Метаморфоз

Даниэль провожал удаляющийся автомобиль нахмуренным, потемневшим взглядом серых глаз. Он несколько раз сжал правую руку в кулак, стараясь стереть это неправильное неприятное ощущение, которое он почувствовал, глядя на Стайлза. Поежившись от холода, он ещё раз посмотрел в ту сторону, где скрылась машина, прежде чем зайти обратно в дом. Поднимаясь в лифте на седьмой этаж, он снова прокручивал в голове события последних дней. Пальцы его непроизвольно отстукивали на металлическом поручне ритм мелодии, которую вчера слушала Клэр; вроде это было что-то из классики, Даниэль не мог сказать наверняка. Но то, в чём он был уверен, так это в том, что Стайлз стал себя странно вести после пары по криминалистике, когда ему позвонили в первый раз. Что должно было случиться дома, чтобы он сорвался туда ни свет ни заря? «Ни свет ни заря…» — мысленно повторил он фразу, и она отозвалась тревожным эхом. О каком доме идёт речь, если у Стайлза никого нет из семьи, он же сам говорил, что мамы и папы уже нет в живых. Даниэль замер от этой мысли с застывшим ключом в замочной скважине. Острый металлический холод вдруг пронзил ладонь. Если у него больше не осталось родных, то ради кого он сейчас поехал домой? И точно ли он поехал туда? А к кому он возвращался в рождественские каникулы? Зайдя в квартиру, он аккуратно повесил свое пальто на вешалку, а обувь поставил на своё место в обувницу. Его движения были такими же выверенными, как всегда, но в них появилась какая-то механическая, почти роботизированная точность. Стайлз разговаривает практически каждый день только с одним человеком — со Скоттом. Видимо, это как-то связано с ним. Но ведь Стайлзу в последнее время звонил не только он. Даниэль задержался в прихожей, прислушиваясь к тишине квартиры, словно в ней могла затеряться подсказка. Он точно слышал, что он говорил ещё с кем-то. Даниэль посмотрел на настенные часы в прихожей: 6:07. Ему придётся сегодня сократить время на зарядку. Мысль о нарушении распорядка заставила его губы непроизвольно сжаться. Пройдя в свою комнату, он стянул с себя уличную одежду и, сложив её аккуратной стопкой, надел спортивные штаны. Он начал с дыхания: серия глубоких, размеренных вдохов и выдохов, чтобы синхронизировать тело и мысли. Затем он приступил к суставной разминке, каждое движение было доведено до автоматизма за годы практики. Он начал с медленных, контролируемых вращений головой, ощущая, как разминается каждый позвонок, затем перешел к плечевым суставам, описывая локтями широкие круги, сперва вперед, затем назад до легкого хруста. Он разминал своё тело, начиная с шеи и постепенно задействуя остальные мышцы, спускаясь к стопам. В его движениях не было ни единой суеты, только точная проработка каждой мышечной группы. Но голова так и не переставала работать. Даже чувствуя, как эластичные связки нагреваются и растягиваются, он не мог отогнать навязчивую мысль. Если Стайлза выдернули домой, значит, случилось что-то, что он не мог оставить без внимания. Размявшись, он перешел к силовой части. Первым делом — отжимания. Медленные, с фиксацией в нижней точке, чтобы грудные мышцы и трицепс горели ровным жгучим пламенем. Он делал их в несколько подходов, меняя постановку рук: широко — для груди, узко — для трицепса. Даниэль подпрыгнул до турника, что висел в его комнате, берясь широким хватом. Мускулы на плечах и спине напряглись, приняв на себя вес тела, и это привычное физическое усилие на секунду прояснило мысли. Но что для Стайлза является такой ситуацией? Что может его настолько всколыхнуть? Что его могло заставить сломя голову нестись домой? Даниэль спрыгнул с турника и, схватившись за напольные брусья, поднял ноги, удерживая их под углом в девяносто градусов, и замер в этом положении. Пресс горел, а в висках стучало: «Друг… Помощь…». Стайлз мог вернуться домой, если бы с его «близкими» что-то случилось. Если его друг — это то, что связывает его с домом, значит, была необходима помощь. Опустив ноги и сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы сбить учащенный ритм сердца, он мысленно отступил на шаг. Ему не следует лезть в это. У Стайлза есть личная жизнь, и влезать в неё самым беспардонным способом — это неправильно. Даниэль провел ноги под собой и плавно поднял их вверх, вставая на руки и застывая в этом положении. Кровь прилила к голове, мир перевернулся с ног на голову, и наступила внезапная звенящая ясность. Если Стайлзу понадобится помощь или он захочет поговорить, то он первым придёт на помощь. А пока — это не его дело. Спустившись с брусьев, Даниэль облегченно выдохнул. Такой расклад событий его более чем устраивает. В 6:50, когда его часы подали сигнал, он сделал последнее глубокое растягивающее движение и замер, прислушиваясь к собственному телу. Усталость была приятной, ровной, как и должно быть. Взяв с полки сложенное вчетверо мягкое полотенце, он направился в душ. Попеременно горячие и ледяные струи били по напряженным мышцам, смывая пот и остатки навязчивых мыслей. Смыв с себя пену, он на несколько секунд запрокинул голову, позволив воде окатить лицо, смывая и физическое, и ментальное напряжение. Кожа заныла, реагируя на перепад температур, но в голове, наконец, воцарилась чистая, звенящая тишина. Вытерев тело насухо, он намотал полотенце на бёдра и уверенным шагом направился в комнату, чтобы надеть домашнюю одежду. В 7:00, когда часы снова пискнули, он уже стоял у холодильника, доставая яйца, бекон и шпинат. На кухне царила тихая, почти медитативная атмосфера, нарушаемая лишь размеренным шипением на сковороде. Даниэль работал у плиты на двух конфорках. На одной сковороде ровными рядами лежали полоски бекона, приближающиеся к идеальной хрусткости. На другой — в оливковом масле тушился шпинат, посыпанный щепоткой чеснока. Воздух наполнился ароматом, в котором дымная соленость бекона смешивалась с травянистой свежестью зелени. Пока бекон доходил до готовности, а шпинат до нужной кондиции, он разбил в небольшую пиалу три яйца. Без единой пролитой капли. Затем взбил их венчиком в однородную золотистую массу, добавил щепотку соли и перца. Бекон был готов. Он выложил его на бумажное полотенце, чтобы убрать лишний жир. На освободившуюся сковороду отправилась яичная смесь. Часы снова издали звук в 7:30. На двух тарелках уже лежали аккуратные порции: румяный бекон, пушистый желто-зеленый омлет со шпинатом и ломтик цельнозернового хлеба. Сняв фартук и повесив на крючок, он подошёл к двери Клэр, негромко постучав по ней. — Клэр, пора вставать, — спокойным, но мягким голосом сказал он. В ответ ему донеслось невнятное бормотание. — Еда уже на столе. — Да встаю я, папаша, встаю, — проворчала Клэр, судя по звуку завозившись на кровати. Даниэль хохотнул, отходя от её двери. Клэр возникла на кухне как раз в тот момент, когда Даниэль ставил рядом с её тарелкой крепкий кофе. На мгновение он замер, оценивая картину. Она выглядела так, будто сошла со страниц глянцевого каталога, посвященного «утру успешной женщины». Её пижама цвета темного изумруда была сшита из струящегося атласа, который мягко поблескивал. Узкие штаны ниспадали вдоль ног мягкими складками, подчеркивая изящество линий. Под короткой накидкой, доходившей до середины бедра, виднелась майка на тонких бретельках, открывающая хрупкие ключицы и гладкие плечи. Песочные волосы, обычно уложенные в идеальную волну, сейчас были слегка растрепаны в невысоком пучке. — Выглядишь прекрасно, — хмыкнул Даниэль, садясь на своё место. — Приятного аппетита. — Спасибо, — Клэр опустилась на свой стул, слегка потерев глаза. — Стайлз уже уехал? — Мгм, — согласно промычал Даниэль, прожевывая омлет с беконом. — Часа два назад. — Ого, — удивилась Клэр. — Ничего себе рано. Он что-нибудь сказал, прежде чем уехал? — Нет. Продолжали они есть в слегка напряженном молчании. Даниэль уже успел привыкнуть к Стайлзу за всё то время, что они жили вместе в общежитии и, видимо, Клэр тоже за их недолгое сожительство в квартире. Даниэль доел первым. Помыл тарелку, убрал её на место и достал печенье из шкафа, подвигая его ближе к Клэр. Сам же обошёлся травяным чаем. — Значит, пока он не вернётся, будем отмазывать его на парах. Заболел наш приятель, что ж поделать, — улыбнулась Клэр, разряжая обстановку. Даниэль вскинул голову, улыбнувшись в ответ. — Конечно. Надо Бетти и Джоэлу рассказать. — Уже представляю, как Бетти начнёт переживать, — сочувствующе сказала Клэр. — Да уж… — часы Даниэля снова подали тихий сигнал. — Иди, собирайся, через сорок минут выходить. Клэр закатила глаза. Допив кофе, она послушно пошла собираться. Если они не выйдут в 8:30 из дома, Даниэль снова начнёт ворчать. Нет уж, увольте. Такого счастья ей не надо.

***

— Как это «уехал»? — всплеснула руками Бетти, широко раскрыв глаза. — Тише ты, — одёрнула её Клэр за плечо, заметив, как мимо проходящие студенты, покосились на них. — Для всех Стайлз заболел. Он сказал, что постарается вернуться в течение недели. — Постарается? — шёпотом переспросила девушка. — Значит, это не точно? — По крайней мере, он не давал никаких гарантий, — развел руками Даниэль. — Я так понимаю, причину он не назвал? — мягко, но настойчиво вклинился в разговор Джоэл, скользнув своим холодным взглядом с Даниэля на Клэр. — Нет, — коротко отрезала Клэр, чувствуя себя на допросе под этим взглядом. — Давайте пока пройдём в аудиторию, — бросил Даниэль, заприметив вдалеке фигуру преподавателя мистера Уэстера и слегка подталкивая ребят к кабинету. Они разместились, как обычно, на одном ряду полукруглой поточной аудитории: Клэр с Бетти между Даниэлем и Джоэлем. Одногруппники расползались по своим излюбленным местам, мельком пробегая по четвёрке взглядом, а затем отводя глаза с выражением лёгкого удивления. Когда преподаватель зашёл в аудиторию они как раз закончили выкладывать тетрадки с пеналами на стол. Включая компьютер и проектор, лектор медленно осмотрел аудиторию и, наткнувшись на ребят, удивленно приподнял брови. — Где пятого потеряли? — сухо поинтересовался он, кивнув на пустое место по правую руку от Даниэля. — Заболел, — с идеально поддельной грустью отозвался Даниэль, искусно приподняв уголки губ и тяжело вздыхая. Преподаватель недоверчиво перевёл взгляд на остальную компанию. Двойняшки почти синхронно кивнули в знак согласия, Клэр же театрально развила руками, дескать, так оно и есть. — Обязательно передадите ему материал с этой лекции, — не предложил, а приказал преподаватель, беря пульт от проектора в руки и окончательно отворачиваясь от них. — Так точно, — бодро, почти по-военному согласился Даниэль. Бетти инстинктивно сжала руку Джоэла, её пальцы были холодными. Парень, не глядя на их стиснутые руки, провел большим пальцем по её костяшкам, словно стирая следы тревоги. Даниэль и Клэр, уловив их движение, почти незаметно повернули головы, наблюдая за этим действом. Близнецы часто сидели подобным образом, как-либо соприкасаясь друг с другом. Сейчас они начнут записывать под диктовку преподавателя, и им придётся разомкнуть руки. И тогда, как и всегда, Джоэл подвинет свою ногу так, чтобы его бедро касалось бедра сестры. Обычно этого было достаточно. Но в этот раз в их мягком соприкосновении была какая-то особая, тревожная настойчивость. Бетти переживала, и это было видно невооружённым глазом. Даниэль пристальным нечитаемым взглядом уставился на их руки. Он видел, как судорожная хватка Бетти постепенно расслаблялась под плавными поглаживаниями брата. Клэр слегка толкнула его под столом. — Не хмурься. Он закатил глаза, с силой возвращая своё внимание на преподавателя и открывая тетрадь. «Сначала факты, потом анализ», — пронеслось у него в голове, пока он выводил в углу дату. Сейчас не место и не время застревать в своей голове. Клэр включила диктофон на своем телефоне, положила его ближе к краю стола, разворачивая динамиком в сторону преподавателя. Эта привычка стала их талисманом. Ещё с самого первого дня она записывала все пары на аудио. «Никогда не знаешь, какая фраза станет ключом», — говорила она. В некоторых случаях это спасало, когда преподаватели слишком быстро диктовали. Прослушав их дома, можно было дополнить конспекты. Все записи она сохраняла в облако и скидывала ссылку ребятам. Сегодня эта процедура была особенно важна, поскольку она фиксировала пару для Стайлза. — Новая тема, которую мы будем с вами рассматривать в течение ближайших двух месяцев «Искусство допроса: От установления контакта до получения признания». Мы рассмотрим с вами пять блоков: Фундамент и подготовка, установление контакта, основные тактики и методы ведения допроса, работа с сопротивлением и выявление обмана, финальная стадия и этика. На экзамене буду рвать на эту тему по частям. Мистер Уэстер, облокотившись о стол, замер, внимательно осмотрел студентов, словно следователь — зал суда. — Если не сможете понять этой темы, разобрать, изучить и запомнить, то вам здесь не место, — студенты затихли, взяв ручки в руки, как оружие. — Что ж, без лишних слов, начнём занятие.

***

— В итоге, что мы имеем. Стайлз в срочном порядке уехал домой, причину не назвал, когда точно вернётся, неизвестно. Я всё правильно понял? — уточнил Джоэл, сведя брови и глядя поочерёдно на Даниэля и Клэр. Бетти ещё сильнее привалилась брату, так же внимательно, но с более мягким и беспокойным выражением лица вглядываясь в ребят. Они разместились на скамейках в конце коридора. Клэр дописывала последние предложения с презентации преподавателя, которые не успела записать на паре. Даниэль отвечал на вопросы, которые они не успели обсудить до начала пар. — Получается, что так. — Может, позвоним ему? — тихо предложила Бетти, и её голос прозвучал немного потерянно. — Нет. Пока не стоит его беспокоить. Он выглядел немного… — Даниэль задумался, пытаясь подобрать более подходящее слово. Не говорить же, что ему показалось, словно Стайлз весь был в предвкушении. — Собранным, — наконец выдавил он. — И взволнованным. — Тогда давайте подождём, — вернулась к разговору Клэр, со щелчком закрывая тетрадь. — Неделя. Если в течение этого времени он не вернётся или не подаст никаких признаков жизни, ни единого сообщения, то мы ему позвоним. — А пока не будем его трогать, — резюмировал Джоэл, ощутив, как сестра удручённо вздохнула и толкнулась лбом в его плечо.

***

— По десятибалльной шкале, какова вероятность того, что наши преподаватели — скрытые садисты? — проворчал Даниэль, с отвращением глядя на экран, где красовалась уже третья по счёту презентация. — Одиннадцать, — не отрываясь от конспекта, буркнула Бетти. — И не такие уж они «скрытые». Самые, что ни на есть отъявленные. Их преподаватель по юриспруденции задал домашнее задание — переписать дословно пять презентаций, что он пришлёт, чтобы на следующей паре устроить по ним дискуссию. Он также предупредил, что у всех будет проверять наличие конспектов. За их наличие он ничего не сделает, а за отсутствие — снимет балл на экзамене. Вот только он скромно умолчал об одной маленькой детали: каждая презентация состояла из тридцати-сорока слайдов, до отказа забитых убористым текстом. — Единственное, что меня сейчас радует, так это то, что пары с ним всего раз в неделю, — с силой швырнула ручку в стол Клэр и, зажмурившись, принялась разминать онемевшие пальцы. Она сидела, уткнувшись в планшет, и её поза выражала вселенскую скорбь. Джоэл лишь молча кивнул, сложившись над своей тетрадью. Его фигура была зеркальным отражением позы сестры — такой же сгорбленной и уставшей. — Не знаю, как вы, ребята, но я уже не могу сейчас что-либо писать. Я уже пальцев не чувствую, — скорчив страдальческую гримасу, продолжая тереть руку, возмутилась Клэр. — И что же ты предлагаешь? — с обреченным видом выпрямившись, поинтересовался Даниэль. — Как минимум передохнуть, как максимум дописать в другой день. У нас впереди ещё неделя для этого. — Ага, только не факт, что нам не зададут чего-то похуже, чем ЭТО, — яростно ткнув пальцем в тетрадь, парировал парень. — И мы потом просто физически не успеем дописать. — Ох, я теперь волнуюсь за Стайлза, — откидываясь на стул, сказала Бетти, — когда он успеет всё это написать? — Если он вернётся во вторник, то до пятницы успеет, — с надеждой в голосе предположил Даниэль, направляясь на кухню двойняшек, чтобы поставить чайник. — А если позже вернётся? — То здоровье погибшим, — философски пожала плечами Клэр. — Клэр! — возмутилась Бетти. — Что? — с невинным видом вскинула голову девушка. — Говорю как есть. Если что, мы ему, так или иначе, позвоним через три дня. Девушки пристально смотрели друг на друга, пока Джоэл с тяжёлым вздохом не отложил ручку. — Не, я тоже сдаюсь, — потирая лицо руками, протянул Джоэл. — Это пытка. — Не могу не согласиться, — голос Даниэля донёсся с кухни вместе со звуком закипающего чайника. — Что кому налить? — Крови преподавателя, — удрученно отозвалась Клэр. — Опаньки, а из того, за что меня не посадят? — невинно переспросил Даниэль, выглядывая из-за двери. — Кофе. Бетти поднялась из-за стола, подходя к Даниэлю и подталкивая его обратно на кухню. — Пойдём, помогу заварить армию кружек спасительной панацеи. Джоэл откинулся на спинку стула, как несколькими минутами ранее сделала его сестра, уставившись на экран ноутбука, где все ещё оставалась открытая презентация. Клэр же время от времени касалась экрана своего планшета, оперевшись щекой о кулак. Они словно застыли, пытаясь отключиться от ненавистного конспекта «Практические советы по выживанию в зале суда». Честно говоря, это были прекрасные советы, как вести себя на перекрёстном допросе защитника: «Отвечайте только на заданный вопрос. Не уточняйте, не продолжайте». «Если не знаете ответа — говорите «Я не знаю». Не додумывайте». «Если вопрос сформулирован непонятно, просите уточнить». «Не спорьте с адвокатом. Ваша задача — быть спокойным и достоверным источником фактов». Вся ирония заключалась в том, что это было расписано на восемь слайдов. Спустя несколько минут Даниэль и Бетти вернулись с четырьмя кружками. Для Джоэла и Клэр — крепкий чёрный кофе, Бетти — сладкий чай, а Даниэлю — зелёный чай. Бетти поставила одну чашку перед братом, а Даниэль – вторую возле Клэр. Все расслабленно растянулись на своих местах. Даниэль и Джоэл просто пили, ничего не делая. Бетти что-то смотрела в телефоне, а Клэр так и продолжала сидеть, уткнувшись в планшет. — Ни хрена себе! — громко выругалась девушка. Ребята удивлённо вскинули на неё глаза. Даниэль от её внезапного возгласа чуть не пролил на себя чай. — Вы только посмотрите! — в её голосе звенел шок. Она развернула к ним планшет. Заголовок на экране кричал: САНТА-КЛАУС БЫЛ НЕВИНОВЕН? ШОКИРУЮЩЕЕ РАЗВИТИЕ ДЕЛА ПЯТИЛЕТНЕЙ ДАВНОСТИ Текст под ним пестрел сенсационными подробностями: «Санта-клаусом» оказалась не та личность? В деле о рождественских убийствах произведены новые аресты! Нам в редакцию поступила шокирующая информация: в деле о жестоких рождественских убийствах пятилетней давности произошел невероятный поворот. Несколько дней назад была задержана Шарлотта Олдисс, которая в течение многих лет работала на главной площади города в костюме эльфа — бок о бок с главным обвиняемым по тому делу, покойным Джеймсом Нортоном. Напомним, ровно пять лет назад наш город потрясла серия чудовищных преступлений. Неизвестный жестоко убивал детей в собственных кроватях в канун Рождества. Зловещим элементом маньяка стали идеально завязанные красные подарочные банты на шеях маленьких жертв. Основным подозреваемым тогда стал Джеймс Нортон, работавший на площади Санта-Клаусом. Доказательства указывали на него, вследствие чего против Нортона выстроили обвинение. Мужчина был осужден, заключен в тюрьму, а через два года при загадочных обстоятельствах был найден повешенным в своей камере. Дело считалось закрытым. Однако теперь, благодаря новым доказательствам, дело было пересмотрено. Правоохранительные органы вынуждены были признать: Джеймс Нортон, вероятно, был невиновен. И тогда возник главный вопрос: если убийца не он, то кто же терроризировал город все эти годы? Неужели настоящий маньяк все это время оставался на свободе? Ответ, прозвучавший как гром среди ясного неба, шокировал всех. Им оказалась Шарлотта Олдисс. По данным наших источников, уличающим доказательством стал тот самый почерк преступника — красная лента. При обыске в инвентаре были обнаружены ленты той же марки, того же оттенка и той же длины, что и те, что использовались на местах преступлений. Но главное — банты были завязаны с хирургической точностью, тем же уникальным способом, что и на шеях жертв. Специалисты утверждают, что такая техника — результат мышечной памяти, которую практически невозможно подделать. Эта информация заставляет задаться неприятными вопросами к представителям закона. Как они могли упустить такое очевидное сходство пять лет назад? Как допустили, чтобы под суд попал невиновный человек, загнав его в угол, из которого он видел только один выход? На эти вопросы нам, как и родственникам погибших детей, внятного ответа так и не дали. Самое ужасающее во всей этой истории — наглость преступника. Пока семьи жертв пытались оправиться от потери, убийца их детей все эти годы продолжал работать на том самом месте, в метре от того самого трона, на котором раньше сидел Нортон, и все так же взаимодействовал с малышами, приходящими рассказать Санте о своих мечтах. Как после этого мы можем спокойно доверять правоохранительной системе, допустившей столь чудовищную ошибку?» — Пиздец, — тихо, почти беззвучно, выдохнул Джоэл. Бетти даже не стала его ругать, поскольку её шок можно было описать точно так же. — И не говори, — свистящим шепотом согласился Даниэль. — Я уже представляю, как всех собак спустят на тех, кто вёл это дело. Прямо по учебнику: судебная ошибка с летальным исходом для подозреваемого. Клэр же неверяще покачала головой, её пальцы снова сжали планшет, но теперь от возмущения. — И этот человек… эта тварь… все эти годы улыбалась детям? — её голос дрогнул от смеси отвращения и ярости. — После этого кто-то еще будет верить в «безупречность» системы? В комнате повисла тяжёлая, гнетущая тишина, и уютная гостиная внезапно показалась тесной и душной. Отстранённое академическое дело, о котором они слышали на лекции, вдруг обрело новое, уродливое и очень громкое звучание.

***

— Стилински всё ещё болеет? — прищурившись, спросил преподаватель, когда утром понедельника вновь увидел пустое место рядом с Даниэлем. Его взгляд скользнул по ребятам, пока не остановился на Клэр. — Болеет, — коротко кивнула девушка, делая вид, что углубляется в конспект. — Болеет, — ровно, без интонации, повторил лектор, и в аудитории на секунду повисла тишина. — Интересно, каким же это образом он умудряется болеть так избирательно, что никого из вашей тесной компании не сумел заразить? — Он у нас изолирован, — тут же с обезоруживающе честной улыбкой парировал Даниэль. — Строжайше. Преподаватель медленно перевёл взгляд с него на двойняшек. Бетти тут же сделала самое невинное лицо, какое только могла изобразить. — На нас даже не смотрите, — сухо констатировал Джоэл, не отрываясь от своего блокнота. — Мы к нему в гости не ходили, — тут же подхватила Бетти, словно это было единственным логичным объяснением в мире. Лектор задержал на них взгляд ещё на мгновение, затем недоверчиво, почти незаметно, покачал головой и, тяжело вздохнув, вернулся к доске. Едва его спина повернулась, ребята молча переглянулись — в их глазах читалось единодушное облегчение.

***

— Так, ладно. Это уже ненормально, — выдохнула вечером Клэр с изяществом, не сочетающимся с её занятием, нанизывая на нож кусок перца. — Я больше не могу это игнорировать. — О чём ты? — Ты и сам прекрасно знаешь, — махнула рукой Клэр, в которой сжимала нож. — Я о Стайлзе. Прошла уже неделя… — Ещё нет, — перебил её Даниэль, методично вытирая руки полотенцем. На что девушка недовольно на него зыркнула. — Завтра утром будет неделя. — Но решение уехать он принял в понедельник вечером, — парировала она. — Я к тому, что за всё это время он ничего нам не написал. Ты ведь тоже видел, что он появляется в сети. — Мы и сами ему ничего не писали, — спокойно напомнил ей Даниэль. — Потому, что мы решили не трогать его неделю. Не пора ли уже с ним связаться, Даниэль, — не спросила, а чуть ли не приказала Клэр, в её голосе зазвучали стальные нотки, обычно припасённые для препирательств в студсовете. — Опаньки, — тихо, почти про себя, произнёс Даниэль, взвешивая её напор. — Ещё рано. Если завтра он не вернётся, то вечером мы позвоним ему. Девушка молча и нахмуренно наблюдала, как Даниэль скидывает овощи на сковородку. — Обычно заявление о пропаже человека пишут через три дня после его исчезновения. — Стайлз не пропал, — отозвался он, не отрываясь от плиты. — Ты же сама сказала, что он появляется в сети. — Я это сказала к тому, что ждать неделю была не самая наша лучшая идея. — Мы решили поступить так, потому что он сказал, что ему нужна неделя. — А мы слепо этому доверились! Даниэль вздохнул, разворачиваясь к ней. Его стальные глаза встретились с её зелёными. — Скажи, чего ты хочешь сейчас? — Связаться с ним. — Ты ждала шесть дней. Неужели так сложно подождать ещё один? — Мне не нравится, что я не знаю, куда он делся. Незнание — это брешь в безопасности. А бреши нужно устранять. — И из-за этого ты хочешь вломиться в его личную жизнь? — уточнил он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала усталая нота. Клэр недовольно сжала губы. — Знаешь, я с какой-то стороны уважаю Стайлза за это. Она отложила нож и скрестила руки на груди, её поза говорила о готовности к дискуссии куда красноречивее слов. Она пристально смотрела на Даниэля, ожидая пока он продолжит. — Если есть что-то, что дорого тебе, то не говори об этом и не показывай. Клэр фыркнула. Даниэль же продолжил, не давая ей ничего сказать. — То, что Стайлз не до конца нам доверяет, это правильно. Мы все друг другу не верим. Даже не пытайся это отрицать. Да, мы сформировали компанию. Вместе тусуемся, делаем задания, сидим рядом на парах. Но это не отменяет того факта, что мы вечно так или иначе проверяем друг друга. Ты сканируешь нас на слабости, я пытаюсь анализировать ваши мотивы, Джоэл открыто не доверяет нам, и в этом он лучше нас, он опора, что оберегает сестру. И только Бетти искренне заботится о нас, не давая нам разругаться. Заметь, мы даже сейчас, разговаривая, намеренно задеваем друг друга, чтобы найти то, чего не видели до этого или чтобы выявить скрытую угрозу. Разве я не прав? Девушка пристально смотрела на Даниэля. За весь свой монолог его лицо ни капельки не изменилось. Оно было маской абсолютного контроля, за которой, как она начала подозревать, скрывалась своя буря. Долбанный дисциплинированный вояка, который держит себя в собственных выстроенных рамках. — Прав, — согласилась она, наконец-то расслабляясь. Такие откровенные разговоры ей нравились намного больше, чем хождение вокруг да около. А такое встречалось слишком редко. — Если бы мы друг другу безоговорочно верили, то нам не было бы места в ФБР. Вера, не прошедшая проверку скепсисом, — это не вера, а наивность. Наше неверие либо перерастёт в доверительные отношения, где мы будем безоговорочно доверять друг другу, либо разбежимся все, кто куда. Может, только близнецы останутся вместе. Даниэль кивнул, и в уголке его губ дрогнула тень улыбки. Он подошёл к холодильнику, доставая ещё несколько картофелин и кидая их Клэр, та поймала их без особого труда. — Подождём ещё день, — сказал он, возвращаясь к плите. — А пока давай закончим готовить ужин.

***

Комната была погружена в кромешную темноту, и лишь резкий, направленный вниз свет настольной лампы разрезал её, выхватывая из мрака лишь стол и склонившуюся над клавиатурой Клэр. Бледный свет от монитора подчеркивал тени на её лице, ложился голубоватыми бликами на неподвижные пальцы. На заднем плане, зацикленная, играла пьеса Клода Дебюсси «Шаги на снегу». Её меланхоличные, повторяющиеся аккорды, то затихающие до шепота, то нарастающие подобно тревожному предчувствию, висели в воздухе, сливаясь с ритмом её собственного дыхания. Эта музыка, холодная и отстраненная, помогала отсечь все лишнее, создавая идеальный звуковой вакуум для концентрации. — Бейкон Хиллс, — прошептала она так тихо, что слова растворились в тишине, не нарушив её, а лишь став её частью. На экране пестрели результаты поиска. С виду — самый заурядный сонный городок. Статьи о местных ярмарках, школьных спортивных достижениях, благотворительных сборах. Ничего примечательного. Она пролистала несколько страниц вглубь, отфильтровывая информационный шум. Из сенсационных событий — сущий мусор: кто-то обанкротился, кого-то ограбили, где-то школьники вломились на закрытую территорию. Очередная порция провинциальной хроники, ни единого происшествия, что могло бы заставить Стайлз вернуться домой. Видимо, его отъезд и вправду самое обычное «семейное» обстоятельство. И тут, прямо у неё на глазах, в ленте местных новостей всплыла свежая публикация: «В нашем городе завелся миролюбивый маньяк». Девушка удивленно вскинула брови, а затем фыркнула, не сдержав короткого едкого смешка. Пробегая глазами по тексту, Клэр мысленно выделила для себя ключевые моменты, выстраивая их в логическую цепочку. Все пострадавшие были найдены обнаженными, в бессознательном состоянии, но живыми. Первую девушку нашли девять дней назад. И ровно девять дней назад раздался первый звонок Стайлзу. Клэр резко откинулась на спинку стула, отчего та жалобно взвизгнула. В голове щелкнуло, соединяя два факта в одну тревожную гипотезу. Стайлз так внезапно сорвался домой, чтобы помочь с этим делом? Но что в этой странной, почти деликатной жестокости могло его так зацепить? Может, она просто себя накручивает, и это всего лишь череда случайных совпадений? Или же первая жертва была как-то связана со Стайлзом лично — старым знакомством, ниточкой из прошлого, — и именно поэтому он вернулся в Бейкон Хиллс, едва получив об этом известие?

***

— Бетти, иди сюда! — окликнул Джоэл, едва Даниэль и Клэр переступили порог гостиной. Его голос прозвучал чуть резче, чем он планировал, выдав нетерпение, копившееся весь день. Это утро они провели на паре, разбирая «Искусство допроса: фундамент и подготовка». Ирония не ускользнула ни от кого из них: сидя в аудитории, они сами чувствовали себя на своеобразном допросе — у времени и собственного беспокойства. Каждый украдкой бросал взгляд на телефон, будто ожидая, что он вот-вот заговорит сам. После ребята еще час просидели в библиотеке, дописывая нужные параграфы, но мысли их были далеко от учебников. С момента отъезда Стайлза прошла ровно неделя. Семь дней гробового молчания. Вечером же они молчаливо, без лишних договоренностей, собрались у близнецов. — Сейчас, родной! Только печенье достану! — последовал её ответ, и почти сразу за ним из кухни донёсся оглушительный грохот, словно упал целый поднос с посудой. Джоэл вскочил на ноги, а Даниэль и Клэр инстинктивно выпрямились на своих местах. — Спокойно! Все хорошо, — послышался голос Бетти, и через мгновение она сама показалась в дверях, неся поднос с идеально ровным миндальным печеньем. При виде смертельно бледного лица брата она не смогла сдержать лёгкую улыбку. — У духовки дверца немного неисправна. Если неаккуратно отпустить, она срывается с защелки с таким душераздирающим треском. Джоэл, тяжело выдохнув, покачал головой и опустился обратно в кресло. Ребята расположились тесным кругом, создав подобие своего штаба. Даниэль, всё это время вертевший в руках телефон, большим пальцем замер над иконкой вызова. Он обвел взглядом всех по очереди, встретившись с понимающими кивками Клэр, ободряющей улыбкой Бетти и коротким деловым «давай» во взгляде Джоэла. — Ну что, звоню? Все словно по команде кивнули. Даниэль нажал на звонок. Монотонные гудки, казалось, завладели всем пространством комнаты, вытеснив воздух. Они сидели, затаив дыхание, и с каждым последующим гудком напряжение натягивалось, как струна, готовая лопнуть. Пока, наконец, на том конце не сняли трубку. — Даниэль? Один только голос — знакомый, живой, пусть и с ноткой усталости — подействовал на них как щелчок выключателя. Услышав его, Даниэль не смог сдержать радостной улыбки, что ярко расползлась по его лицу. Все невольно придвинулись ближе, их плечи расслабились, а рты сами растянулись в ответных улыбках. Напряжение, что сковывало их до этого момента, стало таять на глазах. — О! Живой засранец! — фальшиво-строгим тоном проворчал Даниэль, но счастливая ухмылка выдавала его с головой. — Ни слуха, ни духа целую неделю!

***

Закончив разговор, ребята ещё некоторое время молча смотрели на телефон, будто он был материальным доказательством того, что с их другом всё в порядке. — Судя по его хрипловатому, немного уставшему голосу, он действительно там не ерундой занят, — первым нарушил тишину Джоэл, разминая онемевшие пальцы. — Главное, что он в порядке! — радостно воскликнула Бетти, хлопнув в ладоши. Клэр молча кивнула, впервые за неделю позволив отогнать от себя самые тревожные из своих версий. «Ну, разве что одну-две, самые изощрённые, оставила про запас», — с лёгкой иронией подумала она. — Его друг, что встрял в неприятности, уж больно по описанию похож на нашего брата, — продолжила Бетти, беря одно из печеней с подноса. — А если это так, то неудивительно, что Стайлз такой вымотанный. — Брата? — искренне удивившись, вопросительно приподняла бровь Клэр. Она знала, что у двойняшек большая семья, но точно помнила, что кроме Джоэла у Бетти нет родных братьев. — Шон, наш двоюродный брат, — пояснила Бетти. — В свои двадцать четыре он до сих пор ведёт себя как подросток. По молодости постоянно в какие-то истории попадал. Тётя на него за это всё ещё ворчит. — Он и сейчас не сахар, — с неподдельным раздражением закатил глаза Джоэл. — Мне надо с ним познакомиться, — фальшиво-заинтересованно протянул Даниэль, подмигивая Клэр. — Что ж он за человек такой, что даже тебя заставляет глаза закатывать? — И он дружески толкнул Джоэла локтем в бок. — Он — ходячая катастрофа, — без тени улыбки парировал Джоэл. — Джоэл! — укоризненно щёлкнула языком Бетти, но в её глазах прыгали весёлые чертики. Клэр расхохоталась, глядя на это препирательство. То, как ворчун Джоэл вёл себя сейчас, было красноречивее любых слов: до этого момента он был напряжён не меньше их всех. Удивительно, как один недолгий разговор по телефону помог им сбросить оковы недельной тревоги.

***

Прошло всего два дня с того звонка. Когда Даниэль и Клэр наконец вернулись с пар, усталые и погруженные в свои мысли, их ждал сюрприз. Едва щелкнул замок, из приоткрытой двери на них нахлынул волной теплый воздух, пахнущий специями, свежей выпечкой и чем-то остропряным. Изнутри доносилась ритмичная, бодрая музыка. Они переглянулись, и в ту же секунду в проеме кухонной двери возникла фигура, перекрыв собой источник света. Затем шагнула вперед, и свет с лестничной площадки выхватил его во всей красе. Стайлз стоял, широко расставив ноги в позе победителя. На нём был нелепейший фартук. Ярко-розовый, украшен принтом с котом в бандане, который угрожающе держал поварским нож. Снизу красовалась кривая надпись: «ЦЕЛУЙ ПОВАРА». Стайлз в одной руке сжимал поварешку, как скипетр, а другой опирался на косяк. — Чего-то вы задержались на парах! — провозгласил он, и его ухмылка была шире, чем полы этого дурацкого фартука. Миг абсолютного, ошеломленного молчания — и их голоса, сорвавшись, выкрикнули в унисон, наполняя квартиру смехом и облегчением: — Стайлз!