Долг старшего брата

      Свадьба Принца Драконьего камня и Отрады королевства стала событием столь грандиозным, что посрамила все остальные известные пышностью свадьбы в истории. Сотни лордов стеклись в столицу, чтобы присутствовать на празднике, не каждому даже досталось место в замке, поэтому все хорошие постоялые дворы переживали наплыв состоятельных гостей. Королевская гавань бурлила в возбуждении, простой люд был в таком же предвкушении, как и знать. Все словно ненадолго сошли с ума, но в самом хорошем смысле.       Визерис наблюдал за этим со скромным весельем. Ещё пару лун назад от его напряженного лица шарахались слуги в коридорах, но сейчас король словно почти полностью вернулся к своему старому доброму образу. Расследование нападения на Деймона длилось долго, и ещё тяжелее давало какие-то плоды.       Напрямую никого подвязать к нападению не удалось. Но всё же были вскрыты тревожные вещи.       Во-первых, одного из нападавших опознали слуги, указав, что видели его, спускающимся из башни Десницы. Тогда он носил одежду крысолова, но никто из настоящих крысоловов замка его так и не узнал. Этого было недостаточно, чтобы обвинить Отто, и всё же Визерис ощутил, как доверие к старому другу начало просачиваться сквозь пальцы, как вода.       Отто Хайтауэр больше не был его Десницей.       Во-вторых, после прибытия армии лекарей из Эссоса, за которыми Деймон летал сам, Визерис занялся бесполезным, как казалось, занятием. Он приказал им подбирать самые разные составы отваров, пытаясь разыскать среди них нужный запах.       Почти год ушел на этот эксперимент, и ему хотелось бы, чтобы он так и не увенчался успехом. Однако в один из дней Визерис, заглянувший к лекарям после заседания Совета, с отвращением ощутил тот самый запах.       – Что это? – спросил он тогда слабым, сорвавшимся голосом, уже предчувствуя страшный ответ.       – Это то, что вы искали, господин? – с акцентом, но уже вполне сносно уточнил один из лекарей и после напряженного кивка улыбнулся. – О, это яд орехового черного дерева. Немного разбавленный маковым молоком и полынью. Даже дышать паром этого яда опасно, не то что принимать внутрь.       Визерис почувствовал тогда, как его сердце ухнуло куда-то в пропасть. Даже не Деймон, кого он чудом сумел оградить от яда, первым возник перед внутренним взором. Отец! Его отца отравили, убили. Принца, наследника престола, загубили те, кому они, Таргариены, доверили свое здоровье, свою жизнь!       После шока пришла ярость, черная, как чешуя Балериона, но не его трубный глас разразился над столицей тогда, а уже ставший снова родным рев Вермитора. Дракон словно спрашивал у него, кого надо сжечь. И как же Визерис хотел сжечь не только одного конкретного мейстера, но всю Цитадель.              Каким чудом ему удалось сдержать этот порыв, оставалось загадкой до сих пор.       Отказаться от мейстеров полностью было невозможно, поэтому Визерис предупредил всех членов семьи, и теперь лекари обслуживали не только его, но и Эймму с Рейнирой и Деймоном.       К моменту свадьбы бурлящая ярость и разочарование притупились, и Визерис мог наслаждаться суматохой и праздничным настроением.       Рея не стала проблемой на пути к этому дню: она прибыла по призыву короля и, пусть и сражаясь с унижением, позволила мейстерам осмотр. Выяснилось, что Деймон не врал: их брак оставался фарсом последние четырнадцать лет. При таком раскладе они даже не считались разведенной парой, их словно никогда и не было после объявления брака недействительным.       Не нужно было выдерживать никакого времени, чтобы устроить новую свадьбу, и всё же подготовка чего-то столь великого требовала ресурсов. Около года ушло на организацию всего, оттого ещё приятнее было видеть, как праздник претворялся в жизнь.       Эймма, полностью восстановившись, уже не была бледной тенью себя. Более того, Визерис никогда не видел её такой пышущей здоровьем и страстью к жизни: она взялась за свадьбу так, словно это был новый долг перед королевством. Танцы, блюда, организация мест для лордов и леди, всё, кроме турнира, она решала сама. Последним занялся король, пока его брат и дочь просто проводили время вместе.       Между ними почти ничего и не изменилось, что постепенно привело Визериса к мысли о правильности принятого решения. Деймон и Рейнира по-прежнему летали вместе, гуляли по саду, читали валирийскую поэзию, ходили в море под парусом. Брат всё также одаривал племянницу подарками, ухмылками и комплиментами, а та в ответ дерзко бросала ему вызовы горящими глазами или смущалась, как настоящая маленькая женщина.       Они были двумя яркими солнцами замка, оживляя даже камни.       Даже первая попытка убийства не стерла и части этого света. Визерис честно не думал, что всё произойдет так быстро – буквально через несколько дней после официального признания Деймона наследником. Лично он при покушении не присутствовал, но после обо всем узнал в подробностях, когда брата притащили на руках Золотые плащи.       Праздник в честь нового титула, проведенный среди простого люда в одной из таверн, закончился стремительным нападением со стороны одной из полуголых шлюх. Если бы Деймон не обладал быстрой реакцией даже в пьяном состоянии, чужой нож вонзился бы ему в сердце, а не бок.       К сожалению, труп девушки в дальнейшем мало что сказал о заказчике, а такие же пьяные Золотые плащи едва ли рассчитали силы при попытке убийцу «утихомирить». С тех пор, принца сопровождали либо Белые, либо Золотые плащи, один или два воина для поддержки. Свободолюбивый Деймон сопротивлялся, но Визерис быстро пресек любые попытки сбежать от заботы.       И вот они все, наконец, оказались в септе.       Деймон ждал под радужным кристаллом, облаченный в великолепным черный наряд, на груди у него свернулся Караксес, любовно вышитый алой нитью, на плечах тяжелел старый плащ их дома, когда-то использованный на свадьбе принца Бейлона и принцессы Алиссы, на бедре привычно виднелась рукоять Темной сестры, а длинные волосы слуги заботливо убрали в праздничные косы. Он был ослепительно прекрасен, и Визериса не удивляло то, как молодые и не очень леди засматривались на жениха, выпуская вздохи и ахи. Только пара женщин оказались не у дел – Рея Ройс, которой бывший муж, видимо, до сих пор был поперек горла, и принцесса Рейнис. Даже юная Лейна сверкала глазами и слегка разочарованно поджимала губы.       Пока они ожидали прибытие Рейниры, Визерис подошел к брату. Они встали плечом к плечу, лицом к открытым вратам септы, и какое-то время молчали.       – Я был прав, что быстро объявил о вашей помолвке, – наконец, проворчал король, который одновременно был чрезвычайно доволен происходящим и так же глубоко раздражен. Его малютка, его прелестная девочка выходила замуж! И за кого?! Сначала этот вопрос прозвучал в голове возмущенно, но потом Визерис скосил взгляд на счастливого брата, и этот внутренний голос смягчился. И за кого. – Иначе девицы королевства начали бы рвать друг друга на куски, лишь бы добраться до тебя.       Деймон рассмеялся, совершенно без стеснения, и Визерис впервые видел его настолько довольным, что здоровый румянец появился на обычно бледных щеках. И ухмылка превратилась в широкую улыбку (вызвав ещё большее волнение среди женской аудитории септы):       – Пожалуй, ты прав. Стоило устроить турнир среди женщин, это могло быть весело.       Визерис закатил глаза, но тоже улыбнулся. Они оба не сомневались, какое бы соревнование ни придумали для женщин на этом гипотетическом турнире, Рейнира бы выиграла любое.       – Деймон, – улыбка медленно сползла с его лица, сменившись серьезностью, но мягкой, не такой суровой, какой бывала. – Ты должен оправдать моё доверие и позаботиться о Рейнире.       Брат посмотрел ему в глаза, и его лицо тоже стало серьезным. Таким же, как когда он слушал слова о клятве. Таким же, как когда кровавая клятва стекала по его ладони.       – Я сделаю всё, что в моих силах. Я люблю её и хочу, чтобы она была счастлива. Я также вижу Эймму своей сестрой и никогда не хотел бы причинить ей боль через боль её дочери. Наконец, я… – он слегка замялся, как всегда делал, когда буквально заставлял себя выталкивать слова, а не отмалчиваться. В последнее время Деймон всё чаще старался быть понятным окружающей семье. Они все были чертовски ему благодарны за усилия.       Ему не дали договорить многочисленные возгласы и громкое объявление имени принцессы. Оторвав взгляд от брата и обратив его на проход в септу, Визерис почувствовал, как у него перехватило дыхание и даже стыдные слезы подкатили к глазам. Его девочка была так прекрасна в платье алом, как кровь, с золотыми рукавами-крыльями и тиарой императрицы на аккуратной серебряноволосой головке. Её шаг был величественен и неспешен, а улыбка – солнечно обезоруживающей.       Эймма, расположившаяся рядом с Веларионами, совсем не сдерживала слезы. Их дочь выросла, стала женщиной и буквально через несколько минут станет женой. Они всегда обговаривали саму возможность, но теперь они видят этот момент… и поверить в его реальность было тяжело. Больно и сладко одновременно.       Визерис отошел к жене, так как будь он сто раз королем, но не собирался красть этот миг у брата и дочери. Взгляд Деймона был прикован к племяннице и горел огнем. Как только Рейнира смогла сцепиться с ним взглядом тоже, там отразилось такое же пламя.       Как они сказали в тот день? Они были рождены из огня, и им суждено гореть вместе. Оставалось лишь надеяться, что они не сгорят.       Эймма обняла его за локоть, незаметно пряча слезы в его плече, и Визерис полностью её понимал. Несмотря на счастье, горечь в сердце родителей тоже была. Теперь Рейнира не была их, она принадлежала самой себе и ещё, немного, Деймону.       Обмен клятвами, обмен плащами – всё это происходило в благоговейной тишине среди зрителей. Два Таргариена, сливающиеся воедино перед богами – не было более естественной вещи.       Когда прямо перед поцелуем Деймон стрельнул взглядом в его сторону, Визерис почуял неладное, но, конечно, ничего не успел сделать, да и не смог бы. Его брат не просто целомудренно прикоснулся к губам принцессы, о нет. Это был страстный, жаркий, драконий поцелуй, мгновенно разорвавший тишину позади: вздохи, ахи, хлопки, свисты – Септа заполнилась звуками до самой крыши. И вторили толпе драконы, взревевшие в небесах, как один.       Визерис всё ещё иногда просыпался от кошмаров, всё ещё иногда трясся от сомнений. Но даже если он ошибся, даже если всё погубил, теперь он хотя бы не жалел о том, что чего-то не сделал.       Его дочь, розовая от смущения, даже после поцелуя не стремилась убирать от новоиспеченного мужа рук, её глаза блестели, словно в них жили звезды.       Его жена улыбалась и плакала, и тесно прижималась к нему, пытаясь найти защиту от избытка чувств, как делала вот уже больше пятнадцати лет.       Его брат с усмешкой победителя прижимал к себе племянницу и одним взмахом свободной руки вызвал ещё одну бурю оваций – кричали лорды, бушевали Золотые плащи, вопили без зазрения совести и без ограничения простые люди с крыльца септы.       Мир Деймона был громким, ярким, полным острых, как ножи, чувств. Он горел так ярко, что создавал самую темную тень – тень, в которой все они могли укрыться при необходимости.       Когда официальная часть закончилась, и молодожены всё же спустились от подножья радужного кристалла, Эймма бросилась к дочери, крепко прижимая её к себе и заливаясь то ли смехом, то ли рыданиями. Рейнира крепко обнимала мать в ответ.       Деймон приближался к брату осторожно, словно опасаясь наказания за свою выходку, и Визерис честно отыгрывал недовольство. Ровно до того момента, когда ему удалось схватить паршивца за плечо и притянуть к себе тоже.       – Поздравляю, брат. Поздравляю, дочка, – король потянулся к Рейнире, не убирая руки с плеча Деймона, и оставил короткий поцелуй на её щеке. Она только улыбнулась ещё шире.       – Проедься с нами верхом, простой люд должен тебя увидеть, – неожиданно предложил Деймон, когда они все потихоньку направились к выходу (остальные лорды и леди могли выйти только после них). – Сейчас лучший момент, чтобы показаться из норы.       – Дядя! Не издевайся над отцом хотя бы в честь праздника! – Рейнира надула губы, но почти сразу же усмехнулась. И Визерису пришлось закатить глаза, теперь у него под боком было две занозы в заднице.       – Дядя? Теперь ты можешь звать меня муж, – Деймон попытался заглянуть в глаза смутившейся племяннице, но та, пусть и не встретилась взглядом с мужем, ответила довольно дерзко:       – Мне нравится называть тебя дядя. Кровь гуще любой другой связи, тебе так не кажется?       Ответ бил по всем слабым точкам Деймона, и тот признал это гордым смехом.       – Она точно твоя дочь, Визерис. Знает, как вертеть мной по желанию.       Визерис не смог не улыбнуться тоже. Способность сажать Деймона на цепь многим могла показаться жестокой, но она была необходима: неконтролируемое пламя может уничтожить империи. Раньше он пытался держать брата силой, не понимая, что есть та «цепь», которую принц сам на себя навесит с радостью.       Наблюдая за тем, как его брат и дочь забирались на лошадей, а народ расступался перед ними, он думал о том, как когда-то отказал Деймону в идее этой свадьбы. Ещё пятнадцать лет назад, когда Рейнира только родилась, а Рея Ройс ещё не вышла за него замуж.       Он был дураком. Не потому что не стал требовать помолвки между своей новорожденной дочерью и взрослым братом, нет. А потому что причины у этого были совершенно глупые. Не тот факт, что бабушка никогда бы не позволила этому произойти, не потому что дедушка опасался будущего политического конфликта между братьями. А потому что боялся доверить хрупкую девочку в своих руках своему огненному братцу.       Сейчас сомнений в том, что Деймон сделает Рейниру счастливой, у него не было. Потому что он любил свою новую жену, потому что уважал и ценил Эймму, и никогда не причинил бы ей боль. И потому что… потому что Деймон любил его, настолько, что согласен был последовать за ним на погребальный костер.       Деймон сделает всё, что быть их щитом, их Принцем Драконьего камня, солнцем, делающим жизнь яркой и полной чувств. А Визерис пообещал ему жену, статус и место, нет, жизнь рядом с собой. Он подвел своего брата в прошлом, подведет и в будущем, потащив за собой в посмертие. Но в настоящем… в настоящем они все будут счастливы. Настолько, насколько это возможно.