Чужие среди своих

Тареата, г.Берингар,

особняк Юргенов,

январь, 830г.

Когда горничная сказала, что пришли гости, Лилиана встрепенулась, но не удивилась. Это мог быть кто угодно: Астигар, проходивший мимо, Азариас, решивший не проводить вечер в душном семейном особняке с отцом-тираном, Виолетта, почувствовавшая грусть в одиночестве, Элоди и Харальд, решившие отвлечья от происходящего безумия, Рамла и Жюлиан, захотевшие лишний раз повеселиться. С улыбкой Лилиана попросила горничную пригласить нежданных визитеров. Когда в гостиную зашел мужчина в военной форме алого цвета и вышитом гербом Форты в области сердца, Лилиана опешила. Квадратное лицо с темными усами не выражало ничего, кроме презрения, светлые глаза блестели неподконтрольной злостью, а уложенные волосы блестели в туском свете ламп. Резульатат превзошел все ожидания. Она ожидала увидеть многих, но не одного из главнокомандующих армией Форты. Лилиана привстала, поправила юбку и открыла рот, чтобы поздороваться, но нежданный гость опередил: — Миссис Лилиана Юрген, глава отдела здоровья и медицины, я полагаю? Рад знакомству. Генерал-полковник Кахир Веласкес, — представился он и слегка поклонился, приложив кулак к груди. — Вы полагаете верно, генерал-полковник Веласкес, — холодно ответила Лилиана и жестом пригласила присесть за стол, а после попросила горничную принести чай, кофе и печенья и по пути позвать Эдмунда. — Чем обязана такой чести? — спросила она, опустившись на стул напротив. Кахир Веласкес производил впечатление жестокого, неуравновешаного человека, готового на все ради достижения целей. Он приводил ее в цепенеющий ужас, липкий и вязкий душевный холод, из-за которого все внутренности леденели и трескались с тяжелым хрустом. Лилиана сглотнула и сцепила руки в замок. При таких людях, как Кахир Веласкес, нельзя было показывать ни страха, ни ненависти, ничего, что позволило бы ему одержать верх и манипулировать. — Говорят, вы прекрасно осведомлены в медицине, — пространно начал Кахир Велакес. — Иначе я бы не стала главной отдела здоровья и медицины, — парировала Лилиана. Губы дрогнули в слабой улыбке. — Верно, — согласился Кахир Веласкес. — Вы умная женщина. — Благодарю за оценку интеллекта моей жены, генерал-полковник Веласкес, но, думаю, вы пришли сюда не для этого, — раздался серьезный, настороженный голос Эдмунда Юргена. Он тихо закрыл дверь, отпустил горничных и прошел к столу. Выбрал место рядом с Лилианой, не сводя пристального взгляда с Кахира Веласкеса, и накрыл ее сцепленные руки своей. Эдмунд редко принимал грозный вид, но стоило узнать о визите генерал-полковника Веласкеса, как привычная мягкость испарилась, уступив истинно аристократической жесткости и готовности вгрызаться в глотки ради семьи и любимых. — Мистер Эдмунд Юрген, — поздоровался Кахир Веласкес, приветственно склонив голову. — Рад встречи. — Не могу ответить вам тем же, — сухо отозвался Эдмунд. — Так чем обязаны такой чести, генерал-полковник? Слыша в голосе опасливое предупреждение и неприкрытую заботу, Лилиана выпрямилась и вопросительно посмотрела на Кахира Веласкеса в ожидании ответа. Его приход немало ошарашил, хоть мотивы и проскальзывали на поверхность от одного его вида. На душе заскребли кошки, завыли волки. Лилиана надеялась отсрочить их знакомство, надеялась никогда не встретиться с человеком в алой военной форме Форты, надеялась, что все нормализуется вопреки логике и осознанности. Напускное спокойствие давалось нелегко, но она держала себя в руках. Сердце больно ударилось о ребра, Лилиана вжала сцепленные руки в стол и приподняла подбородок. — Посчитал необходимым познакомиться лично со всеми членами Королевского совета и поговорить, — абстрактно ответил Кахир Веласкес, взяв чашку кофе, минуту назад принесенную горничной. — Подумал, не будет лишним обсудить дальнейшие планы. — Дальнейшие планы на что? — резко спросила Лилиана, скинув руку мужа. Эдмунд не удержался от гордой улыбки, не укрывшейся от глаз Кахира. Он наградил Эдмунда презрительным взглядом и вернул внимание Лилиане, ждавшей четкого ответа и молча требующей конструктивного разговора без секретов и обходных путей. — На страну, миссис Юрген. И всех проживающих на ее территории, — произнес Кахир, сделав глоток. — Кофе невероятно хорош. Зерна с Юга, я полагаю? — Гвадария, — подтвердила Лилиана, но тут же добавила, не позволив увести диалог не в то русло: — Вы смеете заявлять права на мою страну, хотя не имеете к ней никакого отношения, генерал-полковник? Вы приходите на порог моего дома и утверждаете, что готовы вести диалог о судьбе Тареаты, хотя Тареата вам не принадлежит, как и не принадлежит вашему королю. У Тареаты уже есть король, есть Королевский совет, есть армия, и есть гвардия. В вас мы не нуждаемся, как бы ужасно это ни звучало, — на одном дыхании выпалила она. Речь вышла сумбурной, быстрой, но донельщя эмоциональной, несмотря на то что говорила Лилиана спокойно и уверенно. Каждое слово — пощечина, удар, хлесткий, жестокий, наотмашь, такой, от которого искры из глаз посыпались, будь это реальные удары. Лилиана хлестала его словами, как он хлестал плетью провинившихся. На лбу Кахира выступили капли пота, скулы напряглись, а зубы сжались. Кадык дернулся, Кахир подался вперед. Глаза потемнели, выпустив наружу глубинных демонов. Лилиана задержала дыхание: Кахир отталкивал одним своим видом, а его голос резал на ремни. Под столом Эдмунд положил руку ей на колено в надежде успокоить, но Лилиана искрила раздражением, как искрят звезды особенно теплыми и яркими ночами. — Миссис Юрген, неужели я переоценил ваш ум? — спросил Кахир тоном, которым обсуждают планы на следующие выходные. — Не смейте так разговаривать с моей женой, генерал-полковник Веласкес, — отрезал Эдмунд, вскочив со стула. — Вы гость в моем доме, так проявите уважение к Лилиане и ко мне, — требовательно добавил он, и в этот раз прикосновением успокоила Лилиана. Она обхватила его запястье и потянула вниз. — Милый, тебе не стоит так злиться, — мирно произнесла она. — Думаю, генерал-полковник Веласкес не хотел оскорбить нас. Верно, генерал-полковник? — Верно, миссис Юрген, — тут же отозвался Кахир, сощурившись. Его глаза недобро блестели. — Но и вам, и вашему мужу следует хорошо обдумать дальнейшие решения, — жестко добавил он, сделав еще пару глотков кофе. Проскальзывающая угроза вызвала укол удушающего страха, но ни Лилиана, ни Эдмунд не показали эмоций. Они неподвижно сидели напротив Кахира Веласкеса и ждали, когда тот снова заговорил. Образовавшееся молчание сдавливало шею и грудь, и Лилиана, не позволив себе провалиться в пучину паники, налила чай, обхватила чашку и немного отпила. Горячий напиток обжег язык, и это привело ее в чувство. — Угрозами вы нас не переубедите, — ровно ответил Эдмунд. — Угрозы не прибавляют вам ни уважения, ни силы, — подхватила Лилиана. — Я и не думал угрожать, мистер и миссис Юрген, — с лживой улыбкой произнес Кахир Веласкес. — Прошу меня простить, если мои слова звучали неподобающе. От струившейся фальши у Лилианы скручивались внутренности и подкатывала тошнота. Генерал-полковник Кахир Веласкес был соткан из лжи и ненависти, вязких, густых чувств, готовых поглотить с головой, проникнуть под кожу и песчинками впиться в кости. Бравада и сила, исходившие от него, не внушали уважения, но заставляли подчиняться, держать себя в руках. Стиснув зубы, Лилиана сдержанно улыбнулась. — Вы пришли в наш дом, чтобы склонить на вашу сторону? Заставить нас стать изменниками? — спросила Лилиана. Она никогда не умела лукавить, уважала в людях мягкую прямолинейность и сама владела искусством говорить прямо, но уважительно на высоте. Но Кахир Веласкес будил нехарактерную жесткость. — Ни в коем случае, — сурово произнес Кахир Веласкес. — Напротив. Я хочу, чтобы вы показали истинный патриотизм и остались верны своей родине. Эдмунда прошиб холодный пот, плечи вздрогнули, а в горле пересохло. Он потянулся к пустой чашке и быстро наполнил ароматным чаем, но к напитку не притронулся. Пальцы сжали фарор, Эдмунд медленно выдохнул, в то время, как Лилиана спокойно допила чай, не торопясь с ответом. Она обдумывала каждое слово, прежде чем озвучить какие-либо мысли. Кахир Веласкес неотрывно смотрел на Лилиану, пожирая ее глазами. Взгляд время от времени опускался вниз на ее обнаженную шею и декольте, украшенное витиеватые серебристым узором, нежно поблескивающим на светло-голубом платье. Серебряное колье с сапфирами украшало шею и подчеркивало аккуратное, мягкое лицо Лилианы. — Благодарим за предложение и неожиданный визит, генерал-полковник, — наконец, произнесла Лилиана. — Мы подумаем над вашими словами. — Надеюсь, что так, миссис Лилиана, — поощрительно ответил он, выделив ее имя особенно трепетным тоном. Она поежилась и резко посмотрела ему в глаза, но поправлять не стала. Собственное имя, произнесенное Кахиром Велакесом, вдруг показалось слишком вульгарным, слишком пошлым, особенно в сочетании с необходимым «миссис». Кахир Веласкес поднялся. — Благодарю за теплый прием, — поклонившись, сказал он и направился к выходу, но остановился у двери и, обернувшись, произнес: — Забыл сообщить. Я посещал мистера и мисс Дарней, а так же миссис де Фостайн. Они любезно со мной согласились. Думаю, рано или поздно они поддержат фельдмаршала Латгердиса. Когда Кахир Веласкес вышел, Эдмунд сжал чашку так сильно, что фарфор треснул. Осколок царапнул ладонь, и несколько алых капель проступили на коже. — Наглая ложь, — процедил Эдмунд сквозь зубы. — Конечно, наглая ложь, — тихо согласилась Лилиана, не сводя взгляда с закрытой двери. — Элоди, Харальд и Виолетта никогда не поддержат Герхарда, что бы ни случилось, как бы сильно на них ни давили и чем бы ни угрожали. Они с нами.