Метаморфоз

Въезжая на знакомые улицы Бейкон Хиллса, Стайлз не смог сдержать легкой, почти неуловимой улыбки. Как же всё-таки приятно возвращаться домой. За те полгода, что его не было, город и вовсе не изменился. Если не считать праздничных рождественских гирлянд и украшений, перед ним расстилались всё те же привычные улицы, те же дома и дороги. Он вернулся на несколько дней раньше запланированного и никого не предупредил о своём приезде, так что встречать его было некому. Усталость от дороги валила с ног, и единственным желанием было просто завалиться домой в свою кровать. Как только Стайлз переступил порог дома, в нос ударил знакомый, но теперь слегка затхлый запах пустующего жилья. За всё это время сюда никто не заходил. Стайлз сознательно никому не оставил ключей — он не хотел, чтобы в его отсутствие здесь кто-то копошился, даже самые близкие люди. Миссис МакКол, когда услышала об этом, на него немного поругалась, но решение парня приняла. Только проворчала что-то вроде: «Как же много пыли накопится!». Скинув рюкзак и оставив сумки в прихожей, Стайлз прошёл в гостиную, к старой тумбе в углу. Как и всё в доме, она была покрыта толстым слоем пыли. Стайлз обречённо вздохнул, уже представляя, как проведёт весь оставшийся день. Но сначала… Он потянулся к единственной фотографии, стоявшей на тумбе. Из-за пыли изображение было практически не видно. Из-под слоя пыли на него смотрели счастливые лица родителей. Стайлз ладонью аккуратно стёр пыль со стекла. — Я вернулся, — тихо и с нежностью проговорил Стайлз. Изначально эта фотография находилась в родительской спальне, но после смерти отца Стайлз переставил её сюда. Тогда ему казалось, что таким образом он сможет лучше чувствовать их присутствие, и дом не будет казаться таким пустым. Весь день Стайлз провёл с пылесосом и тряпкой в руках. Он распахнул все окна, впуская в дом морозный воздух и устраивая сквозняк. Он протирал полы, столы, рамки фотографий — в общем, всё, на что падал взгляд. Стайлз методично переходил от одной комнаты к другой, приводя жилище в божеский вид. Когда же с последним помещением было покончено, Стайлз вернулся к своим вещам. Перетащив их в гостиную, он вынул все подарки и разложил их на столе. Глядя на эту разноцветную кучу, Стайлз удовлетворённо кивнул. Поскольку дома не было еды, ни, что важнее, сладостей, Стайлз понял, что поход в магазин никак не избежать. Он недовольно промычал. Ближайший магазин ему не нравился, а до приличного нужно было ехать. Стайлз направился в гараж, где его послушно дожидался джип. К его удивлению, завелся он с первой же попытки, словно только этого и ждал. Стайлза пробило на смех. — Я тоже по тебе соскучился, — похлопал он по рулю. Выезжая на дорогу, Стайлз включил радио. И не полицейскую волну, а самое обычное дорожное, где как раз крутили рождественские хиты. Он то и дело подпевал, отбивая ритм пальцами по рулю. Настроение поднималось с каждой минутой, и к моменту, когда он подъезжал к магазину, было уже практически на высоте. Бродя между стеллажами и наполняя корзину продуктами, он то и дело встречал старых знакомых. Они здоровались, обменивались парой слов и желали счастливого Рождества, а после дальше расходились, затариваясь продуктами. На всех лицах Стайлз видел неизменные радостные улыбки. Преддверие праздника. Как же всё-таки сильно меняются окружающие в эти дни. Все становились хоть чуточку, но счастливее. Дольше всего он задержался в отделе со сладостями, набрав кучу конфет, печенья и леденцов. Проходя обратно мимо полки с мягкими игрушками, он краем глаза зацепился за плюшевого волка. Недолго думая, он взял и его. Подходя к джипу, Стайлз невольно вспомнил давний разговор с ребятами после экзамена — Мейсон мимоходом предлагал им зайти в новое кафе. Наверное, из-за того, что Стайлз находился не так уж далеко от больницы и, собственно, от заведения, ему эта мысль в голову и пришла. Так что, закинув продукты на заднее сиденье, он сел за руль, направляясь к кафе. «Уютная гавань» — гласила спокойная в голубых тонах вывеска над входом. С виду это было довольно непримечательное место, но люди всё время то заходили, то выходили. Стайлз последовал их примеру, проходя в кафе. При виде убранства в его голове всплыло лишь одно слово: «Уютно». Тихо и спокойно, не было громких разговоров, звона посуды или чьей-нибудь ругани. Все столы находились на достаточном расстоянии друг от друга, они словно помогали уединиться. Бежевые и голубые тона, в которых было всё отделано, казались мягкими и нежными, приглушённый же свет завершал образ уютного места. Стайлз выбрал столик в дальнем углу, с которого хорошо просматривалось всё помещение. Сделав заказ, он принялся наблюдать за посетителями. Пожилые пары, люди среднего возраста, заглянувшие, видимо, после работы, несколько семей с детьми — все выглядели расслабленными и умиротворёнными. Глядя на них, Стайлз и сам почувствовал, как всё оставшееся напряжение с дороги постепенно уходит. Он отломил кусочек торта, запивая его ароматным чаем, и позволил себе просто наслаждаться моментом. Его спокойствие длилось недолго. В какой-то момент его внимание привлёк мужчина, сидевший в тени у входа. Стайлз на мгновение замер, его пальцы непроизвольно сжали чашку. Вся лёгкость, которую он испытывал секунду назад, улетучилась мгновенно. Это был охранник — мужчина средних лет с лысеющей макушкой и полноватым телосложением. Он казался старше, чем на фотографиях, которые Стайлз видел, но в этом не было ничего удивительного — с тех пор прошло несколько лет. Вдоволь насмотревшись на человека, Стайлз сделал глубокий вдох. В данный момент он потерял к нему всякий интерес. Вряд ли Стайлзу удастся что-либо сделать. Отпивая чай, он прикрыл глаза, стараясь вернуться к тому спокойному состоянию, в котором он прибывал до этого. Но у него так и не получилось, так что, закончив трапезничать, Стайлз расплатился с официанткой и, оставив чаевые, направился к выходу из уютного кафе. Лишь краем глаза, он ещё раз взглянул на мужчину. Тот, к счастью, этого не заметил. Уже в дверях он едва не столкнулся с группой женщин. Все они были в халатах медсестёр, поверх которых были накинуты пальто. Мельком взглянув на их лица, Стайлз вежливо извинился, пропуская их вперёд, и вышел на улицу. Уголки его губ дёрнулись в странной улыбке, когда за его спиной закрылась дверь. Сев в джип, он с силой стиснул руль, переводя взгляд на окна кафе. Те самые женщины устроились как раз напротив него. Он видел их достаточно хорошо, чтобы рассмотреть лица. Стайлз не любил совпадения. Не любил случайности. Но именно это сейчас и произошло. С коротким, сухим хмыканьем он завёл двигатель. Обратная дорога домой прошла как в тумане. Он не помнил самого пути, но отчётливо запомнил крутящиеся в голове мысли. «Бывают же все-таки такие совпадения. Как там папа говорил: «случайности не случайны»? Никогда не думал, что я такой везунчик». Припарковавшись возле дома, он, прихватив пакеты и игрушку, вышел из машины. Широкими шагами он преодолел оставшееся расстояние до дома. Войдя внутрь, он отнёс продукты на кухню, бросил волка на столешницу и поднялся к себе в комнату. За несколько секунд он стянул со стены пробковые доски и, подхватив их на руки, спустился обратно на первый этаж, в отцовский кабинет. Он поставил их на пол рядом со стеной и, плавно развернувшись на пятках, подошёл к столу, систематично перекладывая одну папку из «безымянной» стопки за другой. Вскоре у него в руках оказались две немного потрёпанные папки. Отодвинув остальные в сторону, он постепенно стал вынимать их содержимое: фотографии, отчёты, другие материалы. Он рассматривал изображения, растягивая между ними нити. Через несколько минут перед Стайлзом предстал вид на его собственную паутину. На его нити. Они были его продолжением, они были последствием его мыслей, его рассуждений, его жизни. Глядя на фотографии, он чувствовал, как внутри него постепенно начинало зарождаться раздражение.

***

В дверь постучали. Миссис МакКолл, находившаяся в этот момент на кухне, крикнула Скотту: «Сходи, посмотри, кто там!». Скотт, только недавно вставший, чуть ли не кубарем скатился по лестнице. Он, обо все спотыкаясь, подошёл к двери, резко открывая её. Ему в лицо тут же уткнулась мордочка мягкой игрушки. Скотт от такого отступил на несколько шагов, озадаченно и удивлённо глядя на довольного Стайлза. Тот улыбался, как кот, объевшийся сметаны, и вертел в руках игрушечного волка. — Не ждали? А я, между прочим, твоего сородича принёс, — Стайлз потряс игрушкой перед носом друга. Скотт несколько секунд тупо стоял на месте, глядя на него, как олень в свете фар. Затем на его лице расцвела радостная улыбка, он сорвался с места и налетел на друга с объятиями, радостно крича: «Стайлз!». Миссис МакКолл, услышав возглас сына, выглянула с кухни. — Стайлз! Как я рада тебя видеть, — лицо женщины расплылось в улыбке. — Проходи, дорогой, ты как раз к завтраку! Стайлз ловко выкрутился из объятий Скотта, вручил ему игрушку и прошмыгнул внутрь дома. Скотт, всё ещё смеясь, последовал за ним. Вместе они помогли миссис МакКолл расставить на столе посуду и столовые приборы. Скотт посадил игрушку по середине стола, как почётного гостя. — Как учёба? — с улыбкой спросила Мелисса. — Превосходно! Скотт, наверное, уже рассказывал, но я познакомился с классными ребятами. Если что, они всё люди. По крайней мере, я пока не замечал за ними ничего странного… Точнее, чего-то, связанного со сверхъестественным. А так, там все, в той или иной степени, странные. Пары тоже интересные. Нас один раз во время практики водили в морг, иногда нам читают семинары приглашённые агенты. Некоторые из них зануды и душнилы, но есть и прекрасные лекторы! Я, бывает, заваливаю преподавателей вопросами, но пока всё в рамках приличия. — Ага, «в рамках», — злорадно протянул Скотт. — Потом на экзаменах они тебе это припомнят. — Ну, пусть попробуют, — расхохотался Стайлз. — Я на все их вопросы отвечу. У самого-то что-то новое произошло за эти несколько дней, что мы не связывались? — В ветклинику женщина принесла рысь. Уверяла, что это просто «большая кошечка». «Большая кошечка»… — Скотт покачал головой. — Каким образом она разглядела в этой зверухе домашнюю кошечку, я так и не понял. Дитон сказал, что подобные случаи в работе будут нередкими. Теперь я жду, когда кто-нибудь приведёт медведя со словами: «Я нашёл большую собаку». — Вплоне возможно, — рассмеялась миссис МакКолл. — Стайлз, а ты когда вернулся-то? Стайлз, с аппетитом уплетая яичницу, перевёл взгляд на женщину. — Вчера. Хотел сначала побывать дома и привести его в порядок. А после съездил в магазин. — И много там пыли было? — с лёгким укором спросила Мелисса. — Да-а, — обречённо выдохнул Стайлз. Миссис МакКолл посмотрела на него с таким выражением, будто говорила: «А я тебя предупреждала!». После завтрака Скотт списался с ребятами, предложив встретиться на площади. Стайлз попросил его не писать о том, что он вернулся, пусть будет сюрприз. Все ответили, что придут. Джордан же пожелал ребятам хорошей прогулки. Уже через полчаса компания собралась на площади, и, когда друзья увидели Стайлза, их радостные возгласы огласили всю округу. Сначала их прогулка напоминала обычную встречу старых друзей: они не спеша бродили, общались, делились новостями. Всё изменилось в тот момент, когда Кори неожиданно зарядил снежком в Лиама. Волчонок не остался в долгу, и вскоре над головами замелькали снежные комья. Мейсон, Малия и Стайлз моментально вступили в бой. Стайлз метко попал в Скотта, вынудив и того присоединиться к всеобщей «перестрелке». В разгар веселья один из снежков по роковой случайности прилетел прямо в лицо Лидии. Все мгновенно замерли, уставившись на неё в ужасе. Девушка молча поправила причёску, тяжело вздохнула и обвела компанию убийственным взглядом. — Вам конец. С этими словами она вступила в игру. Её атаки были точными и безжалостными. Вскоре ребята в панике искали укрытия, а Малия, отчаянно махая белой шапкой, сдавалась. Лидия великодушно прекратила обстрел, и через мгновение из-за сугробов и скамеек стали появляться залитые смехом друзья. Лиам валялся в снегу, держась за живот, а Малия, вся красная от смеха и холода, опиралась на плечо Скотта. Тот лишь слегка сжал её плечи, придерживая. Стайлз, глядя на смеющиеся лица друзей, отчётливо понял, как же сильно ему не хватало подобных дней. Придя в себя и отряхнувшись от снега, компания направилась в кафе «Уютная гавань». Оказалось, Лиам с ребятами стали его завсегдатаями. Администратор, увидев такую весёлую ораву, без вопросов разрешил сдвинуть несколько столов вместе. Внутри царила спокойная, почти домашняя атмосфера. Приглушённый свет, тихая фоновая музыка и аромат свежей выпечки создавали ощущение уюта. Столы стояли на достаточном расстоянии друг от друга, позволяя посетителям чувствовать себя комфортно. Ребята расслабленно переговаривались, их голоса сливались в приятный гул, без громких возгласов и смеха — казалось, само место настраивало на умиротворённый лад. Зайдя в кафе, Стайлз лишь краем глаза скользнул взглядом по фигуре охранника, сидевшего в своём привычном углу. Куда больше его внимание привлекли Скотт и Малия. Он заметил, как Скотт то и дело бросает на неё тёплые взгляды, как его рука иногда ненадолго касается её плеча, и как он улыбается именно её шуткам. Стайлз почувствовал, как по его губам расплывается довольная улыбка. Скотт, почувствовав на себе его взгляд, мельком посмотрел в сторону друга. Стайлз, поймав его глаз, многозначительно приподнял брови и кивнул в сторону Малии. Оборотень смущённо покраснел и попытался скрыть улыбку за чашкой кофе. Стайлз лишь ещё шире ухмыльнулся в ответ и одобрительно кивнул брату. — Итак, Стайлз. — Лидия привлекла его внимание, и он тут же полностью повернулся к ней, готовый слушать. — Ты уже поставил ёлку? — парень отрицательно мотнул головой. — А гирлянды развесил? — снова отрицательное покачивание головой. — Тогда решено! Сейчас мы все идём к Стайлзу и помогаем ему украсить дом! Негоже оставлять жилище таким голым под Рождество. Стайлз, даже если бы и захотел, не смог бы возразить против такого единодушного решения. Вскоре вся разношёрстная компания ввалилась в его дом. Парни вместе со Стайлзом сходили в гараж и принесли несколько коробок с рождественскими украшениями. Девушки, как только получили коробки с украшениями, тут же в них зарылись, вытаскивая гирлянды и шары. Скотт помог установить и укрепить ёлку в гостиной. Кори и Мейсон, вооружившись стремянками, пошли устанавливать огоньки над дверью и по каркасу дома. Стайлз наблюдал за тем, как его дом буквально на глазах преображается в рождественскую сказку. Он незаметно следил за тем, чтобы никто из ребят не подходил слишком близко к двери кабинета отца. Его взгляд встретился с взглядом Лидии, и она, понимающе улыбнувшись, сделала вид, будто этой комнаты и вовсе не существует, мягко направляя общее внимание обратно к украшению ёлки.

***

Утром двадцать четвертого декабря вся стая собралась в лофте. У всех было прекрасное настроение. Даже Джордан, выглядевший немного уставшим, был явно доволен. Да и на Питере не было его привычной язвительной улыбки. У Стайлза, конечно, закралось подозрение, что он пришёл сюда только для того, чтобы посмотреть, разнесут ли они все лофт Дерека или же нет. Решив, что подарки все откроют только после Рождества, ребята начали обмен. В воздухе стоял весёлый гам: кто-то смеялся, обнаружив, что маленькая коробка на деле оказалась неприлично тяжёлой, кто-то удивлённо ахал. Больше всех, пожалуй, поразило то, что даже Питер раздал всем небольшие, но явно подобранные со смыслом подарки. Только своей дочери он дал подарочек побольше. Ребята, в свою очередь, тоже не ударили в грязь лицом и вручили ему свои презенты. Стайлз подошёл к нему последним. Бестиарий, который он упаковал в синюю со звездочками бумагу, был не таким уж и лёгким, так что, когда Питер принял его, он, подняв вопросительно бровь, уставился на Стайлза. — С Рождеством! — просто сказал Стайлз в ответ на его немой вопрос. Питер лишь кивнул, на мгновение задержав на нём свой взгляд. До обеда они провели время вместе, а затем компания начала потихоньку расходиться. Стайлз уехал со Скоттом к нему домой. Миссис МакКолл ещё пару дней назад взяла с него обещание, что он проведёт с ними рождественский вечер за ужином, даже если не останется ночевать. Так что парни шустро направились домой к матери. Вечер прошёл в тёплой, почти семейной атмосфере. Они смеялись, болтали обо всём на свете. Стайлз и Мелисса обменялись подарками. Он очень долго не мог решить, что подарить ей, пока однажды, проходя мимо ювелирного магазина, не увидел изящные серёжки-лилии. Он очень надеялся, что они ей понравятся. — Ты точно не хочешь остаться? — напоследок спросила миссис МакКолл, провожая его к двери. — Нет, — покачал головой Стайлз. — Я хочу быть сегодня дома. Женщина мягко улыбнулась, притягивая его к себе в крепкие материнские объятья. Почему-то ей не хотелось его отпускать, но и удерживать она его не стала. Отстранившись, она нежно поцеловала его в лоб. От её улыбки в уголках глаз залегли лучики морщинок. — Счастливого Рождества. — Счастливого Рождества, Стайлз! — Скотт по-дружески похлопал его по плечу, сияя своей добротой и улыбаясь. — И вам счастливого Рождества! Садясь за руль джипа, Стайлз помахал им рукой. Но едва он выехал на главную дорогу, его лицо изменилось. Он чувствовал укол вины за свою ложь. Он не собирался домой. С самого утра он даже и не планировал заезжать туда. Ещё несколько дней назад Стайлз откопал отцовскую заначку — бутылку вина. Он всегда знал о ней, но никогда не трогал. Сейчас же она оказалась как нельзя кстати. Припарковавшись в стороне от ворот, Стайлз вышел из машины. Он невольно съёжился от холода, который в эту ночь казался особенно колючим и пронизывающим. Перехватив бутылку поудобнее, он переступил через ворота, оказываясь на территории кладбища. Снег вторил его шагам, мирно похрустывая под ним. С каждым шагом он чувствовал, как в его горле образуется ком, не позволяющий сделать полноценного вдоха. Глядя на бесконечные ряды надгробных плит, он чувствовал неизбежность. В конце концов, они все окажутся здесь, тогда зачем он, собственно, продолжает жить? Стайлз потряс головой, отгоняя от себя подобные мысли. Это не он, не его мысли. Это всё тоска. Тоска по тому, чего больше не будет, по тому, что никогда не случится, по тому, что у него забрали. Он больше никогда не сможет отпраздновать Рождество вместе с родителями, они не будут присутствовать на его выпуске, они не будут присутствовать в его жизни. Стайлз остановился перед знакомой могилой. — Привет, папа. Его тусклый, прерывистый голос совершенно не подходил под ту счастливую улыбку, которая была на его лице. Стайлз стоял напротив могилы отца и не мог ни о чём думать. С тех пор, как шерифа похоронили, он не приходил к нему. Ему казалось, что он смог справиться со всеми «последствиями». Но это ведь не так. Мы можем не обращать внимание на тоску и боль. Нам может казаться, что она ушла. Мы всегда допускаем эту ошибку. Она никуда ни уходит, лишь прячется глубоко в нашем сознание. И в какой-то момент она возвращается, и это всегда больно. Слова полились сами собой. Он рассказывал обо всём: об учёбе, о новых друзьях, о мантикоре, о Майкле и его деле «Санта-Клауса». Он говорил без остановки, и казалось, только сейчас, в этой ледяной тишине, он по-настоящему свободен. Когда слова наконец иссякли, он сморгнул выступившие слёзы. Он открыл бутылку, которую сжимал всё это время. Его пальцы закоченели, но это не помешало ему. Он вылил половину содержимого у основания надгробной плиты. Снег окрасился в тёмно-розовый оттенок. — С Рождеством... — горько ухмыльнулся он. — Знаешь, я, наверное, уже пойду. Надо к маме зайти. Стайлз отступил назад, отворачиваясь от могилы и уходя вглубь кладбища. Остановился он у другого, такого же знакомого камня. «Клаудия Стилински. Любящая жена и мама». Боже, как же давно он не был здесь? Когда он в последний раз приходил к маме? Глаза снова предательски защемило. Он безмолвной куклой опустился на замёрзшую землю. Его губы растянулись в какой-то жутковатой, вымученной улыбке. — Привет, мама. Я только что был у папы, — затравленно, чуть слышно проговорил он. — Знаешь, — он замолчал, подбирая слова. — Я не особо верю, что после смерти что-то есть. Но сейчас я надеюсь, что там, — Стайлз посмотрел в небо, по его щеке скатилась слеза, — вы смогли встретиться. Я так на это надеюсь. Стайлз, пошатываясь, поднялся на ноги. Он вылил остатки вина на могилу матери. Несколько секунд он стоял, не двигаясь, пока не сделал один единственный шаг, склоняясь к холодному камню. Без единого звука, одними губами, он прошептал: — Кажется, я собираюсь сделать глупость. Прости меня. Прости. Прикоснувшись губами к надгробию, он выпрямился и еле переставляя ноги, побрёл к выходу. Тишина и лишь еле слышное похрустывание снега под ногами двух человек. Стайлз остановился. Он, прикрыв глаза, выдохнул почти страдальчески. — И давно ты здесь? Из-за старого, покрытого инеем дерева вышла знакомая фигура. Питер несколько секунд молча смотрел на него, а затем медленно начал приближаться. Остановившись на почтительном расстоянии, он заговорил. Его голос, обычно полный сарказма, сейчас звучал непривычно нейтрально. — Не ожидал встретить здесь кого-то в рождественскую ночь. И уж тем более не ожидал увидеть здесь тебя, Стайлз. Стайлз устало посмотрел на него. От этого взгляда мужчина невольно сощурился. Такой пустой, безжизненный взгляд он хорошо знает. Ведь у него когда-то тоже были такие глаза. Когда Питер заметил Стайлза, то сначала не поверил собственным глазам. По его скромному мнению, парень должен был быть либо у МакКоллов, либо дома, но никак не на кладбище. На протяжение всего времени он безмолвной тенью сопровождал его. Он стоял достаточно далеко, чтобы его не заметили, но достаточно близко, чтобы слышать о том, что он говорил своим родителям. Он слышал каждое слово, обращённое к мёртвым. Все, кроме последнего шёпота, что Стайлз оставил для одной лишь матери. — Что ты здесь делал? – спросил Стайлз, и в его голосе было лишь усталое любопытство. Питер хрипло усмехнулся. — Как знать. Может, закапывал чьё-нибудь тело? Питер никогда никому не признается, что в Рождественскую ночь, после того, как он очнулся, он всегда приходит к своей семье, к своей стае. Стайлз же лишь хмыкнул на его слова, казалось, что он всё и так понял. Хотя, возможно, так оно и было. Не говоря больше ни слова, Стайлз направился к выходу. Питер без лишних вопросов последовал за ним. Их объединяла не нуждающаяся в словах тишина, общая боль и это странное, внезапное чувство понимания. Сейчас они были едины в своей тоске. Молча они дошли до своих машин. И когда Стайлз уже открывал дверь своего джипа, Питер негромко бросил ему вслед: — Спасибо за бестиарий, Стайлз. Тот обернулся и бросил на него долгий, нечитаемый взгляд. Затем просто кивнул. — Спасибо за часы, Питер. Возможно, действительно существует Рождественское чудо. Иначе как объяснить то, что в эту ночь встретились такие разные, но такие похожие люди?