Чужие среди своих

Тареата, юго-восточный пригород Берингара,

Волчий перевал, заброшенная деревня Гарнвуд,

штаб-квартира сопротивления

июнь, 830г.

Просвистел оглушительный выстрел, заставив Алану поморщиться. Уши заложило, и она отошла на несколько шагов. Наблюдать за стрелявшим по мишеням Ричардом Ламмертом оказалось на редкость умиротворяюще. Она сидела на скамейке у полуразрушенного дома с дырявой крышей, а на коленях покоились документы о покупке оружия. Солнце беспощадно палило, окутывая неестественным для тареатского июня жаром. Алана скинула пиджак, оставшись в тонкой белоснежной рубашке, и расстегнула верхнюю пуговицу. Сознание затуманивалось жарой, веки невольно опустились из-за ярких солнечных лучей. Деревня Гарнвуд лежала в низине, будто её когда-то уронили и забыли поднять. Дома стояли вполоборота к ветру, с провалившимися крышами и выбитыми окнами, в которых теперь жили только тени. Краска со стен слезла длинными серыми лоскутами, обнажив сырую, вспухшую древесину. Кое-где крыши провалились внутрь, и сквозь проломы росла трава, высокая, дерзкая. Природа уже не спрашивала разрешения. — Никогда бы не подумала, что в такой глуши можно устроить нелегальный склад оружия, — протянула Алана, когда выстрелы стихли. Ричард Ламмерт не ответил, лишь неопределенно повел плечами. Он выглядел слишком спокойным для человека, задумавшего переворот. Ветер качал Развернувшись, Ричард пронзил ее ледяным взглядом и прищурился. Издалека послышался топот копыт и звук колес, и Ричард жестом приказал ей следовать за ним. Они прошли мимо колокола на бывшей площади, который висел перекошенным и молчаливым напоминанием о том, что здесь когда-то взывали к молитвам, праздникам и жизни. Сейчас он глухо отзывался на ветреные порывы, словно кашлял на последнем издыхании. Алана с сочувствием посмотрела на металлический колокольный корпус. Дорога между домами заросла. Камни мостовой утонули во мхе, и шаги звучали неуверенно, как если бы сама земля не хотела удерживать здесь жизнь. В одном из окон шевелилась занавеска, хотя стекла давно выбили. Алана поежилась. Остановились они у храма с облезлыми стенами. Крыша сохранилась, но окна пустовали, а вместо двери красовалась поломанная часть деревянной стены. Из-за угла выехала темная повозка с двумя лошадьми. На месте кучера сидел незнакомый мужчина, чье лицо прикрывалось платком. Он натянул поводья, и лошади с повозкой плавно остановились. Когда дверь повозки распахнулась, оттуда показался Эдмунд Юрген, а следом — Лилиана. Она поправила собранные в аккуратный пучок волосы и деловита сошла на землю, приняв протянутую мужем руку. Опешив, Алана отступила на шаг, но быстро взяла себя в руки. — Ричард, Алана, — вместо приветствия произнесла Лилиана, склонив голову. Ее темное строгое платье сливалось с разрушенными домами, но контрастировало на фоне светлого неба и зеленой травы. В руках Лилиана держала черную папку. Их с Эдмундом присутствие немало удивило Алану: она присмотрелась к гладкой поверхности папки, пожалев, что не умела видеть сквозь предметы или не владела телепатией, чтобы узнать, какие бумаги хранились у Лилианы. Не успел Ричард подойти к Юргенам, как загудели двигатели, послышалось отдаленное лошадиное ржание, а из-за горизонта показался темный дым, следом за которым выехали черные массивные машины. Алана о таких машинах только мимоходом слышала: в Форте их использовали для нужд армии, как и в Индарре, насколько она знала. Игра, в которую Алану втянули против воли, оказалась шире, чем она видела изначально. Видя сопротивление как шайку ненаигравшихся в солдатиков взрослых, она упустила важное: Ричард Ламмерт не просто вел себя как опытный стратег и лидер, он им был по природе и призванию. А это означало, что Ричард Ламмерт — достойный противник генерал-полковнику Веласкесу. Внизу живота все скрутилось. Алана обхватила себя одной рукой, наблюдая, как военные машины и лошадиные повозки приближались к разрушенному храму. Она нервно облизнула губы, сглотнув ком. Осознание, что она просчиталась, обрушилось лавиной. Ее пронзил холод. — Поставка оплачена, — сухо произнес Ричард, приблизившись к Лилиане и Эдмунду. — И позвольте еще раз выразить вам благодарность за помощь. Его серьезный тон не предполагал ни возражений, ни вопросов. Алана поежилась и неохотно подошла к ним, остановившись чуть позади Ричарда. Его широкие плечи впервые с момента их встречи внушили опасения и сомнения в победе Форты. Кулак сжался сам по себе. А на смену тревожному холоду вновь пришла удушающая жара. Массивные черные машины, неестественно выглядевшие на фоне разгромленной деревни, подъехали одна за другой. Высокий широкоплечий мужчина с закрытым повязкой лицом вышел, захлопнув дверцу, и направился прямиком к Ричарду, но остановился в нескольких шагах и сурово осмотрел Ричарда и Эдмунда. На Алану и Лилиану он даже не взглянул. — Кто из вас Ламмерт? — настороженно спросил мужчина-поставщик. Ричардл, не сдвинувшись с места, молча протянул ему руку, но рукопожатия не случилось. Алана задержала дыхание, неотрывно глядя на черные машины, выстроенные в ряд друг за другом. Люди в одинаковых черных одеждах со скрытыми лицами в абсолютной тишине выстроились вдоль машин. Со стороны леса раздалось птичье карканье, прогромыхавшее небесной силой. Алана вздрогнула, подняв взгляд на чистое безоблачное небо. — Документы, — потребовал поставщик. Даже генерал-полковник Веласкес не разговаривал настолько сухо. Лилиана шагнула вперёд, открыла папку и передала документы. Ее губ коснулась слабая вежливая улыбка, но в глазах отражалась холодность, совершенно ей не присущая. Лилиана встала рядом с Ричардом, посмотрев поставщику в глаза с вызовом, с которым могла смотреть только женщина, знающая собственную силу и понимающая, чего она добилась. Алана невольно восхищалась ей. Мужчина не торопился принимать документы из рук Лилианы. Он посмотрел сначала на Ричарда с презрительным подозрением, будто Лилиана не имела права касаться этих бумаг. Алана рефлекторно опустила ладонь на рукоять револьвера, висевшего на поясе. Стертая кожа на кобуре неприятно царапнула руку, но она лишь крепче вцепилась в оружие, не понимая, почему в ней настолько сильно взыграло желание защитить ту, кто стояла по другую сторону. — Вы понимаете, что назад дороги нет? — спросил поставщик, наконец, приняв папку от Лилианы и бегло просмотрев бумаги. — Понимаю, — спокойно ответил Ричард. — Вы привезли то, о чём договаривались? — Мы всегда привозим то, за что платят. После резкого ответа один из людей у машин слегка откинул брезент. Внутри блеснул металл, а солнечные лучи бликами играли на ровной гладкой поверхности. Алану пробрал холод, а после ее снова кинуло в жар: слишком много металла для партизанской игры. — Деньги прошли. Маршрут чистый. Пока что. — Поставщик поднял взгляд на Ричарда. — Если что-то всплывёт, мы не знакомы. Вы нас не видели. Мы вас тем более. — Разумеется, — кивнул Ричард и мягко, почти вежливо добавил: — И если что-то всплывёт, это будет не с нашей стороны. — Посмотрим. — Мужчина чуть склонил голову, признавав паритет, и повернулся к своим людям со словами: — Разгружайте. Один за другим люди в черных одеждах начали вытаскивать ящики с черными и бросающимися в глаза маркировками, означающими, что товар внутри взрывоопасен. Алана присмотрелась, к ровно сложенным винтовкам в приоткрытом ящике. Жужжащая над ухом муха отвлекла, и она, отмахнувшись, направилась к одной из разгружаемых машин. Запах оружейной смазки усилился, стоило ей оказаться ближе. А один из мужчин с полузакрытым лицом, приподнял винтовку, негласно предупреждая, чтобы Алана отошла. Она вскинула голову, посмотрев ему в глаза: взгляд равнодушный, мужчина смотрел сквозь нее, видя не живого человека, а живую мишень, по которой он без раздумий пустит огонь. Алана застыла, приподняв руки и продемонстрировав чистые намерения. — Деньги прошли через слишком много рук. Нам это не нравится, — произнес мужчина, и его голос прогремел оглушающим эхом в деревенской тишине. — И мы получили информацию, что в Форте уже ищут груз. — Пусть ищут, — ровно ответил Ричард. — Они ищут то, чего не существует. Алана резко отступила, обернувшись на Ричарда: означало ли это, что все оружие доставлено из Форты, что они увели у армии из-под носа столько ресурсов и остались незамеченными? Дрожь сковала спину и плечи. Алана жадно вдохнула: воздуха неожиданно перестало хватать, а земля пошатнулась. Древесина ящиком трещала от тяжести. Кто-то вскрикнул, раздался грохот и беспросветная ругань. Ричард и поставщик обернулись. — Осторожнее! — рявкнул Ричард. — За каждый неработающий или сломанный товар мы потребуем оплату обратно. — Что-то сломаете, и на оплату можете не рассчитывать, — одновременно пригрозил поставщик. Люди с полузакрытыми лицами не ответили: их головы склонились в знак признания, и они поспешили поднять упавший и разбитый ящик. Из открытого храма долетел запах ладана, смешавшийся с металлическим привкусом. Алана невольно восхитилась Ричардом, его силой, выдержкой и целеустремленностью. И в то же время грудь пронзил страх: что станет с ней и ее людьми в Форте после того, как все закончится и она вернется домой? Работая на обе стороны, она провалилась в бездну, из которой самой ей не выбраться. Она не понимала, за кого сражалась и кому верила. Верность — понятие растяжимое. Но Алана, с какой бы стороны не смотрела, не знала, что это такое. Руки людей, разгружавших товар, подрагивали от перенапряжения. Пыль оседала на темные машины, а духота перекрывала воздух. Волчий перевал убивал монотонностью и отсутствием времени: здесь все застыло, и много лет здания рушились от естественных причин, а природа неизменно одерживала победу. Черный ворон гаркнул, опустившись на крышу храма. Алана, приложив ладонь ко лбу, уставилась на птицу, которая пронизывала ее пристальным пустым взглядом. Она задумалась, провалившись в недобрые тревожные представления о будущем.

~

— Их нужно убрать, — ровно произнесла Алана, когда машины отъехали, в воздухе поднялись клубы пыли, а они друг за другом зашли в здание. Храм встретил их прохладой, густой и неподвижной, будто воздух застывал годами. Снаружи июнь выжигал землю, а внутри пахло сыростью, пылью и чем-то едва уловимо металлическим — запахом оружейной смазки. Когда-то своды были расписаны фресками, но теперь краска осыпалась крупными чешуйками, обнажив грубую кладку. Лики святых расплылись, потекли, словно отвернулись от происходящего. У одного остались только выцветшие, пустые, смотрящие сквозь тех, кто осмелился занять это место, глаза. На стенах вместо икон висели карты и схемы с выделенными маршрутами. Она не привыкла разбрасываться людьми, но то, что происходило в Тареате не укладывалось ни в одну известную ей ситуацию. Ричард Ламмерт и генерал-полковник Веласкес принадлежали тому типу людей, которые готовы на все ради достижения целей. В том числе на устранение союзников. То, что она предлагала, — преступление, которого Алана себе никогда не простит. Но еще она никогда не простит себе, если ее люди пострадают из-за ее жалости к незнакомцам. — Пока они нам нужны живыми, — спокойно ответил Ричард. — Не предпринимайте шагов, которые не сможете просчитать до конца. Алана сжала зубы. От злости захотелось врезать Ричарду по лицу. Он по-прежнему принимал ее за молодую идеалистку, готовую ради благого дела броситься и в огонь, и в воду. Возможно, это было даже хорошо. но вспыхнувшая ярость не унималась, и она озлобленно спросила: — Вы думаете, я не просчитала? Алтаря больше не существовало. Вместо него стоял длинный стол, собранный из досок разных оттенков, скреплённых грубыми металлическими скобами. Поверхность была завалена картами, схемами, списками, чернильными пометками и красными линиями, пересекавшими друг друга, как следы ран. Там, где раньше горели свечи, лежали патроны, аккуратно разложенные по калибрам. Ричард приблизился к столу. Свет из трещины в крыше падал на него резким, почти церковным лучом, выхватывая из полумрака резкие, но уставшие черты лица. Лилиана и Эдмунд невидимыми стражами стояли у стены в ожидании, не вмешиваясь, но после предложения Аланы тревожно переглянулись. — Вы просчитали страх, — тихо произнес Ричард. — Я просчитываю последствия. Он снял перчатки и положил их рядом с развернутой схемой маршрутов, где алым цветом отмечались самые безопасные. — Если они исчезнут, исчезнет не только партия оружия из их отчетов. Исчезнут люди. А за людьми придут вопросы. И тогда к нам придут раньше, чем мы будем готовы. Алана отвела взгляд. В груди еще жило сопротивление, но оно медленно трескалось под правдивостью слов Ричарда. В храме царили полумрак и легкая прохлада, благодаря которой дышать стало в разы легче. Ричард перевел взгляд на карту, словно разговор уже был завершен. — Алана, подготовьте письмо Кахиру. Пусть знает: если он продолжит играть в двойную игру, его переписка станет достоянием публики. — Сейчас?! — Она удивленно вскинула голову, не веря в то, что услышала. — Сегодня. — Он даже не посмотрел на нее. — Он должен получить его раньше, чем до него дойдут слухи о поставке. Слова прозвучали так, будто речь шла о бухгалтерском отчете, а не о политическом взрыве. Будто подобными вещами Ричард занимался ежедневно. Впрочем, видимо, это действительно было так. Алана медленно кивнула. — Вы уверены, что он поверит? — спросила она хрипловатым неуверенным тоном. — Ему не нужно верить, — сухо ответил Ричард. — Ему нужно сомневаться. — Он взял со стола один из листов, пробежавшись взглядом сверху донизу. Алана со вздохом отвернулась. В дальнем углу стоял перевёрнутый деревянный аналой. На нём кто-то оставил полевой бинокль. По полу тянулся яркий неровный след, исчезая за колонной, где прежде, возможно, располагалась исповедальня. Колокол, висевший снаружи, время от времени глухо отзывался ветром, и этот звук проникал внутрь приглушённым металлическим кашлем. От него по сводам пробегала едва заметная вибрация, словно храм всё ещё помнил, для чего был создан. И посреди всего этого выстроились ящики с чёрной маркировкой, тяжёлые, аккуратные, слишком новые для древних стен. Они выглядели чужими и напоминали смертный приговор. Алана невольно задержала дыхание. Святое место не сопротивлялось. Оно приняло новую веру и грядущую войну. — Астигару и Эмерису переданы копии документов на Герхарда и Кахира. Оригиналы они доставят Виолетте сегодня ночью, — объявил Ричард, сложив несколько документов в аккуратную стопку. Имена прозвучали как гарантия безопасности. Холодок прошел по спине Аланы. Он говорил спокойно, но теперь она ощущала то же самое, что ощущала в присутствии генерал-полковника Веласкеса и фельдмаршала Латгердиса, тот же безумный страх, граничащий с паническим ужасом, и осознание, что ей не рассказали все правила, по которым стоит играть. Ричард наконец посмотрел на нее и сказал: — Мы не играем в заговор. Мы выстраиваем страховку. За проломом в крыше прошел ветер, и карты на стенах тихо зашуршали. Алана невольно перевела взгляд на Лилиану и Эдмунда, чьи лица выражали холодное спокойствие. Ей хотелось домой, в Воронье Гнездо, к людям, которых она выбрала и которые выбрали ее, к семье не по крови, но намного роднее, чем любые кровные родственники. Алана устала. Но назад пути не было. — И запомните, — добавил Ричард, — союзников устраняют тогда, когда они становятся угрозой. Не раньше. Пока они просто инструмент.