Чужие среди своих

Тареата, г.Берингар,

здание Королевского Совета,

конец ноября, 829г.

Лилиана Юрген прикрыла ладонью нижнюю часть лица и повернула голову вправо. То, что случилось в последние дни, не шло ни в какое сравнение со всеми происходящими раньше чрезвычайными ситуацими, и она с трудом сдерживала дрожь в руках. Спина болела от перенапряжения, горло сдавливала жажда, утолить которую у нее не получалось. Взяв стакан с водой, она сделала несколько глотков, но легче не стало. По правую руку от нее сидел Эдмунд Юрген, такой же напряженный и взвинченный. Она положила руку ему на колено, сжала ненадолго и сразу отпустила. Королевский совет собрался на следующее утро после расстрела мирных граждан на площади Донстадт, но уже полчаса не мог ни к чему прийти. Лилиана не надеялась на то, что главы отделов в Совете придут к единому решению и мнению, тем более за полчаса, но находится в просторном зале и сидеть за овальным столом было невыносимо и хотелось уйти как можно скорее. Эдмунд повернулся к ней и слабо улыбнулся, кивнул головой и еле слышно произнес: — Не волнуйся, все разрешится. Уголки губ дрогнули, она хотела улыбнуться в ответ, но сдержалась: ситуация не располагала ни к каким улыбкам, даже самым незаметным. Лиилана кивнула в ответ. — Если король настолько не может управлять страной, что приговаривает к расстрелу людей, вышедших с мирным протестом, то здесь и решать нечего! — с запалом воскликнул Хэмиш Барлоу, глава отдела иностранных дел, и для большей уверенности стукнул кулаком по столу, а после вскочил с места. Стул чуть отодвинулся назад со скрипом. Большинство развернулось к Хэмишу, включая Лилиану и Эдмунда. Она смотрела на него неверящим взглядом, глаза заслезились от того, что она не моргала. Лилиана допила воду, опустила стакан на стол с грохотом и резко, жестко возразила: — Откуда вы знаете, что приказ расстрелять мирных граждан отдал именно король Рудольф? — ее голос звучал ровно, она старалась не повышать тона, то раздражение давало о себе знать, и звенящие нотки прорывались наружу. Лилиана не спала почти сутки, была уставшей, встревоженной и напуганной, а потому сил на сдерживание себя не оставалось. — А откуда вы, миссис Юрген, знаете, что он этого не делал? — встрял в разговор Герхард Латгердис. Он сидел во главе стола прямо напротив входной двери и был одет в военный китель. В глаза Лилиане бросились яркие позолоченные погоны. Она, поморщившись, медленно встала со своего места, выпрямилась и приподняла голову, чтобы смотреть на Герхарда сверху вниз. К Герхарду Латгердису она испытывала исключительно неприязнь и с трудом терпела его рядом с собой, соглашалась разговаривать исключительно из-за того, что они оба были членами Королевского совета и были вынуждены пересекаться по работе и службе короне. В противном случае она бы давно высказала ему все, что думала о нем, его методах работы и взаимодействия с другими людьми, а заодно о его отношении к жене и детям, о котором она не должна была знать. — Я не сказала, что знаю это. Я лишь имела в виду, что ни у кого из здесь присутствующих, насколько я поняла, нет точной информации, — отчеканила Лилиана. — И делать выводы только на основании личной неприязни к королю Рудольфу слишком непрофессионально. Это не делает вам чети, мистер Барлоу. И вам тоже, мистер Латгердис. — Она повернулась к Хэмишу, посмотрела на него сверху вниз и снова развернулась лицом к Герхарду. — Фельдмаршал, — грубо поправил ее Герхард, но Лилиана только вскинула голову и молча села обратно на стул, даже не посмотрев на него. Лицо Герхарда заволокла тень ярости, выражение стало нахмуренным, раздраженным и злым. Губы стиснулись в тонкую полоску, уголок губ дрогнул. Лилиана чувствовала, как изо всех сил он пытался подавить в себе накатившую волну гнева по отношению к ней и как гнев застилал ему глаза. Она все же позволила себе улыбнуться, всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы Герхард заметил ее довольство и вспыхнул. — Вам смешно, миссис Юрген?! Невинные люди погибли из-за своих убеждений, а вы смеетесь над этим? Как вы вообще оказались в Совете?.. — чуть ли не прорычал Герхард и хотел сказать что-то еще, но его резко перебили. — Герхард! — осадил его Эдмунд и хлопнул раскрытой ладонью по столу. — Не смей так разговаривать с моей женой. Его взгляд пылал такой же неприкрытой яростью, как и взгляд Герхарда. Разница была лишь в том, что Эдмунд легко успокаивался и не держал долго зла в отличие от Герхарда. Лилиана неслышно выдохнула, и в груди сразу стало легче, а в голову вернулась трезвость сознания. Нужно было успокоиться самой и успокоить всех присутствующих. Нельзя было поддаваться на провокации Герхарда. Лилиана сцепила руки в замок и положила перед собой, приподняла подбородок и краем глаза посмотрела на Герхарда. Его гнев никуда не делся, скорее замер в одной позиции, чтобы в подходящий момент накинуться на любого, кто сделает что-то не то. — Предлагаю мое место в Совете обсудить позже, фельдмаршал, — резко произнесла Лилиана. — Сейчас у нас есть вещи поважнее. С этим не стал спорить ни Герхард, ни кто-то еще. Хэмиш Барлоу откашлялся. Виолетта де Фостайн, глава отдела культуры, сидевшая напротив Лилианы, опустила подбородок на сцепленные руки и внимательно посмотрела на Лилиану. Ее волнение Лилиана почувствовала, стоило Виолетте зайти сюда и занять свое место. Добросердечная, милосердная Виолетта всегда плохо переносила экстренные ситуации, но все же — Лилиана была уверена в этом — место в Совете занимала не просто так. — Думаю, мисси Юрген права, — спокойно и тихо произнесла Виолетта. Все обернулись на нее. — Сейчас огромное количество людей нуждается в нашей помощи, и мы не можем проигнорировать их, не можем оставить в такую минуту. Нам нужно организовать точки помощи всем пострадавшим, предоставить бесплатную медицинскую помощь и… — Сердобольная вы наша, — перебил ее Томас Оладар, глава отдела финансов. — А деньги на это все вы сами нам предоставите? Виолетта тут же покраснела, запнулась и растерялась. Ее смущение и усилившееся волнение Лилиана ощутила тут же и едва не встряла в разговор, лишь бы Томас Оладар перестал так снисходительно разговаривать с Виолеттой. — Если будет необходимо, то часть денег я действительно мог предоставить, мистер Оладар, — процедила сквозь зубы Виолетта. Ее глаза сощурились, челюсти напряглись, а она сама была похожа на натянутую и готовую в любой момент лопнуть струну. Эдмунд и Лилиана переглянулись и поняли друг друга без слов. — Мы тоже предоставим часть денег при необходимости, — произнес Эдмунд, глядя в глаза Томасу Оладару. — Но разве у короны нет достаточно средств, чтобы обеспечить помощь пострадавшим, мистер Оладар? Мне казалось, что Тареата вполне способна… — Мистер Юрген, прошу заметить, не вы управляете финансами, так что и не вам ими распоряжатся, — грубо перебил Томас Оладар и откиунлся на спинку стула в притворно-расслабленном движении. От глаз Лилиан не ускользнуло появившееся в нем напряжение. Томас бросил беглый взгляд на Герхарда, кончики его пальцев один раз дрогнули, но он быстро вернул себе самообладание. Лиилана перевела взгляд на Виолетту, и та одними губами прошептала: «Спасибо». Лиилана медленно моргнула и еле заметно кивнула ей. Чем дальше заходил разговор, тем больше безумия рисовалось вокруг. Лилиана не знала наверняка, к чему все придет со временем, но была уверена, что в будущем будет только хуже. Она только пыталась отгадать, насколько хуже станет и как скоро. — Разумеется, мистер Оладар, я и не думал лезть в ваши дела, — примирительно ответил Эдмунд с легкой, неукрывшейся от слуха Лилианы иронией. — Только пострадавших от этого меньше не станет. Я взял на себя ответственность главы одного из отделов в Королевском соевете, как и моя жена. Как и миссис де Фостайн, — на этих словах он посмотрел на Виолетту, и та подалась чуть вперед. — Как и вы, мистер Оладар, — подхватила Виолетта, и они с Эдмундом одновременно посмотрели на Томаса, явно неожидавшего такого напора. — Как и все здесь присутствующие, — жестко добавио Герхард. — Но, думаю, мистеру Оладару виднее, на что мы можем потратить средства, а на что — нет. Перечить Герхарду мало кто начинал, спорить с ним — тем более. За ним давно закрепилась репутация самого жестокого и жесткого человека в Совете, с которым лучше не вступать в конфронтацию и у которого лучше не стоять на пути вне зависимости от того, что происходит вокруг. Лилиана до тянужего напряжения выпрямила спину. Эдмунд налил в ее стакан еще воды. Виолетта скрестила руки на груди, закрываясь в первую очередь от Герхарда, но еще от Томаса Оладара и всех, кто бы с ним согласен. Совет негласно разделился на двое. Это было ожидаемо, но все равно ударило Лилиану по больному, пусть она и готовилась к тому, что рано или поздно это неизбежно произойдет. Теперь оставалось только готовится к битве, которая уже стояла на пороге. — Не хочу мешать вам, — вдруг заговорил Альфред Гэтлин, глава отдела труда и социальной защиты, — но, если мне не изменяет память, то здесь и сейчас должен присутствовать король Рудольф с объяснениями, что все-таки произошло на площади Дорнстадт. Так где он? Нам его вообще ждать сегодня или король сам сложил свои полномочия? Кто будет за место него? Лилиана вспыхнула, сжала кулак и хотела заткнуть Альфреда Гэтлина. Он говорил снисходительно, так, словно обладал такой силой, которой не обладал никто и никогда, словно весь мир был у его ног. Сам Альфред развалился на стуле, будто бы пришел не в здание Королевского совета, а в бар с друзьями. Лилиану это раздражало, но, пока он не подал голоса, она не обращала на него внимания. — У меня тот же вопрос, — откликнулся Томас Оладар. — Где король Рудольф? Я бы не отказался услышать хоть какие-то объяснения. Герхард торжествующе улыбнулся, но быстро прикрыл лицо сцепленными ладонями. Блеск в его глазах стал ярче и ненасытнее. — Пока мы ждем короля Рудольфа, может, все-таки решим, как помочь пострадавшим? — вступил в разговор Харальд Дарней, глава отдела сельского хозяйства. Он сидел у края стола и молча слушал всех и не вмешивался. Такую тактику Харальд принимал на большинстве советов, но Лилиана не могла не заметить, что обычно у него были здравые и выполнимые идеи. Харальд вызывал в ней симпатию, хоть они редко общались не по работе. Элоди Дарней, глава отдела природных ресурсов и по совместительству старшая сестра Харальда, сидела по левую сторону от Томаса Оладара и окидывала всех задумчивым взглядом, но так и не сказала ни одного слова. В этом они с Харальдом были похожи. Харальд и Элоди переглянулись. Они оба были в сопротивлении и имели связь с Ричардом Ламмертом, так что Лилиана надеялась на их поддержку и сейчас, но они не спешили. — Здравая мысль, — согласился Томас. — Как глава отдела финансов хочу сказать, что, боюсь, мы не сможем оказать существенную поддержку пострадавшим. При этих словах у Лилианы сжались зубы. Умей она держать себя в руках чуть хуже, уже бы врезала Томасу по его наглому, самодовольному лицу. Эдмунд коснулся ее спины, погладил и плавно убрал руку. Она посмотрела Эдмунду в глаза. Они оба надеялись, что на Совет с минуты на минуту явятся король Рудольф, королева Николина и советник Дамьян Ияви, потому что еще пара фраз — и все здесь присутствующие перестанут сдерживаться и перегрызут друг другу глотки. В этом Лилиана не сомневалась ни на секунду. — Так предоставьте столько, сколько можете, — громко и требовательно ответил Харальд Дарней с долей раздражения. — Неужели вы, мистер Дарней, со своими многочисленными любовниками не готовы сами помочь нуждающимся? — чуть ли не выплюнул Герхард. А когда, Харальд поднял на него разозленный и одновременно растерянный взгляд, произнес: — К чему столько удивления, мистер Дарней? Всем прекрасно известно о ваших предпочтениях. Лицо Харальда вмиг окаменело и стало непроницаемым. Он наклонился немного вперед, чтобы лучше видеть Герхарда и ровным тоном ответил: — Фельдмаршал Латгердис, мне кажется, я неправильно вас понял, — Харальд сделал небольшую паузу и через несколько секунд настороженно спросил: — Какое отношение моя личная жизнь имеет к помощи пострадавшим на площади? Лилиане до дрожи захотелось опрокинуть стол, но еще больше — прекратить этот разговор. Элоди что-то тихо произнесла, но никто не разобрал слов: все были слишком втянуты в сказанное. Ответить Герхард не успел, но его презрительный взгляд дал ответ лучше любых слов. И от жестокости в глазах Герхарда хотелось спрятаться. Лилиана стиснула руку Эдмунда и только после этого поняла, что последние несколько секунд с трудом дышала. Эдмунд сжал ее руку в ответ. А после этого все присутствующие, кроме Герхарда Латгердиса, встали и склонили головы. На пороге стояла королева Николина. Сразу за ней со сложенными за спиной руками Лилиана заметила Дамьяна Ияви. На голове королевы Николины красовалась золотая и наверняка тяжелая корона с драгоценными камнями. Не диадема, нежная и аккуратная, а жесткая, яркая корона, которую обычно носил король Рудольф. Строгое однотонное платье в пол скрывало все, что можно скрыть, а на груди висело ожерелье в тон короне. Королева Николина выглядела величественно, как и всегда, но еще в ней проследивалась подавялемая агрессия. Она окинула взглядом всех и прямо посмотрела на Герхарда, не пошевелившегося с момента, как она вошла в зал. — Ваше величество, — произнес Герхард. — А мы уже заждались вас, — с насмешливой улыбкой ответил он. — Когда в помещение заходит королева, принято вставать, — отчеканила королева Николина. — Встаньте, фельдмаршал. Немедленно. Никто не шелохнулся. Все стоявшие на ногах замерли, не смея поднять взгляды на королеву Николину, ни тем более сесть или что-то сказать королеве. Лилиана краем глаза посмотрела на сложенные на груди королевы Николины руки, подмечая всю нервозность. Сама Лилиана чувствовала себя похожим образом, разве что не привыкла так открыто демонстрировать собственные эмоции. Герхард не торопился выполнять приказ королевы Николины, он долго смотрел в ее разъяренные темные глаза и будто бы в насмешку закинул ногу на ногу, выждал еще несколько секунд, склонил голову набок, прищурился. Он испытывал ее терпение и не боялся, что в любой момент королева могла окончательно выйти из себя. Он играл с ней, ставил под сомнение ее власть каждым взглядом и движением, каждым словом и действием. И если раньше он не демонстрировал ей этого, то сейчас, судя по всему, растерял весь страх. Прошло еще несколько секунд. Королева Николина не отступала и неотрывно смотрела на Герхарда в ожидании выполнения приказа. Герхард тоже не отступал. — Фельдмаршал, я не буду повторять приказ дважды. Только напомню, что за невыполнение королевских приказов я вполне могу отправить вас на плаху, — спокойнее сказала королева Николина и опустила руки. Герхард выждал еще несколько секунд, а после неохотно поднялся, убрал руки за спину и склонил голову в небольшом поклоне. И спросил как можно более миролюбиво: — Неужели ваше величество готова отправить на плаху фельдмаршала армии за то, что тот не поднялся в ее присутствии? Из каждого его слова сочился яд, который нельзя было не услышать. Лилиана поморщилась от звука его голоса. Эдмунд стиснул зубы от неожидано накатившей злости. — Это вы мне скажите, фельдмаршал, — безапяллицонно ответила королева Николина. — Могу ли я приказать расстрелять вас, если вы еще хоть раз посмеете не подняться в моем присутствии? Снова повисшая тишина окутала намертво. Герхард по-прежнему смотрел королеве Николине в глаза, но ничего не отвечал, только тянул время. Будь Лилиана королевой, так бы и выставила его за дверь в ту же секунду. Проявлять такое неуважение к королеве настолько открыто. Неужели Герхард был настолько уверен в собственной победе, что уже ндаже не пытался скрыть собственные намерения?.. Лилиана приподняла голову. Вперед выступил Дамьян Ияви. Он был на полголовы выше королевы Николины, имел ассиметричное лицо, которое отличалось от привычных норм красоты. На носу у него имелась горбинка, а через губу с левой стороны проходил шрам. Перехватив поудобнее стопку бумаг, которую он держал в руках, Дамьян Ияви обратился к королеве Николине: — Ваше величество, при всем уважении и недопустимом поведении фельдмаршала Латгердиса, сейчас нам необходимо уделить внимание другим вещам. Королева Николина вдруг смягчилась и опустилась в кресло с подлокотниками, которое ей подставил лакей, а после жестом руки разрешила сесть всем остальным. Дамьян Ияви положил перед ней стопку бумаг. Все вернулись на свои места, последним сел Герхард, будто бы снова испытывая терпение королевы, но в этот раз на даже не посмотрела на него. Ее взгляд ыл устремлен на Лилиану. Несколько секунд королева Николина молчала, а после отдала приказ: — В первую очередь нам нужно помочь пострадавшим. Во вторую — найти виноватых, чтобы они ответили по всей строгости закона за терракт, в котором погибло множество людей. Король Рудольф и я не имеем никакого отношения к произошедшему. И, если кто-то посчитает допустимым сомневаться в моих словах, то можете высказать свои опасения прямо сейчас.  вдальнейшем я не потерплю, если кто-то будет говорить, что его величество король Рудольф и я не защищаем Тареату и ее граждан. Возражать ей никто не посмел. Герхард быстро усмехнулся, но покачал головой, когда Николина, наконец, уделила ему внимание. Лилиана почувствовала, что внутри снова сжимается ком из волнения и страха перед будущим, не сулившем ничего хорошего. — Что ж, в таком случае, предлагаю рассмотреть варианты помощи пострадавшим и их семьям, — произнесла королева Николина.