Чужие среди своих

Тареата, г.Берингар,

Дом Рамлы и Жюлиана Бастетов,

декабрь, 829г.

Приглашение от Рамлы и Жюлиана они получили за неделю до назначенного дня и согласились, не демая ни секунды. Тэл-Талви в Тареате был явлением общенациональным, и оставаться одним в такие дни не хотелось, поэтому Сешафи и Паниви старались как можно чаще выбираться из дома, проводить время с друзьями и даже отправили приглащение своим родителям, но те мягко отказались, намекнув в письме, что с тареатским холодом не готовы справляться даже ради любимых дочерей, даже ради того, чтобы любимые дочери не оставались одни в такой день. Сешафи хотела обидется на них, Паниви только пожала плечами и предложила найти подходящую компанию. А на следующий день в их квартиру пришло приглашение из дома Бастетов, в котором Рамла настойчиво просила прийти их двадцать второго декабря и обещала приятный вечер с песнями, танцами, вкусной едой и таким же вкусным алкоголем. К дому Бастетов они приехали ровно к шести часам, как и просила Рамла в письме. Паниви вышла из кэба, обернулась и протянула руку Сешафи. Та приняла помощь и аккуратно спустилась на асфальт перед невысоким, аккуратным забором сдержанного темно-шоколадного цвета. Сдержанность Рамле была неприсуща, так что они обе немного удивились, увидев за забором небольшой темный дом без излишеств и с кирпичной крышей. Расплатившись с кучером и поблагодарив его, Паниви подошла к Сешафи, стоящей около входа. Ворота оказались приоткрыты, и они без проблем зашли на территорию дома Бастетов, пересекли небольшое расстояние до дома и остановились на пороге. Не успела Сешафи постучать, как входная дверь отворилась, и перед ними появилась Рамла в серебристом платье с глубоким вырезом. Тонкие лямки пересекали плечи, свободная длинная юбка скрывала ноги, но Паниви и Сешафи заметили два разреза по обеим сторонам. Шею Рамлы украшало жемчужное колье с кулоном между бусинами-жемчужинками. Темный, графитный камень имел овальноую продолговатую форму и переливался в зависимости от того, с какой стороны на него смотреть. На пальцах красовались огромные перстни, а лоб пересекала тонкая цепочка с маленькими круглыми подвесками, в которых тоже блестели графитные камушки. Такие же цепочки вплетались в волнистые волосы Рамлы. Выглядела она сногсшибательно. — Увидела вас из окна, — вместо приветствия сказала Рамла и улыбнулась. — С Тэл-Талви! — в один голос воскликнули Паниви и Сешафи. Обе кинулись к Рамле с объятиями, даже не стараясь сдержаться. Секундой позже Рамла кинулась с ответными объятиями, и все трое крепко обняли друг друга, громко смеясь. Пакеты с подарками зашуршали, Паниви что-то придавила собой и быстро вытянула руку с пакетом, немного отстранившись. — Я безумно рада, что вы согласились прийти к нам с Жюлианом, — произнесла Рамла, и ее голос действительно звучал с неподдельной, теплой радостью, будто она дружила с Паниви и Сешафи уже много лет, а не встретила их в клубе четыре месяца назад и не повелась на их наглость. — Ужин почти готов, проходите. Они прошли в небольшой зал, украшенный елками и гирляндами, пряничными человечками, звездочками и лошадками, круглые блестящие шары висели повсюду и, судя по всему, светились изнутри. Сешафи невольно залюбовалась гирляндой из светящихся игрушек, подошла и коснулась одного шарика двумя пальцами. Наощупь он был как обычная елочная игрушка. — О, это мой дорогой муж что-то сделал с ними, потом отдал своему другу, магу света, и они вместе изменили все наши украшения, — пояснила Рамла, заметив пристальное внимание Сешафи. Та с любопытством обернулась и спросила: — А можно нам с Пани попросить контакты этого друга? Это восхитительно! Я тоже хочу светящиеся гирлянды. — Она снова коснулась одного шара, покрутила его в разные стороны и уверенно кивнула головой в знак подтверждения своих слов. — Я спрошу у Жюлиана, — ответила Рамла. — Но… Джованни хотел открыть небольшое предприятие по созданию праздничных игрушек и гирлянд, но вряд ли ему удастся это сделать сейас. Сами понимаете, с тем, что творится сейчас в Тареате, выставлять свою магию на всеобщее обозрение — не самый лучший вариант, — сказав это, она обхватила себя одной рукой. Лицо вмиг стало серьезным, брови сползли к переносице. Рамле не шло такое выражение, не шло быть настороженной и напуганной, и Сешафи вмиг пожалела, что заговорила об этом. Она закусила губу, пытаясь понять, куда же увести разговор, но, как назло, в голове не было ни одной мысли. Повисла неловкая пауза. Сешафи никога не предполагала, что в какой-то стране могло быть вот так: человек хотел открыть какое-то дело, но отказывался от этой идеи из опасения за собственную жинзь, потому что будущее не сулило ничего хорошего, особенно если ты отличаешься от других. Это знание обрушивалось на нее слишком часто за последние месяцы, и она совершенно не понимала, как на это реагировать и что делать с полученной информацией. Все время ей казалось, что ничего страшного не произойдет, что такого попросту не может быть в мире, где они с Паниви живут. Но предостережения профессора Клеменса, рассказы Эмериса и Астигара и слова Рамлы твердили обратное, и Сешафи терялась каждый раз, сталкиваясь с реальностью Тареаты. Паниви быстро переглянулась с Сешафи и решила все взять в свои руки: они пришли сюда не для того, чтобы грустить и переживать из-за обстоятельств, на которые никак не могут повлиять. В несколько шагов Паниви перескла комнату и остановилась рядом с Сешафи, приобняв ту за плечи и после обратившись к Рамле: — Как насчет того, чтобы мы с Сешо вручили вам с Жюлианом подарок сейчас? — с улыбкой произнесла она. — Мы так долго выбирали, ужасно надеемся, что вам понравится. Подарок Рамле и Жюлиану они действительно выбирали долго: едва получив приглашение, Сешафи и Паниви направились по всем магазинам, которые попадали в поле их зрения, обошли несколько десятков, изучили все, до чего смогли дотянуться, в том числе обычаи Тареаты, но в итоге сделали не совсем ожидаемый выбор. Рамла с усмешкой приподняла голову и заинтересованно посмотрела на темно-бордовый пакет в руках Паниви, молча соглашаясь с ее предложением. — Дорогой, ты идешь? Сеша и Пани хотел что-то нам подарить! — позвала Рамла и жестом руки дала понять, что хочет подождать Жюлиана. Сверху послышалось копошение, шуршание, грохот, Жюлиан вскрикнул, кажется, ругнулся, и только после этого ответил: — Иду, дорогая! Снова послышалось копошение и, наконец, торопливые шаги. Жюлиан был значительно ниже Рамлы и имел округлое телосложение, рассеянный взгляд и курносый нос. Он носил очки, которые то и дело терял, его одежда всегда находилась в состоянии легкой неопрятности, и рядом с высокой, худощавой и элегантной Рамлой нон выглядел немного комично. Стоило Жюлиану спуститься, как Паниви тут же расплылась в улыбке: верхня пуговица на рубашке Жюлиана была застегнута неправильно, бабочка не была завязана вовсе, а жилетка вообще сидела очень странно, бдуто он надел ее неправильно. Хотя Паниви плохо понимала, как можно неправильно надеть жилетку. — Я здесь, дорогая! — воскликнул Жюлиан и взял Рамлу под руку. — Сеша, Пани! Рад вас видеть. Извините, что задержался. Он был очарователен, и Сешафи с Паниви могли только умиляться тому, насколько прекрасны были Рамла и Жюлиан вместе и по отдельности, настолько непохожие, но любящие и прожившие друг с другом уже много лет. Сешафи прислонилось плечом к плечу Паниви и тепло улыбнулась, откинув все ненужные мысли. Этот вечер был создан для радости и уюта, а не тревог и печалей, и она не собиралась позволять непрошенным чувствам мешать. — Счастливого Тэл-Талви! — с широкой улыбкой воскликнула Паниви и протянула пакет. — Мы подумали, что… —…ты бы хотела иметь что-то… — продолжила Сешафи. —…что будет напоминать тебе о доме, о юге, о Гвадарии, — закончила Паниви. — Обожаю, когда вы начинаете так говорить, — с восхищением произнес Жюлиан, вызвав у Паниви и Сешафи улыбки. Рамла с радостью приняла пакет из рук Паниви и тут же вытащила красивую коробку, перевязанную двумя атласными лентами, бордовой и зеленой. На темно-каштановой коробке вырисовывались южные узоры, состоящие преимущественно из кругов, квадратов и точек. В центре вырисовывались фигурки двух слонов, чьи хоботы соприкасались. Передав пакет Жюлиану, Рамла потянула за ленточки и вскоре подняла крышку. В коробке лежало два кубка, сделанных из темного стекла. На стенках изображались такие же, как и на упаковке, узоры, а ручки были в форме жирафов. Шеи животных обвивались вокруг стекла, головы были прикрепклены примерно к середине бокалов. Рамла несколько секунд завороженно смотрела на подарок, а потом расплылась в улыбке и выпалила: — Дорогой, ты только посмотри, какая красота! Жюлиан внимательно рассматрел кубки и вытащил один, повертел перед глазами и вернул обратно. — Прекрасный подарок, — довольно произнес Жюлиан. — Большое вам спасибо, Пани, Сеша. Рамла так и не поблагодарила их, продолжая любоваться кубками и не в состоянии оторвать от них взгляд. Она только кивнула, когда заговорил Жюлиан и, придержав коробку снизу, сама взяла один кубок. — Они потрясающие! — воскликнула Рамла и повторила: — Они великолепные! Паниви крепче приобняла Сешафи, и та теснее прижалась к ее плечу. Угадывать с подарками любили обе, так что они в молчаливом воторге наблюдали за реакцией Рамлы, а мягкое тепло растекалось внутри и окутывало своей пеленой, даря важные секунды спокойной радости и благодарности за такие добрые моменты. — Мы очень рады, — ответила Сешафи и обняла Паниви за талию. — Выбирали между этими и похожими, но с другими узорами и львами вместо жирафов. — Но в итоге решили, что с львами и без того делают много вещей, а вот с жирафами редко что встретишь, особенно здесь, — добавила Паниви. Кого выбрать — жирафов или львов — они спорили недолго, в какой-то момент хотели купить оба набора, но сошлись, что это будет слишком и, не глядя, взяли жирафов. И не прогадали. Жирафы выглядели экзотичнее и, по мнению Сешафи, подходили Рамле в разы больше львов, несмотря на то что сама Рамла напоминала львицу, пусть и светскую. Наконец, Рамла оторвала полный восторга взгляд от кубков и посмотрела на Паниви и Сешафи. — Подарок изумительный! — сказала она и повернулась к Жюлиану: — Дорогой, а ты не мог бы принести наши подарки для Пани и Сеши? А вы, дорогие леди, прошу пройти за стол, наша помощница как раз уже накрывает на стол. Как по команде, в эту же секунду в зал вошла молодая девушка, на вид младше Сешафи и Паниви, с подносом в руках, а Жюлиан быстро удалился. Служанка кивнула им в знак приветствия, чуть присела в попытке сделать книксен и направилась к столу. Паниви наблюдала за ней с долей уливления: на юге практика найма слуг была распространена не так сильно, как в Тареате и близлежащих странах, да и нанисали кого-то для работы по дому разово и в специальных агентствах, а не давали объявления и, тем более, не предоставляли слугам жилье в доме. Даже самые богатые аристократы не держали в домах прислуга, за самым редким исключением. Служанка поставила тарелки на стол и, поклонившись, удалилась. Паниви проводила ее задумчивым взглядом, все еще раздумывая над тем, насколько сильно отличались Южные острова от Тареаты, а Сешафи снова начала разглядывать светящуюся гирлянду с неподдельным интересом. — Меня это тоже поначалу коробило, — призналась Рамла и подошла к столу, указав на два стула. — Но за девятнадцать лет здесь я привыкла к их странностям, — с улыбкой пояснила она и села за стол сразу после того, как на свои места опустились Паниви и Сешафи. — Да уж, — согласилась Паниви задумчиво, но миролюбиво. — Мы дома никогда не нанимали слуг, чтобы готовить еду, хотя мои родители никогда не бедствовали. Просто они любили сами все делать, главное — вместе. Наши подготовки к любому пиршеству надо видеть: кухня напоминает настоящее поле битвы, а одежду после такой подготовки часто можно было только выкидывать. С губ Паниви сорвался смешок, и Рамла улыбнулась ей в ответ. Сешафи кивнула, соглашаясь с каждым словом Паниви. — Фартуки не спасали, можешь поверить на слово, — сказала Сешафи, тоже улыбнувшись. — О, я верю-верю, — засмеялась Рамла, а потом вдруг предложила: — Если хотите, мы можем устроить такую подготовку всем вместе в следующий раз. собермся у нас дома и приготовим все сами. Я так долго ничего не готовила сама, — призналась она. Глаза Паниви загорелись радостным предвкушением, она хлопнула ладонями и подмигнула Сешафи. Это предложение пришлось как нельзя кстати и звучало крайне привлекательно. Мысленно Паниви уже начала планировать, какие именно блюда нужно будет приготовить и что для этого им придется купить. Сешафи подняла вилку и наставила ее на Рамлу, а потом заговорщеским тоном произнесла: — Ловлю на слове, Рамла! В следующий раз мы будем делать все сами, как у нас на родине. Они не знали, что следующему разу не суждено было сбыться, что прежде, чем они снова смогут отпраздновать Тэл-Талви вместе, пройдет не один год, что впереди их ждет множество преград и проблем, что все окончится трагедией, которой, как потом они поймут, избежать было невозможно. К тому моменту, как они снова сядут за один стол, случится много всего, они повзрослеют и пройдут через то, через что не должен проходить никто. Но пока они могли смеяться, весело и беззаботно, пока они могли строить планы на будущее и быть уверенными в том, что это будущее обязательно наступит. В зал зашел Жюлиан с двумя небольшими коробочками с яркими бантами из атласных лент, а следом за ним зашла служанка с новым подносом, и по комнате разнесся приятный аромат запеченого картофеля с грибами и сыром. Сешафи довольно прикрыла глаза, вспоминая, как ее родители готовили запеченый картофель с сыром. В детстве это было ее любимая еда, которую она просила у мамы каждый раз, когда ей было грустно, скучно, весело, интересно или еще как-то. Не имело значения, какое у Сешафи было настроение, а запеченый картофель она была готова есть всегда. — Леди, позвольте вручить вам подарки. Моя чудесная, прекрасная и любимая жена выбирала с тщательностью и скрупулезностью, и мы очень надеемся, что ее выбор придется по душе и вам тоже, — торжественно провозгласил Жюлиан и обошел стол, оказавшись между стульями Паниви и Сешафи. Он аккуратно положил две маленькие коробочки рядом с их тарелками и сделал шаг назад. Сешафи коснулась большого банта и потянула за ленточку. Открыла коробку и вытащила оттуда широкий золотой браслет с витиеватыми узорами, в которых она заметила мотивы одной из легенд о Трехликой богини. Несколько секунд Паниви смотрела на украшение и после быстро открыла свой подарок. В коробочке лежал похожий браслет в таком же стиле, но с изображением другой легенды о главной богини юга. На внутренней стороне она заметила гравировку: «Для дорогой Паниви от Рамлы и Жюлиана с любовью». На браслете Сешафи была такая же гравировка с ее именем. Слов, чтобы выразить собственные эмоции, не находилось. Сешафи тут же надела браслет на правую руку, завороженно разглядывая рисунки. В детстве родители рассказывали ей южные мифы и легенды о божествах и чудесах, творимых божествами. Ей всегда нравилось слушать эти истории, незамысловатые, простые и полные любви. И сейчас этот браслет был напоминанием о временах, когда самой большой проблемой были мальчишки, дергающие ее за тогда еще длинные волосы. Паниви не решалась надеть браслет несколько долгих секунд, смотрела на узоры и рисунки и вспоминала, как они с Сешафи сидели в библиотеке в доме родителей Паниви и зачитывались красивыми книжками с картинками до поздней ночи. Это было хорошее время. Время, в котором она не знала о боли и страданиях, время, когда доброта была единственным проявлением человечности и не было никакой жестокости. — Даже не знаю, как вас благодарить, — искренне сказала Паниви и надела браслет на левую руку. — Можно просто сказать «спасибо», милая Пани, — подсказал Жюлиан и потом спросил: — Нравится? Я так долго их рассматривал, когда их привезли, что моя дорогая и любимая жена предложила заказать еще одну пару для нас. Рамла закатила глаза. Стол был уже целиком накрыт. Служанка разлила вино по бокалам и, поклонившись, вышла из зала. Жюлиан вернулся на свое место рядом с Рамлой. — О трехликая богиня, Рамла, спасибо огромное! Жюлиан, спасибо! — выпалила Сешафи. — Они невероятные! Правда, такие красивые и удобные, и красивые… — Ты это уже говорила, — с улыбкой поправила Рамла и подняла свой бокал. — Счастливого Тэл-Талви! Сешафи взглянула на Рамлу, наконец, оторвав внимание от браслета, который была готова рассматривать до бесконечности, и тоже подняла бокал. Следом за ними свои бокалы подняли Паниви и Жюлиан. Это был хороший вечер, приятный, наполненны добром и любовью, наполненный чем-то важным, что в будущем они назовут одним из самых счастливых воспоминаний в своей жизни. Все переглянулись, улыбнулись друг другу и, привстав, одновременно воскликнули: — Счастливого Тэл-Талви! И чокнулись бокалами.