хвоя и виноград.

Просыпается Глеб от того, что кто-то разрывает звонками его телефон. Он у него всегда на беззвучном, но омега сквозь сон всегда ощущает вибрацию. Ну почти всегда. Этот случай не исключение. Глеб с осторожностью выползает из объятий Серафима, быстро подкладывая вместо себя подушку, на которой спал, хватает телефон, что продолжает напоминать вибратор, и выскальзывает в ванную. Таким настойчивым оказывается Юра, и Глеб моментально глохнет на правое ухо, приняв звонок: альфа оглашает его громким «ура», а затем заявляет, что бесстыдно ворует его у «этого неженки», так что Глебу «стоит поторопиться и выйти самому», иначе Юра «найдет способ залезть в окно». Глеб закатывает глаза, но улыбается уголками губ и принимает душ, с некоторым сожалением смывая с себя персиковую сладость. Он тихо бродит по квартире Серафима в поисках своих вещей и очень романтично оставляет записку на столе с благодарностью за прекрасный день и ночь. А затем так же удивительно бесшумно выскальзывает из квартиры, прикрыв за собой дверь. И, обернувшись, тут же сталкивается с Юрой, буквально уткнувшись ему лицом в грудную клетку. Резкий запах табака и вишни забивает ноздри, и Глеб поднимает шоколадные глаза вверх. — Ну что, Симушка утопил тебя в сладкой вате? — ухмыляется, но вполне по-доброму, Юра. И ответа не ждёт. — Пойдем, братан, проведем время с пользой. И градусами. Часы показывают пол первого дня, солнце входит в зенит, и Глеб надеется, что Юра — ух ты — продумал их свидание не на опен-эйр, иначе двух дней на жаре подряд он не выживет совсем и растает, как зефир. Тот, впрочем, усаживает Глеба в машину, включает кондёр и музыку, и везёт куда-то. Он развлекает омегу упоротыми рассказами из своей жизни и довольно хмыкает на ответный смех, вдыхая с не менее довольным видом радостный виноградный запах. — Слышь, Глеб, зажигалку откопай. Омега роется в бардачке, а потом замечает зажигалку в кармане двери. Глеб вытаскивает сигарету из всунутой в руки пачки, сует ее в рот Юре и старательно держит зажигалку перед его лицом, поджигая кончик, пока альфа-водила несется по дороге. Юра благодарно кивает, глубоко затягиваясь, и мягко ерошит Глебу волосы, усмехаясь после на нахмурившееся выражение лица. Они подъезжают куда-то, и альфа просит Глеба отвернутся в другую сторону и не смотреть, куда он пойдет. Омега недоуменно складывает брови домиком, но не спорит, повернув голову в бок. Юра мимолётно кладет ему руку на плечо и выходит. Пока он ходит неизвестно где, Глеб пустым взглядом рассматривает округу, погрузившись в свои мысли. Выпадает из них он, когда Юра вытягивает его из машины и прижимает к двери, нависая грозной тушей и не менее давящим запахом табака с вишней, резко забившимся в чувствительный омежий нос. Омега поднимает круглые, слово шоколадные медали, глаза, млея от близкого контакта. Альфа осторожно берет его подбородок и поворачивает голову в сторону. Пальцем давит на шею и почти рычит, заставляя его рефлекторно задрожать. — Мне не нравится это. — Глеб, напрягая мозги, осознает, что в это место его кусал Серафим. Похоже след всё-таки остался, неудивительно, что это напрягало другого альфу. Юра отстраняется, оставляя после себя сильный, тяжеленный запах табачной вишни и ощущение злости. Он поднимает руку, в которой лежит ошейник с кольцом. Глаза Глеба округляются сильнее, он сглатывает, но медленно кивает на ожидающий взгляд. Альфа берет его ладонь в свою, тянет на себя и надевает на парня ошейник. Искусственная кожа непривычно прилегает к шее, но не приносит дискомфорта. Взглянув на Юру, омега замечает довольный блеск и удовлетворение в глазах, что заставляет омежью сущность почти расплыться в лужу. Альфа демонстрирует ему браслет из той же кожи и железных колец на запястье и говорит: — Чтобы было видно, что мой. Он галантно открывает дверь для покрасневшего омеги, и вскоре они трогаются с места. — Юр, я не завтракал, — негромко уведомляет Глеб. Альфа чувствует смущение омеги по запаху и думает, как его расслабить. — Маршрут перестроен, едем за едой, — Юра бросает взгляд на зажатого омегу. — Ты что хочешь? Ресторан, кофе, пицца? На словах о пицце омега расцветает, и Юра довольно вдыхает радостный аромат винограда. — Понял. Они заходят в три пиццерии в поисках любимой пиццы Глеба, но как назло в одной закончились ингредиенты, в другой такой нет вообще, а омега отказывается есть другое. И только в третьем заведении им наконец обещают большую… две большие пиццы за полчаса. Довольный Глеб неловко обнимает руку Юры, молча благодаря за потерянное время и заботу. Пицца заметно улучшает настроение омеги, он перестает смущаться и больше говорит, рассказывая, как впервые попробовал эту пиццу и влюбился в нее всей душой. — Ты же музыку любишь, кролик? — спрашивает Юра, наклонившись ближе. Жующий последний кусок Глеб кивает. — Тогда я знаю, где тебе понравится, — хитро улыбается альфа, вставая из-за стола. Глеб пытается запихнуть кусок в рот, вскакивая следом. Юра смотрит на его потуги — а-ля хомяк — с улыбочкой. Обхватив за талию, он закидывает омегу на плечо и молча выносит из пиццерии. Они едут куда-то через весь город, и всю дорогу Глеб канючит и ноет, пытаясь узнать у альфы, куда они едут. Юра делает серьезное лицо и отнекивается. Глеб едва не перелазит к нему на сиденье, продолжая выпрашивать хотя бы подсказку. Альфа делает вид, что сомневается, уже открывает рот и вновь качает головой, усмехаясь. Омега пытается обижаться, но через три минуты опять поворачивается к Юре и делает самое жалостливое лицо, хитро смягчая свой запах. Альфа как раз останавливается у светофора и видит эту омежью моську. Умиляется пару секунд, а потом целует быстро в грустную улыбку на лице, слегка мазнув по губам языком, и давит на газ, подрезая соседнюю машину под возмущенные гудки. А омега замирает в такой позиции еще секунд на тридцать, переваривая. Еле ощутимая горчинка пропадает с губ, и Глеб валится на сиденье, начиная крутить кольцо между пальцев. Вывеска караоке-бара притягивает, переливаясь перламутром. Юра с трудом находит место на парковке, и парни заваливаются внутрь. Альфа здоровается с блондинистым парнем сложной комбинацией ударов рук, и они обнимаются. — Это мой хороший друг, Артемом зовут, — поясняет Глебу. — И он занял нам один из столиков. Артем кивает ему в знак приветствия, а затем вновь переводит взгляд на друга и выговаривает: — Только не смей устраивать шоу, как обычно, Юрец, или петь будешь в следующий раз в своей машине. — Да понял я, там нечаянно вышло, — хлопает по плечу Юра. Глеб дергает носом, пытаясь попробовать запах Артема, но не успевает этого сделать, потому что альфа затем благодарит друга и ведёт омегу в зал, приобнимая за талию. Они занимают столик с угловым диванчиком и заказывают лёгких коктейлей. Половина других столов ещё пуста, потому очередь выбора песни доходит до них быстро. Юра выбирает «Последний танец» и поет, оглашая весь зал своим голосом. Он предлагает Глебу присоединиться, но тот тушуется, обещая присоединиться на следующей. Он покачивает головой, негромко подпевая себе под нос, и наблюдает за поющим Юрой. Альфа выглядит естественно в этой среде, ни капли не напрягаясь, его запах отдает искрящейся кислинкой вишни, что непривычно щекочет слизистую. Песня заканчивается, выбор переходит на следующий стол, и группа из альф и беты выбирают песню. Глеб в это время обращается к Юре, спрашивая о его музыкальных вкусах. Они негромко переговариваются, Глеб задумчиво хмурится, припоминая имя артиста, которого хотел привести в пример, чтобы переспорить альфу, а Юра бесстыдно рассматривает его лицо. Рукой осторожно отодвигает кудряшки и шепчет едва слышно на ухо: — Ты такой красивый, кролик, — ведет носом по шее. — Так сладко пахнешь. А сам даже не замечаешь постоянные взгляды на себя. Юра ловит слегка потерянный взгляд омеги и переводит свой на стол напротив, откуда двое альф бросают заинтересованные взгляды на них. Глеб чудесно алеет скулами, отворачиваясь. Он рефлекторно прячется за альфой и выдыхает. Юра ненавязчиво ведет пальцами по ошейнику, невзначай касается горячей кожи. — Поцелуй меня, — просто бросает он, с вызовом улыбаясь. Омега удивленно поднимает брови, а затем хитро улыбается в ответ. Алкоголь начинает действовать, раскрепощая омежью сущность. Глеб поворачивает корпус, выжидающе глядит на развалившегося на диване альфу. Он тянется вперед, оставляя легкий, игривый поцелуй на его щеке, и быстро выскальзывает из-за стола. — Большее нужно заслужить, — салютует Юре омега и отходит в уборную. Растерянность на лице альфы быстро переходит в хитрую ухмылку. Желание заполучить вспыхивает под кожей с новой силой, и легкий аромат хвои щекочет нутро. Юра заказывает коктейлей покрепче и ждет. Глеб возвращается быстро, как раз до их стола доходит очередь второго круга, и омега выбирает песню раньше, чем Юра успевает открыть рот. Он залпом опустошает один из шотов и берет микрофоны, протянув один Юре. Раскрасневшийся, с непослушно лежащими кудряшками и легкой улыбкой на тонких губах он ждет начало песни. Омега опирается об стол своей задницей, наклоняет голову назад, подмигнув альфе, и начинает петь. — Спаси хотя бы часть меня, храни, не потеряй, — расслабленно тянет Глеб, а Юра загорается, с первых нот узнавая песню. — Все лучшее в тебе, все худшее во мне, — негромко присоединяется он, откидываясь на спинку дивана. На куплете Глеб уступает и молчит. Слушает проникновенный голос альфы, наслаждаясь одной из любимых песен в исполнении Юры. Ему однозначно нравится, и он пропевает с ним последние две строчки куплета. — Все худшее во мне, все худшее во мне, — поют поочередно, будто спорят между собой. Глеб отталкивается от стола, проходя вперед, в свободное пространство посередине зала. Второй куплет поет, захватывая слухом Юру, что играет роль бэк-вокалиста. Ближе к концу куплета он медленно продвигается обратно к столу, уже не сводя с альфы взгляда. В глазах черти исполняют «вальс», Юра поддается вперед и упирается локтями в колени, глядя в ответ исподлобья. — Даже и не думал, сука, я тебя спасать, — играясь, шепчет омега ему почти в губы, убрав микрофон, и Юра хватает его плечи руками, затягивая в жадный поцелуй. Они целуются долго, сплетаясь языками. Альфа тянет парня к себе, сажая на колени, и последний припев они поют вместе в таком положении. Глеб откидывается назад, прикрыв глаза, и тянет строчки, пока Юра крепко держит его за талию, заставляя сильнее прогибаться, и поет в унисон. Песня кончается резко, и парни улыбаются, чуть загнанно дыша. Глеб пытается слезть на диван, но альфа прижимает его ближе, заполняя легкие игривым ароматом. — Юр, — тихо выдыхает от близости омега, — рано. — Еще хочешь спеть, Глеб? — низким голосом вопрошает Юра, смягчая хватку. — Хочу. И напиться тоже. Сползает наконец с колен альфы, но прижимается бедром к бедру, опрокидывая в себя очередной напиток. Голова уже заметно плывет от алкоголя и тяжелого запаха табака с вишней, но он еще держится, собираясь урвать от этого вечера все. Они, не сговариваясь, уменьшают скорость потребления алкоголя, чтобы не дойти до состояния нестояния, и пьяно обсуждают все подряд, неприкрыто флиртуя через предложение. Поют еще песни. Очередь ползет медленнее, но они этого не ощущают так остро, погрузившись в разговоры и подкаты. Юра постоянно омеги касается: кладет руку на бедро, поглаживая, окунается носом в макушку, вдыхая сладковатый, дразнящий запах, обнимает властно за плечи. Глеб отвечает, прижимаясь ближе. Голову кладет на плечо, пальцами по ногам ведёт, вжимается лицом в одежду, закрыв глаза. В какой-то момент Глеб экспрессивно доказывает свое мнение, на доводы альфы отвечая агрессивно. Взгляд его пьяный, но горит решимостью, желанием доказать. И Юре голову наконец срывает окончательно. Он Глеба рукой за затылок к себе притягивает и жёстко целует, отдавая в поцелуй все свое желание, что уже не первый час сдерживал. Не отрываясь от тонких губ, подхватывает омегу под руки-ноги и тащит на второй этаж, в VIP-комнаты. Глеб ему в поцелуй тихо постанывает, за шею крепко обнимает. Альфа его своим горячим запахом окружает, не давая даже отдышаться. Прижимает к стене с силой, продолжая мокро целовать. Привкус дыма вишневых сигарет расцветает на губах. Легкие начинают гореть, и Юра наконец отрывается. Языком ведёт по линии челюсти, по ушной раковине и прикусывает ощутимо мочку, опаляя кожу горячим дыханием. — Напился и напелся, кролик? — шепчет хрипло, толкаясь коленом между ног омеги. Глеб чуть заторможено кивает, и тихо выдыхает, когда альфа прижимается к нему пахом, позволяя ощутить свое возбуждение. Омега рефлекторно начинает представлять размер и сильнее дрожит от своих же мыслей в голове. Юра отрывает его от стены, ставя на ноги, и приказывает властным голосом: — На колени. Глеб на пол едва ли не падает, внутренне подрагивая от доминантных ноток в голосе. Взгляд он не поднимает, в полумраке комнаты рассматривая пол. — Руки за спину. И подними голову. Стыд обжигает внутренности, отдается в скулы малиновым оттенком, но омега послушно исполняет приказы. Обхватывает ладонями запястья за спиной и задирает голову, попадая в плен темных омутов. Юра выжидающе глядит в коленопреклоненного Глеба, а затем делает маленький шаг вперед, становясь почти в упор. Омега намек понимает, опускает взгляд и кладет руки на ремень брюк альфы, получив кивок-разрешение помочь себе руками. Руки заметно подрагивают, а мозг уже давно плывет, потому возится долго, окончательно выводя Юру из себя. Недовольно рыкнув, от чего Глеб сглатывает слюну, он помогает дрожащему омеге справится с ремнем и ширинкой. Крупный и уже истекающий член занимает все мысли, омега делает глубокий вдох. Он хочет коснуться и ощутить крупные вены под рукой, но вместо этого вновь складывает руки за спину и открывает рот, чувствуя раздражение, витающее в запахе вишни. Ладонь альфы опускается на макушку, направляя. — Если хорошо постараешься, сможешь кончить сегодня, — говорит Юра и толкается ему в рот. Глеб хрипло стонет от пронзающей волны возбуждения, и прячет зубы за губами, когда головка ложится на язык. Его сильно ведет от запахов вокруг, стыд скручивает живот вместе с возбуждением. — Смотри только на меня, оме-е-ега, — тянет Юра, насаживая его ртом на свой член. Глеб хнычет, с трудом сдерживая взгляд на альфе. Жалость не в характере Юры, он трахает рот омеги так, как ему удобно, сильнее сжимая волосы в кулаке. Глеб сжимает свои запястья и поскуливает, судорожно дыша носом. Язычок коротко скользит по стволу, насколько возможно при грубых толчках сверху. Слезы выступают на глазах, и альфа оттягивает его за волосы от себя, пережимая основание члена — сомневается, что от такого количества алкоголя сможет возбудиться еще раз. Хотя картина перед ним слишком горячая. Рывком поднимает омегу с колен, стирает пальцем слюну с уголка губ. — Сможешь растянуть себя для меня? — шепчет почти в губы. Глеб прикрывает глаза и нечленораздельно мычит. — Словами, кр-ролик. — Н-нет… — выдавливает еле-еле, — хочу… хочу твоих пальцев в себе. — И только? — издевается, а сам едва держится от возбуждения — своего и омеги, что слышится сквозь пьянящий виноград с хвоей. Глеб поднимает на него поплывший взгляд влажных карих глаз и хнычет. Юра его из одежды буквально вытряхивает и кладет на широкий диван задницей вверх. Он раздвигает его ноги, устраиваясь между, и раздвигает ягодицы. В этом положении ошейник давит на шею сильнее, принося легкий дискомфорт, который лишь отзывается волной возбуждения в живот. — Ты такая блядски текущая задница, омега, — альфа касается входа двумя большими пальцами, надавливает. Глеб двигает тазом ближе и призывно стонет. Юра хмыкает и начинает растягивать его. Первый входит плавно, второй приносит легкую боль, что обостряет ощущения. Альфа двигает пальцами быстро, ритмично надавливая на напряжённую простату. Перевозбужденный омега готов кончить от одних пальцев, рука рефлекторно тянется к члену, и Глеб тут же получает жгучий удар по заднице и пустоту внутри. — Не смей себя касаться. Если и кончишь сегодня, то только от моего члена в себе, кролик. — Альфа… пожалуйста, — просит омега, чувствуя как такая близкая разрядку ускользает от него. — Смотри туда, омега, — показывает рукой на зеркало прямо напротив диванчика, — посмотри, какой ты мокрый и жалкий, когда умоляешь о разрядке. Глеб смотрит на свое отражение в приглушенном свете комнаты. Красный, на коленях, с поднятой вверх задницей. А ещё видит снявшего брюки с бельем Юру, сидящего между раздвинутых ног омеги и поглаживающего его бедра. Коктейль из стыда, возбуждения и желания сворачивается в животе, и жалкий скулеж вырывается из горла. — Именно так, кролик. А теперь — руки за спину. Глеб вновь складывает их за спиной, и альфа благодушно ведет ладонью по его спине. А потом пристраивается к мокрому входу. Омега воздухом давится, когда Юра входит на всю длину и сразу попадает по простате. Он сжимает свои руки сильнее и сжимается вокруг члена альфы, чувствуя себя наполненным. Альфа обхватывает ладонью руки Глеба и начинает размашисто двигаться, вбивая его в дорогую кожу дивана. Юра приказывает ему смотреть на свое отражение и срывать голос для него. Глеб, едва соображая, пытается слушаться, но глаза закатываются каждый раз, когда чувствительный комочек внутри посылает разряды удовольствия по всему телу. Юра его за руки поднимает, прижимает животом к спинке дивана и душит одной рукой поверх ошейника, рвано двигая бедрами. Мокрые звуки и шлепки касаются ушей омеги, и он блядски стонет от ощущения грязи и слишком сильного удовольствия. Глеб чувствует, что разрядка близко, но все никак не приходит, и скулит лишь громче, уже хрипло и устало, пытаясь разжалобить своим мягким и умоляющим запахом. — Даже не думай, — читает его мысли альфа, — без рук. Омега жалостливо всхлипывает, ощущая текущие по щекам слезы, но послушно подставляется под толчки, прикрывая глаза и на одной ноте скуля имя альфы. Кончают они почти одновременно: Глеб изливается себе на живот первым, Юра едва успевает оттянуть его от дивана, чтобы не испачкать вообще все, и омега тряпичной куклой обмякает в его руках, а сам едва успевает вылезти и пачкает в сперму себя и спину омеги. Оба готовы расползтись без сил, но Юра умудряется проявить себя заботливо, вытерев обоих от спермы. Диван в клубе явно не самое удобное место, но последнее, что помнит Глеб перед тем, как провалиться в сон: это горячие руки на шее и щелчок ошейника.