Чужие среди своих

Тареата, г.Берингар,

ресторан «Белая Цапля»

июль, 830г.

Приглашение пришло утром вместе с белыми лилиями, слишком дорогими для обычной вежливости и слишком роскошными для простого жеста внимания. Цветы доставили прямо в Отдел здравоохранения, при всех: аккуратная светлая коробка, темно-зеленая лента и карточка с короткой надписью, выполненной ровным почерком: «Ужин. Сегодня, в восемь в «Белой Цапле». Надеюсь, в этот раз вы не откажете мне, Лилиана». Долго гадать, кто прислал подарок, не пришлось. Лилиана уже знала почерк Кахира Веласкесаю Секретарши переглянулись слишком быстро, неловко улыбнувшись, одна из помощниц восхищенно выдохнула, увидев цветы, но Лилиану от одного взгляда на белые лепестки затошнило. Это был уже третий или четвертый подарок за последние недели. Сначала ожерелье, потом редкая медицинская книга, издание которой давно исчезло из продажи. Серьги с темными сапфирами, которые она так и не распаковала. Теперь цветы в коробке с ручной вышивкой. С каждым разом подарки сильнее кричали о безупречной вежливости и невинности, чтобы отказ казался грубостью. И каждый раз Лилиана чувствовала одно и то же: будто Кахир Веласкес медленно и методично вторгался в её жизнь, проверяя, как далеко сможет зайти. И как далеко пустит сама Лилиана. К вечеру Берингар накрыла тяжелая жара. Даже после заката воздух не остыл: камень домов хранил дневное тепло, а улицы пахли пылью, духами и раскаленным асфальтом. У входа в «Белую Цаплю» горели золотистые фонари. Ресторан располагался у набережной, в старом трехэтажном здании с огромными окнами и открытой верандой над водой. Здесь всегда было слишком тихо. Богатые люди предпочитали обсуждать государственные перевороты и семейные тайны под звуки живой музыки и звона дорогого фарфора. Лилиана остановилась у входа всего на секунду, чувствуя, как желание развернуться и уехать домой вспыхнуло алым пламенем в груди. Но она, выпрямившись, зашла внутрь. Внутри царил приятный полумрак, пахнущий дорогим вином, воском и речной водой, доносившейся с набережной через приоткрытые окна. Свет ламп отражался в темном лакированном дереве, бокалах и серебряных приборах. Между столиками почти бесшумно двигались официанты в белых перчатках, а в глубине зала негромко играл струнный квартет. Музыка растворялась в разговорах и звоне посуды, не мешая гостям обсуждать дела, для которых обычные рестораны не подходили. Лилиану провели без вопросов. Стол Кахира находился у дальнего окна, чуть в стороне от остальных посетителей. Достаточно уединенно для приватного разговора и достаточно открыто, чтобы никто не посмел устроить сцену. Кахир поднялся ей навстречу. Выглядел он, как всегда, безупречно. Темный костюм сидел идеально, серебряные запонки поблескивали в теплом свете ламп. Со стороны он выглядел человеком, которому невозможно отказать. И именно это Лилиану раздражало сильнее всего. Она гордо приподняла голову и элегантно села напротив Кахира, не произнеся ни слова и не дожидаясь, когда он галантно отодвинет стул для нее. В сознании слишком отчетливо всплывали образы их встречи после ее выступления, когда она едва сбежала от него, испугавшись, что он сотворит с ней непоправимое. Она слабо улыбнулась в знак вежливого приветствия, заметив, как брови Кахира незаметно сдвинулись к переносице. — Лилиана, — мягко произнес Кахир. — Благодарю, что всё-таки пришли. — Вы были очень настойчивы, — холодно заметила она. — Иногда настойчивость необходима. На столе уже стояла ваза с белыми орхидеями. Лилиана невольно отвела взгляд. Официант почти сразу наполнил бокалы вином и исчез прежде, чем Лилиана успела попросить его принести ей воды или любой безалкогольный напиток. Кахир молчал, внимательно наблюдая за ней поверх собственного бокала. Он изучал ее с дотошной проницательностью. Лилиана знала этот взгляд человека, привыкшего подмечать малейшие детали, ведь она сама умела видеть в людях то, что те пытались усердно скрыть от посторонних глаз. — Вам идет белый цвет, — вдруг произнес он. — А вам идет умение говорить комплименты так, что они звучат как допрос, — парировала Лилиана, не сдержавшись. Кахир Веласкес раздражал ее с первой встречи, и, чем дальше заходило безумие, творящееся в Тареате, тем сильнее ее пропитывала ненависть, которую она прятала под маской учтивости и вежливости. Ее губы сжались в тонкую полоску, а взгляд похолодел сильнее. Имей она другую магию, уже превратила бы Кахира в ледышку. Ее длинные ресницы дрогнули. Лилиане в голову пришла чудовищная мысль завладеть его сознанием и узнать все тайны, хранящиеся под его металлической броней, и спасти себя, свою семью и свою страну. Она никогда не проникала в чужую голову против воли. Каждое применение магии разума являлось для нее актом согласия с обеих сторон. Но сейчас… Лилиана протянула руку к Кахиру, желая коснуться его запястья, но он аккуратно убрал руки. — Вы всегда были слишком проницательны, — заметил Кахир, и Лилиана поняла, что он видел ее насквозь. За соседними столиками негромко разговаривали люди. Звякнул фарфор и серебряные столовые приборы, раздался тихий смех. Обычный вечер в дорогом ресторане Берингара ничем не отличался от сотен других вечеров. А Лилиана чувствовала себя, как на переговорах перед капитуляцией. Осталось понять, кто собирался капитулировать. Подошедший официант поставил перед ними по два блюда: салат и стейк под ореховым соусом. С губ Лилианы сорвался нервный смешок, она стрельнула в Кахира победным взглядом и уверенно произнесла: — Я не ем мясо. Кахир замер всего на мгновение. Этого хватило, чтобы Лилиана заметила: он действительно не знал, хотя бы уверен, что достаточно осведомлен о ней и ее привычках. Официант неловко застыл рядом, переводя взгляд с него на нее. Где-то в глубине зала продолжал играть квартет, звенели бокалы, но за их столом атмосфера накалилась. — Прошу прощения, — отложив приборы, спокойно произнес Кахир. — Замените блюдо. Что-нибудь без мяса, — приказал он официанту, даже не взглянув на него. Он быстро вернул себе контроль, выровняв собственную оплошность. Кахир производил впечатление человека, привыкшего исправлять любые неудобства одним коротким приказом. Официант поспешно кивнул и собирался исчезнуть, но Лилиана, наблюдающая за Кахиром, резко произнесла: — Я сама в состоянии выбрать, что буду есть. — Она взяла лежащее на краю стола меню и открыла. Специально растягивая время, Лилиана подробно изучила все от первой до последней страницы и остановилась на запеченных овощах и пироге с тыквенным муссом с пеканом. С улыбкой вернув меню официанту, она отдала и тарелку с салатом, в котором виднелись тонко нарезанные кусочки ветчины. Непроницаемым взглядом Лилиана прожигала в Кахире сомнения в его правоте. Во все их предыдущие встречи он брал поводья в свои руки и управлял повозкой, но сегодня Лилиана решила дать отпор, приняв правила игры, в которую Кахир играл, кажется, с рождения. — Вы пригласили меня сюда не ради ужина, — тоном нетерпящим возражений сказала Лилиана. — Так зачем я здесь? За окном темнела река, на воде дрожали отражения фонарей. В ресторане стало чуть тише: несколько гостей поднялись со своих мест и направились к выходу, а официанты сменили свечи на соседних столиках. Кахир не торопился с ответом. Между бровей пролегли заметные складки, а морщины стали заметнее. Лилиана изучала его лицо с хирургической внимательностью, так она рассматривала пациентов, лежащих на койках в ее больнице. В темных жестоких глазах таилось больше угроз, чем она увидела поначалу. — Потому что вы умная женщина, Лилиана. — Кахир медленно переплел пальцы. — Это начало угроз? — сурово спросила она. — Это начало предложения, — незамедлительно ответил Кахир, вытащив из кармана маленькую бархатную коробочку алого кровавого цвета и перевязанную белой атласной ленточкой. Он аккуратно придвинул коробочку к Лилиане, но не убрал собственной ладони с нее, в ожидании глядя Лилиане в глаза. Она терпеливо ждала, хотя в глубине души догадывалась, что будет после. Музыка на мгновение стихла, оставив после себя звенящую пустоту. Лилиане показалось, что весь ресторан услышал стук её сердца. Музыканты настроили инструменты и вновь заиграли. Хотелось уйти домой, не дожидаясь заказанных блюд и предложения Кахира, от которого Лилиана все равно откажется. Но аристократическое воспитание не позволяло проявить подобное неуважение. Лилиана повернула голову к окну, лишь бы хоть несколько секунд не смотреть на лицо, вызывающее приступы тошноты. Вдруг ее руки коснулись жесткие пальцы Кахира, и она дернулась, вскочив. Ножки стула скрипнули, она разгневанно посмотрела на Кахира сверху вниз. — Не смейте, — коротко произнесла Лилиана, вернувшись на место. Кахир не убрал руку сразу. Только медленно разжал пальцы, позволяя Лилиане отстраниться самой. — Вы боитесь меня, — спокойно заметил он. — Следует? — холодно спросила Лилиана. — Следует бояться людей, которые скоро потеряют власть. — Кахир склонил голову набок. — Они опаснее всех. Изнутри она дрожала натянутой струной, готовой лопнуть в любой момент. Но лицо она держала хорошо. Убрав руку, Лилиана коснулась серебряной вилки, и в тот же момент официант принес два блюда, поставив их перед Лилианой. Официант поклонился и поспешил удалиться. Лилиана уже понимала, к чему шел разговор, но всё ещё надеялась ошибиться. Кахир наконец убрал ладонь с коробочки и открыл её. Внутри, на темном бархате, лежало тонкое кольцо из белого золота с темным камнем, дорогое и красивое, но в глазах Лилианы похожее на кандалы. — Что это? — тихо спросила Лилиана, хотя прекрасно знала ответ. — Предложение будущего, в котором вам не придется бояться, — ответил Кахир. — Вы действительно считаете, что это звучит нормально? — Она резко подняла на него взгляд, блестящий злостью. — Более чем, — пугающе спокойно ответил Кахир. — Через несколько недель Совет подпишет указ о временном правительстве. После введения высшей меры сопротивление начнет исчезать намного быстрее. Слова «высшая мера» прозвучали буднично, как прогноз погоды и планы на ближайшие выходные. Лилиану бросило в холод, потом в жар. Спина вспотела. Лилиана почувствовала, как по спине пробежал холод. Он и впрямь говорил о смертной казни? Или это попытка ее запугать?.. Она разрезала запеченный перец и положила кусочек в рот. Повара в «Белой Цапле» славились мастерством по всей стране, а шеф-повар обрел популярность даже в ближайших странах — Хеска, Оссия, Феделма. И Форта. — И вы решили предупредить меня? — вкрадчиво уточнила Лилиана. — Я решил предложить вам место рядом с победителями, — возразил Кахир и вытащил тонкое кольцо. его взгляд метнулся к ее руке, где на указательном пальце блестело обручальное кольцо, которое Лилиана носила со дня их с Эдмундом помолвки. — Я смогу защитить вашу семью. И вас, разумеется. Эдмунда и Эмериса не тронут, — пообещал Кахир. Терпкое вино в бокале привлекало возможностью немного захмелеть и притупить разочарования и боль, поселившиеся в сердце Лилианы с момента знакомства с Кахиром. Она взяла двумя пальцами тонкую ножку бокала, поднесла к губам и медленно допила вино. Кахир внимательно наблюдал за ней не как влюбленный мужчина, а как партнер, ожидающий решения по сделке. Впрочем, Лилиана действительно в этом исключительно деловое предложение, лишенное любой романтики и чувств. — Вы предлагаете мне предать всё, во что я верю? — тихо спросила Лилиана. — Я предлагаю вам выжить, — незамедлительно ответил Кахир без единого сомнения. Музыканты сменили одну мелодию на другую, официант долил вино в ее бокал. Лилиане чудилось, что ресторан уходил под воду, а она задыхалась. Надежду уносило плавное речное течение. — Вы слишком умны, чтобы не понимать происходящее. Через месяц сопротивление перестанет существовать как организованная сила. Через два — люди начнут сами сдавать друг друга ради безопасности. Через три всё происходящее будут называть необходимыми мерами, — спокойно объяснил Кахир. — А те, кто не согласится? — спросила Лилиана. — Станут примером для остальных. — Он даже не моргнул. Пальцы Лилианы крепче сжались на ножке бокала. Кахир Веласкес все уже решил, при чем не только за себя, но за Совет, к которому не имел никакого отношения, за страну, на которую не имел прав, за людей, которые хотели обычной жизни без страха и опасности быть арестованными за неправильный взгляд. Он все решил за нее. Кахир медленно положил кольцо обратно в коробочку и тихо произнес: — Станьте моей женой, Лилиана. Музыка продолжала звучать. Кто-то в глубине ресторана аплодировал музыкантам. А Лилиане показалось, что воздух в лёгких закончился и она умерла. Несколько секунд она смотрела на Кахира, пытаясь понять, все ли правильно услышала. Может, это дурной сон, от которого она никак не проснется?.. Пламя свечи дрогнуло между ними, отразившись в темном камне кольца. Лилиана вздрогнула и тихо выпалила: — Вы сошли с ума. Я замужем. — Напротив. — Кахир выглядел расстроенным ее непониманием. — Я впервые за долгое время мыслю достаточно рационально. А ваше замужество — всего лишь юридическая мелочь, которую мы быстро решим. — Рационально? Вы предлагаете замуж женщине, с которой почти не знакомы, пока обсуждаете будущие казни так, будто речь идет о погоде. — Лилиана нервно усмехнулась. — Я предлагаю защиту, — вновь возразил Кахир, разрезав остывшее мясо. — Нет. — Она качнула головой. — Вы предлагаете контроль. Впервые за весь вечер в глазах Кахира мелькнуло что-то действительно опасно-резкое, смертоносное, убийственное. Он сощурился, стиснув вилку. Еще немного, и серебро бы погнулось под натиском его неугомонной силы. Лилиана неотрывно смотрела на его стиснутый кулак и поблескивающую вилку. Этот вечер ее изрядно утомил, а общество Кахира эмоционально выпотрошило. Аппетит пропал. Лилиана хотела оказаться дома в объятиях мужа с чашкой травяного чая и в тишине. — Контроль необходим в нестабильные времена, — спокойно ответил Кахир. — Вы прекрасно это понимаете. Как врач, — деловито добавил он, выщвав у нее новую волну дрожи. — Не сравнивайте медицину с тем, что вы собираетесь сделать со страной. — Лилиана передернула плечами и сложила столовые приборы, так и не притронувшись к тыквенному пирогу и едва поев овощи. — Тареата уже изменилась, Лилиана. Вы просто отказываетесь это принять. — Кахир медленно выдохнул, будто устал объяснять очевидное ребенку. Она молчала. Потому что хуже всего было то, что часть её понимала его правоту. Страна действительно стремительно менялась.  Только менялась не в ту сторону, в которую следовало. За окнами ресторана темнела река. Вдоль набережной всё ещё звучала музыка фестиваля, на котором она с радостью бы оказалась вместо дорогого роскошного ресторана. — Эдмунд не сможет вас защитить, — вдруг произнес Кахир. Это ударило точнее любой угрозы. Лилиана медленно подняла взгляд и процедила сквозь стиснутые зубы: — Не смейте. — Я говорю правду. — Нет. — Теперь ее голос звучал жестче. — Вы пытаетесь убедить меня, что человечность проигрывает насилию, что ваш контроль — единственный способ остаться в живых и что вы будете настолько любезны, что поможете не только мне, но и моей семье. Но вы не знаете, что моя семья — это не только мой муж и мой сын. Астигар Латгердис, его брат Азариас, их мать Хелена, наш дворецкий Селвин, наши слуги, моя подруга Виолетта и ее дети, мои друзья Рамла и Жюлиан — все они моя семья. Вы не представляете, Кахир, каково это — иметь такую большую семью, пусть и не по крови. Мы родные друг другу люди, и мы не бросим друг друга, как бы вам того ни хотелось. Повисла тишина. Квартет заиграл новую мелодию, медленную и грустную. За соседним столиком зазвенел хрусталь, кто-то праздновал день рождения. Кахир подвинул коробочку ближе к ней и произнес: — Подумайте над моим предложением, пока у вас ещё есть возможность выбирать сторону добровольно. Лилиана опустила взгляд на кольцо: белое золото, темный камень, кажется, рубин, красная бархатная коробка. Она поднялась, чувствуя, как страх расползался по телу от груди в области сердца. Страх захватывал ее постепенно, физически осязаемый и тягучий как болото, из которого не выбраться без посторонней помощи. Она еще раз взглянула на кольцо, коснувшись собственного обручального, и, не прощаясь, направилась к выходу, надеясь, что она никогда не окажется настолько отчаявшейся, чтобы согласиться.

***

Тареата, г.Берингар,

бар «Харт»,

июль, 830г.

Бар гудел голосами, музыкой и звоном стекла, но сегодня этот шум не помогал. Обычно Алана любила подобные места: здесь никто не задавал лишних вопросов, люди быстро пьянели, а чужие разговоры превращались в бессмысленный фон. В баре всегда можно было раствориться, исчезнуть хотя бы на пару часов и перестать быть частью чужих игр. Но сегодня не получалось. Она сидела за барной стойкой напротив бармена, медленно крутя стакан в ладонях. Лёд давно растаял, алкоголь согрелся и горчил сильнее обычного. Алана резко допила остатки виски, игнорируя, как сильно обожгло горло. В баре пахло табаком, разлитым пивом и жареным мясом. Рядом спорили студенты, кто-то слишком громко смеялся, а кто-то ругался. слишком громко. Знакомый бармен лениво протирал стаканы. Никто здесь ещё не понимал, насколько быстро страна катилась в пропасть. — Еще один неудачный день? — вежливо спросил бармен, улыбнувшись Алане. — Скорее, неудачная жизнь, — ответила Алана, приподняв стакан. Бармен, чьего имени она так и не спросила, понимающе кивнул и плеснул еще виски, а после вернулся к протиранию бокалов под затуманенным взглядом Аланы. Она стала приходить сюда значительно чаще, но отказать себе в маленькой попытке сбежать от реальности не могла. и она так давно не растворялась в удовольствии и близости, что терпеть больше не было сил. — Не хочешь познакомиться поближе? — неожиданно спросила Алана, осмотрев бармена. — У меня есть любимая, — с грустной улыбкой произнес бармен. — Ничего не имею против бурной ночи втроем, — отозвалась Алана. — Особенно если твоя любимая так же привлекательна, как и ты. На молодом смуглом лице отразилась смущенная улыбка. Она опустил взгляд и отставил бокал в сторону, а после посмотрел на Алану. Темные глаза заблестели предвкушением, и Алана усмехнулась, понимая, что согласие от бармена она уже получила. Осталось познакомиться с его любимой и очаровать ее так же, как она очаровала бармена.