Чужие среди своих

Тареата, г.Берингар,

секс-клуб «Алая орхидея»

январь, 830г.

Рамла ворвалась в вип-ложу внезапно. Лицо перекосилось от страха, уголки губ подрагивали, нижнее веко правого глаза дергалось. Она сжимала писатолет до побелевших костяшек и вспотевшей кожи, тяжело дышала и никак не решалась заговорить, смотря на спящих гостей, среди которых был сын ее подруги, Эмерис Юрген, его муж, Астигар Латгердис, брат Астигара, Азариас Латгердис, и две девушки, ставшие подругами за рекордно короткий срок, Сешафи Рохан-Эйлиш и Паниви Эйлиш-Рохан. Рамла глубоко вдохнула и как можно увереннее громко приказала: — Поднимайтесь! Голос эхом ударился о стенки, Астигар тут же вскочил, задев Эмериса и пихнув Паниви, уставился на Рамлу широко распахнутыми глазами и потянулся к поясу, где всегда висел револьвер. Всегда, но не сейчас. — Что случилось? — выпалил Астигар. Эмерис поднялся, застегнул рубашку и удивленно и настороженно посмотрел на молчащую Рамлу. Паниви что-то проворчала так тихо, что никто не разобрал слов, Сешафи протерла глаза и приподнялась на локтях. Свернувшийся в кресле Азариас только открыл глаза и сжал кулаки, но больше не пошевелился. — Бегом! Поднимайтесь, и по домам все, живо! Или… Кто из вас живет ближе всех? — требовательно спросила Рамла, едва не сорвавшись на крик. — Наша с Асти квартира ближе всего, — быстро ответил Эмерис и незамедлительно спросил: — Рамла, что происходит? Она качнула головой, порывисто убрала растрепавшиеся волосы и посмотрела в сторону окна. Только сейчас стали слышны голоса. Множество голосов, звучащих в унисон, проникали в самое сердце. Паниви распахнула глаза и поднялась, Сешафи нервно поправила лямки платья и залпом выпила остатки шампанского из ближайшего бокала. Осоловелый взгляд устремился сначала к Рамле, потом к окну, осознание так и не пришло в сонную голову. Азариас среагировал молниеносно: вскочил с кресла, скинув плед, вытащил из кобуры револьвер и кинул Астиагру, позвав того по имени, а после сразу вытащил второй и проверил патроны. Все шесть были на месте. Не заметив полурасстегнутой рубашки, Азариас вмиг оказался рядом с Эмерисом и Астигаром, который нерешительно сжал ствол револьвера и сглотнул. Шум за окном становился громче. настойчивее, опаснее. — Сейчас вы быстро собираетесь и мчитесь туда. И не выходите до тех пор, пока на улице не станет безопасно. Клуб я закрываю, пока все не утихнет, — скомандовала Рамла с непривычной военной уверенностью. — Люди вышли на улицу и требуют свержения Рудольфа и Николины, к ним присоединилась внушительная часть армии. Гвардия пытается остановить, но их меньше, чем военных, подчиняющихся Герхарду. С идеально прямой спиной и гордо поднятой головой, она щелкнула пальцем, и в ту же секунду в дверном проеме появился Брук, держа несколько револьверов и пистолетов. Рамла кивнула в сторону Эмериса и Астигара, одарила обеспокоенным взглядом Паниви и Сешафи и кивнула Азариасу. Брук протиснулся мимо Рамлы и протянул револьверы и пистолеты Эмерису, но тот отказался, вытащив из внутреннего кармана пиджака оружие. Все происходило быстро. Сешафи и Паниви рассеянно взяли по пистолету, хотя, как пользоваться, знали только в теории. Они вопросительно посмотрели на Брука, но тот поклонился и молча удалился. — Совет уже что-то предпринял? — спросил Астигар, наконец, собравшись. Шум усилился. В гуле голосов отчетливо прозвучало имя Николины, а после имя Рудольфа, но сами лозунги целиком разобрать не выходило. Шумоизоляция в “Алой орхидее” была что надо. Астигар стиснул зубы, внимательно посмотрел на револьвер и провел большим пальцем по гладкой, холодной поверхности. — Издеваешься? — недовольно рявкнула Рамла. — Совет же это и организовал. Твой папаша постарался больше всех. Лицо вспыхнуло от стыда, и Астигар отшатнулся, как от заразы, и поднял разгневанный взгляд на Рамлу. Он слышал в ее словах то, чего на самом деле она не имела в виду: будто это он виноват в действиях Герхарда, будто он сделал недостаточно, чтобы остановить Герхарда, будто вся вина лежала на нем. Астигар прищурился, сдерживая порывы накричать на Рамлу, рявкнуть, что они ничего не знает ни о нем, ни о его семье, что она едва ли представляет, каков Герхард на самом деле. Но легкое прикосновение к запястью утихомирило резко вспыхнувшую ярость, и Астигар схватил Эмериса за руку, сжав ладонь. Сейчас было самое плохое время для ругани и выяснения отношений, тем более с союзницей. — Не весь Совет на стороне Герхарда, — возразил Эмерис и проверил патроны в револьвере. Полный магазин притупил зародившуюся тревогу, позволив сосредоточиться на происходящем на улице. Голоса не утихали. Эмерис склонил голову и убрал револьвер в кобуру. Раздалась очередь выстрелов, человеческие крики, снова выстрелы, и отчетливо прозвучал знакомый и до щемящего сердца знакомый лозунг: “Долой короля! Долой королеву!”. Эмерис разочарованно выдохнул и посмотрел Рамле в глаза, ожидая подробных объяснений. Астигар накрыл ладонью револьвер, холод которого успокаивал и дарил уверенность в победе и правоте. Им нужно было уходить, в этом Рамла права, но Астигар собирался уходить не домой, не в безопасное место, а в самый эпицентр хаоса. — Вряд ли это имеет значение, — отрезала Рамла. — В любом случае сейчас мы не остановим поднявшийся бунт, так что нет смысла рассуждать, — заговорил Азариас. — Сейчас нужно уйти от центра и связаться с Ричардом и Корнелиусом. — Прислушайтесь к Азариасу, — сказала Рамла и отошла от прохода. — И валите уже отсюда, ради Трехликой Богини! Я хочу побыстрее закрыть клуб и уйти домой! — крикнула она и вылетела из вип-ложи. Напряженная тишина обрушилась резко. Эмерис и Азариас одновременно сделали шаг вперед и развернулись к Астигару и испуганным Сешафи и Паниви. Девушки растеряно переглянулись, явно не до конца проснувшись и не понимая, в какой ситуации они оказались. Сешафи протерла глаза, поджала губы и оглянула комнату. Уснули они слишком поздно, а проснулись слишком рано, не успев отдохнуть. Хорошо, хоть не напились до беспамятства. Паниви быстро накинула плащ и протянула Сешафи ее верхнюю одежду. Астигар скрестил руки на груди и ровно, уверенно заговорил: — Нам нужно выяснить, что происходит и куда они направляются. — С ума сошел?! — прикрикнула Сешафи, уперев руки в бока. — Хочешь сунуться в самое пекло? Паниви склонила голову, нервно поправила волосы, провела по всей длине и быстро застегнула плащ. В словах Астигара была доля правды, но предложение Рамлы звучало разумнее. И все же самым рассудительным среди всех пятерых оказался Азариас, скрестивший руки под грудью и одаривший Астигара понимающим и сочувствующим взглядом. Астигара от этого взгляда покоробило: он знал, что думали Сешафи с Паниви, что думал Азариас и что хотел предложить Эмерис, но согласиться с ними не мог, даже если хотел. А Астигар хотел. До дрожи, до боли, до слез хотел согласиться, уйти в безопасное место, переждать шторм и быть в порядке. Страх накатил водночасье, как только очередные выстрелы раздались за окном, раздались так близко, что, казалось, стреляли у входа. Астигар насчитал пять выстрелов. А следом — мужской крик, срывающий крышу. Кончики пальцев дернулись. Он сглотнул. Посмотрел Эмерису в глаза и незаметно качнул головой. Он не мог согласиться. Не мог. Не мог. — Вы не обязаны идти со мной, — ответил Астигар. — Ну конечно, — согласился Азариас с притворным безразличием. — Ты тогда иди, а мы домой, там отсидимся. Девчонки, Эймс, пойдемте! — И он сделал вид, что направляется к выходу, но остановился у входа и обернулся, нахмурившись. Такого грустного взгляда Астигар не видел у него никогда. Сешафи и Паниви тоже смотрели на него с неподдельным недоумением и затаенной обидой. И только во взгляде Эмериса теплилось необходимое Астигару понимание, наравне с которым считывалось абсолютное несогласие. — Хочешь выяснить, куда направляется толпа? Хорошо, — спокойно заговорил Эмерис. — Но как только мы узнаем, сразу направляемся домой и ждем, пока все стихнет. И нет, Асти возражения не принимаются. вмешиваться мы не будем, как и не будем помогать гвардии. Сеша и Пани, вы можете… — Можем пойти с вами и проконтролировать, чтобы вы, трое придурков, не ввязались во что-то, во что вам точно вмешиваться не стоит, — беспрекословно парировала Паниви и шагнула к Астигару. — А заодно помочь в случае чего, — неуверенно согласилась Сешафи, покосившись в сторону окна. В том, что помощь понадобиться, она не сомневалась ни секунды. Они с Паниви никогда не были свидетельницами подобного безумия ни на родине, ни где-то еще, и даже в самых страшных кошмарах Сешафи не могла представить, что такое могло происходить. Все написанное в учебниках истории казалось выдумкой, не уже случившейся реальностью, а всего лишь напечататнными на бумаге буквами. Но сейчас перед ней творилось то, что многим позже войдет в историю, то, о чем многим позже будут рассказывать в разных вариациях в школах и университетах, а оставшиес в живых свидетели революции и грозящей гражданской войны спрячутся от чужих глаз, лишь бы не вспоминать ужасы прошлого. — Если ты сейчас скажешь, что мы не обязаны тебе помогать, клянусь всеми богами, Асти, я тебе врежу, — угрожающе произнес Азариас. — Может, ему бы это пошло на пользу, — задумчиво протянула Сешафи и нервно хихикнула. — Кстати, откуда у Рамлы оружие? — вдруг спросила она, посмотрев на револьвер, который выдал ей Брук. — У них с мужем подпольная контора, где на любой вкус и цвет — и огнестрел, и холодное оружие, и чего только нет, — ответил Астигар. — Рамла торгует, а Жюлиан создает. Ричард и Корнелиус закупают для сопротивления. Иногда она поставляет что-то гвардии, раньше поставляла армии. И еще они сотрудничают с другими странами. Паниви присвистнула. Чего-то такого стоило ожидать от Рамлы, но от ее мужа, Жюлиана? Он не походил на человека, способного создавать оружие: слишком мягкий, улыбчивый и дружелюбный. Но с такой женой, вероятно, он был способен на многое, даже на создание оружия. — Если вопросов больше нет, то предлагаю выдвигаться, — сказал Эмерис. — Держимся рядом друг с другом, но на всякий случай: улица Мальтер, дом пятьдесят семь, квартира девятнадцать. Встречаемся там, если разделимся в толпе. В ответ все поочередно кивнули. Азариас открыл дверь и столкнулся нос к носу с профессором Паулем Клеменсом, стоящим в коридоре. Растерянный Пауль Клеменс осоловело посмотрел на Азариаса, поправил очки и поздоровался: — Мистер Латгердис. — Профессор? — удивился Эмерис. — Пауль?! — в один голос воскликнули Сешафи и Паниви. — Мистер Юрген, миссис Рохан-Эйлиш, миссис Эйлиш Рохан и… мистер Латгердис, — попривествтовал Пауль Клеменс оставшихся, но больше ничего не произнес. Вид выдавал и панику, и сомнения, и непонимание, поэтому он только быстро убрал руки в карманы. — Где вы живете? — спросил Астигар, выйдя чуть вперед. Прогремели выстрелы, раздался шум, источник которого определить было невозможно. Астигар стиснул кулаки. Сешафи нервно огляделась, но «Алая орхидея» не пострадала, и это немного успокоило. Пауль Клеменс потупился, но секунду спустя назвал адрес. Насколько Астигар помнил, это было достаточно далеко, а потому предложил профессору Клеменсу присоединиться к ним.

***

На улице царил хаос. Стоило двери «Алой орхидеи» захлопнуться за спинами, как со всех сторон загудела сирена. От шума заложило уши. Мимо пронеслась женщина средних лет, прижимающаясь к груди сумку. Она едва не врезалась в Азариаса, окинула его напуганным взглядом и побежала дальше, не извинившись. По другую сторону улицы люди бежали в разные стороны. Кто-то звал родных по имени, кто-то просто кричал. Три выстрела оглушили хуже сирены. Сешафи зажала уши и глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Запахло порохом, со стороны площади Дорнстадт виднелись темные клубы дыма. Кажется, что-то горело. Паниви схватила Сешафи за руку. Запах пороха перемешался с запахом гари. Новый крик, новые выстрелы. Сирены стихли. Но тишина длилась недолго. — Уважаемые граждане Тареаты, — донесся мужской голос из динамиков. — Просьба всем разойтись по домам ради для вашей безопасности. Власти Тареаты держат все под контролем, и вскоре на улицах станет безопасно. Сохраняйте спокойствие и уходите от центра Берингара… Начались помехи, речь прерывалась и в итоге стихла. Снова зазвучала сирена, следом несколько выстрелов, слаженный топот. Из-за угла, со стороны площади Дорнстадт, выбежали люди и кинулись врассыпную. — Что за ужас… — тихо произнесла Паниви, стиснув ладонь Сешафи. Дым увеличивался. Послышался отдаленный звук мотора, стрельба, крики, снова стрельба, заглушенная сиреной, после человек от правительства попытался выйти на связь, но динамики барахлили. Сирена прекратилась, но в головах продолжало гудеть. Женский визг, два выстрела. Все повернулись на крик: в конце улицы женщина с растрепанными волосами склонилась над лежащим мужчиной. Нужно было что-то решать прямо сейчас, немедленно, и уходить. Оставаться на месте равносильно смерти в момент, когда хаос окутал весь город. Берингар был красивым: каменные дома, выдержанные в одной цветовой палитрой, контрастировали с разноцветными крышами и яркими вывесками. Но сейчас Берингар утопал в дыму и панике и стремительно разрушался под натиском разбушевавшихся граждан и армии. — Думаю, вы правы, — после недолгой паузы произнес Астигар и тут же скомандовал: — Идем домой.