Метаморфоз

В аудитории царило оживлённое ожидание. Сегодня должен был начаться один из семинаров с приглашённым действующим агентом ФБР. До начала занятия оставалось всего несколько минут, и в каждом уголке аудитории студенты строили предположения о том, что им сегодня будут рассказывать. Начнёт ли агент, как и многие другие, со слов, что служба ФБР-овцев не такая сказочная, как может показаться на первый взгляд, и не стоит ли им, детишкам, пересмотреть своё решение. Услышать это впервые было забавно, но когда эти слова повторяют из раза в раз, то это изрядно начинает раздражать. А может, он расскажет забавные байки с службы, и пара пролетит в хохоте? Гам прервал резкий хлопок папки о стол. Все присутствующие мгновенно притихли, удивлённо уставившись на преподавателя. Оперевшись поясницей о край стола и отставив руки назад, на студентов взирал мужчина тридцати лет. Он откинул голову, и его пронзительные, штормовые глаза с насмешливой улыбкой обводили студентов. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, заставлял одних отводить глаза, а других — хмуриться с вызовом. Заметив спокойно выдерживающий его взгляд Даниэля, агент едва заметно приподнял брови. Парень лишь чуть скривил губы, отвечая немым, но отчетливым отвращением. Следующей жертвой стал рядом сидящий Стайлз, который лишь безмятежно отзеркалил его улыбку. Неожиданно для всех «гость» громко рассмеялся. — Всё-таки у кого-то здесь есть яйца! — его голос в повисшей тишине аудитории прозвучал как выстрел, громко и отчетливо. Отсмеявшись, он выпрямился, и его лицо сменилось на открыто-добродушное. От такого резкого перепада настроения некоторые студенты пришли в полное замешательство. — Прошу меня простить за столь грубое появление, малыши, но по долгу службы вам не раз придётся сталкиваться с подобным отношением к себе. Так что лучше… — он провёл языком по верхней губе, подбирая слова, — заранее выработать к этому иммунитет! — получив в ответ понимающие кивки, он хлопнул ладонью по столу и оттолкнулся от него. — Итак! Я ваш лектор на сегодня. Меня зовут Майкл Баньярд. Прежде чем начать лекцию, я хотел бы уточнить. Рассказывали ли вам ваши преподаватели о визитных карточках? И я говорю не о тех маленьких кусках бумаги, который нам всегда пытаются назойливо впихнуть. Я говорю о визитках серийных убийц! В аудитории повисло недоуменное молчание, прерываемое редкими кивками тех, кто был в теме. Майкл удовлетворенно хмыкнул. — Значит, часть в курсе, а часть — нет. Отлично. Тогда кто из «знающих», — он выделил это слово, немного повысив голос, — готов просветить остальных? Первой подняла руку Клэр. Майкл сделал приглашающий жест рукой — Под «визиткой» обычно подразумевают подпись — особый способ убийства или предмет, который преступник намеренно оставляет на месте преступления, — её голос был четким и лекторским. — Некоторые, например, душат жертв определенным типом веревки. Другие забирают трофеи — от безделушек до частей тела. Третьи — пишут письма или звонят в полицию и СМИ. — Она замолчала, на секунду задумавшись, а затем щелкнула пальцами. — Да, и способ нанесения повреждений тоже может быть визитной карточкой. На ее лице расплылась торжествующая улыбка. Она явно наслаждалась возможностью блеснуть знаниями и ознакомить остальных с подобного рода информацией. — Если на месте преступления Вы будете улыбаться так же ярко, Вас примут за психопатку. И это к лучшему! — лектор довольно улыбнулся. — Мисс… Так, ребятки, я не знаю вас всех по именам и фамилиям. Так что придётся мне с этим немного помочь, — он выразительно посмотрел на девушку. — Шавлин. Клэр Шавлин. — Отлично, мисс Шавлин, Вы абсолютно правы, — он обратился ко всем. — «Визитка» — это маркер, связывающий преступления в серию. Убийцы делают это для устрашения, эпатажа или чтобы поиздеваться над нами. — Майкл сел на стол. — Классические примеры — Джек Потрошитель и Зодиак, которых, к слову, так и не взяли. Из пойманных — «Хохотун», «Бостонский душитель», «Сын Сэма». При желании прочтите. Вся информация есть в интернете. Я же не собираюсь сегодня на них останавливаться. С этими словами он ловко развернулся, оказываясь по другую сторону стола, и нажал кнопку на пульте. На экране за его спиной возникла презентация с заголовком: «Санта-Клаус». (Как он успел незаметно включить проектор, осталось загадкой). По аудитории разнеслись тихие смешки и перешёптывания. Майкл проигнорировал это. — Поскольку скоро Рождество, уместнее всего будет поведать вам об этом случае. В 2011–2012 годах Куантико, штат Вирджиния, был потрясен серией предрождественских убийств. Жертвы — дети от шести до десяти лет, — на экране возникли фотографии одиннадцати детей. Смешки мгновенно сменились гробовой тишиной. — В 2011 году в собственных домах были найдены тела двух девочек шестилетнего и восьмилетнего возраста, а также четырёх мальчиков от семи до десяти лет. Они были задушены в собственных постелях. Все убийства произошли в течение двух недель перед Рождеством. Майкл переключил слайд. Студенты увидели фото уютных гостиных: ёлка, разные рулоны подарочной упаковки, носки, развешанные на камине, праздничный стол с фруктами, миндальным печеньем и молоком. Кадры плавно сменяли друг друга, показывая детские спальни с разных ракурсов. Малыши лежали в кроватях, словно спящие с безмятежными лица, со скомканными в кулачках одеялами и с любимыми игрушками под боком. Лишь алые подарочные банты на их шеях кричали о случившемся ужасе. — Думаю, вы уже поняли, что визитной карточкой в этот раз стали бантики, — в голосе мужчины прозвучала сдерживаемая злость. Почти незаметная для посторонних. — Единственное, что хоть как-то утешает — детей задушили их же подушками во сне. Они не проснулись и не чувствовали боли. — Почему они не проснулись? Почему родители ничего не услышали? Не заметили чужого в своём доме? — раздался чей-то голос. Майкл перевел взгляд на студентов, выискивая спросившего. Остановившись на Бетти, он слегка сощурил глаза. — Мисс… — Их усыпили, — почти хором ответили Даниэль и Стайлз. Баньярд с удивление перевёл взгляд на парней, сидевших позади двойняшек. Бетти обернулась, а Джоэл лишь вопросительно поднял бровь. — Почему вы так решили? — спросила девушка. Стайлз молча кивнул в сторону экрана. Двойняшки проследили за его движением, как и многие студенты в помещении. Их глаза метались по чередующимся фотографиям, пока в какой-то момент Бетти не выдохнула. — Ох, котики морские… печенье. На одном из снимков на праздничном столе рядом с тарелкой домашнего печенья стоял неприметный пластиковый контейнер с аккуратно уложенным миндальным печеньем. Бетти не обратила бы на это совершенно никакого внимания, если бы Стайлз не дал ей подсказку. — Зачем семье, которая уже не собиралась никуда идти, складывать печенье в контейнер? Нелепо, — пробурчала она. — В них было снотворное? — более отчетливо она обратилась к лектору. Тот утвердительно кивнул, не отрывая заинтересованного взгляда от парней. Даниэль что-то быстро записывал, а Стайлз, подперев рукой подбородок, неотрывно изучал фотографии. — Верно, мисс. Все пострадавшие семьи перед трагедией находили на пороге контейнер с миндальным печеньем и пачку молока. Глупо, не правда ли? — он перевел взгляд на Бетти. — Люди находят перед дверью печенье, молоко, и, вместо того, чтобы выбросить их к чертям собачим, они их забирают, едят и пьют всей семьёй. Канун Рождества — это же такая прекрасная пора! — саркастично сказал Майкл. — Многие становятся добрее. Мало ли какой сосед решил их угостить. Девушка промычала, принимая информацию. Мужчина перевел взгляд обратно на парней. — Юноши! Стайлз, погруженный в мысли, не отреагировал. Даниэль толкнул его локтем под столом. Тот вздрогнул и метнул взгляд на лектора. — Да, сэр? — Ваши фамилии? — Мосс, — отозвался Даниэль. — Стилински. — Так, мистер Мосс. — улыбнулся Майкл. — Будьте добры, расскажите, что Вы видите на этих фотографиях. Аудитория затихла, прислушиваясь. Майкл и Даниэль некоторое время неотрывно смотрели друг другу в глаза, пока парень не вернулся обратно к изображениям. — Ленты одинаковой длины? — Майкл кивнул. — Банты связаны идеально, вручную, все один в один. Если вы ни с того, ни с сего решите связать бантики, то сколько из них у вас получатся схожими? Это мышечная память, доведённая до автоматизма. Убийце постоянно приходится их вязать. Возможно, это связано с его работой — подарочная упаковка, оформление праздников… Когда Вы сказали, что дети были задушены, первая мысль была о том, что это сделано лентами, или же под ними скрывался след от верёвки или рук. Но подушка… Это куда более личный выбор. Это тихо, это интимно, это требует близости к жертве. — Если лента — не орудие убийства, то зачем она? Задал уточняющий вопрос Майкл, непрерывно смотря на Даниэля. Он считывал каждое его движение. Как парень постукивал по столу, как немного наклонялся вперед, стараясь лучше разглядеть изображения, как его глаза метались по фотографиям, не зацепляясь ни за что конкретное. В этом испытующем взгляде Даниэля сквозило замешательство. — Боюсь, я не знаю, сэр. В аудитории на секунду повисла вязкая тишина, которую нарушил тихий, но чёткий голос Стайлза: — Это подарок. Все взгляды, включая заинтересованный взгляд Майкла, устремились к нему. — Продолжайте. — Они ведь не верили в Санту, в то, что он существует и приносит подарки. А не верить они могли научиться только от взрослых. Дети безоговорочно верят своим родителям, особенно в этом возрасте. Именно взрослые рушат сказочный мир ребёнка. Они разрушили то, что делает ребёнка ребёнком — чистую, наивную веру в чудо, — Стайлз говорил это со странным, почти благоговейным интересом. Словно видел не зверство, а лишь что-то новое и интересное. — Убийца преподнёс родителям свой подарок. Ироничный и жуткий. Если вы не верите в рождественское чудо, то я подарю вам рождественский кошмар. Невыносимую расплату за украденное детское волшебство. — Подожди. Получается, это, — Даниэль махнул рукой на экран, — наказание для родителей? — В некотором роде, да, — губы Стайлза тронула легкая, безрадостная улыбка. — Это наказание, чтобы в будущем они несколько раз подумали, прежде чем рушить Рождество и веру детей в него. В аудитории повисла ошеломленная тишина. Одни смотрели на парней с восхищением, другие отводили взгляд, будто услышали что-то неприличное, поджимая губы в тонкую линию. — Стайлз, — тихо окликнул его Джоэль. Тот повернулся. — Что именно указывает, на то, что дети утратили веру? — Всё, — просто ответил Стайлз. — Миндальное печенье, молоко, красная лента, рулоны подарочной упаковки в гостиной. Родители спрашивали у детей, какая упаковка им нравится, чтобы завернуть подарки? — он обратился к Майклу. Тот молча кивнул. Его лицо выражало нескрываемое восхищение и интерес. — Превосходно… — прошептал он так, что слышно было только ему. — Ваши однокурсники, — громко обратился он ко всем. — Практически во всём правы. Дети не верили в Санту, и виной тому — родители. Теперь ко всему сказанному я дополню. Когда мы обнаружили те тела, то практически сразу у нас появился подозреваемый. Все семьи незадолго до трагедии посещали одну и ту же площадь, где фотографировались с Санта-Клаусом. Настоящее имя — Джеймс Нортон. — На слайде появилось изображение мужчины среднего возраста, рядом с ним — его же фотография в костюме Санты. — Тогда нам так и не удалось связать эти убийства с ним. Он утверждал, что не помнит этих детей: «За день через меня проходит до сотни малышей. Я даже если постараюсь, не смогу запомнить их всех». Однако некоторые из его коллег «эльфов» смогли опознать двух ребятишек. Слайд снова сменился. Теперь на студентов смотрели две женщины в костюмах эльфов. Первая, Матильда Муркок, с напряженной улыбкой смотрела в кадр, ее лицо выдавало раздражение. Вторая, Шарлотта Олдисс, сияла искренней, доброй улыбкой. — Миссис Муркок сказала вот что: «Да, помню этого мальчика. Он пытался содрать с Джеймса бороду, только вместе с тем он чуть ему лицо не отодрал, родителям пришлось с силой отрывать его от Джеймса». Мисс Олдисс вспомнила: «Девочка кричала, зачем он притворяется Сантой, если его не существует. Она чуть ли не в истерике билась, родители с большим трудом её успокоили». Можно было бы подумать, что «вот наш Санта», куда говориться проще? Бери, не хочу. Но на два убийства из шести у него было железное алиби. А прямых улик не было, — Майкл сосредоточенно смотрел на фотографию подозреваемого. В его глазах притаилась грусть в перемешку с виной. — В итоге мы ничего не могли сделать и в 2011 году ушли ни с чем. В помещении поднялось недовольное ворчание студентов. Майкл поднял руку, призывая всех успокоиться. — Но на этом история не заканчивается. В 2012 году, вновь за две недели до Рождества, начались убийства: трое девочек и двое мальчишек. Точно такие же. Дети задушены в кроватях, на шеях банты, они не верят в Санту. Полный комплект, — выдохнул он. — Но в этот раз нам повезло намного больше. На одной из лент нашли ДНК. Она привела нас снова к Джеймсу. Алиби у него не было, такие же ленты нашли у него в инвентаре. И сам Джеймс сказал насчёт одной пострадавшей следующее: «Она не верила мне и пыталась доказать остальным детям, что я не настоящий Санта-Клаус». — То есть, по сути, он сам во всем признался? — выкрикнула одна из студенток. — Выходит так. — Как он тупо попался. — О, ребятки, это ещё не тупо. Есть случаи, когда на месте преступления находили документы виновников. Вот это поистине глупо. — А что случилось с Сантой, то есть с Джеймсом Нортоном? — спросила Клэр. — Его посадили, а спустя два года его нашли в собственной камере повешенным. В этот момент зазвонил телефон Майкла. Взглянув на экран, он нахмурился. — Что ж, ребятки, наше время истекло. Я замолвлю за вас словечко вашему преподавателю, постараюсь, чтобы на экзаменах были лояльнее. Так что счастливого всем Рождества! По аудитории разнеслись довольные возгласы. Майкл, отвечая на звонок, наблюдал, как студенты шустрым потоком хлынули к выходу. Его взгляд зацепился за Стайлза, который, выходя из помещения, ещё раз бросил взгляд на экран, на котором до сих пор висели фотографии двух женщин. Юноша на мгновение замер в дверном проёме, его лицо отражало не праздное любопытство, а глубокую, почти одержимую концентрацию. Казалось, он мысленно собирает пазл, который остальные даже не заметили. Лишь когда его окликнул Даниэль, Стайлз вздрогнул и, наконец, повернулся к выходу.

***

Стайлз сидел, сгорбившись над ноутбуком, на диване в квартире двойняшек. С тех пор, как они вернулись с пары, он не отрывался от экрана, лишь изредка щёлкая мышкой или быстро печатая что-то на клавиатуре. Его сосредоточенность была такой абсолютной, что он, казалось, отгородился от остальных невидимой стеной. — Что ты так агрессивно ищешь, Стайлз? — лениво поинтересовалась Клэр, даже не глядя в его сторону, погруженная в раскладку бумаг на полу. Она вместе с Бетти сидела на полу у кофейного столика, доделывая проект. Как она объяснила, спина у неё затекла от постоянного сидения на стуле, так что смена позы и места казались ей отличной идеей. Бетти, в свою очередь, не возражала, с удовольствием копируя подругу. — Смотрю магазины, — не отрываясь от экрана, пробурчал Стайлз. — Хочу на днях съездить, подарки купить. Клэр наконец подняла на него взгляд. — На Рождество ты собираешь съездить домой? Стайлз лишь промычал в знак согласия. Поняв, что девушка продолжает на него внимательно смотреть, он со вздохом оторвался от ноутбука, откинувшись на спинку дивана. — Что-то не так, Клэр? — Просто за эти полгода, которые мы с тобой знакомы, ты ни разу не рассказывал о своей семье. Ты каждый день с кем-то в переписываешься, созваниваешься с человеком по имени Скотт. И на этом всё. Девушка замолчала, осознав, что ее слова повисли в воздухе слишком громко и прямо. Сейчас, после сказанного, она явно ощутила, что ей не стоило поднимать эту тему. Стайлз выглядел точно так же, как обычно. Глаза его были весёлыми, улыбка лёгкая, но что-то почти незаметно изменилось в нем — тень промелькнула в глубине взгляда, исчезнув так же быстро, как и появилась. Бетти, наблюдающая за этим со стороны, невольно напряглась, перестав перебирать листы. Стайлз посмотрел сначала на одну девушку, потом на другую, и его улыбка стала чуть шире, почти выжидающей. — Что именно вы хотите знать? — спросил он тем же лёгким тоном. Девушки переглянулись. В этот момент из-за их спин раздался удивлённый голос Даниэля. — Опаньки. Мы слышали то, что услышали? Мы все можем задать Стайлзу интересующие нас вопросы? Даниэль, словно чёрт из табакерки, возник в дверном проёме. Каким-то образом ему постоянно удавалось появляться в нужном месте в нужное время. За его спиной маячил не менее заинтересованный Джоэль, его спокойный взгляд уже был прикован к Стайлзу. — Так, парни, полегче, — нахмурилась Бетти, слегка привставая на коленях. — Не наседайте. Если он не хочет, то может не говорить. Это не допрос! — А как по мне, именно он, — отозвался Джоэль, делая несколько бесшумных шагов вперед, чтобы занять позицию между сестрой и Стайлзом. — Мы совершенно ничего о тебе не знаем. Ни о твоей семье, ни о том, из какого ты города приехал. Порой ты ведёшь себя очень странно. И это проявляется не только в том, как ты, только глянув на несколько фотографий, смог сказать о преступлении намного больше, чем кто-либо другой. Ты весёлый, жизнерадостный и если захочешь, можешь уболтать любого. Если тебя о чём-то попросить, то ты поможешь. Только если это не принесёт тебе ущерб. Но временами ты начинаешь пугать. Да, это слово больше всего подойдет. Самые отвратительные изображения, которые нам показывают, не вызывают у тебя совершенно никакой неприязни. Тела, которые нам показывали на практике, тоже не вызвали у тебя никаких эмоций, кроме интереса. Ты словно уже не единожды сталкивался с подобным. Так что будь так добр рассказать о себе хоть что-нибудь. Стайлз выглядел позабавленным. Он прекрасно знал, что их когда-нибудь прорвет, и они завалят его вопросами. Это было неизбежно. Он медленно закрыл ноутбук, давая понять, что уделяет им всё свое внимание. — Хорошо. Я расскажу. Как я сказал при нашей первой встрече, меня зовут Мечислав Стилински. Я родом из городка Бейкон Хиллс. Я единственный ребёнок в семье. Мама умерла, когда я был ребёнком, а папа погиб при исполнении. Что вам ещё интересно? — Твой отец работал в полиции? — девочки укоризненно посмотрели на Джоэла, но тот не отвел взгляда от Стайлза. — Да. — Когда он погиб? — Чуть больше полугода назад, — голос Стайлза оставался ровным, но в комнате на секунду повисла тяжёлая пауза. — А кто такой Скотт? — Мой лучший друг, — на этот раз в уголках губ Стайлза дрогнула самая настоящая, тёплая улыбка. Джоэль кивнул, делая мысленную пометку. Этого, конечно, было мало, но достаточно для начала и для того, чтобы ребята успокоились. Увидев, что у него вряд ли что-нибудь ещё будут спрашивать, Стайлз снова открыл ноутбук, четко давая понять, что вопрос исчерпан. Джоэль, ощутив на себе взгляд сестры, повернул к ней голову. Она указала глазами на дверь. Он молча вышел из комнаты. Бетти через несколько минут с кряхтением поднялась на ноги. — Скоро вернусь, за подушкой схожу, а то колени сейчас отвалятся. Тебе прихватить подушку? — поинтересовалась девушка у Клэр, стараясь вернуть лёгкость в атмосферу. — Не отказалась бы, — Клэр улыбнулась ей с благодарностью, явно радуясь перемирию. Бетти, кивнув, быстро выскочила из гостиной. Заскочив в свою комнату, она схватила две подушки и направилась к комнате брата. Зайдя внутрь, она тихо прикрыла за собой дверь, дабы в гостиной никто их не услышал. Джоэль стоял, склонившись над своим столом, внося правки в тетради. Девушка напряжённо уставилась на брата. Её брови были сведены домиком, а глаза чуть ли не сверкали от раздражения. — Прекращай. Джоэль, оторвавшись от записей, с тяжёлым вздохом посмотрел на сестру. — Не смей на меня так смотреть, словно на несуразного ребёнка. Прежде чем приехать учиться, мы с тобой договаривались об этом. Не смей рушить нашу студенческую жизнь. Не смей отгонять от нас людей. — Я хочу уберечь нас. — От кого? От этой профессии? От ребят? — Ох, Бетти. Ты говоришь это таким тоном, словно уверена в том, что они хорошие люди, — медленно проговорил парень. — Стайлз, Клэр, Даниэль, они для нас чужие. И если меня что-то напрягает или беспокоит договаривалиси, то я буду задавать им вопросы. Буду допрашивать, если тебе так угодно. Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за моей слепоты. Джоэль подошёл к сестре, аккуратно беря её руку в свою. Он прикоснулся губами к костяшкам на ее пальцах и заглянул девушке в глаза. — Мы один человек. Мне важно, чтобы с тобой всё было хорошо. — Я знаю, Джоэль, знаю, — её черты лица смягчились, она нежно улыбнулась ему. — Давай, вернёмся к ребятам. — Хорошо. Иди первая. Я скоро подойду. Он поцеловал её в лобик, после чего взлохматил волосы сестры. Когда девушка вышла из комнаты, с лица Джоэла сползла улыбка и нежный прищур глаз. Он развернулся, возвращаясь к своему столу. В открытой тетради на первой странице разворота было написано: «Мечислав (Стайлз) Стилински». Оставшееся пространство страницы было заполнено сведениями и наблюдениями за ним. Джоэль методично продолжил вносить дополнения того, что он смог сегодня узнать.

***

Стоило двойняшкам только покинуть гостиную, как Стайлз незаметно выдохнул, позволив себе на мгновение расслабиться. Периферийным зрением он продолжал следить за Клэр и Даниэлем. Клэр, казалось, полностью погрузилась в свой проект, уткнувшись в учебники, а парень в это время скрылся на кухне, судя по доносящимся оттуда звукам. Убедившись, что его оставили в относительном одиночестве, Стайлз снова углубился в поиски. После лекции его не отпускало навязчивое знакомое чувство. Это было то самое щемящее ощущение, что витало в воздухе во времена Канимы и Мантикоры — необъяснимая уверенность, что в этом деле кроется какая-то ошибка. Что-то было не так, какая-то деталь не сходилась, ускользая ото всех. Методично пролистывая страницу за страницей, Стайлз находил статьи и интервью, связанные с делом Санта-Клауса. Они описывали его как человека, безумно любящего детей, который никогда и никому из них не навредил бы и не позволил бы это сделать кому-то другому. Мужчина, по их словам, был добродушным и миловидным, образцовым семьянином. У него самого было несколько детей, и тогда, во время всех этих событий, у него родился внук. Вся его семья, судя по всему, буквально сходила с ума от несправедливости, когда Джеймса Нортона арестовали. Не ограничиваясь этим, Стайлзу также удалось найти странички его коллег — тех самых женщин-эльфов. Судя по записям в социальных сетях, Матильда Муркок, пять лет назад, сразу же после ареста Джеймса, уволилась и переехала в другой штат. А вот Шарлотта Олдисс, напротив, продолжила работать на той же площади. Стайлз, запомнив адрес площади, удалил всю историю в ноутбуке, связанную с этим делом. Нетронутыми остались лишь запросы, связанные с подарками и магазинами сладостей. Возможно, он параноик, но лишняя осторожность ещё никогда никому не вредила.

***

Стайлз уже второй день подряд бродил по магазинам после учёбы, методично скупая подарки всем своим друзьям. Для Лидии он подобрал духи, в которых был абсолютно уверен — её вкус он запомнил навсегда. Малии, которая в последнее время стала больше путешествовать, он купил фотоаппарат моментальной печати — идеальный способ запечатлеть мгновение. Скотту — наручные часы, в надежде, что это хоть как-то исправит его вечную привычку опаздывать. Лиаму — новую клюшку для лакросса. Кори и Мейсону — парные брелки, ведь этих двоих уже давно можно было считать неразлучными. Джордану он раздобыл новую кобуру, Питеру — редкую старинную книгу для его коллекции. Даже для Тео он выбрал подарок — видеоигру, хотя изначально подумывал преподнести ошейник в шутку, но вовремя одумался — всё-таки Рождество. Не забыл он и о новых друзьях: Бетти и Джоэлу — тёплые шарфы с перчатками и шапочками, Клэр — стильную сумку, а Даниэлю — элегантные запонки. Сейчас он стоял в детском магазине, и его взгляд зацепился за плюшевого коричневого мишку с бежевым бантиком на шее. На его губах промелькнула лёгкая ухмылка, протягивая к нему руки в кожаных перчатках. Неподалёку красовался стенд с упаковочной бумагой. Выбрав рулон со стилизованными оленями и ёлочками, он направился к кассе, намеренно проигнорировав стойку с подарочными лентами. Выйдя на улицу, Стайлз полной грудью вдохнул морозный воздух. Площадь сверкала, в её центре возвышалась огромная ёлка, переливаясь разноцветными огнями. Он несколько минут просто стоял, позволяя холоду окрасить его щёки в румянец, наблюдая, как мимо него с весёлыми криками пробегают дети, забрасывая друг друга снежками. Неспешно он двинулся вслед за ними, к тому уголку площади, где на импровизированном троне восседал Санта-Клаус, окружённый весёлой гурьбой ребятишек. Глядя на их счастливые лица Стайлз, не мог сдержать мягкой, почти незаметной улыбки. Неподалёку суетились несколько эльфов, и среди них он сразу узнал Шарлотту Олдисс. По его позвоночнику пробежался знакомый предвкушающий трепет. Дождавшись, когда от женщины отойдёт последний ребёнок, Стайлз уверенно направился к ней. «Ну что ж, поехали!» — пронеслось у него в голове. — Миссис! — окликнул он, приближаясь к ней с самой яркой и беззаботной улыбкой. — Я ещё мисс, — добродушно поправила она, оборачиваясь. — Мисс? Прошу прощения, я ни в коем случае не хотел вас обидеть, — затараторил Стайлз, нарочно смущённо опуская глаза с виноватой улыбкой. — Ой, не смущайся, милый, — радушно рассмеялась она. — Лучше скажи, чем я могу тебе помочь? — А? Да, конечно! Мне нужна помощь с упаковкой подарка, — он приподнял руки, в которых продолжал держать мишку и упаковочную бумагу. — Боюсь, я всё помну и испорчу. А попросить помощи в магазине я немного застеснялся. Знаю, глупо, но что поделать. Шарлотта мило улыбнулась и без лишних слов приняла из его рук вещи. — Не стоит переживать! Сейчас всё быстренько сделаем! Она ловко начала упаковывать мишку, лишь на долю секунды остановившись и осмотрев его. Она улыбнулась, продолжая заворачивать игрушку. — И кто же наш счастливый получатель? — поинтересовалась она, ловко орудуя бумагой. — Моя младшая сестрёнка, — нежно сказал Стайлз, и в его голосе зазвучала искренняя нежность. — Она попросила у Санты лучшего друга на свете. А для неё это мишки. Я очень долго искал что-то по-настоящему стоящее. Я так рад, что наткнулся на эту игрушку, точнее друга. Я очень сильно хочу, чтобы она не переставала верить в Санту и в рождественское чудо. Он посмотрел прямо в глаза женщины. Она выглядела искренне тёплой и счастливой. — Вы прекрасный старший брат, – умилённо произнесла она. Стайлз лишь смущенно улыбнулся в ответ и тихо пробормотал: — Спасибо… Шарлотта вернулась к упаковке. — Почти готово. У тебя ленточка есть? — Ленточка? — Стайлз нарочито округлил глаза, изображая досаду. — О снежинки! Ленточку-то я забыл! Вы не могли бы подождать секундочку? Я мигом сбегаю в магазин! Он замолк, увидел, как она с улыбкой достаёт из кармана красную ленту и подмигнув ему, лихо завязывает идеальный бант. Стайлз же выглядел в полном восторге, принимая упакованного мишку обратно. Со стороны было не разобрать, что внутри — вот что значит мастер своего дела! — От всего сердца большое Вам спасибо! — восторженно произнёс Стайлз, его взгляд скользнул по идеальному красному банту, а затем снова поднялся к женщине, и он одарил её самой солнечной улыбкой. — С наступающим Вас Рождеством! — Всегда пожалуйста, милый! И тебя с Рождеством! — звонко ответила она, и в её голосе звенел искренний смех. — Тётенька эльф! — раздался рядом детский голосок. Они оба обернулись. К ним подбежала маленькая девочка, вся в белом, словно снежинка, и потянулась к Шарлотте пухленькими ручками. Та мгновенно присела на корточки, с теплотой обнимая ребёнка. Родители малышки стояли неподалёку, умилённо наблюдали за своим чадом. Стайлз несколько секунд смотрел на них, не понимая, как так получается, что такие добродушные люди, как эта женщина, могут порой совершать поступки хуже, чем чудовища из сказок. Сделав несколько шагов назад, он развернулся, направляясь прочь с площади. С каждым шагом с его лица сползала наигранная улыбка. Всё-таки он не прогадал, выбрав образ застенчивого, заботливого старшего братика. И он не ошибся в своих догадках. Но всё же образ Шарлотты никак не мог сойтись с тем, что он себе представлял. Она ведь не изображала из себя добрую тётеньку. Она действительно была такой. Отойдя примерно на пятнадцать метров, он почувствовал, как чья-то рука берёт его за предплечье, слегка сжимая и вынуждая двинуться в сторону. Стайлз инстинктивно напрягся, но, прежде чем он успел что-либо предпринять, рядом раздался низкий знакомый голос. — Не пугайся и не рыпайся. Лишнее внимание нам сейчас ни к чему, согласен? — Стайлз резко повернул голову, изумлённо уставившись на Майкла. — Думаю, нам нужно поговорить. Стайлз неуверенно кивнул, последовав за мужчиной. Зайдя в ближайшую кофейню, они разместились за дальним столиком и молча смотрели друг на друга, пока к ним не подошла официантка. Заказав два чая, они дождались, пока она уйдёт. — Итак, Мечислав, — начал Майкл, и Стайлз едва заметно дернул бровь. К нему уже очень давно никто так не обращался. — Я не верю в случайности и совпадения. Так что перейду прямо к делу. Как ты узнал? — О чём Вы? — непринуждённо спросил Стайлз, откидываясь на спинку дивана. — Во-первых, давай без «вы». Не люблю всю эту формальность, — Майкл сложил руки домиком и наклонился вперёд. — А во-вторых, не придуривайся. Зачем ты пришёл к Шарлотте Олдисс? И даже не думай говорить мне, что это случайность. Я не идиот, Мечислав. Будь я им, меня бы вышибли из ФБР в первый же год. Так что говори. Стайлз выдержал его пронзительный взгляд. С такого близкого расстояния его штормовые синие глаза казались ещё более острыми. Он словно хотел вскрыть его, заглянуть в его голову. В этот момент к их столику подошла официантка, расставила чашки и, тихо хихикая, удалилась. — Вы… ты ей понравился, — заметил Стайлз, глядя вслед удаляющейся девушке. Майкл даже не посмотрел в её сторону. Он продолжал выжидающе рассматривать юношу. — В чём главная задача Санты? — продолжил Стайлз, возвращаясь к разговору. — Его задача в том, чтобы сидеть на стуле и слушать желания детей и передавать их главному Санте. В то время как эльфы должны подготавливать подарки и упаковывать их. Как думаешь, кто более подходящий вариант? Мужчина, чья задача несколько часов оставаться на месте и который, дай Бог, хотя бы раз в год берёт ленты в руки. Или же женщина, которая взаимодействует как с детьми, так и со взрослыми, помогая им в случае чего упаковать подарочек? Он притих, когда мимо них прошмыгнула официантка. Тихо вздохнув, Стайлз поставил на стол подарок, повернув его так, чтобы Майкл видел бант. Этот был точь-в-точь как те, что были пять лет назад на детях. Майкл несколько секунд молча смотрел на него, а затем с силой провёл рукой по лицу. — На упаковке и мишке нет моих отпечатков. Я был в новых перчатках, – тихо добавил Стайлз. Майкл одобрительно хмыкнул, не убирая руки от лица. — Почему Шарлотта, а не Матильда? — Ты сам процитировал её слова пятилетней давности: «Она чуть ли не в истерике билась, родители с большим трудом её успокоили». Можно сказать, она спрятала в этих словах то, что родители сломали детство ребёнка, — Стайлз обхватил чашку двумя руками. — Она как будто бы хотела сохранить его. Сделать так, чтобы дети оставались детьми. Они замолчали, каждый погружённый в свои мысли. Стайлз, отпив половину чая, снова нарушил тишину. — Майкл, — агент тут же поднял на него глаза. — Ты ведь знал, что Джеймс ни в чём не виноват? — Да, — тяжело выдохнул он. — Я знал и говорил коллегам. Для меня это было первое серьезное дело, я проводил часы, сидя за ним и силясь найти хоть что-нибудь. Но все улики указывали на Джеймсона, а разбираться уже никто не мог и, наверное, не хотел. Им нужно было закрыть дело, успокоить паникующих родителей и всё. Я был ещё совсем зелёным и не мог на них как-то повлиять. Как бы ужасно это ни звучало, но я ждал и надеялся, что если в следующем году убийства снова начнутся, то удастся поймать настоящего убийцу. Но, как ты видишь, Шарлотта залегла на дно. Я каждый год в канун Рождества прихожу на площадь и издалека наблюдаю за ней, — он замолкает, его взгляд уходит в пустоту. — Знаешь, что смешнее всего? Она больше не делала такие бантики, вязала их по-другому. Но ты… — он поднял глаза на Стайлза, — что ты ей сказал, что для тебя она сделала исключение? — Что я хочу сохранить рождественское чудо. Они снова замолчали. Стайлз допивал чай с лёгкой улыбкой, а Майкл погруженно смотрел в свою чашку. Поставив её на стол и оставив рядом чаевые, Стайлз поднялся. Он пододвинул подарок ближе к Майклу. — С Рождеством. Он уже собирался уходить, когда Майкл снова остановил его. — Подожди, — чётким движением руки он достал из внутреннего кармана визитку и протянул её Стайлзу. — В случае чего, ты можешь мне позвонить. Хоть днём, хоть ночью. С наступающим Рождеством, Мечислав. На его лице появилась искренняя улыбка, когда Стайлз взял визитку.

***

— Бетти, не отставай! — уже из коридора донёсся нетерпеливый голос Клэр. — Да, да. Идите, я сейчас догоню! — крикнула она в ответ, лихорадочно обыскивая прихожую. Ребята собрались проводить Стайлза — первого из их компании, кто отправлялся домой на праздники. Все уже вышли на улицу, лишь Бетти никак не могла покинуть квартиру. То не могла найти перчатки, то куда-то запропастились ключи. Наконец-то, полностью собравшись, Бетти почти выскочила за дверь, как со всего размаху задела ногой порог. — Да котики морские! — тихо выругалась она, хватаясь за ушибленную ногу. Присев, чтобы растереть больное место, она вдруг замерла, уставившись на пол. — Что за… Боль мгновенно забылась. Край порожка был немного сдвинут в сторону, и из-под него виднелась аккуратная, но явно не пылевая полоса какого-то тёмного порошка. Бетти нахмурилась, присела на корточки и приподняла порожек ещё сильнее. Она провела пальцем по полосе, оставляя в ней чистый след. Порошок был мелким, почти как сажа. Растерев крупинки между пальцами, она осторожно понюхала их — никакого характерного запаха гари или чего-то ещё. Сердце почему-то застучало чаще. «Пепел?» — мелькнула у неё догадка, странная и необъяснимая. Оглянувшись на дверь, за которой остались друзья, она метнулась в свою комнату. В ящике с учебными принадлежностями лежала химическая утварь, выхватив маленький бюкс, она быстро вернулась к порожку, аккуратно соскребла в баночку немного порошка, стараясь не рассыпать его, и плотно закрыла крышку, убирая баночку в карман куртки. Затем она замерла в раздумьи, глядя на предательскую полосу. «Джоэл... Он это заметит». Мысль заставила её действовать. Она сгребла остатки порошка обратно под порожек ладонью, чтобы след выглядел цельным, хоть и стал немного тоньше. Вернув порожек на место и отряхнув руки, она наконец выскочила из квартиры, плотно закрыв за собой дверь. — Ну и какие черти тебя задержали? — поинтересовалась Клэр, заметно подёргивася от холода. — Черти под названием «потерянные ключи»! — выпалила Бетти, слегка запыхавшись и надевая перчатки. — Что ж. Раз уж вы уже все здесь, — обратился к компании Стайлз, — то, пожалуй, я могу ехать? — Сухарь, — пробурчала Клэр, — а мы ведь по тебе скучать будем. — Но мы ведь все разъедемся по домам на Рождество, — разумно заметил Даниэль. — Подарками мы уже обменялись и поклялись открывать их только после Рождества. Так что нет смысла задерживать друг друга. Клэр бросила на него убийственный взгляд, на что Даниэль лишь беззаботно поднял руки в жесте примирения. — Итак, счастливого всем Рождества! — объявил Джоэль. Его взгляд на секунду задержался на сестре, заметив её учащённое дыхание и слишком яркий румянец на щеках, но ничего не сказал. — Счастливого Рождества! — откликнулись остальные. Стайлз по очереди пожал руки парням и обнял девушек, после чего скрылся в ожидавшем его такси. Глядя в заднее стекло на удаляющиеся фигуры друзей, он незаметно для себя сжал руки в кулаки. Скоро он будет дома.