Чужие среди своих

Тареата, г.Берингар,

площадь Дорнстадт,

февраль, 830г.

Все пошло не по плану. Все всегда шло не по плану. Собравшийся на площади Дорнстадт народ бесновался. Кто-то требовал немедленной казни, другие — возвращения короля и королевы. Солдаты разгоняли и успокаивали самых неуправляемых, кому-то заломили руки, кого-то ударили рукояткой пистолета по голове, чтобы отключить и утащить в армейские закрытые повозки, в которых обычно перевозили заключенных. Улицы Берингара дышали хаосом. Людям Ричарда Ламмерта и Корнелиуса Шварца не нужно было начинать собственный бунт, граждане сделали все за них. Астигар стиснул револьвер, Эмерис быстро уклонился от летящего в их сторону камня, потащив за собой Астигара. Лица скрывались за объемными капюшонами темных непримечательных пальто, цвет которых сливался с домами. В метре от них солдат ударил поддых молодого парня, выкрикивающего полминуты назад требование освободить всех политических заключенных. — Нужно пробраться к храму, — бросил Эмерис. — Королевскую семью скорее всего привезут туда. У подножия храма имени святых Рады и Невены соорудили небольшой помост с тремя столбами. Значит, расстреливать членов королевской семьи будут поочередно. Астигар последовал за Эмерисом, выискивая в толпе своих. Рядом мелькнул профиль Азариаса, на другой стороне площади он увидел кого-то похожую на Алану. Пробравшись к зданиям, они направились вдоль стен к храму, стараясь не обращать внимания на беснующуюся толпу. В середине началась массовая драка, в которую полезли солдаты, кто-то выстрелил, а после раздался неистовый вой. Кто с кем дрался, понять оказалось сложно. Эмерис застыл, сжав кулак и второй рукой обхватив собственную шею. Не моргая, он смотрел на образовавшийся человеческий клубок и тяжело дышал. На висках выступили капли пота. — Эймс, — позвал Астигар, приблизившись вплотную. — Они не имеют к нам никакого отношения. Не смотри туда. Нам нужно подобраться ближе к храму. Ты справишься. Если быть откровенным с собой, Астигар сомневался в том, что сам справиться, но поддаваться гулящему страху не имел права, особенно рядом с Эмерисом, испытывающим весь гул человеческих эмоций в момент неконтролируемой ярости и всепоглощающей паники. Эмерис посмотрел Астигару в глаза, кивнул и легко мазнул его по щеке. Нужно торопиться. Каждая секунда на счету, каждая секунда стоит жизней. Оказавшись по правую сторону от храма, Астигар и Эмерис остановились. Напротив остановились две закрытые повозки без окон, на вид сделанные из прочного металла. Около каждой повозки дежурило по четверо вооруженных военных. — В такой обстановке было бы разумней перенести казнь, — произнес Эмерис. — Герхард никогда на такое не согласиться, — возразил Астигар. Перенос казни означал бы признание собственной слабости, а Герхард Латгердис не просто не признавал слабости, он уничтожал любую слабость в зародыше. Идти на компромиссы, тем более с обычным народом, он не умел. Астигар присмотрелся: двое людей подошли к повозкам, подняли руки на уровень лица и развели в стороны. Металл подчинился, и в середине каждой повозке образовался проход. В эту же секунду прогремело множество выстрелов: стреляли военные, дежурившие по периметру площади. Большинство людей с криком пригнулись. Еще два единомоментных выстрелов раздались со всех сторон. Эмерис рефлекторно пригнулся и потянул Астигара за собой. Сердце отдало гулкий, тяжелый удар. Толпа притихла. Из повозок вывели короля Рудольфа, королеву Николину, Дамьяна Ияви и всех шестерых детей. Руки связаны, на головах — мешки. От этого зрелища у Астигара заболело в груди. Каким бы плохим королем ни был Рудольф Нарендра, ни он, ни его семья не заслуживали такого обращения. Никто не заслуживал. Мешок на голове Дамьяна Ияви промок от крови и вместо песочного цвета имел темно-бордовый, почти черный. Что они делали с ним, оставалось только гадать. Позади повозок мелькнула тучная фигура с темно-медными волосами: Жюлиан Бастет, маг металла, занимающийся производством магического оружия и муж Рамлы. Рядом с ним шел кто-то еще, но Астигар не разглядел, скорее всего, еще один маг металла на стороне сопротивления. Астигар положил руку на рукоять револьвера, готовый в любой момент стрелять. Эмерис метнулся к двум ближайшим военным, конулся их плеч и поочередно посмотрел им в глаза. Завладевать сознанием солдат всегда было проще, чем сознанием остальных, потому что солдаты учили подчиняться и не думать своей головой. Между ребер защемило, дыхание задержалось, а в голове раздался гул чужих голосов, переплетенных с потоками эмоций и образов воспоминаний. Размяв шею, он развернулся обратно к Астигару. Брать под контроль магии разума слишком много людей — плохая идея, но человек пять, вооруженных, подготовленных солдат подчинить было бы неплохо. Помощь лишней не будет. Рудольфа Нарендру, Николину Луитгард и Дамьяна Ияви повели к столбам. — Мы не успеем, — на выдохе произнес Астигар и только пару секунд спустя понял, что именно сказал. — Их мы уже не спасем. Разве что получится вытащить детей. — Асти, наша задача как раз заключается в том, чтобы вытащить двоих детей. Спасением короля, королевы и советника занимаемся не мы, — ответил Эмерис, расправив плечи. Поддаваться эмоциям нельзя. Это главное правило, когда речь идет о спасении жизней. Астигар приготовился бежать. На помост вышел генерал-полковник Кахир Веласкес и фельдмаршал Герхард Латгердис. Дальше должны прозвучать обвинение и приговор, которые слушать не было никаких сил. Все возможные обвинения и приговоры Астигар слышал не раз. — Идем, — скомандовал он, жестом позвав Эмериса за собой. Под разнесшийся по площади звонкий и жесткий голос Герхарда они протискивались между людьми к другому концу площади, туда, где шестеро детей стояли под чутким надзором военных в ожидании смерти. Рудольфа Нарендру, Николину Луитгард и Дамьяна Ияви привязали к столбам. Шестеро конвойеров встали напротив столбов и взвели ружья наизготовку. Все происходило слишком медленно. Обогнуть плачущую женщину, протиснуться между отцом с двумя детьми и стариком, сделать несколько шагов вперед, на всякий случай отвернуться от ближайшего солдата, проверить, идет ли Эмерис следом. Эмерис кивнул и махнул вперед, чтобы Астигар не отвлекался. От голоса Герхарда кровь стыла. Приказной тон, нетерпящий возражений, такой же, каким Герхард разговаривал с Астигаром всякий раз, когда вызывал на очередную выволочку. После такого тона неизменно следовали побои. Выйдя из толпы и оказавшись совсем рядом, Астигар впервые посмотрел на стоящего на помосте Герхарда, уже закончившего речь, и впервые пообещал себе отомстить ему за всю боль, которую тот причинил и продолжал причинять, пообещал ответить за каждый удар, каждую рану, каждый крик, каждую каплю крови и каждую слезу. Астигар решительно направился к охраняющим детей военным. Эмерис следовал по пятам. Прогремело шесть выстрелов. Жюлиан, стоящий в паре метрах от Астигара и Эмериса, вскинул руки. Астигар метнул взгляд на помост, но времени разглядывать, куда попали пули, не было. Гулкий стук сердца заглушал выстрелы и снова раздавшийся голос Герхарда. — Не оборачивайся, — скомандовал Эмерис, когда Астигар дернулся и на мгновение остановился. К ним повернулись солдаты, прицелились и нажали на спусковые крючки. Звон выстрелов, медное пятно слева, пули просвистели мимо, а после двое из целившихся в них солдат рухнули замертво. У одного из них во лбу зияла кровавая дыра. Оглядываться и выяснять, кто стрелял, было поздно, Астигар кинулся к детям, не видя ничего вокруг. Перед глазами все размазывалось в одном грязное пятно, он не видел, куда бежал. Интуитивно притормозил, моргнул пару раз подряд и схватил одного ребенка, перекинув через плечо. Детский, девичий плач пронзил сердце миллионами игл, но Астигар не поддался. Обернулся, быстро найдя Эмериса, который уводил за собой кого-то из старших детей. Когда их взгляды столкнулись, Эмерис крикнул: — Беги! И Астигар побежал. Позади разгорался хаос, народ снова начал бесноваться. По звукам это было похоже на поклонения всем демонам мира, демонам, которые, не моргнув глазом, разрушали целые миры, оставляя один лишь пепел. Выстрелы, крики, шум и поднятая пыль вперемешку с порохом. Кто с кем и за кого сражался, уже было не важно. Когда Астигар обернулся, он увидел лежащих на земле детей с мешками на головах и связанными руками. Их было трое. Значит, осталось еще трое. Одного спас он. Другой был с Эмерисом. Возможно, третьему тоже повезло выжить. Возможно, троих им все-таки удалось спасти. Возможно, надежда еще есть. Возможно. Король Рудольф Нарендра, королева Николина Луитгард и советник Дамьян Ияви были расстреляны. Их продырявленные и привязанные тела свисали со столбов мертвым грузом. Астигар прижал покрепче спасеную принцессу и рванул прочь от площади Дорнастадт.

***

Тареата, г.Берингар,

улица Мальтер, дом 57, квартира №19,

февраль, 830г.

Ворвавшись в квартиру, Астигар кинулся в гостиную и пролетел с принцессой на руках мимо испугавшейся Джиневры. Он надеялся, их не выследили. Надеялся, что в суматохе никто не заметил, как он схватил маленькую принцессу с мешком на голове и убежал. Усадив принцессу на диван, он тут же сорвал мешок, кинул в сторону и начал развязывать веревку на руках, но ничего не получалось. Из коридора слышались голоса. Громко хлопнула дверь, щелкнул ключ в замке. Астигар тяжело дышал, а в глазах щипало от пыли и пороха, но он упорно продолжал цепляться за вервеку, не замечая, как дрожала принцесса, как дергалась от каждого прикосновения и как всхлипывала. Он даже не знал, какую именно принцессу спас. Дернув за веревку, Астигар замер. Прицнесса вскрикнула и расплакалась в голос, а после быстро отползла от Астигара, вжавшись в спинку дивана. Только сейчас он поднял на нее растерянный, отчаяяный взгляд. Перед ним сидела принцесса Анастасия. Лицо испачкалось, на правой щеке виднелись царапины. Одежда тоже была в грязи, рукава разорваны, а кружева свисали драной лентой. Она была босая. — Прости… те… — выдохнул Астигар. — Простите, ваше высочество. Он опустился на одно колено и преклонил голову. Принцесса Анастасия рыдала, захлебываясь в слезах, и даже не могла вытереть лицо из-за связанных рук. Астигару оставалось совсем немного, прежде чем он сам заплачет. Его спасла Джиневра. Она проскользнула в комнату с аптечкой в руках, села на диван и обхватила руки принцессы Анатасии, а потом дружелюбно заговорила: — Привет, милая. Меня зовут Джинни. Я не причиню тебе вреда, не бойя. Позволь я помогу? Нужно развязать тебе ручки. — С этими словами Джиневра аккуратно разрезала веревку. — Его зовут Астигар. Он напугал тебя? Прицнесса Анастасия кивнула и снова залилась слезами, вытирая освобожденными ладонями лицо. Астигара прошиб холодный пот, он склонил голову еще ниже, а через пару секунд осторожно посмотрел на Джиневру. — Прости его, — произнесла Джиневра и пригладила волосы принцессы Анастасии. — Он не желает тебе зла, просто хотел помочь. Но у него не было возможности быть более деликатным в той ситуации, в которой ты оказалась. Астигар хороший. Он и его друзья хотели помочь всей твоей семье… — Джиневра замолчала. Она осторожно обрабатывала ссадины, налепила пластыри, вытерла с лица порох, а Астигар завороженно наблюдал за ними. — Асти, поднимись с колен уже, — на выдохе сказал вошедший Азариас. — Анастасия принцесса, но думаю, сейчас ей абсолютно все равно на титул и формальности. — Да и не до формальностей нам, если честно, — согласился вошедший следом Эмерис. — Есть дела поважнее. — Он протянул Астигару руку, и тот поднялся, покосившись на притихшую принцессу Анастасию. Эмерис прислонился к стене и сполз, вытянув ноги перед собой. Когда Астигар вопросительно посмотрел ему в глаза, он покачал головой: спасти одного из старших королевских детей не удалось. В головах гудело, шум по-прежнему стоял в ушах. Тренировки на загородных штаб-квартирах пригодились как минимум для этого дня, когда им пришлось бежать без остановки, не имея возможности на перерыв и раздумья. Азариас присел рядом и медленно протяжно выдохнул. Усталость обрушилась неимоверная. Пока они бежали, виляя между домами, думать об усталость было категорически нельзя, иначе все бы разрушилось и не получилось спасти даже одну принцессу, не говоря о короле или королеве. Уверенности, что остальных членов королевской семьи удалось спасти, не было. Они не знали, кто и где сейчас был, кто погиб под обстрелами, а кому удалось спастись, но думать об этом сейчас оказалось выше их сил. Астигар сел рядом с Эмерисом. Нужно было перевести дыхание, успокоиться и подумать. И дождаться, когда на улицах станет тише. Принцесса Анастасия громко всхлипнула, подняла голову и посмотрела на Астигара. — Спасибо, — тизо сказала она. Ради ее «спасибо» стоило рисковать собой.