Stunted Starving Juvenility

      Остаток вечера и следующее утро Вэй Усянь провёл в нервном ожидании. Цзян Чэн бросал на него все более и более странные взгляды, но тот просто не мог усидеть на месте. Ночью ему было трудно заснуть, а за завтраком он нервничал и не мог сконцентрироваться на еде.       Не Хуайсан надулся, когда Вэй Усянь резко отказал ему в объяснениях своего нервного состояния, прежде чем они разошлись по классам, но он не смог придумать ничего такого, чтобы утешить его.       С одной стороны, он отчаянно хотел рассказать кому-нибудь о том, что действительно может выйти замуж за Лань Ванцзи, хотел увидеть их лица от этой новости, хотел забраться на какую-нибудь крышу и прокричать на весь мир о своей удаче. С другой стороны, он не считал разумным что-либо проговаривать, когда клан Цзян еще даже не услышал об этом или не прибыл в Облачные Глубины, и пока он даже не знал, согласятся ли они.       Однако скрыть это было тяжело, особенно когда Лань Чуаньли рассказал ему обо всех подарках, которые его родители отложили для его свадьбы, на которые он успел взглянуть вчера, или о том, что старейшины его семейной ветви уже связались с аптекой Цайи и назначили дату переговоров с озадаченным отцом Юань Сян.       Собственный отец его друга, какой-то дальний родственник Лань Цижэня, очевидно, уже связался с архитектором клана Лань, чтобы начать планировать пристройку к комнатам Лань Чуаньли в рамках подготовки к будущему пополнению семьи, после чего его друг яростно покраснел и спрятал лицо за широкими рукавами, в то время как Вэй Усянь от души поддразнивал его.       Вэй Усянь был очень рад за него, но не мог не воспринимать все, что он говорил, как сравнение с его собственными обстоятельствами, поскольку вскоре он мог оказаться в той же ситуации, что и Лань Чуаньли. Или, подождите, может быть, на самом деле он был бы в той же ситуации, что и дева Юань?       Он умирал от желания рассказать Чуаньли-сюну о нем и Лань Ванцзи, но он даже не знал, можно ли разглашать это, и он также не хотел омрачать счастье своего друга, привлекая к себе внимание.       Лань Цинчжао относилась к нему с совершенно очевидной доброжелательностью на протяжении всего урока талисманов, и Вэй Усянь был взволнован, точно зная, насколько женщина была вовлечена в обеспечение того, чтобы текущая ситуация оставалась такой, какой она была.       В конце урока она рассказала ему, что начала работать вместе с магистратом Цайи над эвакуацией мирных жителей, живущих вокруг озера Бэйлин, и что клан Лань попытается очистить озеро от водяных гулей через неделю, после того как будут завершены все приготовления.       Вэй Усянь почти вздрогнул, осознав, что полностью забыл о водной бездне из-за всего, что произошло вчера.       — Конечно, в этот день ты не пойдешь на занятия, а вместо этого пойдешь с нами, — сказала ему Лань Цинчжао. — Ты должен будешь наблюдать результат своих теорий из первых рук, чтобы в конце концов усовершенствовать их.       Вэй Усянь с радостью согласился. Было бы весьма обидно не прийти после того, как он потратил столько времени на это дело.       — Отдохни, пока можешь, Вэй Усянь, — добавила она, сидя за учительским столом и разбирая свои записи, как раз в тот момент, когда он собирался покинуть класс. — Ближайшие несколько дней будут тяжелыми, — когда он повернулся, чтобы посмотреть на нее, глаза Лань Цинчжао были полны обещания.       Вэй Усянь нервно обдумывал ее слова, пробираясь через частную территорию к Цзинши после того, как забрал из общежития свои записи о просьбе Не-сюна. Что это значит? Она имела ввиду только расправу с водной бездной? Или может от клана Цзян уже могли быть новости о помолвке?       Даже если Лань Цижэнь отправил кого-то в город еще вчера вечером, чтобы отправить послание, и даже если он отправил адепта, который летел к Пристани Лотоса на мече, самое раннее, когда оно могло прибыть, было около полудня сегодняшнего дня. И это только в том случае, если старик действительно уже отправил его.       Когда в поле зрения появился Цзинши, Вэй Усянь был полон неугомонной энергии, вопросы без ответов в его голове сводили его с ума.       Когда он подошел ближе, он услышал, что прямо сейчас Лань Ванцзи исполняет песню, которую написал для него, от такого губы невольно расплылись в улыбке. Хотя по сравнению с тем разом, когда он в последний раз слышал, как он ее исполнял, песня звучала намного более уныло, погружая всю поляну вокруг Цзинши в мрачное настроение.       Вэй Усянь хихикнул и сразу приободрился.       — Лань Чжань! — позвал он, подойдя к двери. — Меня привела сюда твоя песня!       Он усмехнулся, когда музыка смолкла и услышал шаги, приближающиеся к двери, как раз в тот момент, когда он сел на крыльцо перед входом.       — Вэй Ин, — приглушенный голос Лань Ванцзи был слышен из-за стены, и Вэй Усянь сделал вывод, что он звучал почти так, как будто собеседник надулся.       — Эй, милашка, зачем ты подошёл к двери? Лань-гэгэ, ты не можешь выйти, ты забыл? — он весело напомнил ему, и мгновение спустя из дома послышался протяжный вздох.       Вэй Усянь рассмеялся в ладонь.       — Я пришел составить тебе компанию, Лань Чжань. Ты не возражаешь, если я проведу исследование прямо здесь, на твоем крыльце?       — Вэй Ин замерзнет, если будет слишком долго сидеть на улице, — возразил Лань Ванцзи таким тоном, словно все еще стоял прямо за дверью.       — Но я не могу войти внутрь, Лань Чжань. Либо я остаюсь здесь, на крыльце, и мы можем время от времени обмениваться словами, либо я ухожу, — сказал Вэй Усянь, хихикая, когда последовала минута молчания, которая практически излучала разочарование.       — Оставайся, — наконец решил Лань Ванцзи, и Вэй Усяню стало теплее.       — Хорошо! Ах, ты не будешь возражать, если я начну болтать? Просто если ты сейчас занимаешься игрой на цине, я таким образом могу тебя отвлекать, верно?       — Нет, — просто ответил Лань Ванцзи. Его голос звучал тише, чем раньше, и несколько мгновений спустя послышался звук открывающегося окна в боковой части дома.       — Вэй Ин, — позвал Лань Ванцзи.       Вэй Усянь с любопытством вскочил на ноги и завернул за угол, чтобы увидеть бледную руку, высунувшуюся из отверстия одного из едва приоткрытых окон и держащую в воздухе белое одеяло.       — Лань Чжань! — воскликнул Вэй Усянь. — Тебе не следовало этого делать!       Он быстро взял одеяло и с некоторой долей отчаяния наблюдал, как хорошенькая ручка исчезла обратно в доме, а окно снова закрылось.       Лань Ванцзи только промычал в ответ на его ругань, и его шаги стали тише, когда он отошел от окна. Мгновение спустя Вэй Усянь услышал, как струны его гуциня снова натянулись. На самом деле, это затворничество было довольно жестким!       Вместо того, чтобы впасть в отчаяние, Вэй Усянь зарылся с головой в одеяло, которое ему любезно подогнали, успокаиваясь, когда чистый запах сандалового дерева овладел его дыхательными путями.       — Это одеяло с твоей кровати, Лань-гэгэ? — поинтересовался он после того, как сел и легкомысленно обернул упомянутое одеяло вокруг плеч, даже несмотря на то, что должно пройти много времени для того, чтобы он действительно замерз, просто сидя снаружи.       Осень Гусу неуклонно прогрессировала, но днем все еще было недостаточно холодно, чтобы он больше не мог регулировать температуру своего тела с помощью духовной энергии.       — А Вэй Ин хочет, чтобы так было? — спокойно спросил Лань Ванцзи, продолжая играть, заставив Вэй Усяня слегка покраснеть.       — Лань Чжань! Какой ты бесстыдник, — радостно пожаловался он, но его было не обмануть.       Он нежно погладил пальцами драгоценную набивную ткань, которую он определенно узнал с того времени, когда прижимался к груди Лань Ванцзи в ту самую совместную ночь.       — Я даже знать больше не хочу, — сказал он Лань Ванцзи, плотнее закутываясь в одеяло.       В основном потому, что они ничего не могли поделать с нынешним положением вещей в данный момент.       Словно в ответ, игра Лань Ванцзи продолжалась совершенно спокойно. Вэй Усянь показал язык у двери, прежде чем разразиться хихиканьем и, наконец, достал записи о просьбе Не Хуайсана, разложив свои каракули на темных деревянных досках.       — Лань Чжань, тебя не смутит, если я протестирую кое-что прямо здесь, возле твоих покоев? — Вэй Усянь хотел знать, как лучше всего использовать дизайн, который он разработал за последние несколько дней.       — Нет, — ответил Лань Ванцзи, умело переходя от одного куплета к припеву песни.       — Хммм, тогда ладно. Но позже мне может понадобиться твое сотрудничество, — сказал ему Вэй Усянь, держа свой рисунок перед собой.       Ему действительно было интересно, как могло выглядеть заклинание, на котором были основаны духовные бабочки клана Цзинь. Он испытывал новообретенное уважение ко всему, что включало передачу информации человеку, если при этом не знать точно, где он находится.       Если то, что он разработал за последние несколько дней, сработало бы, он подумал, что это могло бы быть довольно близко к тому, что изобрел этот предок клана Цзинь. Но, наверное, немного похуже.       — Я помогу, — ответил Лань Ванцзи за стеной, и Вэй Усянь с нежностью улыбнулся в том направлении, откуда донесся его голос.       Он тщательно складывал свои записи, пока не осталась только последняя страница с результатом. Затем он порылся в рукаве, чтобы выудить немного бумаги для талисманов, но обнаружил, что у него ее не осталось.       — Ах! Лань Чжань, у тебя случайно нет под рукой пустой бумаги для талисманов? — спросил он, не особенно стремясь снова оставлять Лань Ванцзи одного, чтобы вернуться в свою комнату.       К счастью, в этом не было необходимости, так как послышалось мычание Лань Ванцзи, и мгновение спустя окно сбоку от его дома снова открылось.       Вэй Усянь счастливо рассмеялся и тщательно завернулся поплотнее в одеяло, чтобы оно не волочилось по земле, прежде чем снова поспешить в сторону окна.       Рука Лань Ванцзи сквозь щель в окне держала стопку бумаги для талисманов, и Вэй Усянь хихикнул, когда взял ее и увидел, как рука снова исчезла. На самом деле, эта ситуация была довольно комичной.       — Спасибо, — сказал он и снова услышал, как Лань Ванцзи промычал.       Довольный, Вэй Усянь вернулся на крыльцо, чтобы снова погрузиться в работу.       — Лань Чжань, ты знаешь, как делаются мешочки цянькунь? — рассеянно пробормотал он, рисуя свой рисунок на одном талисмане и слушая, как снова зазвучала музыка. — На самом деле концепция основана на исследовании, проведенном столетия назад одним странствующим заклинателем о восприятии пространства и манипулировании им. Я читал об этом в прошлом году. Хм, или в позапрошлом... Не помню.       Вэй Усянь взял пустой лист бумаги, тщательно нарисовал свою мини-версию, выглядящую грустной и кутающейся в одеяло Лань Ванцзи, прежде чем написать рядом: "Я скучаю по твоему лицу, Лань-гэгэ."       — Сам мешочек вмещает достаточно места, но пространство внутри него деформировано и сильно сжато, чтобы больше не соответствовать форме снаружи. Этого можно достичь, манипулируя колебаниями энергии в комнате с помощью тщательно изготовленных талисманов, которые затем вшиваются в ткань внутренней части мешочка. Рукава заклинателя также могут быть модифицированы подобным образом и эффективно превращены в место для хранения.       Он усмехнулся, вытаскивая второй талисман.       — Мы так долго используем мешочек цянькунь настолько естественно, что легко забыть, насколько блестящей на самом деле является концепция. И хотя производство требует больших усилий, его хватит на десятилетия.       Он осторожно положил первый талисман поверх записки и направил в нее свою духовную энергию, удовлетворенный, когда увидел, что записку затягивает в водоворот заклинания цянькунь на ее поверхности. После этого талисман немного задрожал, как будто не привык внезапно удерживать такую массу в настолько малом пространстве.       — Сочетание этого с заклинаниями перемещения может сильно изменить ситуацию. Одновременное манипулирование временем и пространством звучит сложно в теории, а на практике еще сложнее. Но, к счастью, система хранения мешочков цянькунь уже изобретена. У нас есть теория об искривлении времени, о которой я недавно прочитал на уроке талисманов. Было бы пустой тратой времени не использовать ее для чего-нибудь.       Вэй Усянь аккуратно наложил два талисмана друг на друга, убедившись, что духовные фокусы для заклинания взаимосвязанной близости лежат идеально на одной линии, прежде чем сложить оба талисмана в одного бумажного журавлика.       — Заклинания перемещения сложны, но я много раз успешно применял их в прошлом. И пока я точно знаю, куда хочу, чтобы какая-либо вещь попала, — он еще раз проверил концепцию, но та выглядела нормально. — Эта вещь должна быть доставлена в таком виде, в каком была изначально, даже если я нахожусь в другом месте, в другое время.       Вэй Усянь закрыл глаза и протянул журавля на вытянутой руке, как будто собирался использовать ладонь в качестве стартовой дорожки, мысленно представляя внутреннюю обстановку в Цзинши, сосредоточившись на том, как выглядел низкий столик, на котором он когда-то сидел, что вокруг него были разложены бледно-голубые циновки для сидения, вспоминая ширину столешницы, ее прекрасный темный цвет и гладкую текстуру.       Затем внезапно он направил свою духовную энергию в вытянутую руку, сжав её в кулак, чтобы максимизировать поступление энергии, позволив ей выстрелить из своих меридианов одним резким ударом, который немедленно заставил бумагу вспыхнуть золотым пламенем, прежде чем его кулак опустел. Да! Оно не взорвалось ему прямо в лицо!       Вэй Усянь подождал немного, с нетерпением прислушиваясь, когда музыка в Цзинши смолкла. Он услышал, как Лань Ванцзи ходит по своему дому, а затем звук его шагов стих, сменившись секундным молчанием.       — Вэй Ин, — сказал он, и в его голосе прозвучало удивление. — Как ты это сделал?       Вэй Усянь возбужденно ухмыльнулся.       — Неужели сработало? У Лань Чжаня все цело? Надеюсь, искаженное смещение ни на что не повлияло? Ты можешь прочитать, что там написано?       Он услышал, как Лань Ванцзи в знак согласия промычал, и Вэй Усяню показалось, что в его голосе звучала нежность, когда он сказал:       — Я тоже скучаю по лицу Вэй Ина.       Вэй Усянь хихикнул и слегка покраснел.       — Лань Чжань! Ах, а рисунок нормально выглядит? Или может что-то в нём изменилось?       — Выглядит обычным, — заверил его Лань Ванцзи.       — Да! — Вэй Усянь обрадовался. — Это было довольно сложно! Не-сюн заставил меня попотеть.       — Не Хуайсан? — спросил Лань Ванцзи, пока Вэй Усянь рисовал другой талисман, на этот раз позволив самому рисунку исчезнуть в мешочке цянькунь.       — Да, Не-сюн заказал это у меня. А, Лань Чжань, можешь сделать одолжение и тоже попробовать мне что-нибудь прислать? Я отправляю тебе ещё какой-нибудь рисунок, — попросил Вэй Усянь, складывая второго бумажного журавлика.       — Мгм, — ответил Лань Ванцзи, и после того, как Вэй Усянь успешно отправил ему второй рисунок, он спросил:       — Как это работает?       — У тебя есть рисунок талисмана? — спросил Вэй Усянь.       — Мгм.       — Прекрасно! Тогда тебе нужно просто составить сообщение и поместить поверх него первый талисман перед активацией. Знаешь, тот, что справа?       Последовала более долгая минута молчания, прежде чем собеседник сказал:       — Готово.       Вэй Усянь ухмыльнулся.       — Твоя записка исчезла?       — Мгм.       — Хорошо. Затем нарисуй второй талисман и положи оба друг на друга правыми сторонами внутрь, прежде чем сложить их в одного бумажного журавлика... Когда закончишь, вытяни его перед собой и как можно точнее визуализируй доски своего крыльца с намерением разместить на них записку, которую ты написал. Раздави журавля в кулаке и сожги его духовным пламенем. Ах, не забудь подумать о месте на крыльце, пока будешь это делать.       Вэй Усянь взволнованно встал с того места, где сидел раньше, кутаясь в одеяло Лань Ванцзи и нетерпеливо оглядывая пространство, которое он только что освободил.       На мгновение ничего не изменилось. Затем в воздухе прямо над деревянными досками появилась странная белая искра, как будто кто-то ударял друг о друга невидимыми кремневыми камнями. Внезапно на крыльце лежала записка, которой мгновение назад там не было.       — Черт, это потрясающе! — воскликнул Вэй Усянь, быстро подбегая к записке.       Лань Ванцзи нарисовал кролика. Вэй Усянь безмолвно уставился на бумажку, прежде чем расхохотаться.       — Хахаха, Лань Чжань, это так мило! Зачем ты нарисовал кролика?       Лань Ванцзи оставался подозрительно тихим, и Вэй Усянь хихикнул, поднося записку к лицу, чтобы лучше ее разглядеть. Кролик был милым и круглым, и, что самое главное, линии чернил были идеально четкими и нисколько не искажены духовным перемещением.       — Это здорово, но позволь мне попробовать это издалека, — Вэй Усянь схватил еще припасов и быстро нарисовал еще талисманы, а также двух кроликов, которые слегка целуют друг друга носиками. — Лань Чжань, я отойду подальше и пришлю тебе что-нибудь еще, скажи мне, все ли выглядит нормально, хорошо?       — Хорошо, — ответил голос Лань Ванцзи.       Вэй Усянь поспешил прочь от Цзинши, пока не добрался до старого дуба, где отправил бумажного журавлика, прежде чем быстро броситься обратно на крыльцо.       — Ты получил рисунок? Он все еще выглядит обычным? — нетерпеливо спросил он, даже не дойдя до входной двери Лань Ванцзи.       — Мгм, — донеслось изнутри. — Очень хорошо.       Вэй Усянь рассмеялся, с удовольствием позволяя себе снова плюхнуться на ступеньки крыльца.       — Лань Чжань, ты любишь кроликов?       Лань Ванцзи промолчал, что заставило его рассмеяться еще сильнее.       — Может, мне поймать тебе пушистых друзей, с которыми можно пообниматься, Лань-гэгэ? — Вэй Усянь хихикнул.       — Держать домашних животных запрещено, — спокойно возразил голос Лань Ванцзи.       — Это не нет, Лань Чжань, — с усмешкой уточнил Вэй Усянь.       Лань Ванцзи снова не ответил. Вэй Усянь усмехнулся, прежде чем ему кое-что пришло в голову.       — Ах, я чувствовал, что потребуется немного больше энергии, чтобы послать что-то издалека. Почти незаметно больше, но все же. Вероятно, потребуется значительно больше времени, чтобы отправить что-то в Цинхэ, — размышлял он, с удовольствием начиная рисовать образ Лань Ванцзи, грациозно сидящего в своей комнате и играющего на гуцине в окружении стаи прыгающих кроликов.       — Что Не Хуайсан намеревается отправить? — поинтересовался Лань Ванцзи.       — Ну, он сказал, что хотел бы взять книгу из дома, но, зная Не-сюна, это может быть, конечно, и не так, — ответил Вэй Усянь, тщательно изображая идеальный нос Лань Ванцзи на своем рисунке. — Однако он уже заплатил мне, так что, я думаю, было бы бесчестно не отдать ему то, о чем договаривались. Хотя я и не просил денег.       Лань Ванцзи издал звук, который прозвучал как-то задумчиво, в то время как Вэй Усянь решил добавить хризантему в его чернильные волосы, нарисовав ее так, как будто кто-то осторожно поместил ее ему за ухо.       К тому времени, как Вэй Усянь закончил, Лань Ванцзи снова начал играть. Он отправил рисунок в Цзинши с помощью другого духовного бумажного журавлика.       Он захихикал, когда Лань Ванцзи прекратил играть и было слышно, как он снова приближается к своему столу.       — Тебе нравится? — легкомысленно спросил он.       — Да, — ответил Лань Ванцзи мягким голосом, и Вэй Усяню внезапно захотелось увидеть его, поэтому вместо этого он спрятал улыбку в одеяло.       — Хаааах! Это тяжело, Лань Чжань. Твой дядя знал, что делал, это частичное уединение — настоящее зло!       Лань Ванцзи не ответил, но Вэй Усянь знал, что в его молчании выражается определенное согласие.       — Как только у меня появятся новости с Пристани Лотоса, ты будешь первым, кому я расскажу, Лань Чжань, обещаю.       — Мгм, — согласился Лань Ванцзи, и Вэй Усянь улыбнулся, уткнувшись щекой в колени.       Как только тот снова начал играть, он задумался, не раздобыть ли где-нибудь флейту, чтобы сыграть дуэтом, но быстро вспомнил, что есть один человек, кому нужно кое-что рассказать.       Если Цзян Чэн услышит, что его семья приедет из-за переговоров о помолвке Вэй Усяня, а он не будет предупрежден об этом заранее, то точно вспыхнет от гнева. Вероятно, Вэй Усяню нужно что-то с этим сделать. Наверное.

***

      К счастью, прежде чем Вэй Усяню нужно было разобраться с тем, что он должен сказать своему шиди, ему сначала нужно было передать Не Хуайсану его поручение. Вероятно, так было лучше, поскольку Вэй Усянь пока понятия не имел, что сказать Цзян Чэну.       Поэтому вместо этого он бродил по коридорам с гостевыми комнатами, пока не добрался до комнаты Не-сюна, решив пока отложить разговор со своим шиди.       — Не-сюн, ты здесь? — спросил он, постучав в дверь.       Он услышал, как кто-то внутри шуршит, прежде чем появилось лицо его друга с хрустящей рисовой булочкой, наполовину торчащей изо рта.       — Вэй-сюн! — Не Хуайсан восхищенно воскликнул с набитым ртом, заставив Вэй Усяня поморщиться. — Входи, входи.       Он последовал за другом в его комнату для гостей, ошеломленный, когда увидел, что Хуайсан устроил беспорядок: веера, бумага и пергамент, пустые и раскрашенные, беспорядочно разбросаны повсюду, и один конкретный пергамент, на котором было всего одно огромное чернильное пятно, лежал на столе посреди комнаты.       — Не-сюн, что ты делаешь? — удивился Вэй Усянь, оглядываясь вокруг широко раскрытыми глазами, и садясь за стол.       — Ааааа, Вэй-сюн, ты застал меня в самый неподходящий момент, — пожаловался Не Хуайсан, плюхаясь перед ним на пол с заплаканными глазами. — Я попал в ужасный творческий кризис! Я пытался восстановить свое вдохновение, но это бесполезно! Я навсегда останусь безнадежным, мой талант иссякнет вместе с моим счастьем.       Вэй Усянь задумчиво хмыкнул, принимая одну из рисовых булочек, которую его друг протягивал ему, пока плакал.       — Хотя я ничего не могу поделать с твоим талантом, я могу кое-что сделать, чтобы поднять тебе настроение, — размышлял он.       Не Хуайсан ударился лицом о столешницу.       — Вэй-сюн, ты действительно добрая душа. Пытаясь спасти даже загробный мир, ты обречен, — он жалобно шмыгнул носом. — Но я боюсь, что на этот раз ничто не сможет изменить мою судьбу. Кто я такой, если у меня больше нет даже моего искусства?       Вэй Усянь с удовольствием похрустел рисовой булочкой, прежде чем полностью проглотить.       — Что ж, скоро ты станешь, по крайней мере, на одно знание талисмана богаче, — сказал он.       Ужасное выражение лица Не Хуайсана исчезло так же быстро, как и появилось, и он поспешил сесть прямо.       — Ты закончил? — воскликнул он с волнением на лице.       — Ха! Ты думал, я забуду? Пожалуй, это была самая сложная чертова вещь, над которой я когда-либо работал, — согласился Вэй Усянь, удовлетворенно ухмыляясь. — Но ваш покорный слуга преодолел это испытание и заставит вас потерять дар речи от благоговения.       — Покажи мне, покажи! — умолял Не Хуайсан, нетерпеливо наблюдая, как Вэй Усянь достает свое исследование. Он поднял ладонь, когда Не Хуайсан, казалось, был готов протянуть руки, чтобы принять вещь.       — Прежде чем ты начнешь слишком сильно волноваться, есть несколько ограничений. Во-первых, чем дальше должно идти твоё сообщение, тем больше энергии тебе потребуется использовать.       Не Хуайсан несколько раз послушно кивнул, не отрывая глаз от талисмана.       — Во-вторых, — продолжил Вэй Усянь. — Это заклинание не отправляет твоё сообщение непосредственно человеку, вместо этого тебе нужно визуализировать место. Например, на чьем-то столе. Хотя это может быть более гибким способом, никто не узнает, что сообщение появилось магическим способом.       Глаза Не Хуайсана расширились от изумления.       — Я могу отправлять настоящие письма? — спросил он.       — Можешь, — Вэй Усянь кивнул. — Я думаю, это должно решить проблему, с которой бабочки Цзинь связаны с секретностью. Видя бабочку, все понимают, что ее отправил кто-то из клана Цзинь, но кроме того я слышал, что количество слов, которые бабочка может сохранить и передать, строго ограничено, поскольку она буквально должна доносить голос пользователя до получателя.       Он положил страницу с инструкциями и схемами талисманов перед Не Хуайсаном на стол.       — С этим, если ты где-то раньше бывал или знаешь, как выглядит это место, ты можешь отправлять письма любой длины.       Глаза Не Хуайсана заблестели, когда он взял страницу.       — Вэй-сюн, ты невероятен! — воскликнул он, прежде чем дочитать статью до конца, пока Вэй Усянь взял себе еще одну рисовую булочку.       Не Хуайсан ухмыльнулся ему, как только закончил.       — Ты не возражаешь, если я попробую?       Вэй Усянь усмехнулся и откинулся назад, опершись на обе руки.       — Конечно, дерзай. В конце концов, теперь этот талисман принадлежит тебе.       Ухмылка собеседника стала шире, и он потянул страницу из своей беспорядочной кучи рисунков к себе, быстро набрасывая что-то умелыми штрихами.       — Я бы сказал, что он принадлежит нам обоим, — размышлял он, рисуя. — В конце концов, я просто твой клиент.       Прошло совсем немного времени, прежде чем Не Хуайсан уже складывал бумажного журавлика, намного быстрее, чем Вэй Усянь мог когда-либо надеяться. Его пальцы были ловкими и тренированными, а затем он протянул его и позволил ему исчезнуть слабым выбросом энергии.       Мгновение спустя он снова появился на столе между ними, словно вызванный из воздуха.       — Ха! — Не Хуайсан восхищенно воскликнул, поднимая свою записку и протягивая ее перед собой. — Это требует меньше энергии, чем я думал.       — Ну, в конце концов, я сделал это с учетом твоих пожеланий. Чего-либо другого тебе было бы недостаточно, — пояснил Вэй Усянь.       Не Хуайсан радостно кивнул.       — И ты только посмотри на это! — он развернул бумагу, которую отправил, показывая взлетающего журавля идеальных пропорций. — Возможно, у меня все-таки есть какой-то талант!       Вэй Усянь усмехнулся и кивнул.       — Значит, ты считаешь, что все в порядке? Я тратил на это каждую свободную минуту, которая у меня была, и был бы очень расстроен, если бы ты остался недоволен.       — Это более чем нормально, Вэй-сюн. Я знал, что ты меня поразишь, — с энтузиазмом сказал ему Не Хуайсан. — Ах! Вспомнил! — он встал и подошел к своей кровати, прежде чем поискать нишу рядом с изголовьем, которую Вэй Усянь никогда раньше не замечал.       Он вытащил большой мешочек цянькунь, и прежде чем Вэй Усянь успел спросить, что в нем может быть, Не Хуайсан уже бросил предмет в его сторону, заставив его взвизгнуть и инстинктивно поймать его. Мешочек оказался намного тяжелее, чем ожидалось.       — Не-сюн, это...? — озадаченно спросил он, в то время как другой вернулся на свое место, с довольным видом потянулся за оставленными рисовыми булочками и отправил одну в рот.       — Я не из тех, кто недоплачивает, Вэй-сюн, — сказал он, не переставая жевать, как раз в тот момент, когда Вэй Усянь открыл мешочек только для того, чтобы изумленно посмотреть на огромное количество серебра внутри.       — Это... Хуайсан, ты надо мной издеваешься? — Вэй Усянь воскликнул, чувствуя себя так, словно держал в руках ядовитую змею.       — Вовсе нет, — беззаботно ответил Не-сюн, вытаскивая еще один рисовую булочку из бумажной обертки.       — Ладно один мешок, но второй — это уже слишком! Ты хочешь, чтобы я был должен тебе больше, чем когда-либо смогу вернуть? — Вэй Усянь вскрикнул, не веря своим глазам, ещё раз глянув внутрь мешочка, где серебряные монеты весело поблескивали в свете свечи.       — Совсем наоборот. Вэй-сюн, я бы скорее сказал, что хочу убедиться, что это не я у тебя в долгу, который не могу вернуть. Кто знает, насколько высоко поднимутся твои цены в будущем? То, что я пришел раньше, не означает, что я могу позволить себе чем-либо рисковать.       — Не-сюн, какого хрена. Зачем тебе вообще столько денег с собой? — недоверчиво спросил Вэй Усянь, быстро захлопывая мешочек, чтобы ему больше не пришлось видеть это количество серебра.       — Никогда не знаешь, какие возможности могут появиться. Я предпочитаю быть готовым ко всему, — небрежно сказал Не Хуайсан.       — Не Хуайсан, — вздохнул Вэй Усянь, раздраженно проводя рукой по волосам. — Я ценю твой жест, но я правда не могу этого вынести. Тебе придется взять их обратно.       Не Хуайсан мгновение рассматривал его. Затем на его лице медленно расплылась ухмылка.       — Вэй Усянь, тебе лучше привыкнуть воспринимать подобные вещи. Если мои оценки не ошибочны, а они редко ошибаются, это будет далеко не последний мешочек серебра, с благодарностью вложенный в твои руки.       Он взял свой испачканный чернилами пергамент, скомкал его в руке, прежде чем бездумным жестом швырнуть за спину.       — Уверяю тебя, лучше практиковаться сейчас с другом, чем в реальном мире. Если ты будешь так неуклюже вести себя и настаивать на том, чтобы не брать плату за свои изобретения, общество съест тебя, как новорожденного олененка, — добавил он, вытаскивая пустой пергамент из-под огромной кучи ящиков с принадлежностями для рисования, которые он каким-то образом умудрился не развалить.       — Что, черт возьми, я должен делать с такой кучей денег? — пожаловался Вэй Усянь.       — На самом деле это не так уж и много, если рассматривать контекст, — ответил Не Хуайсан, начиная рисовать нескольких журавликов в верхней части пустого пергамента. — И обычно люди сталкиваются с большим количеством проблем, потому что у них слишком мало денег.       Вэй Усянь покачал головой.       — Но... Я правда не могу...       Не Хуайсан промурлыкал.       — Почему бы и нет, Вэй-сюн? Ты сам сказал, что усердно работал над этим заклинанием. В дополнение к этому, я дал тебе срок всего в одну неделю, что, откровенно говоря, смехотворно мало, но ты справился без особых усилий. Я подкупил тебя идеей наконец-то получить возможность подарить что-нибудь Ванцзи-сюну, потому что знал, что у тебя практически нет денег, поскольку господин Цзян присылает тебе только то, что в основном равно карманным деньгам, а ты, как и я, страстный любитель алкоголя, который довольно сильно обременяет кошелек.       Он окунул кисть в чернила, игнорируя недоверчивое выражение лица Вэй Усяня.       — У любого человека есть свои потребности, верно? Итак, если ты примешь все это во внимание, тебе следовало бы требовать, чтобы я заплатил тебе еще больше, вместо того, чтобы кричать, что у тебя есть совесть, которая, откровенно говоря... — он оторвал взгляд от своего рисунка и строго указал кистью на озадаченное лицо Вэй Усяня. — ...будет только мешать тебе.       Вэй Усянь покачал головой.       — Не-сюн, ты невозможен, — простонал он.       — Что ж, спасибо, — ответил Не Хуайсан.

***

      Вскоре после этого Вэй Усянь вернулся в свою комнату, чувствуя, как огромный кошелек с деньгами прожигает дыру в его рукаве.       Раньше у него никогда не было в распоряжении сразу столько денег, и, честно говоря, он предпочитал, чтобы так было лучше. Почему-то это казалось слишком большой ответственностью. Пока есть сумма, на которую можно купить максимум несколько закусок и напитков, никто и глазом не моргнет. Но тратить такую большую сумму на алкоголь казалась глупым решением, хотя Вэй Усянь и не был до конца уверен, почему.       С тяжелым вздохом он вошел в комнату и обнаружил Цзян Чэна, который читал книгу, сидя на полу и прислонившись к кровати.       — Привет, — поприветствовал его Вэй Усянь, направляясь в свою половину комнаты, где снял с полки над кроватью коробку, в которой хранил безделушки, и положил туда тяжелый кошелек с деньгами.       — Привет, — ответил Цзян Чэн как раз в тот момент, когда Вэй Усянь закрыл коробку и на всякий случай запечатал ее одной из своих личных печатей.       Вэй Усянь почувствовал сильное искушение сохранить это почти мирное настроение между ними, просто ничего не говоря сегодня и, возможно, вместо этого рассказать Цзян Чэну завтра после завтрака. Но он не знал, как быстро приедут члены клана Цзян.       Путь от Пристани Лотоса до Облачных Глубин занимал меньше половины дня, если, в конце концов, лететь на мечах. Насколько он знал, они могли быть здесь уже завтра.       Вэй Усянь глубоко вздохнул и сел на пол, прислонившись к своей кровати, повторяя позу своего шиди.       — Цзян Чэн. Мы можем немного поговорить? — начал он.       Цзян Чэн сделал паузу на месте чтения, прежде чем перевернуть следующую страницу.       — О чём? — спросил он, не отрывая глаз от книги.       Вэй Усянь на мгновение попытался собраться с мыслями.       — Старик Лань разговаривал со мной и Лань Чжанем вчера вечером, — решил сказать он, внимательно наблюдая за выражением лица собеседника. — И я хочу рассказать тебе об этом.       Цзян Чэн молчал, не отрывая взгляда от своей книги.       — Хорошо, — наконец ответил он.       — Он планировал отправить приглашение на Пристань Лотоса, Цзян Чэн, — продолжил Вэй Усянь.       Его шиди снова сделал паузу и нахмурился.       — Зачем?       Вэй Усянь глубоко вздохнул.       — Ты знаешь зачем. Лань Чжань и я...       Глаза Цзяна Чэна, которыми он все еще смотрел в свою книгу, казалось, расширились. Последовал долгий момент молчания, прежде чем он, казалось, тяжело выдохнул и перевернул новую страницу.       — Понятно, — просто сказал он.       Вэй Усянь ждал большего, но когда ничего не последовало, он задумался, нужно ли ему, в конце концов, впадать в панику.       — Ты знаешь, это потому что... Потому что он хочет договориться о помолвке между нами, — добавил он немного дрожащим голосом.       Цзян Чэн на самом деле никак не отреагировал. Затем он вздохнул.       — Понятно, — повторил он, и его голос прозвучал странно спокойно.       Вэй Усянь нервно схватил себя за локти, смущенный тем, что Цзян Чэн не крикнул на него в ответ.       — Понятно, да понятно... — повторил он, как попугай.       — А ты хочешь, чтобы я удивился? — Цзян Чэн фыркнул.       Он, казалось, уже смирился.       — Знаешь, с тех пор, как мы поссорились, я все хорошо обдумал. Поначалу мне казалось, что ты пытался соблазнить Лань Ванцзи ради чего-то, но потом понял, что на самом деле все было наоборот.       Цзян Чэн перевернул еще одну страницу, пока Вэй Усянь пристально смотрел на него.       — Я правда удивляюсь, почему я не заметил этого раньше, — продолжил его шиди. — Этот странный класс талисманов, позволяющий тебе возиться со своими странными идеями, заставляющий тебя исчезать на частной территории на целые дни, и заставляющий тебя выступать перед старейшинами.       Цзян Чэн на мгновение замолчал и нахмурился.       — У этих Ланей репутация праведных и честных людей, и, черт возьми, они этим воспользовались. Я сначала абсолютно не подозревал, что в основе всего этого оказывается лежишь не ты, — он перевернул другую страницу. — Это были они с самого начала.       Вэй Усянь в замешательстве посмотрел на него.       — Что ты имеешь в виду?       Цзян Чэн усмехнулся.       — Действительно, тебе уже ничем не поможешь. Они сделали тебе милое личико и дали возможность заняться тем, чем ты всегда предпочитал заниматься, похоронив тебя в древних свитках и прочем хламе, в котором ты всегда притворялся, что не копаешься так тщательно, как копаешься на самом деле. Как будто я не замечал, что ты читаешь по ночам под одеялом, когда мы все еще живём в одной комнате. И ты проглотил это дерьмо, как голодная собака. Думаю, мне даже не стоит удивляться, что у нас не было ни единого шанса противостоять этому.       Вэй Усянь поднял бровь, сбитый с толку серьезным тоном собеседника. Цзян Чэн поднял голову и впервые посмотрел на него.       — Тебе следует быть осторожным, Вэй Усянь. Этот клан ходячих сводов правил гораздо проницательнее, чем ты думаешь. И поскольку ты, похоже, одержим желанием навсегда связать себя с одним из них, меня больше не будет рядом, чтобы вытаскивать тебя из любого дерьма, в которое ты можешь вляпаться.       Это прозвучало почти как странное и извращенное благословение.       — Хорошо. Спасибо за предупреждение, — сказал Вэй Усянь со смешком.       — Ха? За что, ты, блять, меня благодаришь, придурок? — проворчал Цзян Чэн.       Вэй Усянь хихикнул.       — Не знаю. Просто так захотелось. Это самая приятная вещь, которую ты сказал за долгое время.       — Хм. Не утруждай себя привыканием к этому, — пробормотал Цзян Чэн, возвращаясь к своей книге.       С тяжёлым вздохом Вэй Усянь откинул голову назад, на матрас.       — Может быть, дядя Цзян не допустит этой помолвки. Тогда тебе придется терпеть меня дольше, Цзян Чэн, — сказал он, уставившись в потолок.       — С чего ты это решил? Он всегда давал тебе все, что ты хочешь, — пробормотал Цзян Чэн.       Вэй Усянь промычал в ответ. Цзян Фэнмянь действительно всегда был к нему довольно снисходителен. Но это всегда были ситуации, в которых Вэй Усянь был озорным, разыгрывал безобидные шалости или вел себя бесстыдно или беззаботно. Лидера клана Цзян, казалось, это всегда забавляло, и он не утруждал себя тем, чтобы делать ему выговор в таких случаях.       — Ну, я, наверное, никогда ни о чем по-настоящему не просил, — подумал вслух Вэй Усянь, понимая, что это правда.       Он часто действовал по принципу: лучше просить прощения, чем разрешения, и поэтому на самом деле никогда не просил Цзян Фэнмяня даже о самых незначительных вещах.       Цзян Чэн ничего на это не ответил, и вскоре пришло время идти ужинать.

***

      Вэй Усянь часто думал, что время — странная штука. Вообще, он всегда был уверен в том, что все проходит с одинаковой скоростью. Что бы ты ни делал, или насколько страстно ты хотел, чтобы мгновение длилось дольше или прошло быстрее.       Но иногда время, казалось, останавливалось или летело незаметно, как будто что-то нарушало его течение, и, прежде чем ты успевал осознать это, событие, к которому, как ты думал, у тебя еще было время подготовиться, уже было здесь, стучалось в твою дверь.       Если бы кто-нибудь спросил Вэй Усяня, как он провел утро следующего дня, он бы на самом деле не смог ответить. Он помнил, что разделил тихий, неуютный завтрак с Цзян Чэном в их комнате для гостей и что они вдвоем некоторое время после этого ждали перед залом для приемов. Но то, что Вэй Усянь в настоящее время уже ждал появления клана Цзян, было для него несколько непостижимо.       Цзян Чэн пребывал в странном настроении с тех пор, как Вэй Усянь сказал ему, что сюда должна приехать его семья. Он казался немного встревоженным и, похоже, вообще не хотел разговаривать с Вэй Усянем. Последний тоже не хотел уделять ему много внимания, решив просто дать ему пространство, в котором тот нуждался, чтобы разобраться во всем, что происходило у него в голове. Однако Вэй Усянь был уверен, что вот-вот умрет, если еще немного времени пройдет в этой странной тишине.       Казалось, что утра практически не было, но этот момент, становился все более и более бесконечным, даже погода казалась морозной, облака неподвижно висели в небе, как будто они не меняли своего положения целую вечность, а в воздухе не было ни малейшего ветерка, когда он стоял рядом с Цзян Чэном перед входом в зал, глядя на ведущую к нему дорожку.       Он как раз собирался повернуться к Цзян Чэну и нарушить их молчание, хотя бы для того, чтобы отвлечься от собственных мыслей, когда наконец услышал вдалеке тихие голоса.       Вэй Усянь немедленно выпрямился и рассеянно заметил, что Цзян Чэн делает то же самое рядом с ним, когда появилось первое фиолетовое пятнышко. Он завороженно наблюдал, как в них можно было узнать группу людей, лица, которые он знал лучше, чем свои собственные, когда вырос, а затем Цзян Чэн оживился.       — А-цзе! — напряженно прошептал он, и Вэй Усянь вытянулся по стойке смирно, только что заметив Лань Ванцзи, вежливо следовавшего за группой со своим братом.       Дядя Цзян шёл впереди рядом с Лань Цижэнем. У двух мужчин были дипломатично приятные выражения лиц, и, казалось, они вели вежливую беседу, но были все еще слишком далеко, чтобы можно было понять о чём. Прямо за ними шла мадам Юй, выглядевшая так, словно она только что откусила персик и обнаружила, что вместо него был лимон.       И действительно, позади своей матери стояла шицзе, грациозно держа руки перед собой и вежливо улыбаясь. Вэй Усянь сразу почувствовал себя лучше.       — Шицзе! — счастливо пробормотал он, и как раз в этот момент она заметила, что они стоят перед входом в приемный покой, и ее лицо просияло.       Вэй Усянь взволнованно помахал ей рукой, его охватило детское головокружение, и он с трудом удержался от того, чтобы подбежать к ней и, сбив с ног, крепко обнять.       Теперь группа была уже близко к ним, и остальные тоже заметили их, а затем прошло совсем немного времени, прежде чем дядя Цзян встал прямо перед ними.       — А-Чэн. А-Сянь, — приветствовал их Цзян Фэнмянь, когда они оба поклонились ему. — Вы в порядке?       Вэй Усянь вежливо кивнул головой, и Цзян Чэн ответил:       — Да, отец.       Лань Цижэнь поприветствовал их взглядом, выражение его лица выглядело приятно расслабленным.       — Господин Цзян, госпожа Юй, пожалуйста, пройдите в приемный зал, — сказал он, приглашающе протягивая руку в направлении входа.       Цзян Фэнмянь молчаливо промычал и послал Вэй Усяню вопросительный взгляд, прежде чем войти в зал первым.       Мадам Юй фыркнула, когда подошла к ним, не удостоив Вэй Усяня даже мимолетным взглядом.       — А-Чэн, — сказала она и шагнула вперед, чтобы поправить воротник на шее своего сына. — Пойдём, посидишь со мной и А-Ли.       — Да, матушка, — согласился Цзян Чэн и последовал за ней внутрь, за ним по пятам следовала его сестра, которая, проходя мимо Вэй Усяня, слегка обеспокоенно улыбнулась.       — Вэй Усянь, ты тоже заходи, — обратился к нему Лань Цижэнь, и Вэй Усянь глубоко вздохнул, прежде чем посмотреть направо и увидеть Лань Ванцзи, который стоял в конце группы учеников Цзян, сопровождавших лидера своего клана в Облачные Глубины.       Лань Ванцзи слегка кивнул ему, и взгляд Вэй Усяня задержался на этом прекрасном лице еще на мгновение, прежде чем он тоже вошел в зал, ученики Цзян последовали за ним.       Прошло некоторое время, прежде чем все расселись. В зале ученик Лань пригласил Цзянов к их столикам. После того как вошел Вэй Усянь, он сказал ему сесть позади Цзян Фэнмяня с другими учениками.       Все присутствующие члены клана Лань молча заняли свои места. Лань Цижэнь сел за стол лидера клана, которым восхищался Вэй Усянь, когда учитель рассказывал ему о его родителях в этом самом зале. Стол, за которым он тогда сидел, сейчас занимали мадам Юй и его шицзе.       Лань Сичэнь и Лань Ванцзи сели в противоположном направлении от членов клана Цзян, а затем принявший их ученик Лань поклонился Лань Цижэню, прежде чем откланяться и в тишине покинуть зал.       Лань Цижэнь мгновение рассматривал собравшихся, прежде чем повысить голос. Его лицо выглядело чрезвычайно приятным.       — Я рад принимать клан Цзян в Облачных Глубинах, — он поднял руки, приветствуя Цзян Фэнмяня. — Господин Цзян. Я искренне надеюсь, что у вас было приятное путешествие.       Цзян Фэнмянь вежливо отсалютовал в ответ, не переставая мягко улыбаться.       — Путешествие было более чем приятным. Как и возможность полюбоваться красотой дома клана Лань. А-Чэн в своих письмах хвалил территорию, а также наставления господина Ланя. Я рад, что моему сыну понравилось здесь.       Лань Цижэнь опустил голову в знак согласия.       — Цзян Ваньинь прилежен и хорошо проявляет себя на лекциях. Как и Вэй Усянь. Они действительно чтут свой клан как исключительных молодых людей.       Вэй Усянь услышал, как мадам Юй фыркнула, сидя где-то справа от него. Цзян Фэнмянь выглядел так, словно хотел спросить что-то, прежде чем просто кивнул.       — Я рад слышать такие новости.       Лань Цижэнь задумчиво промычал.       — Прежде чем мы перейдем к теме, официально относящейся к случаю нашей встречи, я хотел бы пригласить клан Цзян сначала проследовать в их помещения. Путь из Юньмэна долог, и не стоило бы отказываться от приема таких почтенных гостей с чем-либо, кроме наилучшего гостеприимства клана Лань. Я предлагаю воссоединиться в конце уши, чтобы начать переговоры, когда вы отдохнёте после пути.       — Хорошо, — согласился Цзян Фэнмянь. — Тогда мы снова соберемся в уши, — он снова отсалютовал Лань Цижэню, который ответил тем же жестом.       — Мой племянник покажет вам ваши покои, — сказал старик, и Лань Ванцзи встал, чтобы поклониться Цзянам так низко, как это было уместно.       — Это было бы честью для меня, — заявил он с совершенно непроницаемым лицом.       Когда Цзяны встали и последовали за ним, Вэй Усянь увидел, что шицзе снова взглянула на него, все еще выглядя обеспокоенной, и он послал ей легкую улыбку, прежде чем они ушли. Мадам Юй еще ни разу не взглянула на него, и он не знал, как на это реагировать и что испытывать, кроме чувства странного облегчения.       Он не ожидал, что она прибудет в Облачные Глубины, ругаясь и крича, но он также не думал, что она была самой большой поклонницей приглашения Лань Цижэня. По крайней мере, в таких официальных условиях, как эти, она в первую очередь была бы осторожна, чтобы не потерять лицо.       — Вам двоим тоже следует вернуться в свою комнату и дождаться официальной встречи, — обратился к ним Лань Цижэнь.       — Хорошо, — ответил Цзян Чэн, вставая и кланяясь, и Вэй Усянь поспешил последовать за ним на улицу, чувствуя нервозность.       Их возвращение в свою комнату было на удивление без происшествий, но наполнено несомненным напряжением. Цзян Чэн вел себя странно. Как только они добрались до здания гостевых комнат, он безмолвно исчез внутри, и Вэй Усянь не смог прочитать выражение его лица.       Его собственные нервы определенно убивали его, ему не нравилось, что такие дипломатические ситуации были четко регламентированы, и поэтому он остался снаружи один, пытаясь немного успокоиться, сидя на ступеньках у входа в здание. Он сидел там очень долго, пытаясь найти утешение в спокойной обстановке Облачных Глубин, пока ждал, когда наступит время переговоров.       После того, как его нервы, наконец, немного успокоились, он внезапно вспомнил ночь после того, как ему приснился тот судьбоносный сон, где он точно так же на этом месте, пытаясь успокоиться. Если честно, в тот момент все по-прежнему казалось немного нереальным.       Он прислонился к колонне рядом со ступеньками, желая, чтобы, наконец, пришло время для встречи, хотя бы для того, чтобы это ужасное время ожидания наконец закончилось.       Именно тогда кто-то привлек его внимание на тропинке. К нему спешила молодая девушка в развевающейся лавандовой юбке, и Вэй Усянь немедленно избавился от своей мрачности, вскочив на ноги.       — Шицзе! — воскликнул Вэй Усянь и почувствовал облегчение, увидев ее лицо. — Шицзе, я не думал, что ты тоже придешь!       — А-Сянь, — она улыбнулась ему, взяв его за руку в знак приветствия, когда он встал перед ней. — Ты в порядке? — ее глаза пристально изучали его лицо, и Вэй Усянь почему-то подумал, что она выглядит очень взволнованной.       — Да! Со мной всё хорошо, шицзе. Но теперь, когда ты здесь, твоему Сянь-Сяню еще лучше! — он лучезарно улыбнулся ей.       На мгновение она казалась удивленной, прежде чем нежно улыбнуться ему в ответ.       — Шицзе хотела поговорить с Сянь-Сянем перед встречей, — сказала она, нежно коснувшись тыльной стороной указательного пальца его носа, и Вэй Усянь захихикал от счастья. — А-Чэн тоже здесь?       — Ах, да. Цзян Чэн, должен быть в нашей комнате, — ответил Вэй Усянь, и когда Цзян Яньли кивнула, он предложил ей руку, и они направились в его сторону.       — Что ты делал на улице совсем один, А-Сянь? Вы двое снова поссорились? — спросила она его, обеспокоенно нахмурившись.       — Шицзе, не обращай на нас внимания. И мы вовсе не ссорились, нет, — успокоил он ее. — Просто... Сейчас ему нужно всё обдумать в одиночестве.       Цзян Яньли испытующе посмотрела на него.       — А-Сянь. То, что клан Лань написал в своем письме, это правда? — поинтересовалась она и теперь снова казалась очень обеспокоенной, между ее бровями даже появилась небольшая складка, которая показала Вэй Усяню, что она говорит серьезно.       — Что они написали, шицзе? — спросил он, желая утешить ее.       — А-Сянь, они написали, что клан Лань предлагает помолвку между тобой и Вторым молодым господином Лань. Что мы должны приехать, чтобы провести переговоры об этом, — объяснила она озадаченно и несколько напряженно. — Скажи мне, это правда?       Вэй Усянь почесал в затылке.       — Ах, ну, знаешь... — начал он, но его прервали, когда дверь в их комнату для гостей открылась и Цзян Чэн высунул голову.       — А-цзе! — крикнул он и поспешил к ним. — Мне показалось, я слышал твой голос!       — А-Чэн, ты хорошо выглядишь, — поприветствовала его Цзян Яньли, протягивая вперёд руки, чтобы обнять своего младшего брата. — Я хотела поговорить с вами обоими перед официальной встречей.       — Тогда почему бы нам не выйти на улицу и не прогуляться? — предложил Вэй Усянь. — Погода ясная, и это лучше, чем сидеть в нашей душной комнате, где Цзян Чэн спит каждую ночь.       — Вэй Усянь, ты... — выругался Цзян Чэн, скрестив руки на груди. — Неужели сейчас время для твоей ерунды? — он все еще казался немного странным, избегал смотреть в глаза, когда ворчал, но в остальном, казалось, что встреча с сестрой немного приободрила его.       — Мальчики, — вмешалась Цзян Яньли, положив ладонь на их руки, останавливая реплику, которую только что хотел высказать Вэй Усянь. — Давайте не будем ссориться прямо сейчас. Пожалуйста.       — Шицзе, тебе не нужно просить, я заткнусь! — немедленно сказал Вэй Усянь, обеспокоенный тем, что она так искренне умоляет их.       — Мне не понадобится вас просить, если вы двое будете хорошо себя вести. Пойдёмте, — ответила она, осторожно начиная выводить их обоих за руки наружу.       — Шицзе, как у тебя дела? На Пристани Лотоса было очень скучно без меня? — спросил Вэй Усянь, когда они шли.       — Ты бы знал, если бы когда-нибудь удосужился написать письма домой, — пробормотал Цзян Чэн.       Цзян Яньли покачала головой в нежном раздражении.       — У меня все было хорошо, А-Сянь. На Пристани Лотоса временами намного тише без тебя. Но твои шиди очень сильно скучают по тебе.       Вэй Усянь улыбнулся.       — Четвертому шиди наконец-то стало лучше? Я беспокоился об этом перед моим отъездом, потому что ещё тогда мне казалось, что терпение мадам Юй по отношению к нему скоро достигнет предела.       Шицзе ободряюще кивнула.       — Так и есть. Не беспокойся о Пристани Лотоса, — ее глаза снова изучали его лицо, и как только они вышли из коридора на улицу, она спросила: — Я бы хотела знать, что здесь произошло. Сянь-Сянь, не мог бы ты, пожалуйста, объяснить?       Вэй Усянь внезапно немного разволновался, рассказывая об этом своей шицзе. Он не думал, что она отреагирует плохо, но она слишком хорошо знала его, чтобы не прочитать все по его лицу, как только он заговорил.       — Ну, это просто... Шицзе, то, что написал клан Лань, это действительно правда, — признался он, и Цзян Яньли снова нахмурилась.       — А-Сянь, я не понимаю. Вы с Вторым молодым господином Лань близки? — спросила она. — А-Чэн писал в своих письмах, что вы не очень ладите.       Вэй Усянь взглянул на Цзян Чэна, который нахмурился и смотрел перед собой. Похоже, его шиди не упоминал его и Лань Ванцзи в своих последних письмах домой.       — Да, мы очень близки, — признался он своей сестре.       — Отвратительно близки, — тихо пробормотал Цзян Чэн.       Цзян Яньли пристально изучала Вэй Усяня.       — А-Сянь, он тебе нравится? — спросила она с широко раскрытыми глазами, выглядя удивленной. — Скажи мне, эта помолвка — то, чего ты действительно хочешь?       Вэй Усянь покраснел, услышав, как она сказала это так откровенно. Он слегка улыбнулся и, наконец, кивнул. Его шицзе ахнула.       — Сянь-Сянь, ты влюбился?       — Шицзеее, — пожаловался Вэй Усянь, краснея еще сильнее. — Не говори это так, пожалуйста.       — Что, теперь ты вдруг смутился? — Цзян Чэн усмехнулся. — Где же было это чувство, когда ты вернулся в нашу комнату в тот раз, выглядя так, словно тебя растерзала собака?       Вэй Усянь задохнулся от возмущения, в то время как глаза Цзян Яньли расширились еще больше.       — Цзян Чэн! Не говори о таких вещах в присутствии шицзе!       Цзян Чэн фыркнул.       — А почему бы и нет? А-цзе должна знать правду. По-моему, Лань Ванцзи уж очень сильно загадочен. Кто знает, что на самом деле скрывается за его застывшим лицом, — он нахмурился. — Я никогда не пойму, что ты нашёл в этой дурацкой ходячей глыбе льда.       — Не говори так о Лань Чжане! По крайней мере, он не ругается в каждом предложении, почему ты такой грубый?       — Мальчики, пожалуйста, — Цзян Яньли прекратила их перепалку, но снова казалась обеспокоенной.       — Но, А-Сянь, ты уверен в этом? Шицзе рада за тебя, если ты нашел своего человека. И Второй молодой господин Лань, конечно, красив, но у него такая суровая репутация. Он искренне отвечает взаимностью на твои чувства? — она казалась немного встревоженной.       Вэй Усянь улыбнулся.       — Хм, это так. Лань Чжань идеален. Шицзе, пожалуйста, не беспокойся обо мне. Он лучший человек, которого я когда-либо встречал. Кроме шицзе, конечно.       Цзян Яньли слегка улыбнулась, но она все еще казалась немного встревоженной.       — А-Сянь, я просто беспокоюсь, что кто-то использует тебя в своих интересах. Ты всегда был слишком снисходительным.       — Шицзе, всё в порядке, правда! Клянусь тебе, Лань Чжань очень благородный человек. Он никогда бы не стал кого-то использовать.       Они добрались до сада рядом с гостевыми комнатами, в котором приглашенные ученики проводили много времени, когда в начале года было еще теплее, и Вэй Усянь взволнованно подвел свою шицзе к нескольким скамейкам, чтобы посидеть.       — По крайней мере, ты так думаешь, — проворчал Цзян Чэн, когда они сели. — А-цзе, этот идиот слишком сильно идеализирует этого парня. Все, что он говорит, не стоит воспринимать со всей серьезностью.       Вэй Усянь закатил глаза.       — Цзян Чэн, только потому, что тебе не нравится Лань Чжань, это не значит, что он плохой человек.       — Когда же тогда твои чувства изменились, А-Сянь? — спросила Цзян Яньли. — Когда он начал тебе нравиться?       Цзян Чэн поморщился, явно не горя желанием говорить о таких вещах, но и жаловаться тоже не хотел, поскольку об этом спросила его сестра. Вэй Усянь оперся руками о скамейку и задумался.       — Хммм. Ну, я думаю, он мне всегда нравился, — признался он, покраснев. — Какое-то время я просто этого не осознавал.       — Оглядываясь назад, я теперь понимаю, почему ты казался таким бодрым, принимая свое проклятое наказание спустя некоторое время, — ворчливо пробормотал Цзян Чэн. — А-цзе, похоже, этому идиоту нравилось сидеть в библиотеке и переписывать правило за правилом просто потому, что прославленный Второй молодой господин Лань наблюдал за его переписыванием.       Он подобрал маленькую палочку, которая лежала на камне рядом с ним, и в отчаянии швырнул ее перед собой.       — Все здравомыслие, которое когда-либо было у Вэй Усяня, он потерял где-то здесь, в Облачных Глубинах.       Цзян Яньли слегка улыбнулась своему младшему брату, прежде чем снова повернуться к Вэй Усяню.       — Значит, Второй молодой господин Лань добр к тебе, Сянь-Сянь? — поинтересовалась она.       Вэй Усянь улыбнулся и посмотрел на небо.       — Так и есть. Если бы ты когда-нибудь поговорила с ним, ты бы больше не волновалась.       — Раньше он казался таким холодным. Я подумала, что он может быть недоволен, — осторожно заметила шицзе.       — Ах, да. Лань Чжань не очень любит большие группы людей, — объяснил Вэй Усянь. — И, я думаю, по его лицу бывает довольно трудно что-либо прочесть, если ты плохо знаешь его.       — Или, может быть, ты просто что-то себе надумываешь и на самом деле он правда недоволен, — проворчал Цзян Чэн. — Клянусь, я никогда не видел, чтобы его лицо так сильно дергалось.       — Эй, не наговаривай, — возразил Вэй Усянь, закатывая глаза.       Цзян Чэн фыркнул.       — Я говорю чистую правду.       Вэй Усянь хотел возразить, что Цзян Чэну просто не хватило терпения начать учиться читать по лицу Лань Ванцзи, но вдруг глаза его шиди внезапно расширились, когда он уставился на что-то за его плечом.       — Ах, черт возьми... — пробормотал Цзян Чэн.       Голова Вэй Усяня резко повернулась. В их сторону направлялся кто-то в белом.       — Лань Чжань!       Вэй Усянь, прежде чем успел опомниться, вскочил и побежал прямо к Лань Ванцзи.       Тот тоже быстро шел к нему, и внезапно Вэй Усянь остро ощутил последний день разлуки, то нетерпение, которое он испытывал ранее, когда они наконец снова встретились, но не могли поговорить, всю эту ужасную неуверенность, усугубленную невозможностью провести время наедине. Он бросился вперед, как только оказался достаточно близко.       Лань Ванцзи без проблем поймал его, на мгновение прижав к себе так крепко, что ноги Вэй Усяня немного оторвались от земли.       — Вэй Ин, — пробормотал он в его волосы, и Вэй Усянь счастливо захихикал, вдыхая его аромат.       Через мгновение он неохотно высвободился из чужих объятий, лучезарно улыбаясь Лань Ванцзи и поправляя свой воротник, который немного помялся от объятий. — Лань Чжань, ты пришел, чтобы найти меня?       Лань Ванцзи кивнул, а затем посмотрел за спину Вэй Усяня, который внезапно вспомнил, что на них смотрит две пары глаз.       Когда он обернулся, то увидел, что Цзян Чэн закрыл лицо рукой, выглядя так, словно что-то бормотал себе под нос, в то время как шицзе смотрела на них озадаченно, с румянцем на щеках. Вэй Усянь хихикнул.       — Лань Чжань, пойдем, позволь мне представить тебе мою шицзе, — сказал он, нежно потянув Лань Ванцзи за руку.       Когда они подошли к ним, Цзян Чэн перестал избегать их взгляда и теперь гримасничал, глядя на их соединенные руки. Шицзе выглядела совершенно ошеломленной, когда посмотрела в лицо Лань Ванцзи.       — Шицзе, позволь мне представить тебе лучшего мужчину в мире! — сказал ей Вэй Усянь, легкомысленно подтягивая Лань Ванцзи, чтобы он встал рядом с ним.       Она все еще казалась немного озадаченной, но прежде чем она успела ответить, Лань Ванцзи внезапно склонился в поклоне, который был немного глубже, чем требовалось.       — Приветствую деву Цзян, — сказал он. — Вэй Ин рассказывал мне только самое положительное о своей шицзе, — Он еще немного опустился. — Для Ванцзи большая честь познакомиться с выдающейся старшей сестрой Вэй Ина.       Внезапно щеки Цзян Яньли покраснели, и она явно была поражена, услышав, что он так много говорит, поскольку ранее она видела только, как он тихо сидел, уставившись в пустое пространство.       — Второй молодой господин Лань, нет необходимости в такой любезности.       Она послала Вэй Усяню озадаченный взгляд.       — И я уверена, что А-Сянь немного преувеличивал, когда рассказывал тебе обо мне.       Лань Ванцзи выпрямился.       — Я полностью доверяю суждениям Вэй Ина. Я уверен, что дева Цзян скромничает. Я слышал рассказы, которые помогают сделать вывод о том, что первая дочь Юньмэн Цзян — человек исключительной доброты и дружелюбной правдивости.       Цзян Яньли полностью покраснела от такой неожиданной и искренней похвалы.       Вэй Усянь усмехнулся. Ему было знакомо это чувство. Однако Лань Ванцзи было не остановить.       — Ванцзи считает, что роль, которую дева Цзян сыграла в жизни Вэй Ина, была неоспоримой и жизненно важной, поскольку он говорит о вас с большим восхищением и так по-сыновьи, как можно было бы говорить о человеке, который самоотверженно воспитывал его.       Он снова поклонился.       — Ванцзи благодарен деве Цзян за поддержку, которую она оказала Вэй Ину в его жизни.       Вэй Усянь хихикнул при виде двух лиц перед ними, которые смотрели на Лань Ванцзи так, словно у него выросла вторая голова, и его живот затрепетал, услышав, как он благодарит кого-то от своего имени.       Увидев, что Цзян Яньли не знает, что ответить, Вэй Усянь понял, что она совершенно не привыкла к такой похвале от кого бы то ни было, кроме него или Цзян Чэна. Отношение павлина к ней заставило большую часть их поколения смотреть на нее свысока или, по крайней мере, не обращать на нее внимания.       Вэй Усянь чувствовал, что это правильно, что она наконец услышала такие слова от кого-то другого, внутренне удовлетворенный тем, что независимо от того, что думают другие, как только люди увидят, как второй самый завидный холостяк их поколения хвалит ее подобным образом, они научатся сдерживать свои слова. Лань Ванцзи даже обогнал Цзинь Цзысюаня по рангу в этом списке, ха! Понял, павлин?       — Второй молодой господин Лань, я очень польщена. Но я всё ещё уверена, что ты, безусловно, переоцениваешь меня, — наконец выдавила шицзе.       Лань Ванцзи вежливо склонил голову.       — Мой клан ценит честность и запрещает неискреннюю лесть. Я максимально искренен в своих словах. Вэй Ин отзывается о вас так высоко, как только можно, и поэтому я окажу деве Цзян такую же честь, — вежливо возразил он.       И снова, Лань Ванцзи говорил о них так, как будто они уже были единым целым, разделяли мнения и ценности, и грудь Вэй Усяня затрепетала.       Тем временем Цзян Яньли оставалась ошеломленной, в то время как Цзян Чэн недоверчиво смотрел на Лань Ванцзи. Он не мог возразить ни на что из того, что он сказал, поскольку тот в данный момент восхвалял его собственную любимую старшую сестру, и, похоже, это было для него настолько неожиданно, что он потерял дар речи.       Вэй Усянь толкнул Лань Ванцзи локтем в бок и лучезарно улыбнулся своей шицзе.       — Лань Чжань прав, шицзе. И любой, кто говорит иначе, просто слишком туп, чтобы понять это.       — Сянь-Сянь, пожалуйста. Ты преувеличиваешь, я не сделала ничего особенно примечательного, — настойчиво возразила она.       Лань Ванцзи задумчиво посмотрел на нее.       — Вэй Ин, безусловно, прав. Он часто хвалил таланты девы Цзян. На самом деле, если дева Цзян простит мне эту дерзость, я бы почтительно поинтересовался рецептом супа из лотоса и свиных ребрышек, который Вэй Ин часто упоминал и горячо хвалил, — он снова поклонился. — Ванцзи был бы очень благодарен, если бы дева Цзян научила его этому рецепту, чтобы он мог готовить его для Вэй Ина в будущем.       Цзян Яньли, казалось, отошла от своего смущения и удивленно посмотрела на него. Вэй Усянь повернулся к Лань Ванцзи, прежде чем она успела ответить, и сам удивился.       — Эй, Лань Чжань, ты разве умеешь готовить? Недавно я узнал, что готовить совсем не так просто, как может показаться на первый взгляд необразованному глазу. И я скажу тебе, шицзе, безусловно, давно достигла мастерства. Лань-гэгэ, этот рецепт не для начинающих, — с нежностью сказал он ему.       Однако Лань Ванцзи не обратил внимания на подобные опасения.       — Я не новичок, — безмятежно заявил он.       Вэй Усянь уставился на него.       — А? Серьёзно? Лань Чжань, ты умеешь готовить? — воскликнул он.       Лань Ванцзи повернулся к нему, и в его светлых глазах мелькнули веселые искорки.       — Да, — просто ответил он.       Вэй Усянь еще немного пристально смотрел на него. Затем он точно понял, что имел в виду собеседник.       — Эээ? Почему я об этом не знал? Лань Чжань, почему ты мне не сказал, я мог бы уже попросить тебя приготовить что-нибудь для меня! Как это возможно, что я так долго не пробовал твою стряпню, в то время как ты уже попробовал мою? — он возмущенно пожаловался.       Внезапно Лань Ванцзи стал выглядеть довольным.       — Вэй Ин уже пробовал ее, — спокойно возразил он.       — Ааааа? — воскликнул Вэй Усянь, полностью поворачиваясь к собеседнику лицом.       Лань Ванцзи подмигивал ему, казалось, что он тихо смеется над ним за своим спокойным лицом.       — Еда, которую я недавно приносил в твою комнату, — заявил он.       Глаза Вэй Усяня расширились от шока.       — Это... это ты готовил, Лань Чжань?! — удивлённо спросил он.       Лань Ванцзи склонил голову в знак согласия.       — Мгм.       — Что за... Какого черта, Лан Чжань, как тебе удается быть таким потрясающим во всем, что ты делаешь? Когда ты вообще находил время для такого?! Я думал, что ты попросил поваров на кухне приготовить эти блюда!       Лань Ванцзи выглядел очень довольным.       — Что мне теперь делать?! Как я мог просто съесть это по неведению, когда это готовил Лань Чжань?!       Лань Ванцзи покачал головой.       — Вэй Ину ничего не нужно делать. Он уже ответил взаимностью.       Вэй Усянь покраснел.       — Эй, Лань Чжань, то, что я приготовил для тебя, никак не может стоять на том же уровне!       Цзян Яньли оживилась, когда озадаченно наблюдала за их перемещениями взад-вперед.       — А-Сянь готовил для тебя, Второй молодой господин Лань? Надеюсь, он не испортил ни одну из сковород клана Лань?       Вэй Усянь ещё сильнее покраснел.       — Шицзе, это было всего один раз! — пожаловался он.       Лань Ванцзи казался необычайно заинтересованным, и Вэй Усянь резко повернулся к нему лицом.       — Нет! Лань Чжань, я запрещаю тебе спрашивать!       Затем он внезапно кое-что понял.       — О нет, я накормил тебя своей ужасной первой попыткой рисового пирога, хотя ты все это время умел готовить. Лань Чжань, я не могу! Теперь мне стыдно!       Лань Ванцзи посмотрел на него с нежностью.       — Рисовый пирог Вэй Ина был лучшим из всех, что я когда-либо пробовал, — не согласился он.       — Лань Чжань! Я тебе больше сотни раз говорил, что ты должен предупреждать меня, прежде чем говорить что-то подобное! Ты не должен мне льстить!       — Лесть запрещена, — равнодушно парировал он.       — Лань Чжань, в самом деле! Тебе не нужно тешить мое эго, оно и так достаточно большое!       — Хвалить нужно только по заслугам. Рисовый пирог Вэй Ина был очень вкусным, и это лучшее, что я когда-либо ел.       — Ты убиваешь меня! Что я такого сделал, что заслужил такие пытки? — воскликнул Вэй Усянь, его щеки запылали.       — Я просто констатирую факт, — ответил Лань Ванцзи.       Их прервало внезапное хихиканье Цзян Яньли, которое позже вылилось в настоящий смех. По сравнению с ней Цзян Чэн рядом выглядел очень опечаленным, как будто его заставили есть собачий корм.       Цзян Яньли спрятала улыбку за рукавом и подмигнула Вэй Усяню с нежностью в глазах.       — Это... Я очень рада, — объяснила она со смехом в голосе. — Я боялась худшего, но теперь испытываю огромное облегчение. Сянь-Сяню нужен кто-то, кто может возразить, кто-то, кто даст ему безусловную стабильность и привязанность.       Она повернулась лицом к Лань Ванцзи.       — Второй молодой господин Лань. А-Сянь очень важен для меня, я воспринимаю его как своего младшего брата, несмотря на то, что кровно мы никак не связаны. Я прошу тебя относиться к нему хорошо.       Лань Ванцзи сложил руки в поклоне.       — Ванцзи постарается оправдать ожидания девы Цзян, — пообещал он.       Она кивнула.       — Я с удовольствием поделюсь с тобой своим рецептом. Могу я спросить, насколько ты опытен в готовке?       — Учеников моего клана обучают основам приготовления пищи, чтобы они могли прокормить себя. Однако я получал удовольствие от этого занятия и, таким образом, со временем совершенствовал свое мастерство. Я оцениваю себя как обладателя более чем респектабельного опыта.       Цзян Яньли улыбнулась.       — Я приятно удивлена, что встретила молодого господина, интересующегося такими вещами.       Лань Ванцзи кивнул в знак благодарности.       — Приготовление пищи осуществляется по четкой системе и является разумным и полезным навыком. Я с нетерпением жду инструкций девы Цзян.       Вэй Усянь счастливо наблюдал, как они ладят, в то время как Цзян Чэн озадаченно качал головой.       — Я рада, что сейчас попала в Облачные Глубины, — продолжила Цзян Яньли и улыбнулась Вэй Усяню. — Я была обеспокоена, но теперь я чувствую, что нашему А-Сяню очень повезло.       Вэй Усянь покраснел и счастливо улыбнулся.       — Шицзе, зачем ты приехала? Я был действительно рад, но весьма удивлен, когда увидел тебя.       Шицзе внезапно немного застеснялась.       — Ах. Ничего такого. Матушка подумала, что это может быть хорошей идеей.       Цзян Чэн нахмурился.       — Почему?       Вэй Усянь вдруг подумал, что точно знает почему.       — Шицзе! Ты приехала из-за того, что тебе написал этот павлин? — спросил он.       Цзян Яньли выглядела немного удивленной.       — А-Сянь, ты знаешь об этом?       Вэй Усянь хихикнул.       — Шицзе, ты мне не поверишь! Павлин был таким беспомощным, он вообще не знал, что писать! Он пришел ко мне и взывал о моем совете.       Она выглядела озадаченной.       — Ты помогал ему писать эти письма? — недоверчиво поинтересовалась она.       — Да, — ответил Вэй Усянь. — Правда, только второе. Шицзе, разве второе не было немного более терпимым?       Шицзе хихикнула.       — Теперь, когда ты упомянул об этом, я вспомнила, что второе, похоже, действительно было куда лучше первого. А-Сянь, я не знала, что вы двое начали ладить, — в ее глазах светилась надежда.       — Ах, я бы не заходил так далеко. Но он не так плох, как я всегда предполагал. Он все еще довольно высокомерный, но, честно говоря, просто немного легкомысленный.       Цзян Яньли выглядела успокоенной. Затем она повернулась к Цзян Чэну, который хмурился рядом с ними.       — А-Чэн, теперь нам нужно найти кого-нибудь и для тебя, — невинно размышляла она.       Глаза Цзян Чэна расширились от унижения.       — А-цзе, не нужно...       Вэй Усянь ухмыльнулся.       — Да, как там было? Не слишком много говорит? Естественная красота?       Шицзе рассмеялась, в то время как Цзян Чэн яростно покраснел.       — Заткнись, Вэй Усянь!       — Не слишком душная, скромная, что там еще? Почему бы тебе не напомнить мне, Цзян Чэн? — прокричал Вэй Усянь, быстро прячась за плечом Лань Ванцзи.       — Возможно, чтобы знала, как справиться с характером, — сухо добавил Лань Ванцзи.       Трое других уставились на него на короткое мгновение, прежде чем Вэй Усянь расхохотался и облокотился на его бок.       — О, Лань Чжань, это прекрасно! Хахаха, Цзян Чэн, тебе следует занести это в свой список!       — Ты... — начал Цзян Чэн, покраснев до корней волос, увидев, что его сестра тоже хихикает в рукав.       Они были прерваны, когда в воздухе прозвенел гонг, оповестивший об окончании уши, который означал, что наступил момент возвращаться в зал приемов.       — Ах, о нет! Так быстро время пролетело! — воскликнул Вэй Усянь, только сейчас осознав, что положение солнца действительно достигло наивысшей точки за день, пока они разговаривали. — Думаю, нам следует поторопиться с возвращением.       Лань Ванцзи внезапно положил руку ему на плечо и пристально посмотрел на него.       — Вэй Ин, я пришел передать тебе кое-что перед встречей, — сказал он.       Брат и сестра Цзян с любопытством уставились на них.       — О? Что ты хотел передать, Лань Чжань? — Вэй Усянь задумался.       Он озадаченно наблюдал, как тот полез к себе в рукав, и внезапно его сердце забилось быстрее, когда Лань Ванцзи вытащил тонкую белую деревянную коробочку, украшенную резьбой, похожей на замысловатые завитки и облака.       — Лань Чжань, что это? — пробормотал Вэй Усянь, осторожно беря в руки драгоценный предмет, когда Лань Ванцзи протянул его ему.       — Открой, — просто сказал он.       Вэй Усянь уставился в мягкий свет, отражавшийся в его глазах, прежде чем опустил голову, чтобы рассмотреть коробку, благоговейно проводя большим пальцем по искусной резьбе, что заставило его заколебаться.       — Открой ее, Сянь-Сянь, — мягко попросила его Цзян Яньли, и когда он поднял голову, чтобы посмотреть на нее, его шицзе наблюдала за ним с нежным весельем.       Вэй Усянь еще раз взглянул на Лань Ванцзи, прежде чем осторожно положил пальцы на крышку и сдвинул ее в сторону, дыхание застряло у него в горле.       Внутри был гребень из слоновой кости, аккуратно завернутый в белую шелковую ткань. Зубья были идеально прямыми и гладкими, промежутки между ними были точно такой же ширины какой и между вырезанных цветов горечавки на ручке гребня, отчего она выглядела как цветочное поле.       — Это принадлежало моей матери, — голос Лань Ванцзи отвлек его от наблюдения. — Я попросил дядю отдать его мне, чтобы он достался тебе.       — Лань Чжань... — начал Вэй Усянь, его голос сорвался, потому что в горле у него застрял какой-то комок.       Он не знал, что сказать, и не смог удержаться от легкого шмыганья носом, прежде чем аккуратно закрыл коробку и подошел вперед, прислонившись к Лань Ванцзи и спрятав лицо у него на плече.       — М, — послышался голос Цзян Чэна, и шицзе захихикала, но Вэй Усянь не обратил на это внимания, вместо этого наслаждаясь близостью любимого человека, теплым ощущением рук Лань Ванцзи, которые легли ему на талию.       — Лань Чжань, спасибо тебе, — пробормотал он.       — Мгм, — последовал ответ.       Вэй Усянь оторвался от него, чтобы улыбнуться, все еще чувствуя себя немного неуверенно, и хихикнул, когда Лань Ванцзи протянул руку и провел большим пальцем по ямочке у него под глазом.       — Вы серьезно? Я пошёл, — выругался Цзян Чэн и направился прочь.       — Скоро увидимся, А-Сянь, — добавила Цзян Яньли со смехом в голосе и побежала вслед за Цзян Чэном.       Лань Ванцзи на мгновение заглянул за спину Вэй Усяня, его глаза следили за уходящими братом и сестрой, прежде чем он внезапно наклонился вперед, и Вэй Усянь обнаружил, что его настойчиво целуют. Он усмехнулся, крепче обнимая его за плечи и отвечая на поцелуй, скучая по ощущению потерянной близости, пока они не видели друг друга в последний день.       Когда они отлипли друг от друга, Вэй Усянь нежно провел костяшками пальцев по бледной щеке любимого, чувствуя, как всепоглощающая привязанность душит его, когда Лань Ванцзи наклонился навстречу прикосновению.       — Надеюсь, все пройдет хорошо, — пробормотал Вэй Усянь, изучая идеально гладкую кожу собеседника.       — Так и будет, — ответил Лань Ванцзи, прежде чем запечатлеть еще один короткий поцелуй на губах Вэй Усяня. — Вэй Ину не стоит слишком беспокоиться.       Вэй Усянь улыбнулся ему.       — Хорошо. Тогда я не буду волноваться, Лань-гэгэ.       Лань Ванцзи кивнул и прижался к его губам последним поцелуем, на этот раз чуть дольше.       Когда они, наконец, отправились к месту назначения, Вэй Усянь прижимал к сердцу белую деревянную коробочку, сосредоточившись на присутствии другого человека рядом с ним и воспоминании о его теплых губах. Независимо от того, что может принести встреча, никто не сможет отнять его у него снова.

***

      В приемном зале на этот раз было явно больше народу. Позади Лань Ванцзи и Лань Сичэня несколько столов в левой части зала были заняты, и Вэй Усянь узнал в нескольких лицах старейшин, входивших в совет.       Лань Цинчжао тоже присутствовала, сидя рядом с Лань Цижэнем. Сам учитель Лань на этот раз тоже занял место за стоящими ниже столами, сев прямо напротив Цзян Фэнмяня, чтобы уравнять ситуацию. Мастер талисманов кивнула Вэй Усяню, когда они прибывали в помещение, и он внезапно до боли обрадовался, что она была здесь.       После того, как все расселись, последовал короткий момент странного молчания. Вэй Усянь подумал, что за обычной безмятежной улыбкой Цзян Фэнмянь казался несколько напряженным.       По сравнению с ним Лань Цижэнь казался почти бодрым, черты его лица были расслаблены, а взгляд скользил по столам напротив так же небрежно, как человек смотрит на выставленные товары на рынке, слегка заинтересованный, но без намерения что-либо покупать.       — Клан Гусу Лань еще раз официально приветствует клан Юньмэн Цзян в Облачных Глубинах, — наконец начал он, кивнув Цзян Фэнмяню, открывая дискуссию в качестве ведущего встречи. — Как удачно, что вы прибыли так быстро, чтобы мы могли разобраться с благоприятным поводом для этих переговоров так быстро, как это требуется.       Цзян Фэнмянь хмыкнул.       — Похоже, действительно в интересах обоих наших кланов, чтобы это дело было прояснено как можно быстрее.       Вэй Усянь всегда чувствовал беспокойство, когда ему приходилось участвовать в ситуациях, требующих такого рода политически высокопарного описания.       Он пытался направить свои нервы на то, чтобы контролировать дыхание, находя убежище во взгляде на Лань Ванцзи, который, казалось, был сделан из камня, не подавая абсолютно никаких признаков волнения или осознания того, что он скоро станет предметом обсуждения.       Когда их глаза встретились, его взгляд немного прояснился, и он моргнул в сторону Вэй Усяня, который сразу почувствовал себя немного спокойнее.       Мадам Юй фыркнула.       — Некоторые пояснения действительно пойдут всем нам на пользу, — сказала она.       Лань Цижэня, казалось, совершенно не смутил их сдержанный ответ на его приветствие.       — Как уже было поставлено в известность клан Цзян, мы направили приглашение на это заседание с прямым намерением установить и официально оформить помолвку между нынешним главным учеником клана Цзян Вэй Усянем и Вторым молодым господином клана Лань — моим младшим племянником Лань Ванцзи. Я искренне желаю гладких переговоров и того, чтобы Лань и Цзян разошлись, укрепив узы дружбы.       Цзян Фэнмянь кивнул в знак вежливого согласия.       — Я открыто признаю, что это предложение пришло к нам очень неожиданно. Тем не менее, клан Цзян очень польщен таким предложением от достопочтенного клана Лань. Как ваши коллеги и давние союзники, наш клан, конечно, серьезно и трезво рассмотрит позицию клана Лань.       Мадам Юй, казалось, почти забавлялась, как будто что-то в этой ситуации было для нее ироничным.       — Я рад это слышать, — ответил Лань Цижэнь. — Я допускаю, что наше приглашение могло быть принято с немалой долей удивления и воспринято как непредвиденное. Я приношу извинения, если наше послание стало причиной какого-либо беспокойства, и еще раз заверяю клан Цзян в предельной искренности этого предложения.       Цзян Фэнмянь кивнул в знак благодарности. Рядом с ним мадам Юй испустила вздох, в котором, как знал Вэй Усянь, звучала сдерживаемая насмешка.       — Хорошо, что эта уступка была дана добровольно, — вмешалась она. — Хотя предложение такого масштаба, безусловно, является проявлением дружелюбия, цель действий клана Лань немного озадачивает, — она взглянула туда, где сидел Вэй Усянь, и впервые за этот день посмотрела ему в глаза. — Клан Цзян чувствует себя польщенным, получив предложение о таком рассмотрении, однако я признаю, что цель такого союза кажется совершенно неясной и содержит некоторую политическую неправдоподобность, которую следует прояснить.       Лань Цижэнь повернулся к ней и мгновение смотрел на нее с непроницаемым выражением лица.       — Если у госпожи Юй есть вопрося, клан Лань с радостью их выслушает, — просто сказал он.       — Тогда я не понимаю, почему я не должна этого сделать, — ответила мадам Юй.       Она еще раз взглянула в сторону Вэй Усяня, и он распознал в ее чертах желание насмехаться над ним, едва скрытое за вежливым фасадом.       — Действительно интересно... — начала она, снова повернув голову к Лань Цижэню. — Какую выгоду надеется получить клан Лань. Вэй Усянь, конечно, является главным учеником, но обстоятельства его рождения крайне неблагоприятны, и его личность не соответствует дисциплинированному и структурированному окружению клана Лань. Его присоединение, вероятно, доставит вашему клану больше неудобств и волнений, чем какой-либо возможной пользы.       Вэй Усянь подумал, что это, вероятно, было самое вежливое оскорбление, которое она когда-либо наносила ему, и он увидел, как черты Цзян Фэнмяня несколько осунулись после того, как она заговорила, хотя он не возражал против слов своей жены.       Лань Ванцзи пристально смотрел на нее с другого конца помещения, даже если для человека, не сведущего в чтении черт его лица, он, вероятно, не сильно отличался от того, каким был раньше.       — Хотя, возможно, есть некоторые качества, что отличают Вэй Усяня от обычного ученика, которые, возможно, делают его подходящим для членов меньших кланов, неизменным остается то, что он всего лишь сирота с улицы, которого мой муж подобрал и любезно решил привести в клан Цзян. Однако помолвка между двумя мужчинами, один из которых является наследником клана, безусловно, не может быть ничем иным, как чисто политическим поединком, — добавила она.       Вэй Усянь увидел, как улыбка Лань Сичэня, сидевшего рядом со своим дядей, стала шире, а Лань Цинчжао опустила голову, чтобы скрыть собственную легкую улыбку.       Сам Лань Цижэнь лишь нейтрально хмыкнул, и Вэй Усянь внезапно понял, что предположение мадам Юй было тем, чего ему следовало ожидать после того, как шицзе намекала на нечто подобное раньше.       Пристань Лотоса не была посвящена в какие-либо взаимоотношения между ним и Лань Ванцзи, и знал только, что Второй молодой господин клана Лань был очень строг и печально известен своей серьезностью, успешно отвечал за дисциплину и наказания с нежного пятнадцатилетнего возраста и имел большие перспективы в жизни и совершенствовании.       Никто, кто знал Вэй Усяня лично, не предположил бы, что молодой человек с такой репутацией захочет этого брака, потому что у него появилась настоящая привязанность к Вэй Усяню, не говоря уже о любви. Это действительно казалось маловероятным, если не сказать невозможным.       — Итак, я не могу не задаться вопросом, почему клан Лань выбрал Вэй Усяня для этой цели. В клане Цзян, безусловно, есть другие, более подходящие кандидаты, которые, если не по прямой линии наследования, то, по крайней мере, связаны с основной семьей кровными узами и сделали бы такой союз законным. И, конечно, было бы трагично потерять второго наследника в браке, который даже не даст потомства, с кем-то более низкого происхождения.       Вэй Усянь почувствовал, как по спине поползли мурашки, и с того места, где он сидел позади своих родителей, он увидел, что Цзян Чэн тоже морщится от дискомфорта.       Лицо Лань Ванцзи стало еще холоднее, в то время как старейшины Лань обменялись друг с другом непроницаемыми взглядами. Лань Цижэнь слегка улыбнулся.       — Вэй Усянь — ученик большого таланта и способностей. Любой клан, установивший с ним связь, был бы рад этому, — спокойно ответил он.       Мадам Юй нахмурилась, услышав, что он совсем не затронул ее главную мысль, но Лань Цижэнь еще не закончил.       — Хотя, если я могу успокоить опасения клана Цзян, наше предложение о браке между Вэй Усянем и моим племянником возникло по гораздо более простым и искренним причинам.       Цзян Фэнмянь выглядел смущенным его словами и бросил взгляд на Вэй Усяня.       — Тогда, пожалуйста, просветите нас, — попросил он.       Лань Цижэнь напустил на себя выражение невозмутимости и непринужденности.       — Я могу заверить, что эти переговоры были инициированы нашим кланом просто из-за того факта, что существует сильная взаимная привязанность и желание установить тот тип единства между Вэй Усянем и Ванцзи, который я, как учитель первого и дядя второго, могу только одобрить и поддержать.       Последовала долгая минута молчания. Цзяны уставились на Лань Цижэня так, словно он заговорил на иностранном языке.       Вэй Усянь почувствовал, что его нервозность возвращается, когда вскоре после этого они начали переводить взгляд с него на Лань Ванцзи и на безмятежное выражение лица Лань Цижэня с недоверием в глазах.       — Правильно ли я понимаю, что вы имеете в виду... — наконец начал Цзян Фэнмянь, немного восстановив самообладание. — Вы хотите сказать, что это брак по любви? — спросил он, остановив взгляд на Лань Ванцзи, который вновь обрел свое существование как что-то, сделанное из холодного камня, сидящее совершенно неподвижно и нисколько не смущенное или тронутое обращенными в его сторону растерянными взглядами.       — Это не может... — пробормотал Цзян Фэнмянь, звуча очень озадаченно.       Если бы Вэй Усянь не знал лучше, он бы сказал, что Лань Цижэнь выглядел немного развеселенным.       — Я могу только еще раз заверить вас в своей предельной искренности, — сказал он, попеременно глядя то на растерянного Цзян Фэнмяня то на потрясенное выражение лица мадам Юй.       — Кроме того, хотя брак между двумя мужчинами может быть несколько необычным, любые неудобства, которые могут возникнуть из-за этого, должны быть легко преодолены. Клан Лань вообще не беспокоится в этом смысле. Я даже зайду так далеко, что скажу, что может быть лишь несколько, если не вообще никаких людей, более подходящих для Ванцзи, чем Вэй Усянь. Они доказали, что у них равные способности, и они достойно уравновешивают сильные стороны и недостатки друг друга.       Мадам Юй издала смешок недоверчивого презрения.       — Вы хотите сказать, что Вэй Усянь оказался обрезанным рукавом? — спросила она, презрение, наконец, пробилось сквозь ее недоверие. Она выглядела почти болезненно довольной. — Если это действительно так, я бы порекомендовала клану Лань убедиться, что их Второй молодой господин держится подальше от его влияния. Это избавило бы вас от позора общения.       Вэй Усяню пришлось подавить вздрагивание и опустить голову, чтобы не видеть ничьей реакции на это. Он сунул руку в рукав и нащупал коробочку с гребнем матери Лань Ванцзи, сосредоточившись на ощущении резного дерева. Хотя ее слова были довольно грубыми, они каким-то образом попали в точку.       — О? Почему госпожа Юй так не одобряет эту идею? — спросил Лань Цижэнь таким тоном, как будто уже знал ответ на этот вопрос. — Разве оба наших клана не выше подобных предрассудков? Клан Лань издавна ценил союзы, основанные на искренней любви и уважении, и, конечно, разве соответствующий пол партнеров по паре не должен иметь второстепенное значение?       Вэй Усянь поднял голову, чтобы увидеть лицо своего учителя. Лань Цижэнь пристально смотрел на мадам Юй, черты его лица были похожи на то, как он выглядел на лекциях, когда объяснял ученику, почему именно его ответ на вопрос был ошибочным.       — И клан Цзян исторически всегда отличался свободолюбием, уверенной нетрадиционностью, а также непредубежденностью, присущей людям большой находчивости и гибкости. Я должен признаться, что это ускользает от меня и ставит в тупик, почему именно клан Цзян должен вызывать такое беспокойство.       Мадам Юй на мгновение казалась пораженной, прежде чем ее брови нахмурились, и на лице появилось выражение глубокого раздражения. Вэй Усянь нервно взглянул на нее.       Со стороны Лань Цижэня было смелым шагом упомянуть о наследовании ценностей клана Цзян поколениями, когда все знали, что жена лидера клана Цзян была человеком, который, казалось, не соглашался с большинством из них, и что этот вопрос был причиной значительного беспокойства и разногласий в семье Цзян.       Мадам Юй на самом деле не могла обвинить Лань Цижэня в том, что он намеренно затронул больное место, и хотя всем было ясно, что он, безусловно, знал о напряженных отношениях между Цзян Фэнмянем и его женой, все также знали, что клан Лань запрещает сплетни и двуличие. Обвинять самого Лань Цижэня в том, что он воспользовался этим, было чем-то, что даже Юй Цзыюань считала бесполезным.       — Ах, то, что вы говорите, безусловно, правда, — Цзян Фэнмянь попытался разрядить напряженную атмосферу. — Клан Цзян придает большое значение следованию своей интуиции и учит любознательному подходу к жизни. Безусловно, в отношениях, основанных на взаимной привязанности, стыдиться нечего.       Он безмятежно улыбнулся.       — Однако, пожалуйста, простите мое удивление, услышав такое заявление. А-Сянь пока что пробыл в Облачных Глубинах совсем недолго. Мне несколько трудно поверить, что он должен был влюбиться до такой степени, что мы уже должны были вести переговоры о возможной помолвке, — он казался недоверчивым, как будто не верил словам, слетающим с его собственных губ. — И А-Сянь, и Второй молодой господин Лань еще довольно молоды. Разве мы, как старшие, не должны присматривать за ними и удерживать их от принятия поспешных решений?       Лань Цижэнь хмыкнул в знак согласия.       — Господин Цзян, я признаю, что у меня были похожие опасения, когда я впервые узнал об их отношениях. Я еще недостаточно хорошо знал характер Вэй Усяня, чтобы оценить его серьезность, и хотя я знал, что Ванцзи не стал бы принимать такие решения, не будучи абсолютно уверенным, я некоторое время колебался, опасаясь, что в игру вступит только юношеское любопытство.       Цзян Фэнмянь посмотрел на собеседника, нахмурившись и, казалось, неохотно, как будто был совершенно уверен, что ему не понравится то, что он скажет дальше.       Сам Лань Цижэнь по-прежнему казался совершенно спокойным и довольным, выглядя так, словно в данный момент он не участвовал в политических дебатах, которые могли перерасти в эскалацию, а просто наслаждался послеобеденным чаем.       — Однако теперь я чувствую себя полностью уверенным. Они очень хорошо узнали друг друга во время лекций для приглашенных учеников, и я увидел, как между ними возникло взаимное доверие, о котором я мог только мечтать для своего племянника и его будущего партнёра. Недавно они оба выразили мне свое искреннее желание этого союза и, основываясь на глубокой связи, которую я засвидетельствовал в их отношениях, я могу лично заверить клан Цзян, что считаю этот брак вполне осуществимым. И таким образом, даже несмотря на то, что разбирательство действительно происходит довольно быстро, имеет смысл договориться об официальной помолвке прямо сейчас.       Вэй Усянь удивленно взглянул на своего учителя. Он произнес это так, как будто они с Лань Ванцзи осознали свой романтический потенциал с момента первой встречи и что их отношения длились уже несколько месяцев. Он был весьма благодарен за это, внезапно убедившись, что Цзяны просто отказались бы, если бы услышали, что еще не прошло и месяца.       Вэй Усянь искренне думал, что ему следовало бы чувствовать себя немного сумасшедшим, желая жениться на ком-то после такого короткого времени совместной жизни, но вместо этого почему-то казалось, что это был единственный разумный вывод.       Цзян Фэнмянь выглядел огорченным. Он повернулся к нему и впервые за эту встречу обратился к нему, оторвав его от размышлений.       — А-Сянь, почему ты никогда не писал о такой большой перемене в своей жизни? — спросил он.       — Дядя Цзян, — обратился он к лидеру своего клана. — Пожалуйста, извините за мою скрытность. Я знаю, что вы заняты, и я не хотел беспокоить вас долгой перепиской.       Мадам Юй насмешливо смотрела на него со своего места, но Вэй Усянь был честен. У него никогда не было привычки писать письма дяде Цзяну, если только мужчина прямо не просил сообщить, например, когда Вэй Усянь был на ночной охоте. Это было бы неуместно и только раздуло бы пламя презрения мадам Юй и неуверенности Цзян Чэна, поэтому Вэй Усянь избегал этого, насколько мог.       — А-Сянь, ты, конечно, должен был знать, что я хотел бы получить информацию о таком важном вопросе, — возразил Цзян Фэнмянь.       Вэй Усянь кивнул и поклонился ему.       — Вэй Ин приносит свои извинения. Я был невнимателен и доставил дяде Цзяну ненужные хлопоты.       — Хах. Действительно, ненужные хлопоты, — усмехнулась мадам Юй. — Вэй Усянь, ты очень хорошо знаешь, как привлечь к себе внимание, не так ли? — ее терпение, казалось, лопнуло, и Вэй Усянь почувствовал, как в животе у него поднимается ужас, когда она сердито посмотрела на него. — И что теперь? Конечно, клан Лань пригласил нас обсудить брачный союз не только потому, что сын слуги переоценил свою значимость? Это абсурдно. Цзянху никогда бы не воспринял подобную связь всерьез. Такой брак вообще не может служить основой для такого союза!       Вэй Усянь увидел, как Лань Цинчжао нахмурилась, а в той части комнаты, где находился Лань Ванцзи, казалось, похолодало.       Лань Цижэнь что-то задумчиво промычал, и Вэй Усянь был искренне впечатлен способностью этого человека оставаться совершенно равнодушным к волнению, витавшему в воздухе, его лицо по-прежнему было полностью невозмутимым, а поза без усилий прямой и спокойной.       — Клан Лань не будет утверждать, что брачный союз с кланом Цзян не был бы большой честью и политическим благом. Однако, в данном случае, я должен признать, что не понимаю, почему госпожа Юй поднимает такую тему? — он безмятежно встретился глазами с мадам Юй, глядя в ее напряженный хмурый взгляд.       — Насколько я понимаю, Вэй Усяня никогда не усыновляли. Его нашел и приютил господин Цзян, и он был повышен до главного ученика после того, как он служил клану Цзян до такой степени, что подходил для этой должности.       Он ненадолго замолчал.       — Но хотя в этом смысле его можно назвать подопечным господина Цзяна, его сыном он определенно не является.       Вэй Усянь краем глаза заметил, как Цзян Чэн сделал какое-то прерывистое движение, и когда он взглянул на него, то увидел, что его шиди уставился на отца так, словно ожидал, что тот каким-то образом не согласится. Цзян Фэнмянь, однако, вообще не отреагировал на эти слова.       — Клан Лань, конечно, щедро компенсировал бы клану Цзян потерю такого блестящего молодого человека и их главного ученика, и мы очень хотим договориться о более незначительном союзе, который, хотя и не связан кровными узами или объединением семей, все же был бы очень полезен для обоих наших кланов в такие времена, как сейчас. Однако основной союз, который семья Лань расширяет, мы расширяем в отношении семьи Вэй, в честь покойных родителей Вэй Усяня и любых других родственников, которые, возможно, еще остались у него в этом мире, хотя бы и за пределами его знаний.       Вэй Усянь почувствовал, что застыл от удивления. Лань Цижэнь сделал короткую паузу, обводя взглядом собравшихся Цзянов.       — Что-нибудь еще наверняка было бы неуместно, верно?       Последовала минута молчания. Мадам Юй выглядела так, как будто не ожидала такого поворота в разговоре, ее взгляд был устремлен на мужа с некоторой долей насмешливого ожидания, которое, казалось, было очень похоже на взгляд Цзян Чэна, хотя и наполненный большей антипатией.       Цзян Фэнмянь в очередной раз не смог выполнить то, что от него ожидали жена и сын. Вместо этого он уставился в пол между их столами, по-видимому, глубоко задумавшись.       — При нынешних обстоятельствах клан Цзян, безусловно, не может проигнорировать такое серьезное обращение клана Лань, — наконец сказал он совершенно нечитаемым голосом.       Мадам Юй нахмурилась и казалась смущенной. Цзян Чэн смотрел на своего отца широко раскрытыми и недоверчивыми глазами, в то время как шицзе приняла выражение осторожного нейтралитета.       — Однако, если клан Лань позволит мне это, я хочу лично убедиться в мнении А-Сяня, прежде чем я соглашусь на что-либо. Я чувствую, что обязан этим моим покойным друзьям.       Лань Цижэнь на мгновение взглянул на Вэй Усяня, внимательно рассматривая его, как будто ожидая его реакции на такую просьбу, прежде чем покорно кивнуть и сказать:       — Конечно. Тогда мы продолжим переговоры, как только господин Цзян убедится в этом. Я бы порекомендовал большой сад во внутреннем дворе. Он обеспечивает уединение и безмятежность ума.       Цзян Фэнмянь кивнул, и Лань Цижэнь перевел взгляд на Лань Сичэня. Наследник клана Лань встал со своего места с добродушной улыбкой, которая не сходила с его лица на протяжении всей встречи, и вежливо поклонился лидеру клана Цзян.       — Господин Цзян, будьте добры, следуйте за мной, — попросил он, и Цзян Фэнмянь поднялся и кивнул, взглянув на Вэй Усяня, который быстро поднялся на ноги вслед за лидером своего клана.       — А-Сянь, пойдем, — приказал он, и Вэй Усянь почувствовал что-то вроде трепета глубоко в животе, когда последовал за ними двумя мимо пристальных взглядов остальных и вышел из комнаты.

***

      Лань Сичэнь провел их по длинному коридору с декоративными элементами и большими открытыми окнами, через которые уже можно было любоваться садом, который был их пунктом назначения.       Внутренний двор был огромным, через него протекал чистый ручей и исчезал под приподнятым фундаментом здания, наполняя тихий воздух спокойным журчанием.       Наследник клана Лань указал на арку, что вела в сад из коридора, в котором они находились, и поклонился им. После того, как он послал Вэй Усяню легкую улыбку, которая, казалось, хотела подбодрить его, он оставил их наедине.       Вэй Усянь последовал за Цзян Фэнмянем через арку, спустился по нескольким каменным ступеням на дорожку, которая вела через ухоженную зелень сада, поросшую травой землю, тщательно очищенную от осенних листьев, пока они не оказались далеко от коридора.       Цзян Фэнмянь остановился на небольшой платформе, построенной так, чтобы смотреть на ручей, и Вэй Усянь неохотно подошел к нему и встал немного поодаль рядом с мужчиной, ухватившись за ограждение платформы, чтобы не упасть.       Некоторое время они оба молча смотрели на бурлящую воду. Когда Вэй Усянь осмелился взглянуть на него, на лице Цзян Фэнмяня отразились конфликт и замешательство. После того, как он еще немного помолчал, лидер клана, наконец, поднял глаза и встретился с ним взглядом.       — А-Сянь, что все это значит? — спросил он.       Вэй Усянь был застигнут врасплох.       — Я... Дядя Цзян, что вы имеете в виду?       Цзян Фэнмянь слегка нахмурился и изучал его лицо, выглядя так, словно надеялся, что это даст ему ответ, который он искал.       — Если это какая-то шутка, то ты должен сказать мне об этом сейчас, пока не случилось чего-то необратимого. А-Сянь, я не буду на тебя сердиться, — он казался настойчивым. — Если это что-то, что вышло из-под твоего контроля, мы все еще можем это исправить.       Вэй Усянь озадаченно уставился на него.       — Вы думаете, что я стал бы шутить о чем-то подобном? — не удержался он от вопроса.       Цзян Фэнмянь еще мгновение хмурился, прежде чем вздохнуть.       — А-Сянь, я не могу понять, почему ты вдруг захотел выйти замуж, да еще при таких обстоятельствах. Ты же не можешь всерьез говорить мне, что влюбился в такого сурового и сдержанного человека. И к тому же в парня. Он казался совершенно равнодушным к тебе!       — Дядя Цзян, это не... Лань Чжань совершенно не такой человек, каким вы его себе представляете, — попытался объяснить Вэй Усянь. — Наедине он совершенно другой.       Цзян Фэнмянь казался слегка недоверчивым.       — И он влюблен в тебя, — заявил он, как будто это был аргумент против обратного.       Вэй Усянь кивнул.       — Да, именно так.       Собеседник все еще казался неубедительным. Затем он еще раз вздохнул и снова повернулся к ручью.       — А-Сянь, разве ты не был счастлив на Пристани Лотоса? — спросил он, хмуро глядя на деревья на другой стороне сада.       Вэй Усянь был сбит с толку внезапной сменой темы.       — А? Конечно, я был счастлив.       Цзян Фэнмянь нахмурился еще сильнее.       — А-Чэн и А-Ли, ты всегда так любил их обоих, разве ты не будешь скучать по ним, когда уедешь?       Вэй Усянь нерешительно посмотрел на перила забора рядом с собой, проводя пальцем по рисунку темного дерева.       — Конечно, я бы скучал по ним. Но шицзе все равно собирается уехать в Ланьлин в ближайшем будущем и... Ну, это же не значит, что я не могу приехать и навестить вас, верно?       Последнюю часть он произнес как-то неуверенно, внезапно засомневавшись, действительно ли ему разрешат посещать Пристань Лотоса, если он выйдет замуж за Лань Ванцзи.       Цзян Фэнмянь не ответил на его вопрос.       — Тогда как насчет А-Чэна? — спросил он, снова поворачиваясь к Вэй Усяню, нахмурившись. — А-Сянь, ты знаешь, что А-Чэн временами груб и импульсивен, ему нужен кто-то, кто закалит его и обуздает. Он зависит от тебя. А-Сянь, я всегда полагался на тебя.       Вэй Усянь вернул взгляд собеседнику, прежде чем опустить голову.       — Дядя Цзян, Цзян Чэн все еще молод, и у него есть время еще больше повзрослеть в будущем. И хотя вам, возможно, иногда хочется, чтобы он вел себя по-другому... — он замолчал, нерешительно переплетя руки. — Возможно, у него не совсем тот тип характера, который вы хотели бы видеть в следующем лидере клана Цзян, но я всегда думал, что у него есть то, что нужно. Я думаю, Цзян Чэн прекрасно справится.       Цзян Фэнмянь все еще казался довольно неудовлетворенным.       — А-Сянь, ты хоть понимаешь, во что ты ввязался? Облачные Глубины чрезвычайно строги и четко регламентированы, что совершенно отличается от той жизни, которую ты вел в Юньмэне. Госпожа была права, когда сказала, что ты не подходишь для этого места. Тебе больше не позволят бегать и устраивать свои шалости. И как только ты обручишься, я ничего не смогу сделать, чтобы расторгнуть это соглашение, если ты пожалеешь о своем решении, не нанеся серьезного оскорбления клану Лань. А-Сянь, ты еще так молод. Почему бы тебе не пересмотреть свое решение?       Вэй Усянь почувствовал странный узел в животе.       — Дядя Цзян. Мне правда очень нравится Лань Чжань, — попытался объяснить он, глядя на бурлящую воду у них под ногами. — Я уверен, что не пожалею об этом. Я даже чувствую, что буду вечно сожалеть, если не воспользуюсь этим шансом.       Цзян Фэнмянь покачал головой.       — Но ты всегда был так счастлив на Пристани Лотоса, А-Сянь, такой счастливый и смеющийся, так похож на свою мать, — казалось, что на короткое мгновение он погрузился в свое замешательство, прежде чем внезапно снова повернулся к нему. — Это из-за должности? Я думал, тебя устраивает быть главным учеником. Осмелюсь сказать, тебе она нравилась, А-Сянь, я был неправ? В конце концов, ты хочешь занять более высокое положение?       Вэй Усянь уставился на него в замешательстве.       — Нет, я... Мне всегда нравилось быть главным учеником, это не... — он вздохнул. — Дядя Цзян, я влюбился, вот и все.       Цзян Фэнмянь рассматривал его еще мгновение, прежде чем внезапно сдулся и снова уставился вдаль.       — Значит, ты все-таки уйдешь от нас, — пробормотал он, как будто разговаривая сам с собой.       Вэй Усянь не знал, что на это ответить.       — Я думал, что исправил прошлые ошибки, так как поступил правильно по отношению к нему. Как получилось, что прошлое ничем не отличается от настоящего?       Цзян Фэнмянь снова нахмурился, но Вэй Усянь уже не совсем понимал, о чем он говорит.       — А-Сянь, у тебя всегда был такой большой потенциал. Ты так хорошо владеешь мечом и стал таким сильным, хотя вначале был очень хрупким. Сначала я действительно думал, что у тебя ничего не получится, ты так долго был тощим и болезненным.       Внезапно вокруг них поднялся ветерок, и Вэй Усянь вздрогнул, отчего его одежда затрепетала.       — Я хотел, чтобы ты был сильной стороной Пристани Лотоса, — продолжил Цзян Фэнмянь. — Я позволил госпоже тренировать и дисциплинировать тебя, чтобы ты стал еще сильнее. Чтобы на случай, если ты понадобишься Пристани Лотоса, ты был рядом.       Он посмотрел в небо, которое было слегка затянуто облаками, солнце скрывалось за вздымающейся белизной.       — Я хотел, чтобы ты был доволен своей участью в жизни, чтобы тебе никогда не захотелось вырваться на свободу, — он повернулся, чтобы снова посмотреть на Вэй Усяня. — Что еще я мог сделать? Скажи мне, А-Сянь, что еще ты хочешь, чтобы я сделал?       Казалось, что он действительно хотел получить ответ, и Вэй Усянь был сбит с толку, он не был уверен, что именно Цзян Фэнмянь имел в виду своим вопросом.       — Я... Я не был недоволен своей судьбой. Дядя Цзян, я всегда был по-настоящему благодарен вам, — Вэй Усянь с трудом подбирал нужные слова. — Это не имеет никакого отношения к тому, был я счастлив или нет.       Он испытал странное чувство дежавю, вспомнив свои разговоры с Цзян Чэном, во время которых его шиди задавал ему вопросы, которые, как ни странно, были очень похожи на вопросы его отца, даже если задавались более обвиняющим тоном.       Цзян Фэнмянь посмотрел на него, нахмурившись.       — Ты хочешь сказать, что, несмотря ни на что, ты бы влюбился в этого юношу? — спросил он недоверчиво.       Вэй Усянь пытался выяснить, не упустил ли он чего-то, изучая выражение лица мужчины, но он действительно не знал, что еще он мог сказать, чего Цзян Фэнмянь мог ждать.       — Да. Всё именно так, — только и смог признать он. — Дядя Цзян, я чувствую, что мне было суждено найти именно его, — тихо добавил он.       Цзян Фэнмянь начал выглядеть почти немного несчастным.       — Так ты действительно хочешь уйти, — он вздохнул. — Я думал, что, возможно, мне удалось бы сделать тебя счастливым на Пристани Лотоса, думал, что если бы только я дал тебе то, чего он так отчаянно хотел, ты был бы доволен. Что я мог бы, наконец, освободиться от чувства вины. Похоже, я был неправ, и ты все еще достаточно беспокоен, чтобы чувствовать необходимость искать счастья в другом месте.       Вэй Усянь уставился на него в замешательстве.       — Если бы вы только дали мне то, что он... Дядя Цзян, о ком вы говорите?       Мужчина, казалось, на мгновение смутился, прежде чем вздохнул, словно признавая поражение, и снова отвернулся.       — Я думаю, прямо сейчас это больше не имеет значения, не так ли? — спросил он вдаль. — Я никогда не хотел, чтобы ты это знал. Я намеревался скрывать это от тебя, чтобы ты никогда не был обременен прошлым. Сохранить этот второй шанс незапятнанным прошлыми сожалениями. А-Сянь, ты должен меня понять.       Вэй Усянь внезапно почувствовал, что дрожит, в его голове появилось предчувствие, о ком мог говорить дядя Цзян.       Цзян Фэнмянь снова поднял голову к небу, выглядя каким-то очень обремененным.       — Чанцзе всегда хотел стать последователем клана, — резко сказал он, и сердце Вэй Усяня бешено заколотилось в груди.       — Он никогда не говорил этого вслух, но я знал его. Или, по крайней мере, я думал, что знаю, — он на мгновение замолчал, единственным оставшимся звуком был плеск воды. — Он любил самосовершенствование и работал усерднее, чем кто-либо другой. Я знал, что он втайне надеялся, что мой отец обратит на это внимание. И когда мы отправились в Облачные Глубины, он был полон надежд, больше, чем когда-либо прежде, я знал, что он был полон. Но мой отец...       Цзян Фэнмянь на мгновение отвлекся, казалось, что прямо в этот момент он увидел то, о чем говорил, перед своими глазами.       — Мой отец подумал, что будет лучше, если он продолжит служить мне. Он думал, что это принесет больше пользы клану Цзян. К тому времени он был уже очень болен, и было ясно, что вскоре мне придется взять на себя руководство кланом. Я хочу верить, что он всего лишь заботился обо мне, но это все равно было несправедливо по отношению к Чанцзе. Я знал это уже тогда.       Цзян Фэнмянь опустил голову и подобрал случайный лист, который лежал на одном из столбов забора, прежде чем отпустил его, и тот упал в воду под ними, где беззвучно приземлился на поверхность и быстро утонул, прежде чем его смыло течением.       — На следующее утро он просто исчез.       Он еще раз вздохнул.       — Он даже не оставил сообщения, я знаю, что А-Сю, должно быть, убедила его. Она всегда была невероятно зла на то, что он работал так, как работал, и ему за это не платили. И он сделал бы для нее все. Если бы она сказала, что хочет уйти, я знаю, он бы бросил все в мгновение ока. — Цзян Фэнмянь криво усмехнулся. — Я никогда не мог угнаться за этим в этом отношении. Для них обоих самым важным было другое.       Он снова нахмурился, и глубокое уныние охватило его.       — А потом они погибли.       Вэй Усянь вздрогнул, услышав тон его голоса и то, что он говорил.       Цзян Фэнмянь долго молчал, и сам Вэй Усянь тоже не осмеливался нарушить молчание. Он все равно не знал, что сказать. Затем мужчина снова усмехнулся, и Вэй Усянь подумал, что каким-то образом это был ужасный звук.       — Возможно, это была глупая затея с самого начала. Возможно, мне не следовало быть таким сентиментальным, пытаясь поступить с ним правильно через его сына. Похоже, в конце концов, моих усилий было недостаточно. Возможно, мне следовало просто отдать тебя этим людям.       Он говорил тихо, как будто его слова больше не предназначались для ушей Вэй Усяня. Вэй Усянь уставился на него.       — Эти... эти люди? — пробормотал он, чувствуя, как сердце колотится где-то под ребрами.       Цзян Фэнмянь посмотрел на него, внезапно показавшись почти усталым.       — Чанцзе происходил из семьи какого-то простолюдина, хотя он никогда не говорил о них ни единого слова. Они пришли за тобой, понимаешь? Две женщины и молодой человек пришли ко мне полгода спустя, — сказал он, и Вэй Усянь почувствовал себя плохо.       — Чанцзе и А-Сю... Я искал их тела, ходили слухи об их исчезновении. Их никто не видел очень долгое время, и, похоже, никто не знал, где они были в последний раз. Мы знали, что они, должно быть, погибли, — добавил Цзян Фэнмянь. — Те трое, они хотели знать, куда они исчезли, они пришли спросить на Пристань Лотоса однажды утром. Очевидно, они перестали получать от них письма, — брови Цзян Фэнмяня нахмурились в ужасе.       — Они хотели знать, не спрятали ли мы их по какой-то причине. Не взяли ли мы малыша А-Ина к себе. Я даже не знал, что у них был ребенок, они никогда не писали...       Вэй Усянь подумал, что его наверняка вырвет.       — Мы сказали им, что они умерли, и на этом все закончилось, — добавил Цзян Фэнмянь почти мимоходом.       — Но я наконец узнал, что у них был ребенок, я знал, что был шанс, что он выжил, что он все еще может быть где-то там. И я поклялся себе воспользоваться этим шансом, я поклялся себе найти его и исправить причиненное зло. Но теперь кажется, что того, что я сделал, было все-таки недостаточно.       Он оставался неподвижным еще мгновение, прежде чем внезапно, казалось, встряхнулся, и его глаза вновь обрели ясность.       — Возможно, ты был бы счастливее, живя жизнью простолюдина. Но теперь...       Внезапно он снова перевел взгляд на Вэй Усяня, и его глаза показались странно холодными.       — Ты хочешь выйти замуж за Второго молодого господина клана Лань? — спросил он.       Вэй Усянь с усилием подавил головокружение, вызванное тем, что мужчина сказал ранее, пытаясь сосредоточиться на настоящем моменте, подавляя чувство тошноты.       — Да, я... Я действительно этого хочу. Я хочу выйти за него замуж, — ответил он, ошеломленный.       Что-то в выражении лица другого мужчины, возможно, отсутствие легкой снисходительности, которую он с годами научился ожидать на этом лице, побудило его отвесить поклон.       — Пожалуйста, дядя Цзян. Позвольте мне выйти замуж за Лань Чжаня.       Цзян Фэнмянь промычал после минуты, прошедшей в тишине.       — Честно говоря, я бы предпочел этого не допускать, — наконец сказал он.       Сердце Вэй Усяня замерло от шока.       — Потерять тебя было бы больно мне и клану Цзян.       Цзян Фэнмянь вздохнул так, словно на его плечи легла тяжесть всего мира.       — Но почему у меня такое чувство, что, если я скажу тебе это, ты тоже просто уйдешь в одночасье? Кажется, я совершенно неспособен изменить настоящее к лучшему, почему это должно быть по-другому?       Он вздохнул еще раз, и Вэй Усянь заметил странный и нежеланный укол вины в его выражении лица, потому что он причинил столько горя человеку, который был для него самым близким в этой жизни.       — Что ж. Выходи за него замуж, А-Сянь. Я чувствую, что не смогу остановить тебя, хотя и хочу.       Вэй Усянь отвесил поклон поглубже, его охватило облегчение.       — Спасибо вам, дядя Цзян. Спасибо...       Цзян Фэнмянь мгновение рассматривал его.       — Тебе, наверное, стоит перестать называть меня так, — его голос звучал бесконечно усталым. — Вэй Усянь, если ты хочешь обрести счастье здесь, в Облачных Глубинах, тогда я желаю тебе удачи.       Несмотря на то, что это был ответ, на который Вэй Усянь надеялся с самого начала, на самом деле не было ощущения, что Цзян Фэнмянь дает какое-либо благословение, а вместо этого казалось, что мужчина полностью разочаровался в нем.       — Я благодарю вас, господин Цзян, — ответил он слегка дрожащим голосом, хотя все еще кланялся в знак благодарности.       Цзян Фэнмянь вздохнул в последний раз.       — Давай вернемся.