хвоя и виноград.

Сон обволакивает тёплыми руками и тягучей пеленой, отказывается отпускать из своих объятий, но незаметно уютное и мягкое тепло сменяется на обжигающий жар, пускающий током мурашки по телу. Омега мотает головой и мычит что-то, меняя позу и отмахиваяясь от чего-то. Или кого-то. Этот кто-то тихо урчит, вылизывая его сонного языком, удерживает на месте за бедра и хитро блестит глазами. Копошения омеги его не беспокоят, и он вновь скользит языком по стволу члена, а затем ниже — к расслабленной звёздочке мышц между ягодиц, мокро смачивая. Глеб вновь шевелиться, тихо выстанывает что-то и открывает наконец глаза, сначала мутно мажа по потолку, а после опуская взгляд ниже, чтобы увидеть макушку Андрея, который в этот же момент толкается языком внутрь, заставляя омегу вскрикнуть от неожиданности и прогнуться от ощущения горячего влажного языка внутри тесных стенок. — Альфа-а? — всхлипывает Глеб, пытаясь нормально вдохнуть и поймать взгляд Андрея, что ради такого дрожащего тона готов каждое утро начинать вот с такого пробуждения. — М, малыш? — все же отрывается от парня альфа, поднимаясь и облизывая нижнюю губу, — что такое, омега? — Ты… — еле слышно скулит тот, — что ты… мх… пожалуйста, альфа, — в конце концов омега решает бросить попытки в разумность, отдаваясь в горячие умелые руки и… язык. — Конечно, омега, — довольно ухмыляется Андрей, возвращаясь к мокрым ласкам. Он вылизывает омеге розоватый вход, мокро скользя внутри до очаровательных смущённых звуков от Глеба, прежде чем вместо языка толкается пальцем, а ртом накрывает истекающую смазкой головку члена. Омега давится стоном, выгибаясь по постели, на которой абсолютно не помнит, как оказался, перенесенный альфой на руках, и хнычет громко, источая разнеженный виноградный от сна, но острящий возбужденной хвоей запах вокруг себя, вынуждая Андрея лишь активнее двигать головой, пока пальцы — уже два — сгибаются внутри, стимулируя чувствительные места. — Андре-е-ей, — скулит Глеб, ощущая как быстро на него накатывает жар удовольствия, заставляя вплавляться в простыни и мокро течь на длинные пальцы внутри. — Хороший, такой отзывчивый малыш, — на секунду отрывается от члена альфа, чтобы заставить омегу покраснеть сильнее, жмурясь от прошившего от горячей похаалы удовольствия по телу. — Умница. Андрей опускается ниже, активнее толкаясь пальцами внутрь, и омега судорожно стонет, хрипло скуля просьбы и бессвязное что-то, пока его изматывают с двух сторон. Надолго его не хватает, и альфа довольно наблюдает за выражением лица Глеба, пока горячая, чадящая виноградом сперма заливает ему рот, а мокрые стенки сжимают пальцы внутри в оргазме. — Доброе утро, — наконец говорит Андрей, ложась сбоку и получая едва ощутимый тык под ребра, хрипло смеётся с красного, но явно довольного Глеба. Все вместе они собираются в небольшой кафешке, выбрав столик на веранде — за перегородкой и в самом углу от лишних глаз. Серафим приходит первым и пьет свой раф на кокосовом, наблюдая за снующими мимо людьми с ничего не выражающим лицом. Вскоре подходят Андрей с Глебом, что решил не бежать домой на другой конец города, а остаться у альфы и спокойно собраться на встречу. Глеб улыбается солнечно Серафиму, коротко целуя в скулу и заказывает себе шоколадный десерт, с радостным упоением поглощая до того момента, пока на горизонте не нарисовывается Юра. Он кивает альфам: сербающему кофе Серафиму и Андрею, что тянет из трубочки молочный коктейль, поглядывая на жующего довольного Глеба, с которым третий альфа здоровается ближе — притягивает за подбородок для короткого поцелуя в губы, оставляя на них шлейф тяжелого табака. А затем роняет задницу на диванчик и подзывает официанта, заказывая газировку с нещадным количеством льда и лёгкий завтрак. — Бон аппети, — ржет он, потрепав омегу ладонью по волосам, — как тебе с этим умником, Глеб? — Хорошо, — коротко отзывается омега, вызывая ступор у не ожидавшего такого Юры и пытливые взгляды от двух других альф в свою сторону. Такое внимание не остаётся не замеченным омежьей сущностью, что майским котом расплывается внутри. — А если поподробнее, — подаёт голос Серафим, отрываясь от чашки, — с кем тебе было лучше? Глеб мнется неуверенно, слизывая крошку брауни с нижней губы и не поднимая взгляда на альф. — Дайте ему доесть хотя бы, — чуть недовольно говорит Андрей, махая рукой на недоеденное пирожное. Омега ему в ответ коротко благодарно кивает, но глаза отводит раньше, чем альфа успевает поймать их. — Я… — всё-таки начинает Глеб, будто откашлявшись и переводя взгляд — на Серафима, но не в глаза, — с Серафимом хорошо… так весело и безопасно, солнечно и уютно очень, я… — омега счастливо жмурится, приложив палец к губам, — мне было так свободно и счастливо, — он смущенно улыбается, открывая глаза и кивая альфе, о котором говорит, — так здорово мне давно не было, так беззаботно и по-детски… спасибо. Серафим чуть выпрямляется, распространяя вокруг теплый персиковый запах, искрящийся довольной мятой, обводит взглядами двух других и хмыкает, в следующую секунду отвечая Глебу тихой радостной улыбкой. — А с Юрой, — продолжает омега, — так… алкогольно и музыкально, — он тихо хихикает, — будоражаще и принадлежаще, — добавляет уже другим, тихим и чуть дрогнувшим голосом, неосознанно потирая пальцем кожу на шее, — вайбово так, с Юрой можно не думать, а просто… делать, даже если потом станет стыдно за последствия, а голова будет больная от похмелья. Или количества шуток. Глеб дарит альфе хитрую улыбку и смеётся тихо-тихо, почти неслышно, явно вспоминая один из бесконечных анекдотов, что услышал за время знакомства и особенно на свидании с Юрой, что сейчас пыжится, как павлин, одним своим видом выражая гордость собой, презрение к другим и лёгкую ауру подавления одновременно. — Андрей… — произносит так, будто по-новой пробует имя на вкус, переводя взгляд на названного альфу, с чьей руки и воплотилась эта идея, — особенный… такой необычный, не такой как другие, но такой… такой! — кажется одним абстрактным словом он умудряется выразить больше, чем мог бы, тут же скомкано ерзая и бросая короткие взгляды на Андрея, — крутой, нужный, заботливый… и с прибабахом. Последнего альфа явно не ожидал услышать, замирая с трубочкой во рту и удивлённо-вопросительным взглядом в сторону омеги, пока на фоне Юра смеётся с такой характеристики. Впрочем, сказать что-либо Глеб не успевает, а осознавший ситуацию Юра резко поднимает голову. — Так я не понял, кто в итоге-то? — чешет он нос, оглядывая альф в надежде, что они поняли больше. — Получается никто, — отзывается Серафим, — со всеми по-своему хорошо, но выбрать не получается. Альфы замолкают, а Глеб от волнения и растерянности перестает жевать, не поднимая взгляда ни на одного из них, пока омежья сущность внутри подрагивает то ли от страха и компании трёх альф, то ли от желания принадлежать… Глеб затыкает эту мысль, сглатывая так шумно, что, кажется, это слышит вся улица, однако альфы не реагируют каждый в своих мыслях. Трое альф, и все хотели заполучить его внимание, но каждый при этом был особенным и дарил своеобразные ощущения. Омега бы соврал, если бы сказал, что этот выбор лёгкий… потому малодушно скинул эту ответственность на них троих, надеясь, что альфа хотя бы не подерутся. Или хотя бы выйдут из-за стола, прежде чем начнут начищать друг другу лица. Или хотя бы… Мысль вновь оказывается незаконченной, в этот раз потому что в в одно мгновение Глеб резко ощущает потяжелевшие вокруг себя запахи альф, мешающиеся в один смертельный коктейль для омеги, и три пары глаз, направленных на него. Ноги предательски слабеют, и эта реакция находит отражение в запахе, что, в свою очередь, не ускользает от альф. — У меня есть идея, — произносит «голос разума» Андрей, — учитывая обстоятельства и то, что Глеб, — альфа кивает в его сторону, — не может выбрать сам, а понравилось ему со всеми, то пусть и будет… общим. Омега внутри Глеба взвывает фейерверком. Как бы парень не пытался избегать горячих мыслей о том, чтобы принадлежать всем троим, зная, что это невозможный вариант… как ему казалось. От неожиданности он слишком резко поднимает голову, тут же натыкаясь на сковывающий взгляд внимательных глаз Андрея, и замирает, как затравленный кролик. — Че, это делить его с вами? — возмущённо, но не слишком, спрашивает Юра, обводя взглядом всех троих. — Не совсем, но можно сказать и так, — слегка закатывает глаза Андрей, — либо так, либо никто. — Ультиматумы, — цыкает в ответ Юра, хмурясь недовольно, но жадного взгляда от омеги не отрывая. — Согласен, — отзывается до этого молчавший Серафим, — потому что отказываться от него я не собираюсь, — альфа допивает свой кофе и смотрит на Юру, — а если ты не хочешь «делить его» с нами, то мы сделаем это вдвоем. Юра отвечает коротким агрессивным рыком в сторону Серафима, который в ус не дует, тоже переводя свой взгляд на омегу. Тот дрожит едва заметно, возмущенный тем, что его делят, как вещь, в его же присутствии, и одновременно с этим ощутимо плывет от окружающих тяжёлых запахов, в которых скользят все эмоции и желания альф, от горячей мысли принадлежать троим, и чувствует скулящую внутри омежью сущность. — Я, — едва выдавливает он и жмурится, — боже, а-альфы… — тянет жалостливо, и трое альф моментально забывают обо всех спорах, пытаясь добраться и защитить скулящего омегу. Андрей, сидящий ближе всего, зажимает омегу в углу своим телом, кладя руку на поясницу и мягко успокаивающе шикая на ушко. Юра соскакивает с места и садится рядом с Андреем, через него укладывая ладонь на бедро Глеба, настойчиво раздвигая и сжимая пальцы до тихого хныка в ответ. Серафим, который сидит ровно напротив омеги, вытягивает руки вперед, обхватывает его ладони и ласково гладит пальцами, смягчая свой персиковый запах. Глеб еле слышно скулит от такой близости, интенсивности запахов и касаний вокруг себя, прижимаясь рефлекторно к боку Андрея, сжимая между бедер ладонь Юры, а руки расслабляет в ласке Серафима, глубоко втягивая смешивающиеся запахи. Глаза медленно наливаются слезами, и парень отказывается понимать, почему. Они сидят так около десяти минут молча, пока Глеб не приходит в себя. Он смущённо поднимает глаза со своих колен, распространяя вокруг себя относительно спокойный и сладковатый запах. Андрей мягко касается носом его уха, отклоняя в сторону, и прижимается к запаховой железе на сгибе плеча-шеи, вдыхая глубже чистый запах, чтобы разобраться в желаниях и чувствах омеги. — Как ты, омега? — Серафим идет путем разговоров, мягко сжимая руки Глеба, когда тот пытается выскользнуть из хватки. Он тихо вздыхает, когда маневр не завершается успехов, вновь расслабляя руки в ладонях альфы, и задумчиво закусывает губу. — Я потерялся, — признает он спустя мгновение, — вы… я не ожидал, но… — Ты против? — прямой, как штык, вопрос от Юры заставляет омегу заалеть щеками и слегка расстроиться, что моментально ощущает Андрей, уже оторвавшийся от шеи омеги, но все ещё ярче всех ощущая его запах. — Я! — восклицает Глеб, — нет, я… хочу, хочу… я… Омега осознает, что сказал, лишь через две секунды, краснеет ещё сильнее и падает лицом в свои и серафимовы руки на столе, тихо хныча от чувств. Альфы вокруг него синхронно улыбаются: Андрей довольно, Серафим мягко, Юра с лёгкой смешинкой, и решение таким образом входит в силу. Смущённого вусмерть Глеба альфам приходится вытаскивать из-за стола, и пока Юра с Серафимом пытаются привести его в чувства и состояние стояния — омега хватается за предплечья удерживающего его Юры и отказывается идти сам, Андрей оплачивает общий чек, решая тем самым сделать первый шаг в том, чтобы научиться проводить время вместе и не ругаться. Двое альф осознали это не сразу, но оценили по достоинству. Но это потом, а пока… — Поедем к кому-нибудь домой? — спрашивает Серафим, когда они вдвоем с Юрой успешно отбуксировали Глеба на улицу. — Мне кажется это лишнее, — отзывается Андрей, — так быстро сближаться будет… не очень хорошо, — туманно объясняет он. — К тому же там скучно, — добавляет Юра, отрывая взгляд от своего телефона, в который что-то активно натыкивал. — Тогда может… — Артемка зарезервировал нам места в клубе и випку в том числе, — хлопает в ладоши Юра, спрятав телефон в карман, — выпьем, расслабимся и немного сблизимся, как вам идея? Двое альф переводят взгляд на омегу, что хлопает глазами на такое внимание и медленно кивает. Серафим повторяет его жест, а Андрей обращается к Юре за адресом, чтобы скорректировать путь и какие-то свои планы. — До вечера ещё много времени, не сидеть же все это время в клубе. — У меня есть несколько дел, — отзывается Андрей, — так что я подъеду уже туда. Андрей притягивает к себе Глеба, обнимая за талию и оставляя короткий поцелуй на губах. — До встречи, малыш, пиши, если эти двое будут тебя обижать, — тихим смешком он показывает, что это больше шутка, но одним глазом подмигивает омеге, пока никто не видит, а после, коротко кивнув альфам, отчаливает по делам. — Я бы хотел съездить домой и переодеться, — проводив взглядом альфу, оживает чуть смущённый Глеб. — Я провожу, если ты не против, — улыбается ему Серафим, беря омегу за руку, — а ты, Юр? Юра сначала хочет привычно съязвить, но мысль о том, что к нему никто не относился пренебрежительно, а с альфами ему придется проводить много времени и в любом случае притираться, останавливает его. — Захвачу Артема и в клуб, особо заняться мне нечем, если только братка не придумает какую-нибудь авантюру. Юра шагает к парням, кладя руку на плечо Серафима и наклоняясь к Глебу. Он легко кусает омегу в ухо, что-то коротко прошептав, от чего тот становится алой помидоркой, дружески хлопает другого альфу по плечу и уплывает куда-то, бросив короткое «держите в курсе». О том, что номерами они не успели обменяться, он не думает, но это проблема решается Глебом — омега создаёт общий чат, добавив всех четверых и залипнув на названии. Три минуты мозгового штурма ему не помогают, он печатает короткое «пиздец, докатились» и блокирует телефон. — Что тебе сказал Юра? — с хитрой улыбкой спрашивает Серафим чуть позже по дороге домой к Глебу. — Ничего!!! — быстро вскрикивает омега, заливаясь краской и ускоряя шаг под тихий смех альфы.