Чужие среди своих

Тареата, г.Берингар,

Королевский дворец,

ноябрь, 829г.

Лилиана Юрген всегда умела контролировать свои эмоции, но, когда Эмерис передал ей просьбу Ричарда, не смогда сдержать разочарования, образовавшегося в самой глубине ее души, в самом затаенном месте ее сердца. Разочарование окутало ее, как утренний туман окутыает город своими цепкими объятиями. Ее плавные движения замедлились, голос стал тише, а всегда горящие жизнелюбием карие глаза на несколько долгих мгновений потухли и слегка потемнели. Она была разочарована, что этот момент, когда короля Рудольфа и королеву Николину с их семьей стоило начать прятать уже сейчас, настал слишком быстро. Разочарование всегда отбирало много сил. И Лилиана долго сидела на диване, держа в руках недопитую чашку крепкого кофе, пытаясь понять, как же лучше им поступить. Все развивалось слишком стремительно, а она вдруг почувствовала, как начала рассыпаться на куски раньше времени. Лилиана вздохнула. Аудиенции с королем и королевой они с Эдмундом добивались не одну неделю. Пусть и Лилиана, и Эдмунд были в хороших отношениях с королевой и королем, любили всех их шестерых детей, присылали им подарки и даже удостаивались чести быть приглашенными на закрытые праздненства дней рождений всех членов королевской семьи, попасть во дворец так просто не могли, вне зависимости от того насколько срочно это было. Лилиана держала под руку своего любимого мужа Эдмунда так крепко, что в какой-то момент он легко погладил ее по ладони и сказал спокойным, тихим голосом: — Все будет хорошо. Она ему не поверила, но благодарно улыбнулась и ослабила хватку. Они вместе шли по широкому коридору королевского дворца следом за одним из лакеев, одетого в графитный фрак. Лакей, парень лет двадцати, держался отстраненно, но не забывал проявлять вежливость, то и дело кланялся и со слабой, холодной улыбкой пригласил их последовать за ним, сообщив, что его величество и ее величество уже ожидают их в зале. В коридорной тишине раздавался только гул их шагов: нетерпеливых и быстрых у лакея, поспешных и взволнованных у Лилианы и спокойных и размеренных у Эдмунда. Дорога по коридору показалась Лилиане неприлично долгой. Она знала, что дворец был огромным, и порой требовалось очень много времени, чтобы дойти от входа до нужного помещения, но бывала здесь не так часто, чтобы привыкнуть к таким объемам. Внезапно лакей остановился напротив двойных резных дверей, на которых, если примотреться, были изображены разные сюжеты про королей и королев Тареаты за всю историю существования страны. Лилиана никогда не разглядывала эти узоры внимательно в отличие от Эдмунда, который снова стал усиленно вглядываться в резные картинки. — Глава отдела образования, мистер Эдмунд Юрген, и глава отдела медицины и здоровья, миссис Лилиана Юрген, прибыли! — гордо воскликнул лакей, когда двери отворились. Эдмунд быстро поблагодарил лакея, и они с Лилианой одновременно зашли в просторный зал. Король Рудольф сидел на мягком кресле, рядом с окном. По левую от него сторону стоял низкий овальный столик, на котором стояла чашка ароматного травяного чая, запах которого разносился по всему помещению. На коленях у короля Рудольфа лежала открытая книга. Его доброе лицо ничуть не изменилось с их последней встречи, было таким же овальным, усы он по-прежнему не брил, только густые брови, как показалось Лилиане, стали еще гуще. Одет король Рудольф был в слишком простой, слишком обычный костюм без изысков и роскоши, а первые две пуговицы рубашки вовсе были расстегнуты. Королева Николина стояла чуть поодаль у другого окна в виже полукруглой арки и даже не обернулась, когда лакей объявил приход Лилианы и Эдмунда. С идеально ровной спиной, одетая в длинной темное платье с высоким горлом, она даже не пошевелилась. Ее лица Эдмунд и Лилиана не видели, когда вошли. — Ваше величество король Рудольф, — произнес Эдмунд и поклонился, в то время как Лилиана сделала книксен. — Ваше величество королева Николина, — произнесла Лилиана и сделала книксен, в то время как Эдмунд поклонился. Стоило им поздороваться, как король Рудольф прикрыл книгу и посмотрел на них. Его губы сразу расплылись в улыбке, добрый взгляд подобрел еще сильнее, и он отложил книгу на стол, а после встал и пошел навстречу Эдмунду и Лилиане. Пожал руку Эдмунда, поцеловал тыльную стороны ладони Лилианы, а после заключил их обоих в объятия. — Как я рад вас видеть! — воскликнул король Рудольф. — Проходите скорее. Приказать принести вам чаю? Кофе? Чего-то покрепче? — с улыбкой уточнил он, отойдя на пару шагов назад. — Травяной чай, как у вас, ваше величество, был бы как нельзя кстати. Что скажешь, Эдди? — с ответной доброй улыбкой ответила Лилиана, а секундой позже добавила: — Благодарю, ваше величество. Эдмунд согласно кивнул, и король Рудольф приказал одному из стоящих у двери лакеев заварить еще травяного чая. Лакей поклонился и тут же вышел из зала. Наконец, королева Николина развернулась. Ее руки были сжаты в кулаки, на груди блестело золотое ожерелье с темно-синими камнями в цвет ее платья, на редкость скромного для королевы. Губы были сжаты в тонкую полоску, а темные глаза блестели злостью и обидой. Забранные в пучок волосы только добавляли ее лицу остроты и делали его более отталкивающим. Королева Николина была зла, но не на Лилиану и Эдмунда: это Лилиана поняла сразу и была уверена в своей правоте, ведь магия разума никогда ее не подводила. — Добро пожаловать, — сухо произнесла королева Николина. — Я… рада вас видеть. — Ее кулаки разжались, а губы на мгновение расслабились и изогнулись в улыбке. Она не врала: она действительно была рада видеть их, пусть ее и захлестывать другие эмоции. — Полагаю, вы уже видели сегодняшний выпуск «Нового времени», — аккуратно произнесла Лилиана с долей грусти и вытащила скрученную газету из небольшой сумочки. Газета раскрутилась, демонстрируя первую страницу со старой фотографией королевы Николины и королевского советника Дамьяна Ияви. Лицо королевы Николины искривилось, и она отвернулась. Конечно, она уже видела, догадалась Лилиана. Она не могла не видеть такого. Не могли пропустить сплетни, которые уже распускались не шепотом в домах, а печатались в крупных газетах и распространялись по всей стране. На секунду Лилиане показалось, что в глазах королевы Николины стояли слезы, но та лишь мотнула головой, поправила и без того идеально лежащие волосы и прошла к продолговатому столу, который стоял по середине зала. Она села за него, снова посмотрела на Лилиану и уверенно кивнула. Лилиана прошла следом и опустилась на стул напротив, желая выразить сочувствие, но королева Николина остановила ее жестом руки. Король Рудольф вздохнул, громко и печально, и вернулся на свое кресло. Положил книгу себе на колени, но не открыл ее, а только сжал за корешок. Эдмунд подошел к Лилиане, коснулся ее плеча и сел на соседний стул. Повисла недолгая тишина, которую никто не решался нарушить, и эта тишина длилась до тех пор, пока дверь не отворилась и в зал не вошел лакей, а следом за ним служанка с подносом, на котором стоял чайник с еще двумя чашками. Разлив чай, служанка поставила чашки перед Лилианой и Эдмундом, нашла чашку королевы Николины на подоконнике, наполнила ее и поставила перед ней, а после добавила чай королю Рудольфу и, поклонившись, тихо вышла из помещения. — Я прекрасно знаю, что обо мне говорят, Лилиана, — жестко отрезала королева Николина. — Иноземка, чужестранка, шлюха, которая трахается с советником, еще одним чужестранцем. Узурпаторка! Я слышала, как меня назвали узурпаторкой! — воскликнула она и всплеснула руками. На этот раз Лилиане не показалось, что в ее глазах стояли слезы: королева Николина действительно еле сдерживалась, но ее слезы были не грустными, а яростными, обжигающими, огненными. — Любовь моя, Никки, тебе не стоит обращать внимания на каких-то балбесов, которые ничего не знают о тебе. Сколько раз я говорил тебе, что ты замечательная правительница, намного лучше, чем я? Зачем ты их слушаешь? — мягко заговорил король Рудольф, и Лилиана невольно улыбнулась от его слов. Только эти слова не могли успокоить королеву Николину, скорее наоборот — сильнее разозлили. Ее брови съехали к переносице, сделав ее лицо еще более злым, и она стукнула раскрытыми ладонями по столу, а после вскочила. — Рудольф! Эти балбесы напечатали на первой странице одной из самых знаменитых и покупаемых газет Тареаты, что я сплю с Дамьяном! Что все мои дети от него, а не от тебя! Тебя это что, никак не оскорбляет? — закричала королева Николина, и слезы тут же высохли. — Эти балбесы выходят на площади и требуют нашего с тобой свержения! Мы должны что-то сделать! Мы должны это прекратить! Король Рудольф снова вздохнул. Эдмунд расстроенно покачал головой и обхватил чашку с травяным чаем одной рукой, но ничего не ответил. У Лилианы сжалось сердце от слов королевы Николины. Люди не знали, насколько верной была королева Николина. Верной мужу-королю Рудольфу, верной Тареате, верной обычным людям. Они не знали, как сильно она беспокоилась о благополучии людей. Они не знали, что единственный, кого она любила, всегда был только король Рудольф Нарендра, а Дамьян Ияви был всего лишь хорошим стратегом и разбирался в политике и экономике лучше нее и короля. И происхождение королевы Николины не играло никакой роли, когда речь заходила о преданности, как и происхождение Дамьяна Ияви не имело значения. Лилиана сцепила ладони и подалась чуть вперед. Расцепила руки и протянула одну королеве Николине в знак поддержки, но та никак не отреагировала. И тогда Лилиана заговорила: — Ваше величество, я понимаю, как вас ранит такое отношение людей. Его величество прав в том, что они не знают вас и оттого говорят подобное. Но мы с Эдмундом пришли не только из-за этого. Она замолчала, ожидая ответа королевы Николины и короля Рудольфа. Королева Николина посмотрела на Лилиану, глаза широко распахнулись и переполнялись злостью и обидой, к которым добавилось непонимание. Королева Николина опустилась на стул. Ее пыл ненамного угас, она впала в недоумение. Лилиана не знала, какими словами сказать королю и королеве то, что они с Эдмундом обсуждали миллион раз за эти пару недель, пока ждали приглашения во дворец. Выложить все напрямую, назвать конкретные имена Герхарда Латгердиса, Кахира Веласкеса, Хэмиша Барлоу и еще нескольких глав отделов в Королевском совете? Намекнуть на возможную опасность мягко? Выразить все в качестве просьбы и беспокойства? Ни Лилиана, ни Эдмунд так и не поняли, как лучше и действеннее, и в итоге решили, что они будут ориентироваться на месте и смотреть по ситуации. Но, оказавшись в ситуации, сориентироваться на месте они никак не могли. Эдмунд накрыл руку Лилианы и заговорил сам: — Ваше величества, король Рудольф, королева Николина. — Он склонил голову дважды, когда называл их имена. — Нам с Лилианой нелегко сообщать вам об этом, но, боюсь, из достоверных источников нам стало известно, что есть те, кто желают вам смерти. Король Рудольф сделал несколько глотков чая и вернул чашку на овальный стол, а после, наконец, развернулся к столу, за которым сидели королева Николина, Эдмунд и Лилиана. — Правителям всегда кто-то желает смерти, — отрезала королева Николина неверящим и немного напуганным тоном. — Верно, — согласилась Лилиана. — Только один момент просто желать смерти на словах и совсем другое — предпринимать какие-то действия. Лилиана переглянулась с Эдмундом. Он кивнул ей так решительно, как мог. Лилиана поняла его без слов. Они не имели права скрывать такое: тайны принесут только больше проблем. Лилиана сжала руку Эдмунда и тоже кивнула ему. В сердце уколол страх, она на несколько секунд замерла, пытаясь набраться храбрости. Они не были друзьями с королем Рудольфом и подругами с королевой Николиной, но ценили ту хрупкую связь, которая образовалась за годы работы. Лилиана и Эдмунд помогли королеве Николине адаптироваться после коронации, рассказывали то, чего не рассказывал или не знал король Рудольф, всегда протягивали руку помощи и закрывали глаза на безответственность короля Рудольфа. Даже сейчас король Рудольф сидел в стороне и предпочитал сжимать в руках какую-то старую книгу, изредка успокаивать королеву Николину, при чем весьма безуспешно, и, судя по его виду, хотел переключить разговор в более безобидное русло. Но Эдмунд и Лилиана были настроены решительно. Они снова сжали руки друг друга. — Королева Николина. Король Рудольф. Часть Королевского совета уже готовит покушение на вас. На данный момент мы не знаем, когда именно и каким образом, но мы точно уверены в том, что медлить нельзя. К сожалению, у нас слишком мало информации, чтобы мы могли сделать что-то помимо усиления охраны, в которую должны входить только самые проверенные люди. А так же… — Лилиана произнесла все на одном дыхании, а, когда дыхание закончилось, замолчала. За нее продолжил Эдмунд: — А так же мы настоятельно просим вас покинуть Берингар в ближайшее время вместе со всеми вашими детьми. После того, как эти слова были сказаны вслух, дорога назад сгорела дотла. Король Рудольф сильнее сжеал корешок книги и отрицательно качнул головой. его доброе лицо исказилось болью. Королева Николина замерла и стала похожа на мраморную статую, чье время навсегда остановилось. Лилиане было бесконечно жаль их обоих, но она только лишний раз убедилась в том, что скрывать подобное было бы самым неправильным решением в их жизни, самой большой ошибкой. — Ваше величество?.. — тихо позвала Лилиана. — Кто? — толко и спросила королева Николина. И, когда никто ей не ответил, она повторила более требовательно: — Кто?! Немедленно отвечайте. Это приказ вашей королевы. — Никки, любовь моя, может теб не стоит так переживать? — вклинился в разговор король Рудольф, но короелва Николина не пошевелилась. Тогда он, вздрогнув всем телом, открыл книгу и уставился в текст, но смотрел в одну точку, не читая, и тоже перестал шевелиться. — У нас нет полного списка, мы еще выясняем, — осторожно ответил Эдмунд и выпрямился, отодвинув чашку с недопитым чаем на пару сантиметров от себя. Королева Николина со всей силы снова стукнула по столу ладонями и поднялась на ноги. стул со скрипом отодвинулся от нее и упал с грохотом. Королева Николина не вздрогнула в отличие от короля Рудольфа, у которого передернулись плечи. Король Рудольф нервно перелистнул страницу. Лилиане до дрожи было его жаль. Сколько бы раз они ни встречались, каждый раз она приходила к одному и тому же выводу: король Рудольф не был создан для правления страной. Ему просто не повезло родиться не в той семье не в то время. — Лилиана, — жестко окликнула королева Николина. — Кто? — На Эдмунда она больше не смотрела, будто потеряла всякий интерес к его жизни, будто бы вычеркнула его из жизни целиком и полностью. Покачав головой, Лилиана посмотрела сначала на светлый, уже остывший чай у себя в чашке, обхватила чашку обеими руками и подняла серьезный взгляд на королеву Николину. — Как и сказал мой муж, у нас нет полных списков, но, насколько нам известно Герхард Латгердис вел переписку с Кахиром Веласкесом, генерал-полковником Форты, который временно замещает фельдмаршала Малкольма Камару. Нам так же известно, что сторону Герхарда Латгердиса принял Хэмиш Барлоу и Томас Одалар. И мы все еще не знаем, когда и как будет организовано покушение, поэтому… — Довольно! — Королева Николина вскинула руку, вынудив Лилиану замолчать. — Герхард Латгердис, Хэмиш Барлоу и Томас Одалар отправятся на плаху сегодня же. Никто не смел ей возразить, и зал погрузился в тишину. Обдумывая слова королевы Николины, Лилиана сделала глоток остывшего, но по-прежнему вкусного чая, бросила сочувствующий взгляд на короля Рудольфа и снова переглянулась с Эдмундом, который выглядел так же растеряно, как и она сама. Реакция королевы Николины была понятна, но такие действия явно не сыграют им на руку, а потому королеву Николину нужно было срочно отговорить от этого. Король Рудольф медленно закрыл книгу, посидел на кресле недолго и с трудом поднялся, будто его тело налилось неподъемной тяжестью. Он прошел к столу и остановился между Лилианой и королевой Николиной. И тихо, удрученно спросил: — Никки, любовь моя, разве ты не думаешь, что это все сделает только хуже? Теперь вздрогнула королева Николина. Она гордо приподняла голову и вжала ладони в стол с такой силой, что кончики пальцев и костяшки побелели от перенапряжения. Она вдохнула и на выдохе сурово ответила: — Что вы предлагаете? Замявшись, король Рудольф отступил на шаг и прищурился. Вид у него стал еще более потерянный, чем несколькими секундами ранее. — Мы предлагаем вам усилить охрану, которая должна состоять из самого близкого круга, и отправить отдохнуть в один из ваших домов за пределами Берингара вместе с детьми, как и сказала моя жена, — уверенно повторил слова Лилианы Эдмунд. — Оставьте временно за главного Дамьяна Ияви. Если будет что-то срочное, мы обязательно с вами свяжемся. На данный момент мы точно знаем, что на вашей стороне помимо нас с Лили еще Виолетта де Фостайн, глава отдела культуры, Элоди Дарней, глава отдела природных ресурсов, и Харальд Дарней, глава отдела сельского хозяйства.Им вы точно можете верить,— уточнил Эдмунд. Королева Николина неохотно кивнула и опустилась на стул. Она была недовольна, зла, напугана и обижена одновременно. И Лилиана прекрасно понимала весь этот спектр чувств. Королева Николина всегда старалась все сделать правильно, сколько ее помнила Лилиана, но каждый раз находились те, кто были недовольны ее действиями и решениями. За много лет, должно быть, королева Николина устала. — Хорошо. Мы уедем в Дитмар на время. До Тэл-Талви. И я прошу вас обоих, Лилиана, Эдмунд, пишите мне обо всем, что происходит как можно чаще, — как можно спокойнее произнесла королева Николина. Она протянула руку к королю Рудольфу, и тот с охотной стиснул ее тонкую ладонь в своей, большой и мягкой. Лилиана улыбнулась, несмотря на то, что ее сердце обуревала бесконечная грусть. Они с Эдмундом очень надеялись, что у Ричарда Ламмерта и сопротивления все получится. Дверь вдруг отворилась, и на пороге появилась маленькая девочка лет десяти. По обеим сторонам от лица спадали толстые косы, длинное до щиколоток платье светло-зеленого оттенка с белыми цветами очень подходило ей к лицу. При виде Лилианы и Юргена ее щеки порозовели, губы расплылись в радостной улыбке, и она воскликнула: — Лили и Эдди! — И кинулась к ним с объятиями. — Анастасия! — строго вослкикнула королева Николина, но уголок губ дрогнул в попытке сдержать улыбку. Принцесса Анастасия обняла сначала Лилиану, потом Эдмунда, расцеловала обоих в щеки и направилась к королеве Николине. Остановилась рядом и ухватилась за ее руку, а вторую протянула к королю Рудольфу. — А вы к нам в гости надолго? — спросила принцесса Анастасия, улыбаясь. Лилиана покачала головой: — Простите, ваше высочество, но нам с мужем уже пора уходить. Думаю, мы сможем увидеться с вами позже, — ответила Лилиана и улыбнулась в ответ. — На Тэл-Талви? — нетерпеливо уточнила принцесса Анастасия. — Родители ведь пригласили вас, правда? Матушка? Папулечка? Королева Николина погладила принцессу Анастасию по голове, поправила косу и отрицательно покачала головой, но ничего не сказала. Вместо нее ответил король Рудольф, и голос его прозвучал на редкость твердо и уверено: — Нет, Анастасия, в этом году Тэл-Талви мы будем отмечать в нашем зимнем замке в Дитмаре. Помнишь, как там красиво? Какая там природа? — спросил король Рудольф и, пока Анастасия радостно кивала в ответ, обернулся к Эдмунду и Лилиане со словами: — Благодарю вас за вашу преданность. Нам с Николиной важно знать, что остались люди, преданные нам. Эти слова причинили боль и Лилиане, и Эдмунду. Никто из них никогда не предполагал, что когда-нибудь они окажутся в ситуации, в которой им придется спасать жизни короля и королевы, что им придется выбирать сторону, выбирать, кому отдавать свою преданность. Они не предполагали, что выбор стороны будет таким простым и в то же время непреодолимо опасным. Эдмунд поднялся и подал руку Лилиане. Она вложила свою ладонь в его и тоже поднялась. Когда они, попрощавшись, направились к выходу, король Рудольф сказал: — Я думал, люди меня любят. И любят Николину. Я думал, что все всегда будет хорошо. И голос его был переполнен бескрайней грустью.