Метаморфоз

— Ты куда? Питер, ступивший на первую ступеньку веранды, повернулся к Стайлзу, который отходил в сторону от дома. — Периметр дома осмотрю. Если учесть, что у нас осталось только два подозреваемых, то шанс того, что Бог — один из них, пятьдесят на пятьдесят. — Если он и есть Ваджраякша, то я пойму, — Питер показал на свой нос, напоминая о своём нюхе. — Так-то оно так, но если он испугается и попробует сбежать, пока ты будешь определять, пахнет от него лекарствами или нет? — А ты сможешь его остановить? — Питер скептически поднял бровь. Стайлз же в ответ лишь раздражённо закатил глаза и продолжил свой путь. Ночь окончательно вступила в свои права, так что тьма стояла непроглядная. Фонари вдоль дороги почти не помогали, их свет тонул в черноте. Включать фонарь на телефоне Стайлз не собирался — слишком уж сильно он мог привлечь внимание. Краем глаза заглядывая в темные проёмы окон, он никого не видел, лишь смутные очертания мебели. Стайлз не боялся, что Уильям может узнать его. Сейчас на нём была совершенно другая одежда, да и в прошлый раз его лицо было наполовину прикрыто шарфом. К тому же, вёдёт он себя сейчас не как потерянный подросток, нашедший лучик надежды, каким он притворялся тогда в магазине. С противоположной стороны доносился громкий стук Питера во входную дверь, однако в самом доме не происходило ровным счётом ничего. — Никого, — констатировал Питер, когда увидел подходящего Стайлза. Некоторое время они стояли в тишине, прислушиваясь к дому. — Проникнем внутрь? — предложил Питер, уже потянувшийся к ручке двери. Стайлз схватил его за запястье. — Ты же в курсе, что это проникновение с взломом? — Не думал, что тебя остановит подобное, — Питер притворно удивился и его пальцы в черных перчатках, вновь потянулись к ручке. На этот раз Стайлз перехватил его руку сильнее. — Меня — нет. Но отрывать дверь вместе с косяком — это слишком громко. Прежде чем Питер успел что-то ответить, Стайлз уже присел на корточки перед замком, натягивая на руки кожаные перчатки. Парень достал из кармана отмычки и на удивлённое мычание Питера лишь бросил: — А это — тихо. — И это будущий блюститель закона? — съехидничал Хейл, однако с интересом продолжал наблюдать за его работой. Провозившись с замком несколько секунд, Стайлз услышал приятный на слух щёлчок. Он слегка толкнул дверь, и она бесшумно отворилась. Тихо ступая, они прошли внутрь и молча разделились. Питер направился в сторону кухни, Стайлз же начал осмотр с гостиной. Уже через минуту стало ясно: дом был слишком пуст. Слишком мало вещей, лишь самое необходимое. Стены были голыми — ни фотографий, ни картин, ничего. Исключением был лишь небольшой столик прямо по центру стены, на котором стояла статуя четырёх обезьян. Рядом с ней расположилась одна-единственная фотография в рамке. Стайлз взял её в руки, повернув к тусклому свету, лившемуся из окна. На пожелтевшем снимке была запечатлена компания из семи мужчин в военной форме. Среди них Стайлз без труда узнал Уильяма — на его рукаве красовалась нашивка с красным крестом. Все мужчины ярко улыбались. Двое из них лежали на земле, остальные, обхватив друг друга за плечи, стояли на фоне военных машин и бескрайних песков. Поставив фотографию на место, Стайлз продолжил осмотр. На тумбочке у входа в коридор он нашёл стопку визиток восточного магазина. Не раздумывая, он сунул их все в карман. Ему не нужно было, чтобы Питер увидел их раньше времени. Выйдя из гостиной, он замер в дверном проёме, ведущем на кухню. Питер рылся в картонных коробках, расставленных на обеденном столе. За его спиной зиял дверцами пустой шкаф — судя по всему, оттуда он эти коробки и достал. Подойдя ближе, Стайлз заглянул внутрь: коробки были забиты всевозможными склянками с лекарствами, таблетками, бинтами и всем, что хоть как-то связано с медициной. Рядом с одной из коробок стоял небольшой флакон — тот, судя по всему, Питер и вытащил для осмотра. Стайлз взял флакон и, отойдя в тень у окна, подставил руку под свет, чтобы прочитать этикетку. «Морфин». Стайлз нахмурился. Может, его познания в медицине и не были глубокими, но он точно знал: это один из самых сильных опиоидных анальгетиков, и без рецепта его не купить. Он повернулся к Питеру, тот уже стоял, выпрямившись, с ещё одной ампулой в руках. Он молча бросил её Стайлзу. Тот поймал находку на лету и повернул к себе этикеткой. — Лоразепам? — почти шёпотом спросил он. — Лоразепам и морфин — неплохая парочка для того, чтобы ввести человека в искусственную кому, — безразличным тоном констатировал Питер. Стайлз несколько секунд смотрел на него, оценивая, а затем достал телефон. Положив оба сосуда на ладонь ярлыками вверх, он сделал чёткий снимок и протянул их обратно Питеру. — Сложи всё так же, как было. Пока Питер покорно убирал коробки, Стайлз, стянув одну перчатку, быстро набрал сообщение Скотту. 22:48 От Стайлза. Пробей по базе больниц, кто, где и когда брал эти лекарства. В каком количестве и как часто. Могли покупать в разное время и в разных местах. Проверь отчеты о списании наркотических средств и сильнодействующих препаратов за последние три месяца. Если наткнёшься на имя «Уильям Сандерс», сразу сообщи. К сообщению он прикрепил фотографию. 22:49 От Скотта Я ничего не буду сейчас спрашивать, но узнаю потом. Напишу, как только что-либо найду. Аккуратнее, Стайлз. Спрятав телефон в карман и натянув перчатку, Стайлз увидел, что Питер уже задвигает последнюю коробку на полку. — В доме запах только одного человека, — прокомментировал Питер. — Он не держал их здесь. Стайлз отошёл от окна, стараясь не попадать в полосы света. — Здесь нет подвала. Проверим комнаты. Должно же что-то указывать на то, где Ваджраякша готовит своих обезьян к показу. Стайлз вспомнил о визитках, что лежали в его кармане. Судя по тому, что время между обнаружением жертв сокращалось, Уильям ускорился. Последняя обезьянка либо уже находится в его «операционной», либо скоро будет выставлена на всеобщее обозрение. Около пятнадцати минут они потратили на осмотр первого этажа, после чего поднялись на второй. Проверив ванную, Стайлз направился в дальнюю комнату — кабинет. Питер же скрылся в двери напротив, ведущей, скорее всего, в спальню. В кабинете было чуть оживлённее. Повсюду лежали различные восточные безделушки. На рабочем столе красовалась миниатюрная копия статуи Ваджраякши, а рядом — пачка детальных зарисовок Бога. Разглядывая их, Стайлз не мог не восхититься: ни одна линия не была кривой или неаккуратной. Чёткие штрихи, где-то резкие, а где-то более плавные придавали божеству живой вид. Он словно кружился в незамысловатом танце. На одном из набросков две руки были сложены вместе в молитвенном жесте, а оставшиеся четыре покоились на головах обезьянок. Завораживающе... Достав из кармана визитки, он ловко подсунул их под стопку с рисунками. Когда семь минут спустя в дверном проёме возник Питер, Стайлз делал вид, что как раз перебирает эти листы. Питер, скользнув взглядом по помещению, приблизился к нему. И как раз в этот момент Стайлз с деланным изумлением «обнаружил» стопку визиток. Повертев их в руках, он повернулся к Питеру с победоносной ухмылкой. Тот принял одну из карточек и внимательно её изучил. — Тебе не нужны ритуальные бубны для воскрешения мертвых? — весело, но тихо поинтересовался Стайлз. В ответ он получил лишь раздражённый взгляд.

***

Стайлз сидел за рулём, уже почти добравшись до цели, когда зазвонил телефон. Звук разорвал напряженную тишину в салоне, заставив его вздрогнуть. Достав его, он мельком глянул на имя и приложил руку к уху. — Что ты нашёл, Скотт? — Много чего, — тут же послышалось в ответ. — Отчеты о списании этих препаратов идут из трех разных госпиталей и двух частных клиник. В двух пропал морфин, в трех — лоразепам, — его голос звучал встревоженно. — Как много пропало? На другом конце послышались шуршания, словно телефон переходил из рук в руки, после чего зазвучал голос миссис МакКол. Питер заинтересованно повернул голову, уловив смену собеседника. — Пропало слишком много, — в голосе миссис МакКол звучали напряженные нотки. Несмотря на тревогу и обстоятельства, губы Стайлза тронула легкая улыбка, он был рад слышать её голос. — Речь идет о сотнях ампул. Один человек не смог бы столько похитить. Ему кто-то в этом помогает. Если смешать их, то это будет убийственная смесь для того, чтобы ввести человека в искусственную кому. Стайлз, где ты нашёл эти ампулы? В каком количестве? — Мы нашли всего парочку, но, скорее всего, их будет намного больше, — ответил он, в это же время замечая впереди нужный переулок. Стайлз заглушил двигатель в квартале от того места, где находился восточный магазин. Приглушённый рокот мотора сменился натянутой тишиной. — Где ты сейчас находишь? — снова спросила Мелисса, и в её тоне явно читалось материнское беспокойство. — Сложно сказать. Миссис МакКол, мне надо отключиться, я потом всё объясню. — Не нравится мне это, — пробормотала она. — Питер, только попробуй втянуть его во что-то ужасное, — угрожающе сказала она, прекрасно зная, что Питер рядом и слышит. — Береги себя, Стайлз. — Конечно, — улыбнувшись, ответил Стайлз. Щелчок отключения прозвучал оглушительно громко, разрывая связь с голосом, полным заботы. Внезапная тишина стала его ответом. Он сам отключился, отгородившись от всего, что могло его сейчас отвлечь. Не дожидаясь Питера и его язвительных комментариев, он вышел из машины. Чуть наклонившись, его пальцы нащупали под сиденьем ребристую рукоятку металлической биты. — Прекрасная женщина, — заметил Питер, только теперь выходя из машины и потягиваясь. — Даже не вздумай смотреть на неё, — покосившись в сторону Питера, прошипел Стайлз, сильнее сжимая биту. — Как мило вы друг за друга на меня «рычите» — флегматично протянул Хейл, и в его глазах плескалась привычная ядовитая усмешка. Они приблизились к восточному магазину. Витрины были темными, свет нигде не горел, и от этого здание казалось спящим, безжизненным. Питер, чуть сощурив глаза, вгляделся в черноту, но не смог различить ничего, кроме смутных очертаний полок и товаров внутри. Он втянул воздух полной грудью, и его губы разошлись в оскале. — На улице почти не заметно, но запах лекарств чувствуется, — прошептал он, и в его голосе зазвучал охотничий азарт. — Интересно, насколько же он сконцентрирован внутри? Стайлз, поняв намек, присел на корточки перед замком, вновь доставая отмычки. Пальцы в перчатках нащупали знакомые выемки, и он погрузился в работу, отсекая все посторонние мысли. Провозившись пару минут, он смог наконец-то её открыть. Однако, стоило ему лишь слегка толкнуть дверь, как над их головами прозвучало плавное переливание колокольчиков, звонкое и предательски громкое в ночной тишине. «Чёрт возьми…. Я забыл о них», — с отчаянием мелькнуло в голове Стайлза, и он инстинктивно застыл. Питер сработал молниеносно. Его рука резко взметнулась вверх, и сильные пальцы вцепились в «музыку ветра», разом заглушив ее дрожащий звон. Они оба замерли, вживаясь в наступившую тишину, каждый нерв напряжен в ожидании ответной реакции из темноты. В магазине не было слышно ни единого звука. Стайлз и вовсе затаил дыхание, чувствуя, как бешено стучит его собственное сердце. Питер бросил на него быстрый, оценивающий взгляд. Парень так и застыл в полуприседе, одно колено все еще упиралось в холодный бетон, одна рука касалась кромки двери, а другая с такой силой сжимала биту, что наверняка костяшки побелели под перчатками. Всё его тело было напряжено до предела, а глаза, широко раскрытые, всматривались в непроглядный мрак, бесполезно пытаясь что-либо разглядеть. Когда взгляд Стайлза, наконец, встретился с взглядом Питера, тот коротко и четко мотнул головой: «Здесь никого нет, кроме нас». Стайлз медленно выдохнул и поднялся. Мышцы ног онемели от напряжения. Пройдя внутрь, он перехватил у Питера злополучные колокольчики и так же бесшумно прикрыл дверь, оставив снаружи лишь щепотку уличного света. Питер, снова втянув воздух носом, уверенно указал рукой вглубь магазина, за прилавок. Тихо ступая, чтобы не издать ни звука, они скользнули за стойку. Питер отодвинул тяжелую штору, и они оказались в небольшой кладовке, до отказа заставленной различными восточными побрякушками. Стайлз медленно повернулся на месте, ощущая, как что-то хрустит под подошвой ботинок. Питер едва заметно кивнул головой в сторону стеллажа, стоявшего в самом углу. Стайлз осторожно прикоснулся к нему, чуть потянув на себя. Дерево скрипнуло, но поддалось. Стеллаж оказался потайной дверью, ведущей в следующую комнату. То, что открылось им за ней, заставило Стайлза замереть на пороге. Нет, в комнате помимо них никого не было. Но помещение было вытянутым и большим, напомнившим скорее импровизированную операционную, нежели подсобку. По центру стояло что-то вроде кушетки, а рядом – стойки с капельницами. Множество коробок с ампулами было сложено прямо на полу. Мелком глянув, Стайлз посчитал их: не меньше десяти. Одежда как мужская, так и женская лежала аккуратными стопками в одном из шкафов. В углу комнаты рядом со шкафами расположился рабочий стол, заваленный бумагами. Но страннее всего было то, что комната не производила давящего эффекта, она наоборот имела странную уютную атмосферу. Маленькие небольшие вещички, никак не связанные с медициной, мягкий свет, что лился из ламп на потолке, создавали это обманчивое ощущение покоя. — Мы нашли храм, — на вдохе сказал Стайлз, делая первый шаг внутрь. Питер с секунду ещё постоял в дверном проеме, прежде чем бесшумно пройти за Стайлзом. — Храм то мы нашли, а вот самого Бога нет, — констатировал он, и его голос прозвучал глухо в этом странном, застывшем пространстве. Стайлз ничего не ответил. Он подошёл к стопкам вещей и опустился на корточки. Рядом с каждой лежали сумки жертв. Он методично, почти автоматически начал рыться в них, и скоро в его руках оказалось то, что он искал. Внутри были все их пожитки: удостоверения личности, ключи от дома и машин, кошельки и мелкие личные вещички. — Мелани Лонг, Уолт Купер, Катлин Коулман, — поочередно, словно зачитывая список продуктов, произносил он имена, вглядываясь в фотографии на документах. — И Бакстер Торрес. Он всех уже собрал. — Видимо, сейчас он поехал выставлять последнего, — предположил Питер, присаживаясь на корточки рядом с коробками лекарств. Стайлз вновь достал телефон, делая снимок удостоверения и тут же отправляя его Джордану. Набрав номер, он прижал трубку к уху, и на третий гудок её сняли. — Мы в его святилище, — голос Стайлза прозвучал глухо, словно он боялся потревожить тишину помещения. — Ещё раз, — в трубке прозвучал недоверчивый, напряженный голос Джордана. — Где вы, Стайлз? — Не переживай. Бога здесь нет, но есть удостоверения всех пострадавших. Пробей Бакстера Торреса. Это последняя обезьянка, я так же отправил тебе фотографию его паспорта. — Уже занимаюсь, — послышались приглушенные, но быстрые стуки клавиш на клавиатуре. — Кто Ваджраякша? Стайлз медленно, почти ритуально, положил удостоверения обратно в сумки. Ваджраякша ничего не уничтожил, он аккуратно хранил это, словно собираясь потом передать это кому-то. Но кому? Правоохранителям? — Уильям Сандерс. Это третий человек из списка подозреваемых. — Стайлз подошёл к столу. — Мы сейчас находимся в его восточном магазине. Здесь его подпольная операционная, если так можно сказать про несколько капельниц и кучи пустых ампул. — Вы должны были мне написать, когда направились туда, — в голосе Джордана слышался немой укор, смешанный с беспокойством. — Да, прости, — искренне, почти сконфуженно, извинился он, переведя телефон в режим громкой связи и положив его на край стола, чтобы свободно перебирать бумаги. — Совершенно вылетело из головы. Джордан лишь тяжело вздохнул, и этот вздох красноречивее любых слов говорил о его усталости и тревоге. — Запрос про Торреса обрабатывается. Это может занять несколько минут. Стайлз кивнул, забыв о том, что собеседник его не видит. Его внимание полностью поглотило то, что он видел в этих бумагах. Это было всё. Неопровержимые доказательства виновности всех жертв Ваджраякши. Несчастный случай с Питером Куком и Анжелой Хейз, в котором замешана Мелани Лонг. Поджёг дома, в котором погибли Нора и Каролина Стюард, — виновен Уолтер Купер. Смерти как минимум двенадцати пациентов у Катлин Коулман. Ограбление ювелирного магазина «Восход» с тремя убитыми — консультантом и двумя подельниками Бакстера Торреса, что работал охранником в этом магазине. Стайлз знает это дело. Оно висит на его доске. Он повесил его, когда приезжал на Рождество, после первого похода в кафе «Уютная гавань». Тогда он не знал, что именно собирается делать, но с появлением Сандерса всё встало на свои места. — йлз… — невнятный голос словно старался пробиться издалека. Он всё так же пристально рассматривал листы, но уже не видел букв. Перед его внутренним взором больше не возникал образ этого человека, с которым он разговаривал несколько дней назад. Нет, это был не человек — Бог. Он сумел найти всё это. Сам или с помощью кого-то — неважно. Суть в том, что он это сделал. И он не остался в стороне. Он их наказал. Воздал каждому по заслугам. Что-то холодное и рациональное, словно доносящееся из-под толщи темной воды, шептало, что это неправильно, что никто не вправе вершить такой суд. Но другая, более громкая и отчетливая часть его сознания, кричала, что так и должно быть. Что это — единственно возможная справедливость в мире, где закон так часто оказывается слеп и беспомощен. Стайлз вздрогнул, когда крепкая рука сжала его плечо. Резко повернувшись, он увидел Питера, и в тот же миг из трубки раздался крик: — СТАЙЛЗ! — Да? Да, я здесь, — тряхнув головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение, сказал Стайлз. — Что у вас? Вы в порядке? — встревоженный голос Джордана окончательно вернул Стайлза в реальность. — Всё хорошо, Джордан, — чуть склонившись к телефону, сказал Питер. Его голос был нарочито спокоен. — Наш детектив немножечко завис. Питер с небольшим изучающим прищуром смотрел на Стайлза. Он копался в пустых ампулах, когда его слух уловил, как сердце Стайлза пропустило удар, а затем замерло в слишком ровном, неестественном ритме. Резко подняв голову, он увидел лишь застывшего парня, который с отстраненностью смотрел на листы в своих руках. Кроме того короткого перебоя, больше ничего не происходило. Совсем ничего. Джордан пытался достучаться до Стайлза, но тот его не слышал. Питер тоже окликнул его шёпотом, но никакого эффекта это не произвело. Лишь физическое прикосновение смогло разорвать этот гипнотический ступор. — Торрес подозревался в краже и убийстве, связанном с ювелирным магазином «Восход»? — как-то машинально, все еще не до конца придя в себя, переспросил Стайлз. — Да — с недоумением пробормотал Джордан. — Откуда ты… — У Сандерса на столе лежат доказательства. Тут всё. Абсолютно все. Благодаря этому, их всех можно засадить далеко и надолго. — Хорошо, — после короткой паузы согласился с ним Джордан. — Я пробиваю адрес ювелирного магазина. — Правильно. Сандерс наверняка оставит его там. Сделай так, чтобы патрульная машина «случайно» проехала по тому маршруту и задержалась бы там до тех пор, пока они не появятся. Джордан утвердительно промычал. — Пусть дождутся, пока Сандерс не поставит его в нужной позе, — сказал Питер, который теперь и сам просматривал бумаги, поднятые Стайлзом. — Мы со Стайлзом скоро уберемся из магазина. — Хорошо. Не задерживайтесь. Джордан и в этот раз отключился первым. — Как он мог раздобыть все эти сведенья? — нахмурившись, размышлял вслух Питер, откладывая в сторону папку. — Это не уровень любителя. — Видимо, ему помогли, так же, как и с лекарствами. — Стайлз окинул взглядом коробки с ампулами. Они замолчали. Тишину нарушал лишь шелест бумаг в руках Питера. Стайлз не соврал — здесь было всё. Но Питер не мог найти того, что могло бы заставить Стайлза превратиться в мраморную статую. Все было совершенно обычно для их мрачного ремесла. Да, преступления — жестокие и циничные, но ведь парень уже сталкивался и не с таким. Так что же в этот раз выбило его из колеи? — Заканчивай, Питер. Нам надо уходить. Как только схватят Сандерса, копы начнут искать его лабораторию, — голос Стайлза прозвучал твердо, он снова был собран. — Давай посмотрим, — неожиданно предложил Питер. — Что? — Я говорю, давай посмотрим на него. Стайлз повернулся к нему в замешательстве, пытаясь прочитать на его лице скрытый подтекст. — Ты хочешь посмотреть на задержание Ваджраякши? — Да. Мы знаем, где он оставит Ми-дзару. Почему бы не посмотреть на финальный акт его спектакля? — Питер широко улыбнулся, и в его глазах плеснулся тот самый, знакомый Стайлзу, огонек безудержного веселья, того самого, что зажигался в них перед самой опасной авантюрой. Стайлз сдержанно выдохнул. Он так не любил этот огонек в глазах Хейла. Никогда это не заканчивалось хорошо. Но, вопреки своим мыслям, он не видел объективных причин для отказа, хоть его внутренний голос и кричал, что это ужасная, просто отвратительная идея. Хотя, если подумать, связываться с Питером уже с самого начала считалось сомнительной затеей.

***

— До магазина три квартала, — объявил Стайлз, глуша двигатель джипа. — Не слишком ли ты сильно перестраховываешься? — недовольно пробурчал Питер, с неохотой вылезая из машины. — Если учесть, что тут будут и правоохранители, и Сандерс, то мой джип мог бы привлечь лишнее внимание, остановись мы ближе. Он и так заметен, как инопланетный корабль на рождественской ярмарке. Питер что-то невнятно промычал, на ходу запахивая пальто, и в итоге кивнул — спорить было бессмысленно. Воздух был холодным и густым, пахло сквозняком из подворотен и грядущим снегопадом. Они молча двинулись в сторону цели. Тишиной это было назвать сложно: где-то вдалеке гудели машины, были слышны приглушенные голоса людей из многоэтажек, громкая и не очень музыка. Несколько ночных компаний встретилось им по пути, обтекая их шумным, безучастным потоком. Остановились они на углу дома, когда увидели на противоположной стороне ювелирный магазин «Восход», его витрины были тёмные, и лишь тусклый свет дежурного фонаря выхватывал из мрака запертую дверь. — Место мы нашли, — тихо констатировал Стайлз, вжимаясь в шершавую стену. — Вот только не будем же мы как придурки стоять и выглядывать из-за угла? Питер, игнорируя его вопрос, медленно поводил взглядом по окружающим зданиям, его глаза, привыкшие к темноте, выискивали малейшую возможность. Внезапно он тронулся с места, и Стайлз, спохватившись, направился следом, пытаясь сообразить, куда же они направились. Питер уверенно свернул в узкий переулок, что находился напротив входа в ювелирный магазин. Здесь царила почти отстранённая тишина, контрастирующая с гулким дыханием города, и не было совершенно никаких привычных мест для укрытий. Но не успел Стайлз об этом сказать, как Питер, сделав пару шагов назад для разгона, легко допрыгнул до пожарной лестницы и вскарабкался на металлическую площадку. — Ловко ты это, — задрав голову, вверх сказал Стайлз. — Вот только я-то не смогу так допрыгнуть. Мой организм ограничивается обычными человеческими возможностями. Питер закатил глаза, и спустил Стайлзу лестницу, что до этого момента находилась в сложенном состоянии. Скрежещущий звук металла по металлу показался Стайлзу оглушительно громким. Поднявшись наверх, он тут же убрал лестницу обратно. Питер уже сидел на ступеньках, сложив руки на коленях, как зритель в ожидании начала спектакля. — И чем же тебе не первый ряд? — беззвучно усмехнулся он. Стайлз, покачивая головой, опустился рядом, облокотившись плечом о стену. Вид и вправду был чудесным. Они видели всю дорогу у магазина как на ладони и при этом оставались невидимыми, укрытые глубокой тенью от стены девятиэтажного дома. Единственным минусом был пронизывающий холод — слишком долго он не сможет здесь просидеть, иначе и вовсе закоченеет. Достав телефон из кармана, Стайлз проверил время: 00:52. «Если всех жертв находили утром, с четырёх до семи…» — мысль заработала сама собой, вытесняя дремотную вялость. «…значит, Сандерс должен был оставлять их где-то с часу до четырёх, когда на улице меньше всего людей». От этого вывода не становилось спокойнее. Убрав телефон обратно, Стайлз сделал глубокий вдох, пытаясь прогнать тяжесть в веках, и медленно выдохнул. Последнюю неделю он спал от силы по четыре часа в сутки, и теперь недосып отзывался во всём теле глухой, ноющей болью. Они просидели без движения уже достаточно долго, утонув в гнетущем молчании. За всё это время по улице прошло, в лучшем случае, несколько человек. Сознание Стайлза начало медленно плыть, он почти провалился в дрёму, но его резко вернуло обратно покалывание в кончиках пальцев. Руки начинали коченеть от неподвижности и ночного холода. Он принялся интенсивно тереть ладони, пытаясь разогнать застоявшуюся кровь и хотя бы так взбодриться. Сидевший на пару ступенек выше Питер безучастно наблюдал за его попытками. Внезапно, прямо над Стайлзом, нарушив тишину, прозвучал спокойный голос Питера: — Если бы у тебя была возможность стереть человека — не убить, а стереть, как будто его и не было, — кого бы ты выбрал: Сандерса или же его жертв? Вопрос застал Стайлза врасплох. Он показался ему странным, неуместным, выросшим на пустом месте. Стайлз повернулся и непонимающе уставился на Питера. — У нас была сделка, — со вздохом напомнил ему Питер. — Находим храм, задаём друг другу по одному интересующему нас вопросу и отвечаем на него честно. Это был мой вопрос, Стайлз. Кого бы ты стёр? Стайлз замер, не отводя взгляда. Что он должен ответить? Соврать? Уйти от ответа? Свести всё к шутке? Питер продолжал выжидающе смотреть, и в его глазах читался искренний интерес, столь ему не свойственный. — Я… — Стайлз опустил глаза, вновь взвешивая всё в голове. Если бы у него действительно был такой выбор, такая возможность, то кого он выбрал? — Я выбрал бы его жертв, выбрал бы четырёх мудрых обезьян, — он поднял взгляд и встретился с холодными голубыми глазами. — Они — убийцы. Ваджраякша никого не убил, да, он переступил закон, похитил их, ввёл в кому, но он не запятнал себя человеческими жертвами, — он сделал паузу, вглядываясь в лицо Питера. — Такой мой ответ, тебя устроит? — Вполне, — Питер усмехнулся краешками губ. — Я удивлён, что ты решил не врать. — У нас же сделка, — с лёгкой издёвкой парировал Стайлз. Питер медленно кивнул. Он и вправду был удивлён — он ожидал, что парень станет увиливать или соврёт, но на такую прямоту даже не рассчитывал. Если смотреть с точки зрения морали, то Стайлз прав, но для служителя закона его выбор был ошибкой. И всё же тот ответ, который парень ему дал, был искренним. — Теперь моя очередь, Питер, — лёгкая улыбка тронула губы Стайлза, но так и не дошла до глаз. — Зачем ты предложил эту сделку? На сей раз замер Питер. По его лицу скользнула лёгкая, почти невидимая тень удивления, прежде чем оно озарилось медленной, одобрительной улыбкой. Он оценивающе щурился, глядя на Стайлза, будто видел его впервые. — Чтобы посмотреть, как далеко ты зайдешь, — наконец произнёс он, и в его голосе не было привычной язвительности, лишь холодная, откровенная констатация факта. — Какие ты готов использовать методы, чтобы добраться до своей цели. Ты ведёшь себя так же, как и раньше: обманываешь людей, вламываешься в их дома, но стал делать это более…. — Питер на мгновение замолчал, неотрывно глядя в удивлённо-напряжённые глаза Стайлза. — Изящно и ювелирно. Я хотел посмотреть, как ты будешь искать Бога. Мной двигало чистое любопытство. Стайлз ещё несколько секунд пристально смотрел на Питера, а затем медленно, будто обдумывая каждое слово, кивнул. Он принимал такой ответ. Наступившая тишина снова сомкнулась вокруг них, но теперь она была иной — густой и тяжёлой. Они погрузились обратно в свои мысли, повернувшись к ювелирному магазину. Оба пребывали в странном, почти нереальном состоянии. С одной стороны, они были удивлены, что, вопреки всему, действительно ответили честно, без привычного друг для друга сарказма и уловок. С другой — возникло противное ощущение, словно они заглянули друг другу под кожу, задав вопросы, что проникали в самую их суть, затрагивая основы их суждений и морали. От этого было тревожно и неприятно, но в то же время ощущалось, будто они сами распахнули дверь в ту комнату, что всегда держали на замке. — Патрульная машина затаилась в переулке в двух домах от нас, — нарушил молчание Питер, и его голос прозвучал отстранённо. Стайлз на это лишь кивнул, вновь доставая телефон: 01:34. С начала их странного диалога на улице так и не появилось ни души. Самое подходящее время, чтобы Сандерс наконец-то появился. Стайлз поднялся на ноги, с наслаждением разминая задеревеневшие мышцы. И, когда стоять ему надоело, он вновь опустился на ступеньки. Вопреки всем его предположения, они прождали ещё минут двадцать, прежде чем Питер поднял голову и прислушался к отдалённому гулу машины. — Кто-то подъезжает, — тихо предупредил он. Стайлз медленно поднялся на ноги и, затаив дыхание, сделал несколько осторожных шагов к ограждению, вжавшись в густую тень. У магазина, будто материализовавшись из ночного мрака, припарковался самый обычный черный автомобиль; из-за расстояния Стайлз не мог разглядеть марку. Дверь открылась беззвучно, и на улицу вышел невысокий человек. Даже в скупом свете тусклых ламп вокруг дороги, по его прямой, военной осанке Стайлз без труда узнал Сандерса. Обойдя машину, он открыл заднюю дверь и извлёк оттуда безвольное тело. Он закинул его себе на плечо с легкостью, совершенно невероятной для человека, приближающегося к седьмому десятку. Сандерс совершал давно известный ему обряд, он встал напротив входа в магазин и бережно опустил ношу на землю. Он снял с тела белый халат, и тот упал к его ногам, как саван. Оголившегося человека он водрузил на колени, придав ему позу молящегося. Затем Сандерс поднял его безжизненные руки к лицу, закрывая ими глаза. Получилась идеальная, пугающая своей точностью, копия «невидящей обезьяны». Придерживая одной рукой его кисти, он другой достал из кармана длинную серебристую леску, тонкую и блестящую. Стайлз не мог разглядеть её детально, но по плавным, отточенным движениям старика понимал, что происходит. Питер же, напротив, видел всё с пугающей отчётливостью. Его пальцы двигались с гипнотической аккуратностью: леска мягко, но неумолимо окутала одно запястье, затем, не задевая кожи, легла на голову, словно венец, и так же мягко зафиксировала вторую руку. Закончив, он отступил на шаг, выпрямился во весь рост и замер, устремив на Ми-дзару пристальный, всевидящий взгляд. — Он молится, — прошептал Питер, появившись рядом со Стайлзом бесшумно, словно он всё это время был здесь. В его голосе не было тревоги, а лишь холодное, почти религиозное понимание. Время застыло. Питер и Стайлз замерли, словно декорации в спектакле, который внезапно остановили. Даже Сандерс не двигался, но его неподвижность была иной. Он казался сейчас крупнее, массивнее, однако это не было величием — лишь глубокая, безмятежная умиротворенность, которая вызывала не трепет, а безмолвное уважение. Резко, как гром среди ясного неба, над районом пронёсся вой сирены. Огненные всполохи мигалок вырвали их из оцепенения самым беспардонным способом. Полицейская машина резко затормозила в нескольких метрах от Сандерса, и двое офицеров, выскочив из неё, направив на него оружие. Сандерс не попытался бежать. Он даже не выглядел испуганным или потрясённым. Он лишь безропотно поднял руки, словно только этого и ждал. Когда его скручивали, он не произнёс ни слова, но Питер успел заметить, как губы старика тронула лёгкая, почти невесомая улыбка. — Что ж, объявляю занавес, — невесело хмыкнув, сказал Питер.

***

— Уильям Сандерс, — в тишине кабинета явственно послышалось шуршание переворачиваемого листа. — Восемнадцать лет работали военным хирургом, после чего — добровольная отставка. А теперь — похищение четырех человек, введение их в состояние искусственной комы и оставление обнаженными на улице в позах мудрых обезьян. Вас задержали рядом с Бакстером Торресом, пропавшим три дня назад. Я всё правильно говорю? — Всё верно, помощник шерифа, — голос звучал спокойно, без тени страха или лжи. — Вы знаете, зачем я это сделал? Джордан промолчал пару секунд, прежде чем заговорить. — Мы нашли бумаги в вашей… лаборатории. Досье, доказательства, вырезки. Откуда вы всё это взяли? — Я не искал их специально. Они сами находили меня. Например, Мелани Лонг, убившую свою подругу ещё в школьные годы. Я узнал об этом много лет назад от сослуживца Грэга — та девочка была его дочерью. С самой Лонг я столкнулся случайно несколько месяцев назад, сначала даже не узнал. Но Грэг когда-то показывал её фото. Он не верил, что его дочь упала сама. Уверял, что её столкнули из-за мальчишки. Банально, не правда ли? — Лёгкий, сухой стук его пальцев по столу прорезал тишину. — Чтобы накопать первые факты, я воспользовался старыми связями — сказал, что хочу почтить память Грэга. Ни у кого вопросов не возникло. Сделав паузу, он продолжил ровным, повествовательным тоном: — С Уолтом Купером я познакомился, когда они тушили квартиру в нескольких домах от моего магазина. Там работали две бригады, в одну входил Купер, в другую Стюард. После того, как огонь потушили, завязалась драка между ними. Тот обвинял Купера в убийстве своей жены и сестры. Их с трудом удалось разнять, я помог обработать им раны и разговорился с Купиром. Он сам, с едва скрываемым ехидством, проболтался, что его бывший друг «бредит» поджогом. Меня зацепила его интонация. Я снова через другие связи добрался до материалов дела, а потом зашёл в бар, где он раньше собирался со своими друзьями. Пара его приятелей, будучи изрядно пьяными, выложили всё как на духу — в день пожара его с ними не было. — Ни у кого даже не возникло вопросов, для чего Вы это спрашиваете? — уточнил Джордан. — Нет. Они сами хотели поделиться со мной этим. Слишком долго они держали в себе тайну чужого греха. — Продолжайте. — О Катлин Коулман мне рассказал один юный покупатель, сведущий в символизме мудрых обезьян. Он поделился историей смерти своей бабушки — в больнице, по вине Коулман, и был убеждён, что она была не единственной её жертвой. Найти подтверждение и выйти на саму девушку не составило труда. А вот Бакстера Торреса мне, можно сказать, подсказала она же. Коулман часто бывала в кафе «Уютная гавань», где он работал охранником. Я стал свидетелем их флирта и услышал, как она хвасталась подружкам подаренными им украшениями. Скажите, откуда у человека со средним доходом, средства на еженедельные ювелирные подарки? Из любопытства я навёл справки. И — о удача — я нашёл четвертую мудрую обезьянку. Он уволился из ювелирного вскоре после ограбления. Подтвердить его причастность заняло время, но я уложился в срок. Я забрал их с разницей в десять часов: сначала её, потом его. — Почему Вы ускорились в конце? — Я чувствовал, что меня находят. Мне нужно было успеть — собрать всех обезьян для Бога. — Бог — это Вы? — И да, и нет. — Как это понимать? — Я человек, его последователь, его олицетворение. Он спас меня, когда я был в Индии, когда погибла вся моя группа, а я уцелел у самого подножия его алтаря. — И Вы обращаете в свою веру других? — В этом нет нужды. К нему приходят сами. В комнате повисла тягучая, звенящая тишина. — Ответьте на последнее, — нарушил молчание Джордан. — Был ли смысл в том, какой обезьяне вы уподобляли каждую жертву? — О! Ещё какой! — в голосе Сандерса впервые прорвался искренний, почти восторженный энтузиазм. — Для Мелани Лонг я выбрал Сэ-дзару — «не совершаю зла». Она предала и погубила самую близкую подругу. Для Уолтера Купера — Ива-дзару, «не говорю зла». Он обманывал сладкими речами сестру Стюарда, а затем убил её. Катлин Коулман стала Кика-дзару — «не слышу зла», ибо была глуха к мольбам умирающих. А Бакстер Торрес — Ми-дзару, «не вижу зла», ибо поддался соблазнительному блеску охраняемых вещей. Каждому я вернул тот облик, который они сами осквернили. — Почему… Вы рассказываете всё так откровенно? – А в чём смысл лукавить? Я никогда и не планировал скрываться. Теперь у вас есть всё, чтобы призвать к ответу и грешников, и их судью. Разве это плохо? Голоса умолкли. Стайлз, сложив кисти в замок и положив на них голову, сидел с закрытыми глазами. Аудиозапись допроса, присланная Джорданом, в точности соответствовала его ожиданиям. Сандерс не прятался, не паниковал и не юлил. Он изначально задумал завершить всё именно так. Стайлз выпрямился в кресле. Его взгляд упал на статуэтку мудрых обезьян, теперь занимавшую почётное место на его столе. И вправду неплохое завершение.

***

Что Стайлз здесь делал, он и сам не смог бы ответить. Белая церковь с пустующим куполом казалась опустевшей. Вокруг неё не было больше играющих детей, ждущих их взрослых. Ни души. Солнце только начинало всходить, и свежий, выпавший за ночь, снег блестел в первых лучах, нетронутый покровом. Стайлз подошёл к церкви и толкнул тяжелую дверь. Та, издавая протяжный скрип, нехотя поддалась, впустив его в пустоту зала. Он замер на пороге, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Мягкий свет из витражей нежными разноцветными лучами окутывал статую Ваджраякши, наполовину закутанную в белые ткани. Сейчас она и впрямь выглядела божественной, внеземной. Стайлз не был здесь единственным человеком. У алтаря, в луче света, стояла слегка согбенная фигура. Даже не видя лица, Стайлз узнал Оливера — но в его позе читалась уже не вчерашняя напряженность, а тихая, всепринимающая скорбь. Стайлз подошёл к нему, вставая рядом. Они были здесь вдвоём, но воздух был густ от незримого присутствия внеземного существа. — Утром мы уйдём, — голос Оливера прозвучал спокойно, почти отрешённо. — Куда? — Не знаю. Но здесь нам больше нет места. — Он несколько секунд помолчал. — Я виноват. — Стайлз посмотрел на него. — Я должен был почувствовать неладное. Я в ответе за этих людей. И перед Ваджраякшей, что не уследил за одним из нас. — Вы не могли этого предугадать. И разве не Ваш Бог должен следить за этим? — Не говори так, — с горькой улыбкой сказал Оливер. — Я знаю, что наша вера со стороны может быть неправильной и приравниваться к секте, но она спасла нас. Она даровала нам покой. — Но она же и породила монстра. Оливер посмотрел на Стайлза с бездонным, печальным пониманием. — Можно ли считать его «монстром», если он никого не убил? — С точки зрения закона — нет. — Вот видишь. Я знаю, что он зашел слишком далеко. Но разве не ужасно, что именно его путь оказался единственным, что заставил заговорить немых и увидеть — слепых? Тишина в церкви сгустилась, став почти осязаемой, пропитанной горьким покоем утра и грузом невысказанного горя. Оливер с мольбой и верой смотрел на статую. Стайлз не мог ему помочь. Он даже не знал, зачем пришёл. Всё, что ему оставалось, — это помолиться за них. Он не знал как, не знал слов. Но ведь Питер говорил, что можно — про себя. «Пусть их дорога будет легкой, а путь — коротким. Ваджраякша, защити тех, кто верит в тебя. защити их от других и от самих себя». — Желаю вам легкой дороги, преподобный. Оливер лишь кивнул, не в силах говорить. Уже в дверях церкви до него донёсся голос Оливера, чистый и ясный, словно колокол: — Да укроют тебя мудрые обезьянки своими ладонями. Да не заплутаешь ты в лабиринтах чужих и своих грехов. Стайлз на мгновение замер, ощущая странный холодок вдоль спины. Словно кто-то незримый провёл длинными холодными, но мягкими пальцами по его душе, указывая на запертую дверь, что с каждым днём начинает раскрываться.

***

— Так как вы в итоге нашли его? — поинтересовалась миссис МакКол, расставляя на столе дымящиеся чашки. Она со Скоттом только успела сесть завтракать, когда Стайлз ввалился к ним в восемь утра. Уставший, бледный, но довольный. — О! Это была довольно интересная эстафета. — фыркнул Стайлз, с жадностью прихлебывая горячий чай. — Сначала мы с Питером слегка поцапались в лофте и заключили сделку, затем поехали в католическую церковь, оттуда — в другую церковь, где нам и выдали четыре заветных имени. Но пока пытались дозвониться до Джордана, решили перекантоваться в кафе. Оттуда уже поехали по адресам подозреваемых: сначала в библиотеку, затем к сумасшедшему деду. После — снова в забегаловку, и только потом к третьему дому. Там никого не застали, пришлось немного… нарушить закон, залезли в дом, нашли лекарства и визитку магазина. Ну а дальше — сам Бог велел: поехали в магазин, и хоть самого хозяина на месте не было, зато мы отыскали его операционную, ту самую, где он творил свои чудеса. И на этом всё. Дальше уже бравые ребята забрали нашего «Бога», когда тот водружал на пьедестал последнюю мартышку. — Стайлз выпалил всё это на одном дыхании, лишь к концу слегка сбившись и махнув рукой, словно отмахиваясь от неудобных подробностей. МакКолы застыли, уставившись на него расширенными глазами. В комнате повисла секундная пауза, которую нарушили их синхронные возгласы: — Вы ВЛОМИЛИСЬ в дом? — проскрежетал Скотт. — Мне показалось, или ты сказал что-то о «СДЕЛКЕ»?! — в один голос с ним, но на октаву выше, воскликнула миссис МакКол. — Ну, мы не в первый раз вламываемся в чужие дома, Скотти, — отмахнулся Стайлз, но его улыбка вышла натянутой. — А на счет сделки, не следует переживать, это была чистой воды дурацкая питерская причуда. Я даже на такую ерунду не стал отвечать, не то, что всерьез что-то спрашивать. — То есть, ваша сделка не состоялась? — не отступала Мелисса, пристально глядя на него. — М-мм… — Стайлз потянул время, делая глоток чая. — получается, что так. — И всё равно, зря вместе работали, — угрюмо пробурчал Скотт, отодвигая тарелку с печеньями. — А я вот думаю, что не зря. Мы с Питером довольно быстро смогли найти нужного человека. Где-то часов за пятнадцать. Это очень быстро, Скотт. До неприличного быстро, — голос Стайлза вдруг стал тише и задумчивее. — Настолько, что осознание этого пришло ко мне только сейчас. Мысль настигла его с запоздалой, как удар тупым предметом, ясностью. Они нашли Сандерса с пугающей, почти инстинктивной скоростью. Стайлз пытался тормозить, тянуть время, дать «Богу» фору — но с Питером это было невозможно. Они были как два заряда в замкнутом контуре: их взаимное отталкивание и язвительность лишь подстёгивали движение, не давая застрять на месте. И теперь, глотая чай под пристальным взглядом Мелиссы, Стайлз вынужден был признать: они сработались. И эта слаженность пугала его куда больше, чем любая прямая угроза. — Стайлз, — мягко, но настойчиво перебила его размышления Мелисса. — Ты когда последний раз спал? Она внимательно оглядела его с ног до головы, и ее взгляд задержался на восковом цвете его лица и фиолетовых тенях под глазами. — Дня два или три назад, – он махнул рукой, пытаясь отшутиться. — Пустяки, дело житейское. — А полноценный сон? Часов шесть или восемь? — Миссис МакКол склонилась над столом, и ее взгляд стал пристальным, почти хирургическим. — Наверное, ещё до того как мне позвонил Скотт с этим делом, — пробормотал Стайлз, внезапно обнаружив невероятную интересность узора на тарелке. — Ну, Стайлз, так дело не пойдёт! — Мелисса хлопнула ладонью по столу, заставляя чашки звенеть. — Пока нормально не выспишься, даже не думай в университет возвращаться. Ты в таком состоянии не доедешь даже до города, не то, что до учебы доберешься! Это не рекомендация, а приговор медсестры! — В ее голосе звенела сталь, прикрытая материнской заботой. — Я так и собирался сделать! – поспешно закивал Стайлз. — Подождать пару дней, выспаться, набраться сил и только потом в универ возвращаться. Тем более, если я объявлюсь сразу после поимки «Миролюбивого маньяка», то у моих приятелей могут возникнуть подозрения. А они, между прочим, ребятки сообразительные. Даже слишком, — проворчал Стайлз, а после, вернув своему голосу прежнюю веселость, посмотрел на Скотта. — Только сейчас немного потусуюсь с ним и пойду спать. — Тогда давай сделаем вот как, — Скотт вдруг озарился улыбкой. — Сейчас ты допиваешь свой чай, мы можем сыграть ровно ОДНУ катку, а потом я тебя провожаю до дома. Ты ложишься и отсыпаешься как убитый до завтра, а уж завтра я лично обеспечу тебе самую эпичную тусовку. — Он сиял, как ребенок, предложивший поиграть в пиратов. — План — огонь! — Стайлз вскочил, будто его подбросило на пружине, и всю усталость будто рукой сняло. Резко допив чай, он хлопнул его по плечу. — Шевелись давай, волчара мехастый! Я тебя сейчас в клочья разнесу! Миссис МакКол, глотнув чаю, лишь покачала головой, глядя, как они с грохотом несутся наверх. Но на ее губах играла улыбка. Оба её мальчика были дома, и пусть ненадолго — они снова могли быть просто молодыми и беспечными. И ради таких моментов стоило мириться со сломанными дверьми и допросами в восемь утра.

***

Дорога домой пролетела в легком, почти пьянящем тумане усталости. Одна заветная катка бодро переросла в две, затем в три, и остановила этот марафон только Мелисса, вставшая в дверном проёме с грозным видом и недвусмысленным ультиматумом: «Или ты едешь спать сию секунду, или тебе лучше не знать, что я с вами сделаю». Войдя в дом, Стайлз, словно на автопилоте, свернул не в спальню, а в кабинет. В полумраке, освещённые лишь светом с улицы, пробковые доски стояли, как немые свидетели недавней битвы. Они были густо увешаны фотографиями, нитями и заметками — весь ход мыслей по делу Ваджраякши был застывшей паутиной. Медленно, почти ритуально, он принялся очищать их пространство. Одну за другой он снимал фотографии, вырезки, обрывал связующие нити. Дела Купера, Коулман и Торреса, лишившись своей роли в спектакле, безропотно вернулись в свои безымянные папки, чтобы кануть в небытие архивных полок. Для самого режиссёра этого действа он завёл новую, отдельную папку, с гордой надписью «Ваджраякша». Убрав четыре папки в шкаф, он вернулся к столу. И взгляд его упал на то, что осталось. Аккуратной стопкой, не терпящей суеты, лежали они. Двадцать одна папка. И странное дело — глядя на эту груду, он не чувствовал тяжести. Напротив, по телу разлилось странное, почти металлическое спокойствие. Но чтобы сделать первый шаг, нужно было остановиться. Слишком долго он держался на одном лишь адреналине и кофеине. Ему нужно немного поспать.