Чужие среди своих

Тареата, г.Берингар,

храм имени святого Аэтелреда,

конец ноября, 829г.

Виолетта де Фостайн всегда была особенно верующей, но никогда — фанатичной. Единый Бог всегда был для нее воплощением мира, добра и любви и никогда — ненависти, насилия и жестокости. Ее вера отличалась завидной глубиной и искренностью, до которым далеко было многим священникам. Виолетта часто молилась или просто обращалась к Единому Богу, хотя никогда не слышала ответов и искала их вокруг себя, воспринимала случайности как знаки судьбы и следовала зову сердца, даже если это противоречило логики и всем известным ей законам. Случившееся на площади Дорнстадт поразило ее до глубины души. Стрела непонимания и страха пронзила грудь, и изнутри поднималось жгучее желание исправить произошедшее, а потребность кинуться на помощь всем нуждающимся захватила сознание, как захватывала всегда, стоило произойти чему-то, из ряда вон выходящему. Едва услышав о произошедшей стрельбе, Виолетта тут же купила множество антисептиков и бинтов, отправила коробки с короткой запиской от своего имени в ближайшие больницы, а после собрала еще коробки — с пледами, одеждой и едой, которые отправила на повозке прямиком в церковь святого Аэтелреда, где бывала каждое воскресенье, иногда одна, иногда с кем-то из своих пятерых детей или со всеми одновременно. Это воскресенье не стало исключением. Виолетта накинула на плечи плащ и повязала клетчатый шарф, прикрыв им половину лица. Она всегда быстро мерзла, и конец осени для нее оказался слишком холодным, несмотря на то что она всю жизнь прожила в Тареате. — Мам, можно с тобой? — раздался мальчишеский голос позади, и Виолетта обернулась. Перед ней стоял ее старший пятнадцатилетний сын Гриффин, одетый в пальто и с корзинкой, из которой торчал багет. На губах Виолетты расцвела добрая улыбка, она кивнула и жестом руки пригласила Гриффина присоединиться. Сама перекинула сумку с лекарствами через плечо и взяла другую корзинку с едой и ответила: — Ты же знаешь, я всегда рада, когда ты со мной. Виолетта не уточняла, что рада, когда Гриффин ходит в церковь с ней, потому что радовалась не только этим прогулкам, но и в целом каждому мгновению, когда дети были рядом. После смерти мужа она открыла в себе новые грани любви к детям и жизни, начала замечать то, что раньше игнорировала, и поняла, что ее безграничная любовь и нежность могут быть еще безграничней и сильнее. Гриффин улыбнулся, и они вместе вышли из огромного особняка, который достался им после скропостижной кончины мистера де Фостайна и которым управляла Виолетта с экономкой Мауриной. Дорога до церкви прошла быстро, они то и дело перекидывались парой слов и зашли в булочную, чтобы заказать две коробки булочек и пирожных: одну к сегодняшнему вечеру в церковь и вторую поменьше, к ним домой для детей. — Госпожа де Фостайн! — радостно воскликнул священник, святой отец Марвин. — Гриффин! — Как мы рады вас видеть, госпожа де Фостайн, молодой господин Гриффин, — подхватила монахиня Батильда. — Спасибо за вашу помощь! — С улыбкой она поклонилась, когда Виолетта и Гриффин приблизились к ним. — Я же просила называть меня и моих детей просто по имени, — вместо приветствия сказала Виолетта и засмеялась, а после вручила корзину с едой Батильде. У той засветились глаза, и без того широкая улыбка стала еще шире. — Здесь немного еды, а здесь лекарства, — объяснила она и приоткрыла повешенную через плечо сумку, продемонстрировав святому отцу Марвину содержимое. Тот, заглянув внуть, пару раз подряд кивнул, а Батильда ответила: — Как же мы к вам просто по имени будем обращаться, ну в самом деле, госпожа де Фостайн? Неприлично же! — воскликнула она, поправила выбившуюся прядь и смущенно прикрыла рот ладонью, улыбаясь. Виолетта закатила глаза в притворном раздражении. Ей никогда не нравилось, когда к ней обращались официально, «госпожа» и «миссис» всегда вводили ее в смятение, она никогда не чувствовала себя госпожой или миссис, даже после замужества. А, потеряв мужа, так и вовсе думала вернуть себе девичью фамилию и сменить фамилию детям. — Прекрати, Батильда, мы же с тобой ровесницы, — со смехом ответила Виолетта и взволнованно добавила: — Может быть, вам нужно что-то конкретное? Святой отец Марвин и Батильда переглянулись, потом одновременно посмотрели на Виолетту. Гриффин смущенно топтался позади Виолетты. Она знала, что он всегда чувствовал себя неловко в такие моменты, будто бы сама Виолетта и вся ее семья должны испытывать стыд или смущение за то, что в их распоряжении оказалось значительно больше денег, чем у многих жителей Тареаты. Но она не испытывала неловкости, ее деньги и деньги ее семьи были личным делом Виолетты и ее родственников, а не любопытных незнакомцев, любивших совать носы в чужие дела. К тому же, Виолетта всегда была готова тратить эти деньги на помощь нуждающимся и никому не позволяла упрекать ее за благополучие и достаток. Наконец, Батильда покачала головой и потупила взгляд, а отец Марвин ответил с долей волнения: — Лекарства нам бы пригодились, госпожа де Фостайн. Скоро зима, так что болеющих сирот, бездомных и просто бедных будет больше. Сами знаете, что они не пойдут в больницу, — он запнулся, вдохнул и продолжил: — А если пойдут, то не факт, что дождутся помощи. Их много, а у больницы лекарств тоже не бесконечное количество, да и закупать лекарства на что-то нужно, так что… — Я поняла вас, святой отец, — аккуратно перебила Виолетта. — На следующей неделе вам привезут лекарства. И, пожалуйста, пишите мне, если вам что-то понадобиться. Вы же знаете, что я всегда помогу. Щеки Батильды залились румянцем, а сама она, кажется, с трудом сдерживалась, чтобы не кинуться с объятиями к Виолетте, и тогда Виолетта сама подошла и обняла ее, погладила по спине и отстранилась. Святой отец Марвин поклонился и еще раз выразил благодарность. Людей, готовых безвозмездно помочь и людям, и церкви было много, но даже их не хватало, чтобы уделить внимание всем нуждающимся. Сбоку раздался детский плач, и Виолетта вздрогнула, тут же обернувшись на звук. Под деревом сидела девочка лет семи и плакала навзрыд, а рядом ошивался мальчик на пару лет старше с толстой, длинной палкой. Он смотрел растеряно на девочку и не шевелился, а девочка, прижав руку к себе, заливалась слезами. Сироты из ближайшего детского дома часто приходили сюда, гуляли в небольшом садике на территории церкви и еще чаще просили еды. Виолетта с сожалением поджала губы и направилась к детям. Батильда поспешила за ней, обогнала и кинулась к девочке, попутно шикнув на мальчика: — И что ты опять пристаешь к ней? Разве не видишь, что она не хочет с тобой играть? Мальчик попятился, обиженно хмыкнул и выронил палку, а потом кинулся бегом прочь. Виолетта слабо улыбнулась, проводив мальчика взглядом, и присела рядом с девочкой. Батильда нагнулась и встревоженно спросила: — Что с рукой? Девочка всхлипнула и только сильнее прижала руку к себе. Тогда Виолетта положила ладонь ей на голову, погладила, поправила волосы и опустилась на холодную землю, не обращая внимания, как опавшие грязные листья начали цепляться к платью. Она не выносила детских слез, ее сердце сжималось каждый раз, когда она видела и слышала плачущего ребенка, и ей сразу же хотелось дать нужное утешение, любовь и ласку, лишь бы дети перестали страдать. Вот и сейчас сердце Виолетты забилось чаще, а в груди поселилась тоска и грусть от того, что она не сможет помочь всем сиротам мира. Притихнув, девочка чуть развернулась к Виолетте и устремила на нее заплаканные, покрасневшие глаза. Виолетта ободряюще улыбнулась и протянула раскрытую ладонь к девочке. — Можно я посмотрю? — ласково спросила она, и девочка медленно и недоверчиво протянула пораненную руку Виолетте. На руке красовалась длинная кровоточащая царапина. С губ девочки сорвался еще один всхлип, и она энергично начала тереть глаза свободной рукой. Виолетта подула на царапину и поднесла сжатые пальцы к ранке, а потом доверительно сказала, глядя девочке в глаза: — Сейчас твою ранку будет немного колоть, но это совсем не больно, обещаю. Подушечки пальцев у Виолетта запульсировали, ладонь налилась теплом, и приятное покалывание распространилось от кисти к запястью, а после к локтю. Она пошевелила пальцами, провела от одного конца царапины к другому и приложила ладонь к ранке. Тепло усилилось, девочка завороженно смотрела на Виолетту, не в состоянии оторвать взгляда. Батильда стояла рядом и не вмешивалась, только один раз обернулась на святого отца Марвина и Гриффина, оставшихся стоять у входа в церковь, и спокойно кивнула им в знак того, что все в порядке. Магия крови всегда вселяла в Виолетту особенный трепет. Возможно, потому что она обладала этой силой, а возможно, потому что действительно считала именно магию крови особенной. Она могла вредить людям и брать контроль над телом, но не над рузмом, могла открывать раны, забирать чужую кровь, могла останавливать кровотечения и закрывать раны, могла лечить некоторые заболевания и могла убивать. Виолетту это ввергало в благоговейное волнение перед доставшейся ей силой, о которой ни один человек в мире не знал все наверняка. Каждый человек, которому была дарована магия, всю жизнь учился ей пользоваться и никогда не мог быть уверенным в том, что покорил силу до конца. Виолетта отняла руку. Царапина не просто перестала кровоточить, но и практически полностью затянулась: на ее месте остался маленький след. Девочка восторженно пискнула. — Ну как, лучше? — с теплотой в голосе спросила Виолетта. — Да! Да, спасибо, госпожа! — радостно взвизгнула девочка, рассматривая невредимую руку. Виолетта потрепала ее по голове и поднялась с земли, отряхнула платье и произнесла: — Будь осторожна и не давай себя в обиду. У девочки засветились глаза, она активно закивала и выпалила: — Обещаю! Спасибо вам! Когда Виолетта и Батильда направились к церкви, девочка засеменила за ними, с любопытством поглядывая на Виолетту, а после пристроилась рядом и старалась шагать вровень. Виолетте это нравилось: и внимание детей, и их искренность, и их непосредственность. Она сама всегда предпочитала быть искренней и по возможности непосредственной, лишь бы не усложнять и без того сложную жизнь. — У вас потрясающая сила, госпожа де Фостайн, — с улыбкой произнес святой отец Марвин, держа в руках ее сумку с лекарствами, стоило всем троим приблизиться к церкви. — Благодарю, — ответила Виолетта. Девочка порывисто обнял ее за талию и уткнулась носом в юбку. Виолетта погладила ее по голове и обняла в ответ, а потом мягко отстранила от себя. Девочка улыбалась, но в глазах стояли слезы, она вцепилась своей крохотной ручкой в юбку Виолетты и явно не хотела отпускать. Тогда Гриффин присел рядом и произнес, обращаясь к девочке: — Нам нужно идти и помочь еще другим людям, — начал он мягко и спокойно, и его голос походил на голос Виолетты. — Но мы обязательно придем сюда и навестим тебя снова, договорились? — Как насчет вечера среды? — спросила Виолетта, накрыв своей ладонью руку девочки. Та снова вытерла глаза и уверенно кивнула. — Ну вот и хорошо. До скорой встречи, дорогая. До встречи, отец Марвин, Батильда. Неохотно, но девочка все же отпустила Виолетту и пробурчала что-то себе под нос, но Виолетта не стала переспрашивать. Улыбнулась ей, Батильде и отцу Марвину, попрощалась, и они с Гриффином направились за ворота.