Чужие среди своих

Тареата, г.Берингар,

улица Мальтер, дом 57, квартира №19

январь, 830г.

Попасть в замочную скважину у Астигара получилось только с четвертой попытки. Пальцы не слушались, а голос волнующейся Сешафи доносился через раз, хотя она стояла рядом и терпеливо ждала, когда Астигар справится. Стоило двери открыться, как Астигар влетел в квартиру, следом за ним влетела Сешафи и, тут же скинув пальто, кинулась на кухню за водой. Астигар остановился в коридоре, тяжело дыша. С кухни донеслось журчание воды, а после довольный стон Сешафи, утолившей жажду. Астигар нервно протер лицо и прислушался: кажется, они были первыми. И сразу в голову вонзилась стрела с вопросом: где остальные? Он откашлялся и направился к Сешафи, как вдруг из гостиной выглянул уставший Азариас с кружкой чего-то горячего. Они посмотрели друг другу в глаза, на мгновение замерев, а после Азариас выскочил в коридор и вмиг оказался рядом. Они обнялись. — Ты здесь один? — выпалил Астигар. — Нет, — тихо бросил Азариас, оглянувшись, и на одной дыхании объяснил: — Я помог одной девушке. Ее зовут Джин, Джиневра. Она сейчас в гостиной, и она очень напугана, поэтому, прошу тебя, веди себя осторожней и не разбрасывайся грубыми фразами. Пожалуйста. Внимательно выслушав, Астигар посмотрел в сторону гостиной. Знакомиться со спасенной братом девушкой желания не было, он бы предпочел остаться с теми, кого знал и кому доверял, но и выгнать Джиневру не мог. Астигар вытер со лба пот и попросил Сешафи принести воды. Он не отвечал, пытаясь собраться с мыслями и убрать остатки паники. — Прости, — сказал Азариас, видя замешательство на лице Астигара. — Я не мог оставить ее там. Какой-то мудила в военной форме избивал ее ногами, к тому же у нее есть старые синяки на запястьях, как от связывания. И на шее синяки, и на лице кровоподтеки. И… — Я понял, — оборвал Астигар и сжал плечо Азариаса. — Все нормально, ты правильно сделал. Я просто… — Держи, — сказала возникшая рядом Сешафи и протянула стакан воды. — Кому, говоришь, помог? Астигар сразу осушил стакан, наконец, почувствовав себя немного лучше. Вода успокоила горящую тревогой грудь, и охладила пылающий разум. Сердцебиение утихло, и дыхание выровнялось. Внутри было пусто, как всегда бывало после панических атак, когда мир вдребезги разбивался под натиском неконтрлируемого ужаса и приближающейся неминуемой смерти. Астигар распустил волосы и надел резинку на запястье. Азариас вкратце рассказал, что случилось, снова упомянул синяки и раны, полученные явно не за последние пару часов, а после покосился на внимательно слушающую Сешафи, замявшись. — Сеша, есть просьба, — выдержав недолгую паузу, сказал Азариас. — Я хотел осмотреть ее раны и помочь, но она слишком напугана, так что я… в общем, ты не могла бы… — Самой все сделать? Конечно. Без проблем. Тут есть антисептики, бинты, пластыри? Что еще может понадобиться? Заживляющие мази, вата, обезболивающие, — перечисляла она со знанием дела, будто всю жизнь только и лечила пострадавших в митингах девушек. Пока Азариас пошел за аптечкой, Астигар и Сешафи прошли в гостиную. Рыжая девушка, держащая обеими руками чашку, сидела на диване и смотрела в окно. В дырках порванной одежды виднелись ссадины и синяки, но больше внимания привлекали тонкие запястья с окольцованными темными отметинами. Астигар сложил руки на груди, присмотревшись: Джиневра была не просто худой, она была тощей, будто голодала много месяцев. Сердце кольнуло болью, он нахмурился и тихо произнес: — Привет, Джиневра. Надеюсь, ты в порядке. Она вздрогнула, чуть не выронила чашку и резко вскочила, отойдя на несколько шагов назад. Смотрела на Астигара испуганно и едва не плача. Астигар склонил голову и слабо устало улыбнулся. Грусть заполонила душу, он видел в Джиневре то, что когда-то видел в маленьком Азариасе много лет назад. Почему Азариас помог ей, было понятно с первого взгляда. — Меня зовут Астигар, это моя квартира. Моя и моего… мужа. Здесь ты в безопасности. И ты можешь оставаться столько, сколько нужно. Тебя никто не станет выгонять, — тихо произнес Астигар, видя, как с каждым словом тень страха покидает лицо Джиневры. — Это Сеша, моя подруга. Если ты не возражаешь, она поможет тебе с ранами. Низкий тембр его голоса явно успокоил Джиневру, она сделала шаг вперед, посмотрела на Сешафи, улыбнувшись уголками губ, и кивнула. Астигар, коснувшись плеча Сешафи, вышел, из гостиной и завернул на кухню. От усталости подкосились ноги, и он опустился на ближайший стул.

***

Сешафи выставила из гостиной Азариаса, как только он принес аптечку, и захлопнула дверь, заявив, чтобы они с Астигаром не смели заходить сюда, пока их не позовут. Пару секунд она постояла у входа, смотря на Джиневру, а потом открыла аптечку и сразу вытащила флакончик антисептика, заживляющую мазь и пачку бинтов. — Тебя Джиневра зовут, да? — как ни в чем не бывало спросила Сешафи. — Можно Джин. Джиневра очень длинное имя, не всем удобно его произносить, — пролепетала Джиневра и села обратно на край дивана. От такого заявления у Сешафи поползли мурашки по спине. Руки застыли, перед глазами на мгновение поплыло, и она быстро зажмурилась, а после посмотрела на Джиневру, надеясь, что взгляд не выдал ужаса, который она испытала. Сешафи селя рядом и потянулась к ее рукам. Выдавила на руки немного крема и аккуратно нанесла на поврежденное запястье. — Знаешь, Джинни, а не послать бы тебе тех, кому твое потрясающее и невероятное имя кажется слишком длинным и неудобным, куда подальше? — с улыбкой спросила Сешафи. — Если надо, я готова сама им врезать как следует, чтобы не смели такой прекрасной девушке говорить подобную чушь. Имя слишком неудобное, видите ли. Сами они неудобные! Сешафи старалась не задумываться, откуда столько ран у молодой девушки и почему она так напугана и шарахается от всех. Догадки ранили сильнее ножа, а потому Сешафи без остановки говорила. Ни на секунду не умолкала и потихоньку обрабатывала раны Джиневры. Заклеив ссадины на лице, она перешла к шее и обнаженным плечам, заметив, как Джиневра задрожала и рвано задышала. В глаза бросился широкий шрам, тянувшейся от плеча к спине и прятавшийся под одеждой. — Асти и Ази очень хорошие, их бояться не стоит. С ними еще часто бывает Эймс, они с Асти мужья, хоть и не расписаны официально. Я в жизни не встречала людей добрее, если не считать моей любимой жены. Кстати, она тоже должна сюда прийти, ее зовут Пани, сокращено от Паниви. Мы южанки, как ты догадалась, родились на острове Шай-Ран. Ты там бывала? — спросила Сешафи, а, когда Джиневра мотнула головой, продолжила: — Это ничего, что ты там не была. Мы с Пани сюда приехали на учебу, а летом должны вернуться на родину. И мы можем забрать тебя с собой. Денег у наших семей много, так что не переживай, нам будет совсем не в тягость. Так что пока не встанешь на ноги, мы с Пани поможем тебе. Знаешь, не обязательно же жить там, где родилась. Можно уехать, можно создать дом в другом месте и… Голос оборвался, как только она услышала всхлип. Джиневра резко отвернулась и закрыла лицо руками. Ее плечи дрожали, она то и дело вздрагивала и постоянно всхлипывала, и Сешафи замолчала, смотря на худые плечи, светлая кожа которых виднелась в прорезях испорченного платья. Сешафи закрыла аптечку, отставила в сторону и придвинулась ближе. Осторожно положила руку на плечо Джиневры и мягко развернула ее к себе лицом. Джиневра пыталась сдержать всхлипы, но, чем сильнее пыталась, тем больше рыданий вырывалось из груди. Смотреть на плачущую Джиневру было невыносимо. Из нее лилось столько боли и отчаяния, что у Сешафи наворачивались слезы. Пригнувшись, Джиневра начала усиленно вытирать слезы, но не прекращала плакать. Она что-то промычала, но Сешафи не разобрала слов и притянула ее к себе, крепко обняв и погладив по голове. — Ничего, дорогая, все в порядке. Плачь, сколько хочешь, а я побуду рядом, — прошептала Сешафи и снова погладила волосы Джиневры, не выпуская ее из цепких объятий, будто закрывала от всего мира и всех людей, будто огораживала от набросившизся на Джиневру проблем и невыносимой боли. На Джиневру обрушилась новая волна рыданий. — Плачь, милая. Я побуду рядом, — шепотом повторила Сешафи и начала укачивать ее, как ребенка.