Чужие среди своих

Тареата, г.Берингар,

улица Мальтер, дом 57, квартира №19

конец ноября, 829г.

Астигар плеснул себе в лицо холодной воды. Он отдышался, но успокоиться никак не получалось. В ушах эхом звенело от громкой стрельбы. Он пытался выкинуть из головы образ мертвых, расстрелянных людей на площади, но каждый раз, когда он отгонял непрошенные мысли, новые яркие картинки заполоняли сознание. В голову лезли вопросы без ответов: кому нужно было расстерливать людей? Почему не было предупредительных выстрелов? Или были? Неужели король Рудольф в самом деле отдал приказ стрелять на поражение? Или это была королева Николина?.. Или… А потом его прострелило одно простое понимание: они не смогут увести королевскую семью после произошедшего. Не сейчас, когда люди будут в панике и потребуют объяснений. Если король Рудольф и королева Николина покинут Берингар в такой момент, то это будет равноценно признанию вины в расстреле обычных людей. Астигар развернулся и подошел к столу, стиснув края до побелевших костяшек. — Выдохни, — произнес зашедший на кухню Азариас. Он налил себе стакан воды и залпом выпил. — Мы в безопасности. По крайней мере пока. Это «пока» никак не обнадеживало, не вселяло уверенность и даже не давало толики спокойствия, только подпитывало нервозность и тревогу. Астигар мотнул головой, зажмурился на несколько секунд. Перед глазами вспыл образ Герхарда, а следом появился вопрос: причастен ли Герхард к расстрелу мирных граждан? Астигар открыл глаза и посмотрел на Азариаса, но оставил собственные опасения при себе. Со стороны коридора раздался щелчок, а следом — звук открывающейся двери, чьи-то быстрые шаги. В дверях кухни появился взлохмоченный Эмерис, но, судя по виду, он был в порядке, разве что встревожен, как и Астигар с Азариасом. — Ты здесь, — выдохнул Эмерис и направился Астигару навстречу. — И ты тоже, — ответил Астигар и обхватил его лицо ладонями. Приблизившись к лицам друг друга и чуть не столкнувшись носами, они быстро поцеловались. Астигар замер на несколько секунд, снова приблизился и поцеловал Эмериса в висок. И только после этого заметил в кухонных дверях профессора Клеменста с окровавленной одеждой и испачканным в крови лицом. Астигар отошел от Эмериса на шаг и произнес: — Профессор, с вами все в порядке? — Да, кровь не моя, — тут же выпалил профессор Клеменс. — Извините, что помешал. Азариас прошел вглубь комнаты, вытащил стакан и наполнил водой, а потом протянул профессору Клеменсу. Тот коротко поблагодарил и тут же выпил всю воду. Его лицо немного расслабилось, он медленно выдохнул и прислонился к стене. — С Сешой и Пани мы размянулись, — спустя секундную паузу выпалил Эмерис и опустился на ближайший стул. — Там было какое-то безумие. Я не знаю, где они. И что с ними. Слова вырывались быстро и обрывочно, дыхание сбилось, и он невольно сжал кулак. Взгляд метнулся сначала к Астигару, потому к Азариасу и профессору Клеменсу, а после вернулся к Астигару. Эмерис смотрел встревоженно, и обычно спокойный взгляд потяжелел. Астигару показалось, что светлые голубые глаза даже потемнели. Эмерис разжал кулак и положил раскрытую ладонь на стол, провел в одну сторону, потом в другую. Сглотнул, рывком поднялся, вытащил стакан и налил воды. Немного подождал и сделал два жадных глотка. Чужие эмоции еще не до конца улеглись, от напряжения кололо спину и плечи. Эмерис не мог избавиться от натиска не своих переживаний, которые тесно переплетались с его собственным страхом. — Думаю, они смогли выбраться, — предположил профессор Клеменс, но взволнованная интонация выдавала беспокойство. Он по-прежнему стоял в проходе, держа в руках пустой стакан, но выглядел очень уставшим, как и они все. Азариас жестом руки пригласил профессора Клеменса пройти внутрь, но тот лишь мотнул головой и нервно поправил очки. Астигар подошел к Эмерису и осторожно сжал его локоть, надеясь успокоить и отвлечь от накативших эмоций. В таком виде Эмериса можно было увидеть нечасто. Обычно он сохранял здравомыслие, не беспокоился, когда остальные чувствовали волнение, и не имел проблем с контролированием эмоций. Исключения случались, но Астигар не мог вспомнить, когда последний раз видел Эмериса настолько выбитым из колеи. — Они производят впечатление девушек, способных выбраться из любой ситуации, — осторожно добавил Азариас. Они с Астигаром посмотрели друг на друга, Астигар кивнул и пожал плечами, так и не сумев определиться, был он больше согласен или же не знал, насколько Азариас прав. Повисло молчание, каждый думал об одном и том же, все больше уходя в собственные тревоги. А через две минуты раздался стук в дверь, яростный, быстрый и громкий. Профессор Клеменс отшатнулся от прохода, когда Эмерис пронесся мимо него. Астигар последовал за Эмерисом ко входу в квартиру. Сердце бешено застучало. Помимо всех присутствующих этот адрес знали родители Эмериса и Паниви с Сешафи. Эмерис рывком распахнул дверь, и Сешафи бросилась ему на шею в ту же секунду. Она крепко стиснула его в объятиях, поцеловала в щеку и уткнулась ему в плечо. Паниви зашла в квартиру чуть более спокойно, прислонилась к стене и сползла вниз. Лицо у нее испачкалось, на шее виднелась царапина, и платье было в грязи и пыли. Она посмотрела Астигару в глаза, вымучено улыбнулась и протянула ему руку. Недолго думая, он подошел к ней и помог встать. Паниви обняла его и погладила по спине, и в этот момент Астигар почувствовал, как внутри развязывается жесткий узел переживаний. Он обнял Паниви в ответ и прижал ее к себе. — Трехликая богиня! — простонала Сешафи Эмерису в плечо. — Что за ужас там начался! Они стреляли по людям! По обычным, чтоб их, людям! — ее стон перешел на крик, и она отпустила Эмериса. Ее одежда тоже помялась и испачкалась, но крови Астигар и Эмерис не видели, только, кажется, ладони были ободраны. Астигар выдохнул, еще раз прижал Паниви к себе и разомкнул объятия. Она мимолетно коснулась губами его щеки и отошла, благодарно улыбнувшись. Все стало спокойнее, когда Сешафи и Паниви оказались в квартире, а Астигар и Эмерис убедились, что с ними все в порядке, что они не были ранены и отделались испугом и, возможно, паникой. Паниви обняла Эмериса, Сешафи — Астигара, и все вчетвером зашли на кухню. — Мне кто-нибудь объяснит, как можно было открыть огонь по мирным людям? У вас все протесты заканчиваются стрельбой или нам с Пани просто не повезло?! — взвизгнула Сешафи, когда поздоровалась с профессором Клеменсом и Азариасом. Пальцы у нее подрагивали, а на лбу выступили капельки пота. Она резко опустилась на стул, стукнула ладонями по гладкой поверхности и бессильно опустила плечи. Сешафи точно была напугана, но старалась подавить страх за криком и недовольством. Астигар не мог ее в этом винить, он сам зачастую прятал страх за другими эмоциями, которые мог контролировать. Эмерис покачал головой, сел рядом с Сешафи и приобнял ее за плечи, надеясь немного успокоить. Прикосновения в нужные мгновение дарили необходимое спокойствие, и Эмерис знал об этом лучше других. Его теплая ладонь слабо закололо, сознание сконцентрировалось только на том, чтобы успокоить пульсирующую в Сешафи панику. Дыхание перехватило, он погладил ее по плечу, и Сешафи расслабленно выдохнула. — Вам с Пани просто не повезло, — ответил Астигар. — Мы же говорили вам, что вы приехали в не самое лучшее время, — чуть тише добавил он, отвернувшись от Эмериса и Сешафи. — Я бы назвала это не «не самым лучшим временем», а… — начала Паниви, но замолчала на полуслове, осмотрела кухню и рывком включила воду, подставив ладони под сильную струю. — Я даже не знаю, как это назвать, если честно. Это безумие. Кошмар. Ощущение, будто ваша власть сегодня полностью расписалась в собственной несостоятельности, — отчаянно произнесла она и выключила воду, от которой уже пошел пар. Паниви была права. Если это было решение короля Рудольфа, то он расписался в собственной несостоятельности. А если все это было принято за спиной короля Рудольфа, то дела обстояли еще хуже, чем кто-либо мог представить. Астигар прошел к окну, выглянул на улицу: все было тихо. Людей почти не было, а редкие прохожие шли размеренным шагом, будто в центре на площади Дорнстадт не началась стрельба по людям, будто сегодня был самый обычный день. — Нам всем не мешало бы отдохнуть, — сказал Азариас, когда несколько секунд все молчали, переводя дыхание. — Да, отдохнуть было бы неплохо, — задумчиво протянул профессор Клеменс. — Я пойду. Спасибо, что вытащил меня с площади, — обратился он к Эмерису и развернулся к выходу. — Берегите себя, профессор, — на прощание произнесла Паниви и махнула рукой, несмотря на то что профессор Клеменс не видел этого. Дверь за профессором Клеменсом захлопнулась. Паниви громко вздохнула и скрестила руки на груди, поджала губы, а потом спросила: — Можно мы с Сешой останемся у вас? Эмерис на выдохе улыбнулся. Сешафи положила голову ему на плечо и устало прикрыла глаза. Идея была прекрасная. Ни Эмерис, ни Астигар не хотели, чтобы Паниви и Сешафи уходили, особенно после нескольких минут тревоги и незнания, что с ними и где они. Астигар перелянулся с Эмерисом и ответил: — Конечно, оставайтесь. — Куда вы вообще собрались после такого идти? — уточнил Азариас и открыл один из ящиков в поисках какой-нибудь еды. — Предлагаю сходить за вином и какими-нибудь закусками, иначе у меня сейчас крыша поедет. Астигар усмехнулся, напряжение до конца отступило. Он хлопнул Азариаса по плечу и согласился: — Отличное предложение. Пойдем. — Астигар махнул в сторону выхода.