочь? Это даже представлять было страшно.       Рейнира повернулась к Деймону, пронзая его серьезным, взрослым взглядом. И весь принц смягчился, наполнился надеждами, мечтами и той нежностью, что всегда была с ним, когда рядом оказывалась племянница.       – Ты будешь гораздо более свободна в качестве моей жены, чем дочери Визериса.       – Эй! – это было почти по-настоящему больно слышать, но неловкая ухмылка брата подсказала, что снова то были слова, сказанные не так и не имевшие цель обидеть.       Задумчивость на лице Рейниры была объяснимой, как и долгий взгляд в сторону мамы, прикованной к постели. Визерис мог представить, что творилось в её голове, как страхи, сомнения и решимость переплетались в клубок.       Ноша матери теперь перешла на дочь. И чтобы первая была в безопасности, вторая не должна была проиграть в этой битве.       – Ты даешь мне титул наследного принца, развод и Рейниру. Даже в одно из этого тяжело поверить, не то что сразу в три. В чем подвох? – Деймон сумел оторвать взгляд от задумчивого профиля племянницы и снова посмотреть на брата.       Визерис глубоко вдохнул, выдохнул и протянул вперед ладонь:       – Дай мне руку.       Его брат медленно моргнул, но исполнил просьбу. И когда Визерис перевернул его ладонь внутренней стороной вверх, второй рукой он вытащил из инкрустированных ножен валирийский кинжал, прикладывая его к оголенной плоти, но пока не прорезая.       – Я хочу взять с тебя клятву. Если ты дашь мне её, то я исполню всё, что сказал до этого.       Напряжение между ними словно сгустило воздух вокруг. Визерис никогда в жизни не выглядел настолько решительным, и никто не смел влезть в этот момент. Деймон опустил взгляд на кинжал, потом снова посмотрел в глазах брата и безмолвно попросил продолжать.       – Ты никогда не будешь королем. Принц Драконьего камня, щит, за которым мы все сможем укрыться, муж и защитник моей дочери, отец её детей, но никогда – король. Если мне суждено умереть раньше тебя, то ты последуешь за мной.       – Визерис!       – Папа!       Его женщины шокировано воскликнули его имя, но Визерис не отрывал взгляда от фиолетовых глаз Деймона, отыскивая в них ответ до того, как его произнесут губы. Брат даже не дрогнул, не попытался отстраниться и уйти. То, чего Визерис боялся больше всего, не произошло.       – А если это будет означать, оставить Эймму и Рейниру одних? Что если дети будут ещё слишком малы?       – Дядя, это безумие, он не имеет права такое требовать! – принцесса вскочила со своего стула, но не решилась бросаться на перерез творившемуся. Деймон мог бы вырваться из хватки, если бы хотел. Но продолжал оставаться на месте.       – Ты так мало веришь в меня? Думаешь, собираюсь умереть через пару лет? Или ты будешь так плохо защищать меня? Убьешь меня, как только я официально сделаю тебя наследником? – Визерис задавал вопросы и каждым бил наотмашь, прекрасно осознавая, что делал. – Не думаю. У нас впереди ещё много лет. Если ты принесешь эту клятву, сможешь быть рядом со мной до самой смерти. Сможешь стать отцом будущего короля. Сможешь получить в жены валирийку, чьей красоте не уступает её острый разум и ещё более острый язык. Я даже не буду держать вас двоих в Королевской гавани. Вы сможете повидать мир, облететь всё королевство, все Вольные города. Я хочу, чтобы мы все были в безопасности и счастливы. Одна клятва – и всё это твоё.       Деймон думал недолго, если вообще действительно обдумывал принятие клятвы. Скорее, пытался поверить в то, что обещал брат.       Он разорвал зрительный контакт, только чтобы посмотреть на племянницу, его взгляд не потерял ни толики интенсивности, и Рейнира сразу же ответила тем же.       – Я должна согласиться выйти за тебя, чтобы потом потерять мужа и отца одновременно? – она не кричала, но шипела эти слова, разъяренная несправедливостью того выбора, который ей оставили.       – Это больше, чем я когда-либо мог рассчитывать. Согласишься ли ты?       Рейнира прикусила нижнюю губу в бессильной злости.       – Что, если нет?       Визерис, прекрасно понимавший разговор, хотел сказать, что в таком случае, ничего не будет, но Деймон опередил его:       – Только твоя кровь достойна остаться в веках. Мы были рождены из огня…       – И нам суждено гореть вместе.       Почти оскал превратился в более привычное выражение на лице Рейниры: она надула пухлые губы и отвела взгляд, явно пытаясь сдержать поток чувств от того, какие слова только что были произнесены ей и дядей.       – Ты должен жить до ста лет, отец. Я не согласна на меньшее время со своим мужем.       Деймон широко улыбнулся, и, когда обернулся на Визериса, в его глазах была только голая решимость.       – Режь, брат. Я готов.       И кровь, капающая на черный каменный пол Драконьего камня, навсегда выжгла из памяти Визериса капли воды, стекающие по старому доспеху и беззвучно падающие в темноту.