Больные по рождению

Загорается экран, из динамиков играет “Каждый раз” Монеточки. Давно поставила эту песню на Кочеткова, чтобы наслаждаться музыкой, пока игнорирую звонок. Я, как и героиня песни, тоже бомжевала бы возле трасс, если бы мне платили каждый раз, когда я о нем думаю. — Нужно было их хотя бы выключить, — киваю я на наши смартфоны, лежащие на кровати. — Или что делают, когда не хотят, чтобы их нашли? Илья берет мой телефон и уже собирается принять вызов, но я останавливаю его. Будет лучше, если это сделаю я. — Привет, — говорю я, сняв трубку. — Где ты? — Где я?! — взрывается Андрей, и я отодвигаю телефон от уха, сморщившись от громкого звука. Каким-то чудом он умудряется взять себя в руки: — Говори адрес. Я не трону его. Давай по-хорошему, а? Илья внимательно наблюдает за мной, и в его бездонных черных глазах невозможно прочесть, что он думает. — Маша, блин. Ответь! Зачем ты так? — взмаливается Кочетков. Я заканчиваю звонок. Начинают сыпаться эсэмэски с угрозами и уговорами вперемешку, будто за Кочеткова пишут два разных человека. И, конечно же, он обещает “вытрахать из меня всю дурь, когда найдет”. Я не показываю сообщений Илье и выключаю звук. Если бы я спросила Савельева, что мне делать, он бы ответил, что я должна уйти. Именно поэтому я не спрашиваю. Подаюсь вперед, не придавая слишком много смысла тому, что собираюсь сделать. Жду, что Илья тоже потянется ко мне и наши губы встретятся. Но он не двигается, и мое лицо застывает в нескольких сантиметрах от его. — Скажи, — произносит Илья, — что хочешь, чтобы я был рядом. И если бы однажды ты проснулась рядом со мной в домике посреди нигде, то осталась бы. Больше всего мне сейчас хочется, чтобы он молча ответил на поцелуй. Может, Илья сам о себе этого не знает, но он романтик. Он ищет любви, как ищет света росток в тенистом лесу. А любовь — это не то, что я могу дать альфе. В моем сердце не способны прижиться даже зачатки этого чувства. Пусть на его месте будет что-то понятное. То, что дарил мне Андрей. И Володя. Мне нужно напиться этим альфой. Вылакать без остатка ту страсть, которая таится под его кожей и которую он так прилежно от меня прячет. Я закрываю глаза и преодолеваю те пару ненавистных сантиметров, что разделяют нас. Вкус его губ впитал свежий зимний воздух и каплю виски, выпитого в гостях у Андрея. Илья обхватывает ладонями мое лицо, наконец сдавшись. Я нежно прикусываю его губы и придвигаюсь ближе. Втягиваю носом аромат его щеки: хотя тоже терпкий, но совсем иной, чем у Кочеткова или Гущина. Отстраняюсь, чтобы взглянуть на него. Мне казалось, я кусаю слабо, но его губы припухли. При взгляде на них я почти забываю, как дышать. Я стараюсь не торопиться. Кончиками пальцев касаюсь его ключицы, скрытой под мягкой тканью джемпера только отчасти. Илья напряжен. Он не шевелится, будто боится развеять мираж неуместным движением. Я оставляю невесомый поцелуй на ключице. Так непривычно делать нечто подобное самой. И я не могу понять, нравится ли мне вести. Я скольжу ладонью по его талии и, добравшись до спины, проникаю под кофту. Из его рта вырывается сдавленный вздох, но он все так же не отвечает. Моя рука двигается выше по его спине, наслаждаясь рельефом мышц. Конечно, у Володи в одиночку не было ни шанса. Илья предпочел эстетике тела умение. Он все еще борец, хотя и бросил спорт. Я уже тяну вверх его джемпер, но тут меня пронзает догадка, почему он так безучастен. — Теперь я противна тебе? — тихо спрашиваю я, отпустив его одежду. Он думает чуть дольше, чем нужно. — Нет. И почему мне трудно в это поверить? — Просто теперь мне стало сложнее себя обманывать, — криво улыбается он. — Обманывать?.. — Что я тебе нужен. Я молчу, не зная, что ответить. — Ты никогда не будешь мне противна. Он целует меня в уголок губ, а потом зарывается носом в мои волосы на макушке. Я замираю, прижатая к его теплой груди. — Я что-нибудь придумаю, — обещает он. Илья увлекает меня на кровать вслед за собой. Моя голова идеально умещается в ямке у него на плече, а его рука приобнимает меня со спины — и я сдаюсь. Утыкаюсь лицом в его пахнущую чем-то древесным шею. — Мне нужно признаться, — соплю я в нее. Он отодвигается, чтобы увидеть меня, и его взгляд выдает беспокойство. — В чем? — Я невкусно готовлю. Он нежно смеется, снова расслабившись. — Это точно не так. — Еще как невкусно! Иногда я насильно толкаю в себя то, что наготовила. Так что знай, я не из тех, кто наметает тебе на стол в мгновение ока. — Тогда готовить буду я, — предлагает он. — Это и не обсуждалось, — фыркаю я. — Просто предупреждаю, чтобы потом не было вопросов. — Моя маленькая переговорщица. — Расскажи что-нибудь, — прошу я. Он начинает рассказывать, как в детстве они с мамой и братом ездили в Узбекистан. Стояла жара, и местная ребятня резвилась в оросительном канале. Костика, брата Ильи, отпустили к ним, но велели следить за младшим братом, плавающем в большом надувном круге. Костик заигрался и не заметил, как Илью понесло течение. Его выловили только благодаря дамбе, к которой его прибило водой. Илья продолжает про ту поездку. Про поезд, рассекающий барханы, и верблюдов, что видно из его окна. Его мягкий голос слово за словом погружает меня в сон. — Когда-нибудь я свожу тебя туда, — слышу я на грани яви и грез, уже не понимая, что есть правда. — Спи спокойно.

***

Когда из коридора доносится звук ключа в замке, я резко распахиваю глаза. Илья реагирует быстрее, чем я. Но и он успевает оказаться только у дверного проема, когда кто-то бьет его в лицо. Илья отшатывается обратно в комнату. Из моего рта помимо воли вырывается крик. Если бы Савельев не был спросонья, никогда бы не пропустил такой удар. Я наконец вижу, кто нападает, хотя подсознательно и так знала. Андрей уже вновь заносит кулак, пока Илья не пришел в себя полностью, но тут взгляд Кочеткова цепляется за меня. Он отвлекается, и тогда Илья, разогнувшись, врезает ему в ответ. Савельев принимает боевую стойку, и теперь Андрею так просто к нему не подобраться. Но Кочетков и не пытается. — Иди сюда, — бросает он мне, все так же сверля бывшего друга волчьим взглядом. Я не подчиняюсь приказу. Встаю на койку ногами и забиваюсь в дальний угол. Стая преграждает выход, и единственный путь наружу — окно на седьмом этаже. Из-за спины Кочеткова вылетает Володя. Илья уворачивается, но сразу следом бьет Андрей и попадает в цель. Володя успевает захватить руки Ильи сзади и наваливается спиной на стену. Кулак Андрея врезается Илье в живот, и тот сгибается пополам, не упав только за счет крепко держащего его Володи. Андрей не останавливается и бьет снова и снова. — Перестаньте! — визжу я. Андрей, запыхавшись, оставляет скрюченного от боли Илью. К моей кровати подходит Фомин, и, как бы я ни брыкалась, мне не удается от него отбиться. Он стаскивает меня с койки и стискивает мое плечо как клещами. Пока Илья борется с болью, Володе не составляет труда поставить того на колени. Володя, потянув за волосы, запрокидывает голову Савельева, чтобы тот мог смотреть только на Кочеткова. — Что бы ты сделал на моем месте? — задает вопрос Андрей. — Как бы ты поступил с тем, кто своровал твою смерть в игле? — Убил бы, — не до конца размыкая губы, отвечает Илья. — Тогда ты поймешь меня. — Андрей ударяет с такой силой, что Савельев валится на пол. — Не трогай его! — снова кричу я, дернувшись всем телом вперед. — Ах не трогать… — обращает на меня внимание Кочетков. Когда он подходит ко мне, я невольно вжимаюсь спиной в торс Фомина. Взгляд Андрея скользит по моему лицу, волосам. Ищет следы бурной ночи, вероятно. — Он ничего не сделал, — опустив глаза, говорю я. — Ничего. Отпусти его. Пожалуйста. Мой губы почти немеют, произнося эту просьбу. Но я бы попросила еще раз. Меня бесит, что я, не задумавшись, сделала бы это еще раз. И для кого? Для альфы. Андрей растирает лицо. Я знаю, что моя просьба для него не пустой звук. Ведь я видела, что он умеет быть милосердным. Он простил Володю. Даже Илье дал шанс — в собственной изощренной манере. Меня должна услышать та его часть, которой все еще не чужда человечность. Андрей отходит к дальней стене и, не поворачиваясь к нам, долго размышляет над чем-то своим. У меня трясутся руки от волнения, но я терпеливо жду.  — Я не могу его отпустить. — Кочетков наконец поворачивается, и я понимаю, что ошиблась. Я нахожу в его глазах лишь убежденность в своей правоте и толику печали. — Уведи ее. Не нужно ей видеть. — Нет! Нет-нет-нет! — Я упираюсь ногами в пол и тяну назад, но для Фомина это все равно что усилия комарика. Он волочет меня в коридор. Из коридора слышится скрип входной двери. Фомин и все остальные замирают в ожидании, уставившись в проем коридора. После пары нарочито тяжелых шагов перед нами предстает тот альфа, который привез сюда меня и Илью. Фомин быстро уводит меня за спину. Гость осматривает бардак, что устроили парни: кресло сдвинуто, одеяло сброшено на пол, разводы уличной грязи с кроссовок кое-где побурели от пролитой крови. — Ты еще кто? — кидает ему Кочетков. — Стас, — удостоив коротким взглядом Андрея, отвечает альфа. — Мне это о чем-то сказать должно? — Да не, — усмехается Стас. — Тогда чё нужно? Стас поправляет в шкафу стоящую на краю хрустальную вазочку, которую кто-то задел в пылу драки. — Отвечай или к нему пойдешь, — указывает Андрей на Илью, который сумел опереться спиной на стену. — Таким я тебя и представлял. Столько гонора, и так мало смысла. — Я тебе че, пиво по двадцать, чтоб меня представлять? Андрею стоит только взглянуть на Фомина, и тот уже молниеносно делает выпад и хватает гостя за шиворот. Отчего-то Стаса это лишь веселит: — Нет. Ты еще тупее, чем я представлял. — Ты кто, сука? — спрашивает Кочетков, приблизившись к Стасу. — Ну и запашок тут у вас стоит. Еще и омега, зрелая. Чисто технически, вы ее по очереди или разом? Мне как-то это не понятно. Лицо Андрея багровеет. Он держится из последних сил и только потому что, как все здесь, чует подвох. — Забыл, что не от любой стаи разит за километр? — роняет Стас. Андрей с Женей встречаются глазами, и в этот момент Стас выворачивается и отскакивает от Фомина. В подъезде слышатся шаги. Много шагов. И вот они уже здесь: парни заполняют узкий коридор, вставая друг за другом и плечом к плечу. Человек десять, не меньше. — Теперь слушай, — начинает Стас, расправив плечи. — Омегу забирайте, раз ваша, — мне без надобности. С этим, — кивает на Илью, — сам разберусь. — Ты кто такой, чтобы мне условия ставить? — тихо говорит Кочетков. — Хозяин. Раз не допер еще. Если Стас хотел воззвать к логике Кочеткова, то просчитался. Я-то знаю, что Андрей ни спать, ни есть не сможет, если последнее слово не останется за ним. Сколько он при этом пропустит ударов, его никогда не волнует. Вот и теперь я замечаю, как его правая ладонь со сбитыми костяшками медленно и неумолимо сжимается в кулак. — Стас? — зовет кто-то из подъезда. По звуку с небольшим эхо ясно, что дверь нараспашку. На лице Стаса промелькивает недовольство с каплей усталости. Толпа парней начинает шевелиться, и через пару секунд из ее нутра рождается высокая белокурая девушка. — Сколько еще тебя ждать? — кидает она альфе. Тот хватает ее за руку и наклоняется к уху, но я достаточно близко, чтобы расслышать его громкий шепот: — Почему так сложно делать, что я говорю? Ждать в машине — значит ждать в машине. Кажется, она и не замечает грубости Стаса, неотрывно глядя на моего истинного так, будто перед ней облаченная в кожу галлюцинация. Страннее то, что и он смотрит на нее точно так же. — Твой парень? — хрипло произносит Андрей. Девушка стряхивает руку Стаса и с видом уязвленной гордости поправляет: — Брат. Андрей долго молчит, не сводя с них взгляда. Может, как я, пытается найти сходство? Мне вот его совсем не видно. — Ладно, уходим, — наконец говорит Кочетков. — Да какого?! — вспыхивает Володя. Но Андрей уже направляется на выход, и нам приходится последовать за ним. Парни — очевидно беты — расступаются, не мешая нам уйти.  На улице мы забираемся в Женину машину. Кочетков садится спереди, а я сзади, вместе с Володей. Тот меня и не замечает будто, не прекращая ворчать под нос. Если Савельева отпустили, за все должна ответить я одна? Живот неприятно сжимается, пока я вспоминаю обещания Андрея, пристегивая ремень безопасности. — Беты сраные, — бубнит Володя, отвернувшись к окну. — Мы бы их размотали, не вспотев. С хрена ли мы ушли? — уже громко и открыто спрашивает он Андрея. Кочетков не удостаивает его ответом. Он вообще как будто не здесь. Мы встречаемся глазами в зеркале заднего вида, и тот их отводит. Я, как и Володя, мало что понимаю. Но догадываюсь. С девушками у Андрея никогда не было общих дел — кроме одного-единственного.