хвоя и виноград.

— Омега. Омега! Омега, блять, проснись, — чей-то голос настойчиво пробивается в сонное сознание, а Глеб с не меньшей решительностью отталкивает его обратно. — Омега, я сейчас на тебя кофе опрокину. — Встаю, я встаю… — абсолютно не шевелясь, одними губами отвечает Глеб, а потом всё-таки открывает глаза и видит перед собой смутно знакомое лицо. — Ну наконец-то, — высокий и белобрысый парень стоит, склонившись над ним, и хмурится, впрочем — Глебу кажется — больше для приличия. — Я думал, что крепче Юры спать невозможно, а тут ты. Даже не знаю, как тебя звать. Глеб пытается ответить, но голос резко отказывается жить жизнь, и парень с трудом садится на кровать, как ребенок, тянет руками к чашке в руках… Артема, кажется? Утолив жажду и откашлявшись, он поднимает взгляд на знакомого бету, мучительно пытаясь вспомнить часть вчерашнего дня. И ночи. — С кем я вчера пил и почему я здесь? — тупо шутит, а потом вспоминает, что ему задали вопрос. — А. Я Глеб, а ты… — Артем я. Это я вчера вам столик занял, и именно я вчера, точнее уже сегодня, тащил тушу этого алкоголика до сюда, — морщится он опять для приличия, в запахе — пусть и слабом — не ощущается негатива. — Спасибо, что был в состоянии стоять и не блевал тут. — Спасибо… — рефлекторно скопировал омега, вообще не помня, чтобы просыпался ночью. — А… — Он часто набухивается, а я постоянно вытаскиваю его из клубов и тащу к себе, — предугадывает вопрос и отвечает, подавая Глебу руку. — Уже традиция, можно сказать. Они вместе идут на кухню, но на пороге ее Артем оборачивается и указывает рукой на дверь уборной. Глеб с радостью залезает в горячий душ, просыпаясь и смывая с себя прошлый день и запахи, много запахов, а особенно много — вишни и табака, алкоголя и секса. Артем оказывается добродушным, пусть и немного ворчливым. А ещё он неплохо готовит и кормит Глеба — удивительно — сэндвичами, что прямо на глазах омеги сделал парой ловких движений рук. Пахнет от беты травами, это расслабляет и успокаивает. — Вкусно, — выдает профессиональный вывод, но не успевает сказать ещё что-то, как его вновь перебивают. Есть это в привычке Артема. — Я знаю. Не благодари. Ещё чаю? Глеб качает головой и просит покурить. Длинные пальцы выуживают пачку мальборо, и омега с удовольствием закуривает. Голова проясняется, настроение скачет вверх, и воспоминания устаканиваются в мыслях. На фоне размышлений об этом, он задаёт закономерный вопрос: — А вы с Юрой…? — Какой ты проницательный, — хмыкает Артем, закуривая следом. — Мы познакомились из-за этого. Он зажимает губами сигарету и кивает головой на свою руку. Длинные изящные пальцы складываются в кольцо, будто обхватывая крупный ствол, и делают несколько характерных движений вверх-вниз. Заворожённый этими движениями Глеб зависает и отвечает не сразу. Он сглатывает, слегка смутившись своего поведения, и кивает. — Ну и переспали. Пару десятков раз. Без обязательств, — уточняет бета, а затем выпускает колечко дыма. — А потом и подружились как-то. Не волнуйся, — добавляет он, видя замешательство в глазах омеги, — последний раз был давно. Как раз, когда он познакомился с тобой. И подмигивает. Глеб вновь смущается и молчит. Потом благодарит за завтрак, сигарету, рассказ и ползет обратно в спальню. По словам того же Артема альфа уже вставал до него, но затем улёгся обратно и планировал спать до вечера. Глеб с ним частично был согласен и даже немного завидовал, ибо тоже хотел поспать подольше. Собрав свои вещи и позалипав на сонного Юру, он попрощался с гостеприимным бетой и поехал домой. Хотелось переодеться и передохнуть перед встречей с Андреем. С Андреем. Перед Андреем не хотелось ударить в грязь, и омега принял ещё один, более тщательный душ, выбрал новую одежду и написал Юре простые слова благодарности, ограничившись лаконичным «было заебись, спасибо». Чуть подумав, поставил скобку. И решил немного передохнуть, ожидая сообщение от альфы, что так успокаивающе пах чаем и цитрусами. Глеб успел задремать, когда громкий звук уведомления под самым ухом оглушил его. Короткое «жду тебя, малыш», и Глеб, путаясь в своих же конечностях, вскочил с места. Он поправил — скорее попытался — прическу, закрыл квартиру и сбежал по лестницам вниз. Андрей ждал его у подъезда верхом на мотоцикле. Глеб от неожиданности притормозил на половине пути, а затем мозг закономерно выдал информацию: Андрей увлекался гонками, потому не удивительно, что у него был мотоцикл. Альфа обернулся к нему, держа под рукой шлем, и ослепительно улыбнулся, чем заставил омегу смутиться сильнее. Андрей в пару шагов оказался рядом, обхватил Глеба за плечи и прижал в коротком объятии, легко мазнув носом по уху. — Привет, малыш, как ты? — заглянул ему в глаза, медленно вдыхая яркий аромат смущенного в край омеги. — Не выспался, если честно, — с трете попытки ответил Глеб, расслабляясь от заботы и легкого запаха чая. — Зато позавтракал. Андрей вновь улыбнулся — мягко — и повел омегу к своему мотоциклу, по дороге выясняя подробности утра. Глеб радостно щебетал, зевая через предложение, о том, какие вкусные сэндвичи делает друг Юры. — Не бойся, просто держись крепче, — напутствовал альфа, а затем надел шлем, скрывая от омеги свое лицо, и завел мотоцикл. Глеб прижался к спине альфы, обхватив его руками поперек живота, и положил голову на его плечо, перенося часть веса. Поза получилась такой удобной, что омега расслабился окончательно, мерно втягивая в легкие аромат чая с цитрусом. Он был рад и очень удивлен, что смог уговорить альфу остаться без шлема — инстинкт самосохранения был не самой сильной его стороной. Но ветер ерошил волосы и трепал одежду так ласково и свежо, что Глеб ни капли не сомневался в своем решении. На одном из светофоров Андрей решил уточнить что-то, повернув голову к омеге. — Не против пройтись по магазинам? Хочу закупиться. В том числе и для нашего вечера. — За, если ты угостишь меня круассанами, — сделал лицо «королевой» Глеб, впрочем легкой смущенной улыбкой через мгновение показывая, что это шутка. — Как пожелаешь, — в тон ему ответил Андрей, а затем резко сорвался с места под счастливый визг омеги. По эскалатору альфа поднял Глеба на руках, заставляя смущаться и смеяться одновременно, а поставив на ноги, коротко и нежно поцеловал в губы. Глеб улыбнулся, ответив на нежность поцелуем в щеку, а затем взял Андрея за руку и потянул в ближайший магазин. Глеб ходил змейкой между рядами одежды, водил руками по мягким, пушистым, гладким тканям и залипал на все худи и лонги, что попадались на глаза. Андрей расслабленно выбирал себе одежду, краем глаза вылавливая кудрявую макушку омеги между цветастых рядов. Он собрал охапку одежду в одну руку, а вторую — вдвое больше первой, во другую. Перетащив Глеба к примерочным, он исчез за бархатной бордовой шторкой и обернулся к зеркалу с подсветкой. Омега в это время сидел на диванчике аккурат напротив примерочной, за которой скрылся Андрей, и елозил от нетерпения. Альфа появился пару минут спустя, полностью сменив свой лук. Глеб смутился просьбе оценить, как на парне сидят эти брюки и свитшот, но выдавил что-то, пытаясь не восхищаться слишком сильно. После парочки оценок ему стало легче, и вскоре омега заделался профессиональным стилистом, выдавая короткий, но дельный отзыв на каждое сочетание одежды. Андрей выслушивал, исчезал и появлялся вновь, пока вместе они не выбрали лучшее. А затем он смутил Глеба вновь, затолкав в примерочную на свое место и указав на вторую стопку одежды, которую, оказывается, собирал для омеги. Глеб слабо сопротивлялся, а потом остался наедине с зеркалом, держа в руках… свитшот. Вздохнув, он начал примерять и крутиться, рассматривая себя. Потом также выползал из-за шторки, неловко демонстрируя все альфе. Тот сидел на диване, сложив ногу на ногу, а подбородок — на ладонь, опершись локтем в колено. — О, вау, малыш, сражаешь наповал, — в очередной выход сразил на тот самый повал омегу Андрей. — Это точно берем, даже без обсуждений. Что еще там осталось? — Ам. пара шорт и футболка, — едва слышно ответил омега, смущенно сжимая руками край облегающей рубашки. — Жду, — как-то многозначительно выдал альфа, развалившись на диван а-ля король: ноги в стороны, руки на спинку и неожиданно-обжигающий взгляд. Глеб в примерочную почти убежал. Натягивая как-то особенно долго легкие летние элементы одежды, омега потерялся во времени и пространстве, и очнулся с негромким вскриком лишь когда чистый воздух сменился на сладко-кислый цитрус, а чьи-то безумно горячие руки обхватили его, стоящего спиной к шторке, за талию, обжигая ничем не защищенную кожу. — Я потерял тебя, омега, — вкрадчиво опалил дыханием и шепотом его ухо Андрей. — Но не хотел напугать, прости. — Все… н-нормально, — резко сбившееся дыхание не помогло ему сдержать дрожь в голосе. — Я почти оделся… — Вижу, — хмыкнул альфа, и Глеб перевел взгляд на зеркало, лицезрея себя голого по пояс и аккуратные, горячие руки на талии, так контрастирующие на его теле. Контрастирующие и так… правильно выглядящие на нем. Махнув головой, он отогнал дурные мысли и попытался осторожно выбраться из горячих рук, надеясь, что его запах ничем не выдал сокровенных мыслей. Андрей легко его отпустил, а затем взял футболку и сам натянул ее на омегу. Как куклу, он затем повернул парня и застыл, оглаживая взглядом фигуру в зеркале. А Глеб, как кролик на змею, уставился на отражение, а точнее на блуждающий по нему взгляд. Потемневший, будоражащий. Сглотнув, и этим звуком кажется оглушив весь магазин, омега попытался… сделать что-то. Андрей на его попытки не обратил внимания, легко развернув и прижав к тонкой стенке примерочной. Руки вновь сжали талию, уже сквозь одежду, а затем правая поползла выше, едва ощутимо, но безумно жарко пробежалась по телу и остановилась на плече, пока сам альфа провел по щеке омеги, вдыхая усилившийся от эмоций запах, и покрыл шею мелкими поцелуями. Глеб задрожал, абсолютно неожиданные действия повергли его в легкую прострацию, но несмотря на резкость, они были достаточно ненавязчивыми: руки не причиняли дискомфорта и не мешали ему сдвинуться и уйти, а губы касались, казалось, легче порывов ветра. От такой двойственности омега не знал, что делать и как реагировать. — Глеб, — вернул его в сознание хрипловатый, пропитанный сладостью голос. — Ты в порядке? Слишком красивый и приятный, я не удержался, — виновато добавил он. — Да, — неожиданно спокойно ответил Глеб, поднимая шоколадный взгляд наверх. Андрей выглядел как всегда, и пелена спала с его глаз, и движения, и запах — все как обычно. Кроме отблесков вины в радужке. Омега кивнул и быстро переоделся, не выгоняя альфу, и вместе они зашагали в сторону касс. Глебу Андрей всегда казался… таинственными, со своими, естественно, таракашками, но они всегда выглядывали редко и резко, что омега и не понимал, нравится ему или нет. Будоражило и пугало одновременно, но ведь все это — как раз для того, чтобы понять, подходит ли ему кто-то, не так ли? От мыслей его отвлек все тот же Андрей, забирая с рук одежду. Глеб не успел посмотреть на стоимость всего, но предполагал, что сумма вышла если и не заоблачной, то точно около того. Альфа оплатил все с царской небрежностью и, сунув руки в пакеты, повел омегу на выход. Они заглянули и в другие места, чаще по прихоти Глеба, иногда по нужде Андрея. Крайними стали небольшой перекус и продуктовый, где альфа снес с полок чуть ли не половину товаров. — Вечерний заезд и красивая звездная ночь, — обернулся к уже слегка уставшему омегу Андрей, — как тебе такой план? — И пончики, — добавил, улыбаясь краешками губ. — И пончики. Андрей открывает массивную дверь на крышу высокого здания и пропускает омегу вперед. Ночь уже во всю властвует над большим городов, плывет по небу, кутая все в темное полотно. И звезды. До безумия красивые, едва ли не режущие глаза — мелкие, едва заметные в пучине небосвода или более выразительные, усеянные по всему возможному кругозору. Глеб замирает, возводя глаза выше так медленно-медленно, как может, чтобы захватить каждую. Узнав, что задумал альфа, он нарочно просил «еще», когда они рассекали улицы ночного города на мотоцикле, чтобы на крышу выйти уже поздней ночью. Впрочем, это нравилось ему не меньше вида на звезды, так что он наслаждался каждой секундой, порывами ветра, что заставляли чувствовать себя слишком свободными для того, кто не может летать, как птица, и, казалось бы, бесконечным адреналином, плескающим в крови. Альфа расстелил пледы несколькими слоями, чтобы никто не отморозил себе части тела, и обернулся в поисках исчезнувшего из поля зрения Глеба. Тот стоял у парапета, разглядывая звезды — но не те, что были собратьями желтого солнца, а те, что родились когда-то из рук людей: бесконечные лампы, вывески магазинов, рекламные щиты, фары автомобилей, фонари-фонари-фонари… — Красиво, — проронил он, ощутив легкий запах чая, окутавший его, как только шаги за спиной стихли. Горячие руки обволокли его талию, и крепкая грудь прижалась к спине, ненавязчиво, но будто обещая защиту от всего, что попытается нарушить его жизненный покой. Глеб замер и не заметил, сколько времени прошло прежде чем вновь зашевелился, прокрутился в кружочке из рук и поднял голову, почти касаясь носом чужого подбородка. Андрей прижал его ближе рукой по спине, вынуждая прогнуться, и первое касание губ к губам показалось Глебу нежнее сладкой ваты. И даже напирая ощутимее, альфа умудрялся оставлять поцелуй мягким. И даже цепляя нижнюю зубами, не ранил, подминая под собой. Андрей оторвался, когда у омеги поплыло перед глазами от нехватки кислорода и плотной концентрации чайного запаха в носу и легких. — Омега, — мягко позвал альфа, — не хочу портить такой вечер… чем-то лишним, — с намеком улыбается он, — как насчет понаблюдать за небом, пока оно не скроется в объятиях нашего сна? Омега моргает, пытаясь собрать расползающиеся мысли в кучку, а затем приподнимает голову, сталкиваясь с теплым взглядом Андрея — смысл слов доходит медленно от топящего слизистую запаха цитрусового чая, что начинает слабеть по мере того, как альфа смягчает его, переставая напирать на Глеба. — Но… да? — немногословно отзывается омега, — правда? Ты… не хочешь? — теряется совсем парень. — О, нет, малыш, безумно хочу, — в глубине зрачков что-то блестит в подтверждение, — но я хочу показать, что заботиться и быть рядом можно… и без этого, понимаешь? Глеб неспешно кивает, внутри что-то отзывается щемящим теплом на такое предложение и заботу, и он соглашается. Альфа ложится спиной на плед, подкладывая руки под голову и одними глазами подзывает к себе омегу. Тот умещается у него под боком, кончиком пальца ведя по плечу, а глаз при этом не отрывая с темного небосвода, что усыпан звездами, словно бриллиантами. — Люблю ночь, — тихо шелестит омега, мечтательно улыбаясь, — лучшее время. Спокойное, темное и уютное, в самый раз для размышлений в тишине. Андрей мягко перебирает его мягкие волосы, с задумчивой и теплой улыбкой наблюдая за лицом. Всегда активный и экспрессивный омега становится чудесно тихим и спокойным, особенно красивым в своей тиши и задумчивости. Парень рад, что смог застать его таким и, можно сказать, приложил руку к этой редкой картине. — А еще лучше в хорошей тихой компании, правда? — чуть лукаво дёргает уголком губ альфа, показывая шутливость вопроса, и протягивает Глебу кусочек пончика, которым подкармливал омегу уже некоторое время. — Правда, — соглашается Глеб, пережевывая угощение, — с тобой хорошо, — невзначай кидает омега, вновь уводя взгляд в тьму неба и замирая так на долгие минуты — Андрею остаётся тихо созерцать, поглаживая по груди мягко. — Я правда рад это слышать, — спустя время говорит он, когда видит, что омега «спустился с небес на землю» и вынырнул из своих мыслей, — и хотел бы дарить тебе это ощущение… чаще. — Спасибо тебе, — роняет омега без улыбки и больше не произносит ни слова, считая бесконечные звёзды на небе, пока глаза сами не закрываются, будто под давлением всего небосвода, а сознание не уплывает вдали.