Кризис моей души

Блиц открыл глаза и посмотрел по сторонам. Было темно. Пахло ванилью и миндалём. Он попытался приподняться, но голова Столаса на его груди плотно прижималась к нему. Бес усмехнулся и прекратил попытки сесть. Сон демона не был потревожен, и тот продолжил мирно спать, прижавшись крепче. Блиц слушал его тихое дыхание и пытался уснуть снова, но не получалось. Навязчивые мысли о прошлом залезли в его голову, не желая уходить на задний план. Всякий раз, когда он закрывал глаза, перед ним вставало ярко-зелёное пламя, сжигающее всё на своём пути, а в ушах отголоском доносились крики и треск ломающегося дерева. Блиц поёжился и дёрнулся в сторону, тяжело вздохнув. — Всё хорошо? Блиц? Столас поднял голову и посмотрел на беса. Алые глаза демона светились в темноте ярче обычного, но сейчас этот свет внушал спокойствие и безопасность. — Кошмар приснился, — ответил Блиц. — На новом месте всегда так. — И что тебе снилось? — Ничего особенного. Воспоминания о былых временах. Блиц замолчал и повернулся на бок, спиной к Столасу. Демон придвинулся ближе и, подперев голову рукой, сам устроился на боку. — Это связано с твоей семьёй? — спросил он, — Да. Очевидно, когда речь шла о ней за столом. И ты ведь не отстанешь с вопросами. — Если ты не хочешь говорить об этом, то я… — Я мало что помню. Может, ты прав. Прошлое стёрло себя само. Не могу объяснить, как такое возможно. Ты помнишь все события из своего детства? Столас прикрыл глаза и задумался. Разумеется он помнит всё. Принц никогда не жаловался на память. В голове моментально всплыли воспоминания о его отце Пэймоне Гоэтии. Король был всегда суров по отношению к маленькому Столасу, наседая на сына морально, тем самым готовя его к обязанностям и роли правителя. Однако Пэймон редко участвовал в жизни Столаса, поручая бытовые дела и заботу своим слугам. Король никогда не отличался великодушием или добротой. Либо он был нейтрален ко всему, сохраняя авторитет своим статусом и давлением, либо он был жесток, упиваясь своей суровостью и властью. Столас всегда спрашивал дворецкого, почему тот прислуживал его отцу. На что дворецкий заявлял, что это великая честь быть прислугой величайшего демона во всём аду. Но разве нет других величайших демонов? Например, Люцифер — владыка ада. Почему именно Пэймон Гоэтии? Ответ на этот вопрос так и не был получен. И когда Столас получил в своё распоряжение замок, он решил относиться к слугам с уважением и не быть столь строгим по отношению к ним, чем изрядно напрягал Стеллу. Она-то и дала ему прозвища “тюфяк” и “тряпка”, когда увидела, как он обращается с дворецким и другими подданными. Столас не обращал на это внимания, понимая, что из-за своего скверного характера и дурного воспитания Стелла никогда не пойдёт на уступки. Столасу приходилось терпеть, но делал это в первую очередь ради Октавии. Октавия. Его лучик света в этом тёмном царстве лицемерия и алчности поддерживал, как никто другой. Даже когда она была далеко от дома и лишь звонила, рассказывая о своих успехах в учёбе, отец радовался за неё и преисполнялся счастьем, что облегчало его бытие на протяжении долгого времени. Столас думал, что в этом заслуга только Октавии, но позже он понял, что и сам приложил немало усилий, чтобы его дочка выросла в достатке и любви. Даже Стелла принимала участие в воспитании Октавии, пусть и только в раннем возрасте, когда за девочкой нужен был глаз да глаз. Желательно две пары совиных очей. Тем не менее, чем старше становилась Октавия, тем больше Столас замечал, что она куда больше похожа на него, нежели на мать. Особенно это было заметно в детстве, когда Октавия своим любознательным клювиком так и норовила уткнуться в любую интересующую её вещь. Да, к книгам она не испытывала столь большого интереса, как Столас, но познавала мир по-своему, и всегда делилась впечатлениями с отцом. Стелла только кивала и говорила многозначительное “угу”. Столас, понимал, что его дочери нужна поддержка, какую он не получал от своих родителей. Мать он совсем не помнил. Он только знал, что она была одной из множества его жён, которых король Гоэтии менял как перчатки по одному разу в год. Однажды Столас осмелился спросить отца, почему рядом не было матери, на что тот отмахивался, ссылаясь на разборки в семье и непонимании его намерений. Принц больше не пытался поднимать разговор на эту тему, но и мать искать он тоже не стал. В какой-то момент он понял, что не испытывает к незнакомой, безликой женщине хоть что-нибудь. Не было ненависти или злобы, что мать оставила его. Или переживаний о её судьбе и жизни. Словно… словно её никогда не было, и в жизни Столаса всегда был только равнодушный отец и дворецкий с парой прислуг. Был лишь один эпизод из его жизни, когда отец (и то не собственноручно) отвёл его в цирк под присмотром дворецкого. И… — Ты чего молчишь? — спросил Блиц, выводя Столаса из размышлений о прошлом. Демон нахмурился. Что-то было не так. Он хорошо помнил своё детство, пусть и не дословно. Но эпизод его жизни, когда он пошёл в цирк, был каким-то нечётким, отрывочным, как слайдшоу на диапроекторе, из которого исчезли несколько недостающих картинок. Да уж, так оно и было со стороны, когда он снова и снова копался в своей памяти. И в этой зияющей пустоте недостающих слайдов было горячо, как в большом пожаре. Как если бы всё вокруг было объято пламенем. — Столас? Блиц повернулся к демону лицом и коснулся его клюва. Принц уставился в одну точку перед собой, широко открыв глаза. — Что если я виноват в этом? — прошептал Столас. — Виноват в чём? Демон сел на кровати и повернулся спиной к бесу. Он обхватил своё запястье, пытаясь унять находящую на него дрожь. — Я не всё помню из детства. Я не помню одно событие, которое… не знаю, может, оно связано с тобой. — Ты что имеешь… — Пожар в цирке и гибель твоей семьи. Я не знаю, но мне кажется, я имею к этому отношение. В голове Блица всплыли слова его отца про демонов из знати. Он помрачнел и сел рядом со Столасом. — Но ты не можешь быть в этом уверен. Меня учили, что связываться с подобными тебе не стоит… но я понял на своём опыте, что не все демоны плохие. И не все они такие зазнавшиеся, как о них принято говорить. Я не думаю, что ты мог бы навредить мне. — Я бы никогда! Блиц, может, у меня были сомнения насчёт тебя или моих чувств, но за это короткое время я понял, что ошибки быть не может. Столас взял Блица за руку и поднёс её к своему клюву. — Я бы хотел остаться с тобой, — сказал он тихо, слабо выдыхая на костяшки пальцев беса. Бес удивлённо захлопал глазами. Он подозревал, что такое возможно, и, думая наперёд, знал о своих зарождающихся чувствах. И те гнилые мысли — подталкивающие обмануть демона на деньги, — исчезли. Но сейчас, когда Столас вопрошающе смотрел на него, сияющими алым светом глазами, словно ожидая ответ на свой немой вопрос, Блиц не знал, что сказать. Он убрал свою руку от демона и лёг на кровать. Столас молча наблюдал за ним, подёргивая клювом. — Тебе нужно время подумать, да? — Ты женат. А ещё неизвестно кто хочет вынести тебе мозги. Потенциально твоя жена заказала тебя. И ты ещё говоришь, что возможно виновен в смерти моей семьи. Тебе не кажется, что ты зашёл слишком далеко? Теперь Столас нахмурился. Он одним рывком оказался сверху над Блицем, сжимая его плечи и наседая своим весом. — Ты считаешь, что это я зашёл далеко? Блиц, я всю жизнь нахожусь в опасности. У меня отнюдь не такая спокойная жизнь, как тебе кажется. Я бы никогда от неё не отказался, но только потому, что я привык. Сложно отказываться от роскошной жизни и того, что тебе было предначертано самой судьбой. — Да в жопу такую… — рявкнул Блиц, но Столас закрыл ему рот ладонью. — Я — демон, Блиц. Я не могу уйти от своего предназначения. Я стараюсь быть лучшей версией себя, но это не так просто. Я лишь надеюсь, что не повторю ошибок своего отца. И моя дочь не повторит моих ошибок. Но, как видишь, невозможно отвертеться от того, что тебе предначертано. Это сложно объяснить, когда ты находишься за пределами королевской семьи и никак не связан с ней. Я не думаю, что меня можно спасти, но я пытаюсь оградить от такой ужасной жизни Октавию. Не уверен, что у меня получиться. Она моя наследница. Никак не может быть иначе. И если я сдамся, то удар придётся на неё. Понимаешь? Дело не только в том, что я боюсь за себя. Я боюсь за мою дочку. А ещё… а ещё… я боюсь за тебя. Столас прикрыл глаза и выдохнул. Та тяжесть накопившегося груза как будто сползла с его плеч, и облегчение заметно отразилось на его лице. — А я тут причём? — спросил Блиц. — Ты мне нужен, Блиц, — ответил Столас, плотно сжимая веки. — Мы знаем друг друга так мало, но в тоже время словно сотни лет. Блиц… — он открыл глаза, полные непролитых слёз, — если я и правда виновен в смерти твоей семьи, то я не хотел. Я бы н-никогда не причинил кому-нибудь вреда. Не таким образом… В памяти возникла та сцена, когда он впервые за всю жизнь ударил жену по щеке. И вообще впервые поднял руку на живое существо. Тогда он вышел из себя и хотел защитить Октавию. Столас понимал, что это может быть связано с его родительскими инстинктами. И Стелла перешла черту, позволив себе лишнее. Что ему оставалось делать? Гнев вырвался наружу. Так ведь и положено демонам? Или нет? — Столас, даже если ты замешан в том пожаре, то тебе было от силы лет двенадцать или тринадцать. Мог ли маленький мальчик устроить такой погром? “Наверное, мог…” — подумал Блиц и тут же отбросил от себя эту мысль. Да ни за что! Столас — самый милый и добродушный демон в аду, с которым мог бы за это право побороться разве что Асмодей, да и то отставал бы от принца. — Не знаю, Блиц, — сказал Столас, прерывистым всхлипом, — я уже ни в чём не уверен. А вдруг мы действительно были вместе в детстве? Но воспоминания исчезли. Ты ведь тоже не помнишь, да? Бес прикусил нижнюю губу. Столас был прав. Блиц мало что помнил о тех событиях, словно кто-то сократил одну серию его сериала жизни, убрав важные куски сюжета. А последнее свидание с сестрой в больнице, когда он принёс ей цветы, было теперь таким неестественным. — Это не может быть простым совпадением, — Блиц клацнул зубами, — кто-то или что-то сделало это. — Мы разберёмся с этим, — сказал Столас, наклоняясь ближе к лицу беса, — вместе. Он наклонился ещё ближе. Теперь их лица были всего в дюйме друг от друга. Столас захватил губы Блица своим клювом и нагло проник языком в его рот. Бес не возражал и только поддался этому чувству снова. Снова, как в тот раз, когда они впервые разделили постель во дворце. Только сейчас всё было иначе, по-особенному интимно от чуждой обстановки и накала тревожных событий. Вся обида, горечь, боль вырвались через страстный поцелуй. Руки Столаса проникли под рубашку Блица, вытащив её из-под брюк и оголив живот. Клюв демона припал с пупку беса и облизал вокруг него круговыми движениями, чуть покусывая кожу повыше. — Что… что ты делаешь? — на одном выдохе спросил Блиц. — Делаю тебе приятно. Ты сам хочешь этого, я знаю. Просто сдайся мне сейчас, пожалуйста. И Блиц сдался. Приняв его капитуляцию, Столас вновь завладел ртом беса, прикусив его нижнюю губу. Лёгкий стон сорвался из горла Блица и он притянул демона ближе к себе. Даже через закрытые глаза он словно видел эту мощь, это желание и эту привязанность к нему. Его пальцы схватились за одежду Столаса, и он попытался стянуть её через его голову, но ничего не вышло. Столас усмехнулся и поднялся на колени. Одним ловким движением он оголил себя по пояс, выставляя на показ свою пушистую тощую грудь и вплатый, но эстетически подчеркивающий фигуру живот, покрытый коротким, серо-синим мехом. У Блица перехватило дух и он провёл руками по торсу Столоса. — Ну вот, — усмехнулся Столас, — теперь ты вошёл во вкус. — Я и не выходил из него, — заявил Блиц. — И я не думал, что ты захочешь сейчас… — Сейчас такая подходящая возможность. Нам обоим нужна передышка. Я уверен в этом. Блиц расстегнул свою рубашку и отбросил её подальше. В полутьме его белые шрамы были не так заметны, но Столас нащупал их, аккуратно проводя по ним пальцами. Внутри у него кольнуло от новой мысли, что он может быть в ответе за эти раны, но, даже если и так, он больше не позволит этому случиться. Никогда! Столас лизнул след от ожога на груди Блица, сжимая между пальцев его сосок. Тот издал тихий стон, сжал губы и погладил демона по голове. Столас отпрянул назад и потянулся к пуговице на штанах беса. Блиц приподнял таз вверх — и он в один миг остался полностью голышом перед принцем Гоэтии. Казалось, Столас упивался своим величием сейчас, оставаясь частично одетым. Но его глаза, полные нежности и нарастающего желания, вселяли только преданность и любовь. — Я бы залечил все твои шрамы, все твои ожоги, Блиц, — шепнул Столас, проводя ладонью по внутренней стороне бедра беса. — Я бы ни за что не причинил тебе новую боль. — Тогда заглуши эту боль, — ответил Блиц, — сделай меня своим. Он осёкся от своих собственных слов. Как? Как он мог произнести это? Он ведь никогда не пошёл бы в услужение знати. Вот только эти слова имели совсем иной смысл. Столас всё понял, закрепив глубоким поцелуем пожелание Блица. Бес согнул ноги в коленях и сжал талию демона бёдрами. — Ах, Блиц, — усмехнулся Столас в его губы и потёрся животом о растущую эрекцию. — Скажи это ещё раз. — Сказать что? — подразнивая принца, спросил блиц. — Что ты хочешь услышать? — Эти слова… эти… чувства… Рука Столаса скользнула вниз и обхватила член беса. Мягкое прикосновение ладони мгновенно оказало эффект, и затвердевшая длина только укрепила свои позиции в собственническом захвате. Демон оттянул крайнюю плоть ниже и оголил головку. Он аккуратно провёл по ней своим языком и облизал сверху вниз и снизу вверх. Блиц томно задышал и сжал одеяло под собой. Он толкнулся бёдрами, желая погрузить свой пенис в тёплый клюв принца. — Тебе нравится? Нравится, — тут же сказал Столас, облизываясь и подтверждая реакцию Блица. Огибая напряжённые яички, пальцы демона нащупали промежность и спустились ниже. — Ах, ты что? У Блица перехватило дыхание, едва кончик одного пальца коснулся его сфинктера и провёл снизу вверх. Столас издал тихий смешок. — Кажется, ты попросил сделать тебя моим. Если ты хочешь, то я могу остановиться. Я не собираюсь делать тебе бо… — Продолжай. Тон беса звучал твёрдо и убедительно. Он был готов, даже не зная всех деталей и возможных последствий. — Я чистый, — сказал Столас, вводя аккуратно палец внутрь ануса, — во всех смыслах. Я ничем не заражу тебя. И не посмел бы. Блиц рефлекторно сжал стенками ануса палец демона, на что получил одобрительное мычание. Столас и так знал, что Блиц никогда не был в таком положении. Его скованность и неуверенное поджатие ног говорило об этом. Всего на мгновение перед глазами демона возник образ его жены. Их первой ночи, когда и была зачата Октавия. Особо удовольствия он тогда не получил, лишь исполнял супружеский, семейный долг. Никак иначе. Сейчас всё должно быть по-другому. Столас верит Блицу. Столас готов стать его частью. Частью его жизни. И Блиц готов принять Столаса по своей воле, а не по зову долга. Он двинулся вперёд, сам насаживаясь на палец демона. — Ты хорошо себя чувствуешь? Не больно? — Столас ощупал стенки ануса. — Я в порядке, — сказал Блиц. — Непривычно, но вполне нормально. — Сейчас я сделаю немного лучше. Столас наклонился ниже и пустил слюну на свои пальцы. Теперь он вставил целых два пальца и медленно растягивал нутро беса, подготавливая его для предстоящего удовольствия. Блиц тихо застонал от лёгкой щекотки внутри и стекающего ощущения в члене. Он понимал, что с ним, но такое для него было в новинку. — Приятно, — пробормотал он. — продолжай. Всё хорошо. Время от времени Столас поглядывал то на лицо Блица, то на его промежность, стараясь действовать медленно, пока пальцы свободно не входили туда-сюда. — Ты просто чудо, милый мой, — шепнул Столас и убрал руку от промежности беса. Блиц приподнялся на локтях и посмотрел на демона. Его глаза всё больше выражали звериную похоть, но он контролировал себя, снимая свои брюки. Отбросив их в сторону, Столас склонился над бесом и впился клювом его рот, жадно облизывая его язык и пуская свои слюни. Блиц мычал от удовольствия и принимал сладость, облизываясь в ответ и покусывая клюв демона. — Сейчас я тебя трахну, Блиц, — произнёс Столас и отполз назад, пристраивая пенис-щупальце у входа беса. У Блица снова перехватило дыхание. Волнение послало нервную дрожь по всему телу. Влажный кончик демонического член упёрся в его анус и толкнулся вперёд. — Чёрт! — бес сжал зубы и втянул ртом воздух. Это не шло ни в какое сравнение с пальцами. Гладкий, упругий, твёрдый член Столас медленно растягивал Блица, заполняя его нутро. Словно палкой протыкают насквозь! Болезненный спазм внизу живота ударил в голову, но тут же уступил место наслаждению. — Мне остановиться? Тебе больно? Столас вошёл наполовину и замер, дав возможность привыкнуть. Блиц слегка пошевелился и поддался назад, а затем вперёд. Боль была, но терпимая и вперемешку с волной удовольствия, разрастающейся у него в паху. — Ещё, ещё, — прошептал Блиц и обхватил бока Столаса. Упрашивать демона не пришлось. Он отступил назад ровно настолько, чтобы кончик его щупальца оставался внутри и снова двинул бёдрами к бесу. Тот снова схватил ртом воздух и сильнее сжал его талию. — Что ты чувствуешь? — Столас погладил Блица по плечу и стёр с его лба выступившие капельки пота. — Ты во мне. Я… у меня такого никогда не было, — сказал Блиц и сжал стенками ануса пенис демона. Столас тихо ойкнул и уткнулся до самого конца, вжимаясь лобком в промежность и яички беса. Блиц приподнял голову и уткнулся лицом в его грудь. Запах миндаля и ванили действовал по-особенному успокаивающе. Столас начал движение, придерживая Блица одной рукой. Иногда он чувствовал сопротивление, когда бес сжимался внутри, но оно было слабым и не мешало. Тихий скрип кровати синхронно со стонами только больше возбуждал. — Столас… м… не останавливайся… — взмолился Блиц, держась за талию демона. — И не подумаю, — прерывистым дыханием отметил Столас, увеличивая амплитуду движения. Он надавил на Блица рукой, заставив его полностью лечь на спину. Ноги беса демон согнул под бÓльшим углом и ускорил движения, входя и выходя почти на всю длину своего пениса. Блиц кусал свою губу, едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос. Напор Столаса только усилился. Мягкое трение его меха на теле беса всё больше и больше подталкивало к краю. — Ах, внутри тебя хорошо, так мягко, — прошептал Столас, прищурив глаза и не сводя взгляда с Блица. Демону приходилось смотреть под себя, пока его грудь была на уровне лица Блица. Небольшой недостаток из-за разницы в росте, но придающий интимности. — Блиц, если ты не хочешь, чтобы я влил в тебя семя, то лучше сказать об этом сейчас. — Столас остановился, дав краткую передышку. — Я бы хотел почувствовать это, — сказал Блиц, — это ведь как клизма. — Тц! Какое странное сравнение. Как пожелаешь. Демон навалился на беса всем телом, придерживая себя на локтях, чтобы не раздавить своего любовника. Приятная нависающая тяжесть окончательно охмурила разум Блица, и он гладил, царапал спину Столаса, покусывал мех на его груди и сильнее сжимал ногами его поясницу. — Ох, Блиц, я почти, кажется… Бес зажмурился в предвкушении. Его собственный член ныл от желаемой, но недоступной разрядки, истекая преякулятом на живот. Быстрые движения Столаса, прижимание к кровати, томные тихие стоны, тактильные ощущения внизу живота выбили из Блица последние остатки сдерживаемости. Он едва понял, что произошло, как из его уретры вытекло несколько струй спермы и стекали по его животу. Он с силой укусил чужую грудь, уткнувшись носом мех, и глухой стон вырвался из его горла, заглушаемый вскриком Столаса. — Блиц, ах! Я кончаю! Воткнув свой пенис-щупальце до упора, демон задрожал от яркого оргазма, придавив Блица всем своим весом. Его семя вливалось внутрь, наполняя нутро беса жаром и влагой. Лишь из последних сил он держался, сжимая в руках одеяло и плотно стиснув клюв, но издал дикий рык, когда последние капли наслаждения вырвались из его естества. — Ох, горячо… — прохрипел Блиц, — горячо… внутри горячо… Оба тяжело дышали, пытаясь усмирить дрожь друг в друге. Бес, крепко обхватив спину демона, впился в неё когтями, почти до крови. После одновременного опустошения и наполнения его не переставало трясти. — Это для тебя, мой милый, — устало улыбнулся Столас, отпрянув назад, но не вынимая члена, — тебе точно хорошо? — Да, да. Демон слез с беса и устроился рядом на боку. Заметив беспорядок на животе Блица, Столас щёлкнул пальцами, и живот снова был чистым. — Я думал, что ты облизать захочешь, — хихикнул Блиц. — Ещё чего. Это не гигиенично. — А совать член в мою задницу очень гигиенично. Столас нахмурился и издал звонкое карканье. Озорные огоньки в его глазах вспыхнули ярким светом. — Да иди ты… в… в пень! Он притянул беса к себе и поцеловал в губы, овладевая его ртом с новой силой. Блиц обнял его за шею, отчаянно борясь за первенство в этой страстной борьбе.

***

За окном постепенно светало, и тёмно-зелёное зарево только-только предстало перед глазами Блица. Он проснулся несколько минут назад, и сейчас пялился в окно. Было тихо, лишь мирное дыхание Столаса было слышно под ухом. Демон спал лёжа на животе, обхватив руками одеяло. Его основание хвоста и ягодицы были прикрыты. Блиц иногда посматривал на него и молча восхищался его красотой и очарованием, что сочилось даже через сон. Он осторожно коснулся ладонью его спины и погладил. Шрамов от когтей беса не было, что и неудивительно, ведь обычные раны быстро заживали. Столас слегка дёрнулся и потянулся, но это не пробудило его, и он продолжил спать дальше. Блиц задумался над словами Столаса. А действительно ли он сам мог быть ответственным за тот пожар? Даже будучи ребёнком? Раз они оба не помнят в деталях один определённый отрезок своей жизни, то могли ли их пути пересечься до этого? И по такому совпадению, что это относиться к цирку и у Столаса тоже. Блиц поднялся с кровати и подошёл к балкону. Краем глаза он заметил движение и пригнулся, но то был всего лишь один из охранников мистера Ноластнейма. Бес выдохнул и отошёл назад. Он боялся, что на территории поместья мог оказаться Страйкер или наёмник, который стрелял в Столаса или… Нет такого быть не могло. Блиц точно был уверен, что его сестра мертва. Он был на её похоронах, а гроб был закрытым, потому что тело было искалечено до неузнаваемости. Медики решили снять с Барби бинты, прежде чем отправить её в последний путь. Что касается родителей, то он их даже не видел. Он не знал, каким образом они погибли и осталось ли от них хоть что-нибудь. Его передёрнуло от одной только мысли, что он мог найти. А если он действительно видел их, но не помнит этого? Детский мозг сам выкинул это или ему помогли? Могли ли это сделать в больнице, чтобы он чувствовал себя лучше и не переживал так сильно? Но Блиц знал, что родители погибли, так почему с ними не дали проститься по-нормальному, как было с сестрой, когда она… Блиц сел на пол около кровати и прижал колени к груди. Сейчас он чувствовал себя в большем замешательстве. Он никогда не стал бы возвращаться к прошлому и проворачивать этот безумный фарш из горестных воспоминаний снова, не будь обстоятельства такими странными. И в них точно замешан Столас, что только нервировало, но одновременно удивляло и восхищало. Та наивность и гордость за самого себя снова взяли над Блицем вверх. Если его путь и раньше пересёкся с таким демоном, как сам принц Гоэтии, то не такой уж он и обычный бес. С самого начала не был обычным. А открытие своей компании только закрепило за ним этот статус, пусть и для самого себя и самых близких. И Физз был прав. Ещё никому из бесов не удавалось достичь таких высот без чей-то помощи. Почти. Блиц связался со Столасом позднее, но своими силами сделал всё, чтобы начать дело всей жизни. Получить достойную жизнь. И вот оно как всё обернулось. Блиц потянулся к карману своей палтьто и достал телефон. Ему хотелось набраться Физзаролли и поговорить прямо сейчас, но будить Столаса было бы грешно. Грешно! Ха, в аду-то! Тем не менее бес отправил другу сообщение: Ну чё ты там? Привет! Как проходит репетиция? А я весь в мыле. Работа на даёт продохнуть. Да, иногда я вижусь со Столасом. Всё ок. Потом расскажу, как созвонимся. После того, как Блиц нажал “отправить сообщение”, он заметил, что Физзаролли уже сутки не появлялся в сети. Странно это. Обычно Физз любитель позависать в интернете и социальных сетях, читая новости и публикуя записи о себе. Блиц решил, что его друг тоже весь в делах и готовится к важному выступлению. Ладно, он всё равно он не стал бы ему рассказывать всего, что произошло за это недолгое время. Незачем ему переживать лишний раз. Вдруг Физз уже в курсе насчёт Асмодея? Блиц отложил телефон и поднялся на ноги. За окном рассвело ещё больше, и тёмно-зелёные облака стали светлее. Надев штаны и рубашку, бес как можно тише вышел в коридор, и тут же столкнулся нос к носу с охранником, который вчера патрулировал территорию вокруг особняка. — Чё не спишь? — пробасил он суровым голосом. — К вашему хозяину есть пара вопросов, — сказал Блиц. — Где его можно найти? — Он ща в спортзале, тренируется. Внизу, в левой части дома. — Э… ок, понял. Где точно была левая часть Блиц не знал, но искать долго не пришлось. Всюду было тихо за исключением одного места, где отчётливо слышался звук глухого падения и негромкие вздохи. Сам спортзал был небольшого размера и напоминал некогда жилую комнату, но обставленную необходимым тренажёрным оборудованием, различным инвентарём из гантелей и гимнастических палок и одной беговой дорожки, на которой сейчас бежал сам хозяин особняка. Обнажённый по пояс, он в такт движениям махал мускулистыми руками, согнув их в локтях. — А, мистер Баксо, заходите! — поприветствовал Кримсон Блица тяжёлым дыханием. — Да просто не спиться, — сказал Блиц, закрывая за собой дверь. — Всё думал над вчерашними словами насчёт того, что могли использовать запах моей сестры или… — Исключено, мистер Баксо. — Можно просто Блиц. — Угу, Блиц. — Кримсон выключил беговую дорожку и спрыгнул с неё. — Я не мастер в таких вещах, как детективные дела. И уж тем более не берусь за поиски пропавших. Обычно, если это не касается кого-то из моих ребят. — Может, Страйкер использовал магию, как вариант, — задумался Блиц. — За ним стоит кто-то очень важный. — Вполне может стоять очень крутая шишка, — согласился Кримсон, присаживаясь на скамейку. — Кто-то обладающий достаточным могуществом. И он мог использовать именно ваш запах, но запах давно умершего беса? Это столько дел нужно было бы провернуть за такой короткий срок. Я не думаю, что это под силу даже Сатане. — А если это был мой запах? Страйкер был у меня в офисе перед тем, как было покушение. — И зачем-то этот запах исказил, так? Ваша приёмная дочь утверждает, что это был похожий на ваш запах, но не точь-в-точь. Блиц скрестил руки на груди и прислонился к стене. Снова тупик! Или нет? Какова вероятность, что это могла быть Барби? Живая! Настоящая! Но… Даже если это она, то почему скрывается? И никак не дала о себе знать? Да потому что она не жива! И всё произошедшее — происки демонов из знати, что хотят устранить Столаса любой ценой, а Блиц подвернулся так удачно. Блиц откинул голову назад и ударился затылком о стену. Он готов был поверить в чудо, поверить, что его милая сестрёнка жива и находиться где-то неподалёку. И что однажды она постучит в дверь его квартиры, броситься ему на шею, и они будут вместе, как семья. Блиц познакомит Барби с Луной, и они станут хорошими тётей и племянницей. Ну да, не родные друг другу? Ну и что? Это не главное. Луна стала для Блица, как родной. И это ничто не изменит! Если бы только действительно могло случиться чудо. Блиц сжал ладони в кулаки, губы дрогнули и глаза наполнились слезами. Нет! Нужно отбросить от себя эти наивные фантазии и сосредоточиться на том, что есть. На том, кого он может спасти. И в этот раз он не подведёт.