Больные по рождению

Теперь я ещё оголённее. Дело даже не в том, что я правда голая, а в том, что у альфы появилось обо мне новое знание, новая ниточка, за которую он может болезненно дёрнуть. Я наконец открываю глаза, хотя уже давно проснулась и лежу, прислушиваясь. Он тоже не спит. Мне даже кажется, что его глаза слегка светятся в ночи, как у оборотня. — Где все? — выдыхаю я. — Ушли. Тихо шуршит одеяло, и я чувствую руку Андрея на животе. Она движется всё ниже, пока не находит нужное место. Я закусываю губу. От его поглаживаний уже через минуту между ног становится так горячо и влажно, что хочется избавится от чёртового одеяла и просить Андрея не останавливаться. Невероятно хорошо. Но только не в голове — там каша. Мной управляет не рациональность, а что-то другое. То, чему хочется быть рядом с альфой, подставляться под его ласки, мурлыкать, выгибаться, ожидая похвалы. Оно подсказывает, что он не обидит меня, пока я всеми порами источаю желание. Что сталось со мной? — Я люблю тебя. Я так люблю тебя, — шепчет Андрей, массируя меня осторожно, но уверенно. Ещё несколько минут подобных поглаживаний, и я поверю в его слова. Хотя ведь проблема только в терминологии. Любовь для нас означает разные вещи. Я начинаю постепенно различать лицо альфы. Его плечи обнажены. Когда он успел раздеться? А ниже? В меня входит палец, и я невольно вздрагиваю и касаюсь торса Андрея. Бархатистая кожа его груди, должно быть, так вкусно пахнет. Я придвигаюсь к нему, чтобы глубоко вдохнуть аромат, и Андрей едва слышно стонет. Если для меня он так благоухает, то для альфы запах течной омеги, тем более истинной, — точно выстрел в голову. Мне представляется тьма зомби с чёрными яблоками глаз, бредущая на зов самки. Слепые и одержимые. Они находят её и падают ряд за рядом на колени. Андрей поглаживает там, где сходятся губы, двигая во мне пальцем. Я отзываюсь на его толчки тихими звуками, от которых он становится всё настойчивее. Тело изредка схватывает спазмами наслаждения, напряжение копится. Скребу по альфе ногтями. Пусть он скорее сделает всё, что нужно, иначе я лопну от давления. Он меня будто понимает и ускоряется. — Какая же ты классная, — бормочет альфа, не прерывая ни на секунду своих ласк. Вцепляюсь в его плечо, вжимаясь в альфу плотнее. Я так жажду дотянуться до вершины, что забываю обо всех приличиях. Хочу, чтобы альфа сдержал слово и отдал всё, что у него есть. Я откидываю голову, подаваясь бёдрами к нему навстречу. На минуту я буду его не только телом, но и душой. Я слабая волей течная омега — мне можно всё и с меня гладки взятки. — Не могу поверить, что ты моя. — Его клыки царапают мою макушку. Он глубоко дышит, и мне кажется, что он снова борется с порывами, диктующими отбросить нежности и обратиться уже к своим потребностям. Но это не просто нежность, это чёртова необходимость! Мне так это нужно, что я сама зубами вырву из его шеи кусок плоти, только бы он закончил, что начал. — Хочу трогать тебя всю жизнь. Слышать, как ты стонешь. Как я без этого жил? Я зажмуриваюсь, чтобы не позволить мыслям и воспоминаниям испортить момент. Пошли вон. Я заслужила немного радости. Пусть она только на минуту и такая наивно тупая. Под покровом одеяла и ночи всё выглядит проще. Течка бьёт по лбу желанием и нетерпением, а ещё злостью. Вновь скребу грубо по альфе ногтями, но ему… нравится. Я ловлю его довольные низкие стоны, как киты — вибрацию воды. — Ну же, малышка. Ты должна кончить. Я хрипло втягиваю воздух, и в следующее мгновение восхитительное чувство захватывает разум. Тихое довольное мычание льётся из моего рта, пока каждую мышцу сковывает сладостным спазмом. Альфа кладёт мою ногу себе на талию. Я оглушена и даже не успеваю обдумать всё, что происходит. Я вдруг чувствую бедром нечто необычное. Его поверхность гладкая и нежная, а внутри будто засел металлический стержень. — Андрей… — жалобно зову я. Мне вновь страшно, но предвкушение от того, что случится, ещё сильнее. — Всё будет хорошо, — отвечает он, а в голосе прорезается сталь пополам с жаром. — Это не больно. Он подаётся ко мне тазом, совсем немного, и его головка касается моих мокрых губ. Моё сердце трепещет со скоростью крылышек колибри. Андрей кладёт ладонь чуть выше моих ягодиц, аккуратно пощипывает кожу, и я слегка расслабляюсь. Затем он надавливает на мою поясницу, и член погружается в меня на какой-то сантиметр, но как будто тонет. Растяжение приятно, а альфе приятно сжатие. Теперь он вцепляется в меня, крепко держит за бок. — Чёрт. — Его пальцы вонзаются в мою кожу — я вскрикиваю. — Прости. — Он немного ослабляет хватку. — Ты просто… пахнешь убойно. В тебе слишком хорошо. — Он замолкает, чтобы прийти в себя. Альфа тоже пахнет на все сто. Мысли разъезжаются в стороны, а между ними гигантскими молекулами встраивается его аромат. И горечи в нём стало ещё меньше, она почти растворилась в той особой мягкости, что есть только у истинного. Плоть альфы скользит глубже. Я напряжена и дрожу, но не от страха. Всё его тело, каждая выемка и выпуклость, желанны. Он достигает предела внутри меня. Я приняла его целиком. Мы больше не части, мы едины — альфа и омега, как и должны быть. — Как ты? Удивляюсь, что у него осталась способность говорить, — я же умираю под необъятной грудой ощущений. Грёбанный альфа. Как я ненавижу его. Что он со мной делает? Почему я так слабохарактерна? Одинокая слеза смачивает мою щёку, я прячу лицо на груди Андрея, чтобы он её не увидел, потому что иначе он опять всё прекратит. — Малышка… что с тобой? — В этот момент кажется, что он защитит меня ото всего на свете. Это взрывает мозг, ведь я помню, что главная моя угроза — он сам. — Я нормально, — с трудом выдавливаю я. — Я начну двигаться, ладно? Киваю, не поднимая взгляда и совсем не представляя, что это для меня значит. Но в следующую секунду его член меня покидает. Я охаю. Как так? Крошечная злость задевает нервы, но уже в следующее мгновение он возвращается, медленно плывёт в моей глубине, толкается уже в другую точку, выгоняя из моих лёгких последний воздух. Боже, до чего это необычно и приятно. И я даже не собираюсь корить себя за то, что мне это нравится. Я хочу ещё. Царапаю спину альфы, как будто это может заставить его быстрее повторить всё, что он только что сделал. И он повторяет. Ради меня. Андрей хрипло постанывает, пряча губы в моих волосах, гладит мою спину, руки. Эти касания сливаются в унисон с его неторопливыми, тягучими движениями во мне. Готова коленями его колотить, ведь он будто вытаскивает из меня душу через одно отверстие между ногами. — Ненавижу. — Слюна моя вязкая. Язык еле поддаётся. Всё вокруг замедлилось, остался лишь Андрей, его отвердевшая мышца в моём теле и ощущение, что ещё чуть-чуть, и я рассыплюсь песком по простыне. Толчки становятся чаще, а голос альфы громче. Я поздно замечаю, что и хватка на моих бёдрах слишком усилилась — мне уже больно. — Стой! — Я вцепляюсь в его ладонь, пробуя разжать пальцы. В ответ альфа издаёт недовольный рык, заламывает руку мне за спину, ничуть не сбавляя темп. Сквозь ноющую боль в плече низ живота всё ещё отзывается на каждый толчок. Покусываю нервно грудь Андрея, потому что чувствую, что что-то грядёт. Вдруг он резко выходит, переворачивает меня на живот и вдавливает в кровать, и сам моментально оказывается сверху. Он хватает и второе моё запястье, скрещивает их за моей спиной и держит одной рукой, а второй упирается в матрас возле моей головы. Заставляет меня раздвинуть ноги и тут же врезается в меня членом, выбивая из меня скорее крик, чем стон. — Моя. Только моя, — сквозь зубы рычит он. Он делает грубые рывки, полностью покидая моё тело и вновь погружаясь всей длиной. И если бы не то, какая я мокрая, мне бы было вовсе не приятно. Но сейчас мне просто обидно. Словно бы меня обманули, показав, что бывает по-другому, а потом сбросили с небес на землю прямо лицом в асфальт. “Твоё место под альфой, мелкая омега.” Но из его толчков, несдержанных и размашистых, расцветает особое удовольствие. Я падаю в него стремительно, не думая ни о прошлом, ни о будущем. Есть только настоящее, что вколачивается в меня стальным концом. Ни проблем, ни мыслей. Мои стоны режутся на куски его быстрым стилетом. И я уже готова разверзнуться бездной, как он совсем немного замедляется, припадает ртом к моему плечу, с силой всасывая и прикусывая кожу, дышит тяжело и сипло. — Я думал, будет проще. — Он постепенно возвращается к прежнему неторопливому темпу, плавно двигая бёдрами и задерживаясь во мне на доли мгновений. — Тебе не больно? Как твои руки? — Он вновь целует мои плечи и спину. — Когда твой гон? — Я должна знать. И, кажется, это станет моим страхом номер один. Сразу после детей. — Ты его не увидишь. Наши циклы рано или поздно синхронизируются. Моя течка и его гон. Что будет с ним, а главное со мной, когда его по-настоящему начнёт мучить желание? Альфы любят преувеличить свои ощущения. Мышцы скручивает узлом, ствол трещит в пламени, руки дрожат, и слюна капает, как у бешенной собаки. Насколько всё это правда? Илья управлял собой, но Андрей… Ведь прежде он пропадал на пару дней каждый месяц, оставляя моё попечительство на стаю. Гущин шутил, что он уходит искать “более сговорчивую мадам”, но Фомин однажды сказал (один из немногих раз, когда он вообще обращался ко мне), что самоконтроль альфы в это время становится совсем шатким, и если рядом окажется истинная пара, даже не отмеченная, он будет преследовать её до тех пор, пока не овладеет. Не знаю, кто был ближе к действительности, но уверена, никто не соврал. Андрей переворачивает меня на спину. Он внутри, но не шевелится, наблюдает за мной и восстанавливает дыхание. Я вижу плохо. Тень падает на его шею, делая линию челюсти графично острой. Пресс подрагивает после интенсивной нагрузки. Я чуть приподнимаюсь на локте и касаюсь его пальцами, падая в длинные ложбинки. Раньше Кочетков бы мерзко ухмыльнулся, заметив мой интерес к его точёной фигуре, но теперь только следует глазами за моей рукой и иногда бросает взгляд на моё лицо, будто разгадывая мысли. Он осторожно, как пантера, опускается ко мне, опираясь руками по бокам от меня. Я ложусь обратно на простыню. Не хочу прекращать своё исследование, но альфа и так выказал терпение, которым никогда не отличался. Он совершает толчок, вновь даря мне то самое наслаждение, припадает губами к моей ключице. Его бёдра врезаются в меня, подцепляя как крючок глубину моего живота. От удовольствия голова запрокидывается, я прячу пальцы в его взмокших волосах, прижимая к себе всё настойчивее. Андрей рычит, не щадя меня — но мне и не нужно — и трахая, глубоко и быстро. Ласкает языком мою метку, ловя аромат близкой железы. А я умираю от его запаха, тёплым, влажным слоем осевшем на его коже. Я вонзаюсь в его плечи ногтями, как он вонзается в меня. И в этот момент вся энергия, закупоренная в сосуде моего тела, устремляется наружу. Стон покидает мой рот, протяжный, вибрирующий. Блаженство плещется в разуме, расслабляя и убаюкивая. Как хорошо. Глупо надеяться на сон, когда в тебе член альфы, нисколько не обмякший и до сих пор не утоливший голод по истинной. Андрей резко переворачивает меня на живот, поднимает мои бёдра и вновь входит. Как на тех пещерных, первобытных рисунках. Сколько в нём этого желания? Моё чуткое после оргазма тело поддаётся. Андрей выдавливает на поверхность всё удовольствие, что только может в нём храниться. Я совсем выжата, следую покорно за его грубыми толчками, пока наконец его движения не замедляются. — Чёрт, так быстро… — шепчет он, падая лбом между моих лопаток и окружая меня руками, продолжая не спеша скользить во мне. — Быстро?! — Я бы провёл в тебе и весь день. Он прикусывает мою спину, обводит руками мои вспотевшие плечи. Пора разъединяться, раз всё кончено и все кончили. Спешу сползти с него, но Андрей удерживает меня. Подонок. Хватит с меня его касаний. Напряжение течки отхлынуло вместе с приятными эмоциями. Я подаюсь вперёд, и Андрей шипит, хватая меня за плечо. Боль от рывка обжигает и меня. — С ума сошла?! — Пусти меня! — Конечно, — саркастично отзывается он, обвивает меня руками, заваливая на бок, набрасывает на нас одеяло. — Спи. — Нет! — Я толкаю его локтем. — Слезь, на хрен! Чё ты делаешь?! — Его долбанный член всё ещё во мне! — Во-первых, это делаешь ты. Во-вторых, если не уймёшься, то спать вообще не будешь. — Он прикусывает мою шею, выпустив клыки, и я перестаю брыкаться и вовсе шевелиться, чтобы не напороться на его лезвия. — А знаешь почему? — обдаёт моё ухо горячим дыханием. Я догадываюсь. — Потому что твои мышцы вместе с моим узлом расслабятся уже минут через десять, максимум тридцать. Ты течёшь, и мне даже этого времени много, чтобы перезарядиться и трахнуть тебя. Уже нормально, а не как девственницу. — Ты отвратителен. Я затыкаюсь, но так хочется треснуть его с размаху. Видимо, перезарядка у альф не только быстрая, но и эффективная, потому что через считанные минуты уже слышу его тихое сопение над моей головой. Я незаметно проваливаюсь в сон, а через час — больше или меньше — меня будит его поцелуй. Моя кожа горячая, губы ждущие и слишком уж влажные, чтобы пропадать без дела. Он вновь находит пальцами точку, центр всех моих желаний, и всё повторяется.