Stunted Starving Juvenility

      Когда Вэй Усянь шел за Цзян Фэнмянем по коридору, глубоко внутри него поселилась странная пустота. Мужчина быстрыми шагами вел его обратно в главный зал, полы его пурпурной одежды развевались на периферии поля зрения Вэй Усяня, который опустил голову, опасаясь потерять ориентацию.       Он вспомнил тот первый раз, когда лидер клана Цзян взял его и Цзян Чэна на ночную охоту, чтобы разобраться с ходячим трупом, который приставал к жителям деревни, живущим на окраине Пристани Лотоса. Они вдвоем следовали за мужчиной, им было велено понаблюдать за его работой, и Вэй Усянь отчетливо помнил, как почувствовал невероятное облегчение и безопасность только от вида спины мужчины перед ними, даже когда они с Цзян Чэном изо всех сил старались не показывать испуга, когда труп появился в поле их зрения. Это было не то чувство, которое вызывал в нем сейчас этот вид.       Цзян Фэнмянь вскоре добрался до дверей в главный зал, и, когда они вошли, лица всех находившихся внутри повернулись в их сторону.       Вэй Усянь рано узнал о необходимости контролировать свои эмоции, позу, движения и поведение в определённых ситуациях, чтобы вызывать определенные впечатления у окружающих, привык пытаться разрядить напряженную атмосферу и научился точно понимать, где ему нужно нажать на чьи-то слабости, чтобы спровоцировать их.       Теперь, когда он шел обратно, чтобы занять свое место позади основной семьи Цзян, он даже не мог попытаться направить энергию на то, чтобы убедиться, что никто не заметил, что что-то не так. Его голова была словно набита тряпками, и он подумал, что, если он встретится с кем-нибудь взглядом, помещение может начать крушиться.       В зале на мгновение воцарилась тишина, которая казалась чересчур долгой, пока Вэй Усянь пристально разглядывал стол перед собой. Наконец, Лань Цижэнь прочистил горло.       — Я надеюсь, возвращение господина Цзяна означает, что он готов дать ответ? — спросил старик.       Вэй Усянь услышал, как Цзян Фэнмянь тяжело вздохнул, и дрожь пробежала по его спине.       — Верно, — ответил мужчина. — На самом деле, ситуация кажется мне теперь совершенно ясной, и я вполне согласен на установление этой связи как можно быстрее, — его голос звучал как-то отстраненно, и это все еще было настолько необычно для Вэй Усяня, что побудило его выйти из оцепенения и снова поднять глаза, наконец, посмотрев на других людей в помещении.       Он увидел, что Лань Ванцзи смотрит в его сторону, и, как казалось, хотел привлечь внимание Вэй Усяня, но тот в данный момент был не в состоянии сделать что-либо, чтобы заверить его, и поэтому вместо этого повернулся, чтобы посмотреть на других Ланей, которые смотрели на лидера клана Цзян странными взглядами.       — Что ж, — ответил Лань Цижэнь, и впервые за всю встречу было похоже, что его безмятежное самообладание сменилось легкой хмуростью. — Как удачно, что любое недопонимание было устранено. Тогда имею ли я право понимать слова господина Цзяна как согласие перейти от нашей дискуссии к обсуждению реальных условий?       — Да, — просто ответил Цзян Фэнмянь.       В комнате снова воцарилась короткая тишина, во время которой старейшины Лань обменялись друг с другом взглядами, что передавали замешательство всех остальных по поводу, казалось бы, внезапной смены отношения лидера клана от спокойной нерешительности к резкому безразличию.       Однако Лань Цижэнь быстро вернулся в нужное русло.       — Клан Лань чрезвычайно рад слышать такой ответ, — сказал он, отдавая честь другому мужчине.       Цзян Фэнмянь вернул жест, его выражение лица не изменилось.       — Меньшее было бы уместно.       Вэй Усянь заметил, что на стороне Цзянов тоже стало немного неловко. Цзян Чэн посмотрел на своего отца широко раскрытыми глазами, которые Вэй Усянь обычно мог бы легко интерпретировать. Однако прямо сейчас он все еще отчаянно пытался одновременно разобраться и подавить любые свои собственные мысли о том, что отец этого человека сказал ему всего несколько минут назад.       — Если клан Цзян согласен, я хотел бы обсудить возможность укрепления связей между нашими кланами посредством этого соглашения, которое, в конце концов, касается двух высокопоставленных членов обоих кланов соответственно. Несмотря на то, что Вэй Усянь не является частью семьи Цзян, у него прочные связи с кланом Цзян, которые основаны на его нынешнем положении, и поддерживает то, что можно считать дружескими связями с главной семьей.       Цзян Чэн отвернул голову от отца, чтобы вместо этого посмотреть на Лань Цижэня, на его лице было что-то вроде испуга.       — Таким образом, клан Лань считает жизнеспособным создание союза, который уважает эти связи. Хотя это не будет союзом, основанным на обязательной помощи в бою или несчастье, клан Лань готов предоставить наше официальное свидетельство дружбы клану Цзян при условии, что это будет взаимным. В случае, если какой-либо клан обратится за помощью или поддержкой, такой призыв, естественно, будет воспринят с предельным вниманием.       Это действительно было предложение о союзе, которое было на более незначительной стороне. Фактически, это было то, что лидеры кланов могли решить, встречаясь друг с другом во время дискуссионных конференций без какого-либо другого повода, но чтобы они чувствовали дружелюбие друг к другу.       Цзян Фэнмянь кивнул.       — Клан Цзян соглашается на эти условия, — ответил он категоричным тоном, и теперь Лань Цижэнь действительно выглядел немного озадаченным.       Было ясно, что старик собирался предложить гораздо больше, чем просто одно жалкое свидетельство дружбы.       Вэй Усянь снова поежился. Внезапно ему стало ужасно холодно, как будто по коридору гулял холодный сквозняк.       Глядя на нейтральные черты лица лидера клана Цзян, он невольно вспомнил время, проведенное в компании этого человека в прошлом. Когда он только прибыл на Пристань Лотоса, его новый дядя Цзян был подобен воплощению каждой мечты, которая была у него, пока он бродил по улицам: кто-то сильный, очень добрый и готовый заплатить за то, что казалось Вэй Усяню любым желанием.       Он купил ему свежую дыню и сладкую выпечку, побаловал его в гостинице, где они отдыхали, острыми блюдами и купил новую одежду, прежде чем впервые привезти его на Пристань Лотоса. Он даже не отругал его, когда того вырвало после переедания, просто выбросил запачканную одежду и купил новую. Вэй Усянь вспомнил, как думал, что Цзян Фэнмянь был величайшим человеком, которого он когда-либо встречал.       Беспокойство на стороне Цзянов в переговорах теперь дошло и до мадам Юй. Она смотрела на своего мужа с заметным недоверием, в то время как Цзян Чэн снова уставился на своего отца с выражением непонимания на лице.       На лице Лань Цижэня все еще отчетливо читалась легкая хмурость.       — Клан Лань очень польщен таким предстоящим ответом. И хотя я чувствую себя униженным смирением господина Цзяна, я не окажу ему плохую услугу, не предложив ничего, кроме такого свидетельства.       Мадам Юй откашлялась, прежде чем ее муж смог ответить.       — Конечно, клан Цзян не будет отрицать, что дальнейшие переговоры о точной компенсации все еще необходимы. Вэй Усянь, в конце концов, нынешний главный ученик нашего клана, — впервые в ее голосе не прозвучало горечи по поводу этого факта, ее озадаченность, казалось, приглушила презрение. — Будет довольно сложно найти подходящую замену.       Лань Цижэнь кивнул, и ему, казалось, снова стало легко.       — Клан Лань никогда бы не посмел недооценивать такое напряжение. Однако я могу заверить, что с выплатой компенсации проблем не возникнет. Казна клана Лань хорошо пополнена, и клан Цзян может получить ее в достаточной сумме, — он слегка кивнул. — Поскольку господин Цзян уже согласился на помолвку, могу я представить наше официальное предложение?       Цзян Фэнмянь промычал что-то в знак согласия, и его жену, казалось, раздражало, что он по-прежнему говорил так бесстрастно. Было ясно, что она совсем не согласна с его отсутствием энтузиазма, когда дело дошло до обсуждения возмещения, которое должен получить клан Цзян. Однако она не могла публично не согласиться с решением своего мужа, и поэтому просто фыркнула, когда один из учеников Лань, тихо сидевший позади Лань Цижэня, поднялся на ноги и передал свиток лидеру клана Цзян.       Цзян Фэнмянь быстро развернул свиток, пробежав глазами по содержимому, и Вэй Усянь поймал себя на том, что думает обо всех тех случаях, когда он видел, как его дядя Цзян, сидя в своем кабинете, отрывал взгляд от свитка или других бумаг и улыбался ему.       — "А-Сянь, что ты делаешь в моем кабинете? Не лучше ли тебе пойти поиграть? Это не то, чем ты можешь развлечь себя, А-Сянь, работа за столом слишком утомительна для тебя, тебе не кажется? Дай дяде Цзяну спокойно закончить свои письма, хорошо?"       Он все равно хихикнул и побежал вперед, чтобы положить камень забавной формы, который он нашел в реке, когда Цзян Чэн и он соревновались друг с другом, ныряя, задерживая дыхание и сидя на дне реки, при этом они пинали друг друга, чтобы заставить другого первым вернуться на поверхность.       Он сказал, что камень был редким сокровищем, которое он обнаружил, и что это поможет дяде Цзяну быстрее закончить свою работу. Цзян Фэнмянь усмехнулся и погладил его по голове, прежде чем снова отправить играть.       Звук голоса мадам Юй вырвал его из задумчивости, и он заметил, что потерял нить обсуждения, сердце внезапно забилось быстрее от осознания того, где он на самом деле все еще находился.       Мадам Юй говорила что-то о достоинствах клана и возможном заключении торговых сделок, но Вэй Усяню было трудно сосредоточиться на ее словах, все звучало как-то приглушенно. Он почувствовал, как в животе поселился странный холод, и попытался вспомнить, ел ли он что-нибудь невкусное этим утром, мог ли он понять, почему его снова начало слегка подташнивать, когда его глаза почти случайно встретились с глазами Лань Цинчжао, которая сидела рядом со стариком.       Вэй Усянь забеспокоился, увидев озадаченность на ее лице, и лишь постепенно понял, что она, должно быть, действительно беспокоится о нем. Он заметил, что дышит довольно поверхностно, а кожа его немного впотела, поэтому он быстро попытался успокоиться, совсем не стремясь привлекать к себе еще больше внимания.       — Это действительно довольно неприятно, — сказала мадам Юй как раз в тот момент, когда Вэй Усянь сцепил руки на коленях, чтобы унять дрожь. — Как бы трудно ни было найти нового главного ученика, чем дольше Вэй Усянь занимает эту должность, тем труднее это будет становиться. Какая польза от главного ученика, который все равно уйдет через несколько лет? Должны ли мы ждать, пока он прочно утвердится, только для того, чтобы он затем отделился? Конечно, нельзя ожидать, что мы просто примем на себя дополнительные проблемы?       Хотя Вэй Усянь не знал, как дискуссия дошла до этой точки, сказанного было достаточно, чтобы он расслышал подтекст ее слов о том, что для него было бы лучше отказаться от своей позиции прямо сейчас. Это даже звучало так, будто она вообще не хотела, чтобы он возвращался на Пристань Лотоса.       У него непроизвольно вырвался напряженный выдох, и он сглотнул, чтобы избавиться от неприятного привкуса, который начал подниматься во рту, не обращая внимания на головы, повернувшиеся в его сторону.       Цзян Чэн заерзал на своем стуле, и когда Вэй Усянь взглянул на него, его шиди посмотрел на отца так, словно молча умолял его вмешаться.       — Действительно. Более чистый перерыв пошел бы на пользу каждой заинтересованной стороне больше всего, — слова Цзян Фэнмяня разрушили эту надежду, заставив его сына вздрогнуть.       Мадам Юй повернулась к мужу с почти удивленным выражением лица, непривычная к тому, что он соглашается с ее мнением.       Его слова на некоторое время повисли в воздухе, остальные выглядели все более и более смущенными.       — Ах, — ответил Лань Цижэнь, и когда Вэй Усянь посмотрел на него, он, как ни странно, увидел, что старик уже смотрит в ответ, выражение его лица было странным, брови озадаченно сдвинулись. — Если это так, могу ли я предложить переходную фазу? Вэй Усяню, конечно, более чем приветствуется возможность подольше оставаться в Облачных Глубинах. Возможно, это даже облегчит ему знакомство со своим будущим домом и предоставит возможность для дальнейшего общения с кланом. Если клан Цзян желает покончить с этим, Облачные Глубины более чем открыты для предложения Вэй Усяню остаться в качестве приглашенного ученика, пока он официально не присоединится.       Старик изменил пренебрежительные слова Цзян Фэнмяня на более разумно звучащее предложение, и Вэй Усяню внезапно захотелось заплакать.       — Клан Цзян согласен, — ответил лидер клана Цзян. — Я тоже считаю, что при сложившихся обстоятельствах такой исход был бы предпочтительнее для ситуации Вэй Усяня.       Краем глаза Вэй Усянь заметил, что шицзе и Цзян Чэн резко повернулись к своему отцу, но он был слишком занят, контролируя свои черты лица, чтобы обратить на них какое-либо внимание.       — Как я уже сказал, Вэй Усяню, конечно, будут очень рады, если он останется здесь, — старик хмурился и снова и снова бросал короткие взгляды в его сторону. — Ничто не говорит против того, чтобы предложить ему длительное гостевое ученичество в Облачных Глубинах, пока они с Ванцзи не достигнут соответствующего возраста для женитьбы.       — Тогда клан Цзян фактически освободит его от службы с сегодняшнего дня. Пусть он служит клану Лань в качестве прекрасного приглашенного ученика в ближайшие годы, — монотонно произнес Цзян Фэнмянь.       Вэй Усянь дрожал, и все больше и больше обеспокоенных взглядов бросалось в его сторону с противоположных сторон, но он не хотел ни на кого смотреть, желая, чтобы эта ужасная встреча наконец закончилась, чтобы он сам мог оставить ее далеко позади.       Предыдущий ученик Лань поднялся и снова подошел к Цзян Фэнмяню, в то время как Вэй Усянь снова отвлекся. Остальные, казалось, достигли какого-то окончательного соглашения, поэтому юноша протягивал Цзян Фэнмяню официальный документ.       Лидер клана Цзян бегло прочитал это, прежде чем подозвать старшего из клана Цзян позади себя, который вздрогнул и протянул ему богато украшенную коробку, неохотно взглянув в сторону Вэй Усяня.       Вэй Усянь знал эту коробку, часто видел, как она стоит в кабинете лидера клана Цзян, так же часто видел, как Цзян Фэнмянь вынимал из нее печать лидера клана, чтобы подписать какие-либо документы: послания торговцам, оружейникам и фермерам, петиции от людей, ищущих помощи заклинателя, контракты на покупку акций, аренду или выкуп участков земли или их повторную продажу.       И точно так же, как и все те многочисленные разы, Цзян Фэнмянь прямо сейчас достал свою печать и подписал лежащий перед ним документ без колебаний, быстрым и решительным движением. И вот так просто Вэй Усянь был не только помолвлен, но и, по-видимому, только что потерял свое положение в клане Цзян.       Цзян Чэн уставился на своего отца с выражением предательства на лице.       Стены приемного зала, казалось, сомкнулись вокруг Вэй Усяня, и он оцепенело услышал голос Лань Цижэня, когда старик предложил Цзян Фэнмяню и его жене проследовать за ним в более уединенное место, чтобы им показали согласованные компенсационные товары, и когда все поднялись на ноги, он оцепенело сделал то же самое, рассеянно наблюдая, как все старшие заклинатели покидают комнату.       Он заметил, что адепты, проходя мимо него, посмотрели на него еще вопросительнее, но он чувствовал себя совершенно неспособным ответить им взглядом, и когда, наконец, настала очередь младших выходить из зала, он машинально направился к большим парадным дверям зала, а затем через них.       Неприятное чувство, скручивающееся в животе, достигло нового уровня остроты именно тогда, он почувствовал легкое головокружение, и когда он увидел, что ученики, оставленные своими лидерами, обмениваются озадаченными взглядами, он начал уходить из зала, не сводя глаз с линии деревьев вдалеке.       Позади него послышалось легкое волнение, как будто кто-то решительно пробирался сквозь группу людей, но Вэй Усянь не мог сосредоточиться ни на чем другом, кроме бурления в животе, которое говорило ему, что что-то не так, и что он должен двигаться.       Он услышал голос Лань Ванцзи, произносящий его имя, но он не хотел, чтобы к нему обращались прямо сейчас, не хотел, чтобы его видели, и поэтому ускорил шаг, перейдя на бег.       — Вэй Ин! — воскликнул Лань Ванцзи позади него, на этот раз более громко, Вэй Усянь отчетливо узнал звук шагов, преследовавших его, когда он убегал из приемного зала, и он смутно подумал, что Лань Ванцзи не мог бежать средь бела дня, не так ли?       Ему показалось, что он также слышал голос Цзян Чэна вдалеке, но затем он, наконец, добрался до деревьев, свернув с тропинки в зелень так быстро, как только мог бежать в данный момент.       Он знал, что фактически он должен быть быстрее Лань Ванцзи, но его шаги звучали совсем близко, как только он достиг небольшой поляны, а затем чья-то рука сомкнулась на его руке и заставила остановиться. Лань Ванцзи пытался удержать его на месте, в то время как Вэй Усянь изо всех сил хотел высвободиться из крепких объятий, в которых его держали.       — "А-Сянь, я слышал, что ты сбежал сегодня вечером, и А-Ли пришлось тебя вернуть. Ах, не волнуйся, я не сержусь, но тебе не следовало этого делать, А-Сянь, ты меня слышишь? Мы будем волноваться, если не будем знать, где ты. Что, если мы не сможем снова найти тебя? Ты должен остаться здесь, А-Сянь, это твой новый дом, понимаешь? Теперь твое место здесь, дядя Цзян обещает тебе."       — Вэй Ин, посмотри на меня, — сказал ему Лань Ванцзи. — Посмотри на меня, что случилось? Вэй Ин, что не так?       Вэй Усянь внезапно почувствовал, как из глаз непроизвольно потекли слёзы, его зрение затуманилось, а дыхание полностью сбилось. Руки, обхватившие его грудь, все еще казались невероятно сковывающими, поэтому он, наконец, оторвался от них, отшатываясь назад.       Он жадно пытался восстановить дыхание и остановить эти дурацкие слезы, а спустя какое-то время посмотрел на выражение лица Лань Ванцзи.       — Ты о чем-нибудь сожалеешь? — спокойно спросил Лань Ванцзи.       — Нет, — выдавил из себя Вэй Усянь, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться над нелепостью такого вопроса.       Лань Ванцзи все еще хмурился, а Вэй Усянь только еще больше расстраивался из-за легкой складки между его красивыми бровями.       — Нет... Я, черт возьми, люблю тебя, Лань Чжань! — закричал он, чувствуя, что из груди вот-вот вырвутся новые рыдания, которые он отчаянно пытался подавить. — Я хочу этого! Это... это... — он провел рукой по глазам, пытаясь остановить раздражающий поток слов вручную, — Это именно то, чего я хочу!       Он услышал, как он сделал шаг в его сторону, листья прохрустели под его ботинками.       — Вэй Ин, — голос Лань Ванцзи звучал обеспокоенно, и Вэй Усянь почувствовал, что его контроль еще больше ускользает.       — Черт! — воскликнул он, закрыв глаза второй рукой, но из них все еще продолжали идти слезы.       В этот момент его ноги перестали слушаться, и он опустился на землю, чувствуя себя снова вечно слабым маленьким ребёнком, неспособным выдержать тяжесть собственного существования, и который никогда не знает, откуда возьмется следующая еда.       — Черт, — всхлипнул тихим голосом он, уткнувшись в ладони. — Я такой... Я такой жалкий.       Он почувствовал, как воздух закружился вокруг него от движения одежды Лань Ванцзи, когда тот присел перед ним на корточки. Его рыдания стали еще более несвязными от ощущения рук собеседника, касавшихся его плеч, сначала немного нерешительно, а затем более твердо, когда Вэй Усянь попытался еще больше свернуться калачиком.       — Ты не жалкий, — спокойно возразил Лань Ванцзи, и Вэй Усянь не смог сдержать всхлип, который он подавлял раньше.       Ему потребовался лишь легкий толчок с другой стороны, чтобы позволить себе упасть вперед и прижаться к груди Лань Ванцзи.       Как только руки Лань Ванцзи потянулись, чтобы обнять его, и крепко прижать к себе, барьер, наконец, полностью исчез, и Вэй Усянь был бы поражен звуком собственного плача, если бы так сильно не вцепился в одежду Лань Ванцзи, пытаясь дышать сквозь рыдания, а посторонние звуки, вырывающиеся из его рта, были наименьшей из его текущих забот.       Лань Ванцзи начал поглаживать его по спине, и Вэй Усянь попытался прижаться к нему еще теснее, чтобы стать единым целым и раствориться в чужом теле, дабы скрыть свою уязвимость и стыд. И чувство предательства. И сильный гнев.       — "А-Сянь, секрет победы над любой слабостью в том, чтобы быть смелым и упорно трудиться, чтобы преодолеть ее. Даже когда ты думаешь, что не сможешь, не забывай пытаться совершить невозможное. Однажды ты станешь последователем клана Цзян, а это значит, что ты будешь достаточно храбрым и сильным, чтобы полагаться на прочность своего тела, а также на стойкость своего разума. Тогда ничто не сможет заставить тебя почувствовать себя слабым."       Лань Ванцзи мягко успокаивал его, в то время как Вэй Усянь изливал свою боль в чужое тело, чувствуя себя ужасно виноватым за то, что намочил эту бледную, нежную кожу и этот мастерски вышитый белый воротник. Эта мысль заставила его заплакать еще сильнее, его кулак, сжимавший белую ткань, начал дрожать от силы хватки.       Внезапно послышался звук быстрых шагов, кто-то приближался.       — Вэй Усянь, ты... — начал Цзян Чэн, слегка запыхавшись, прежде чем резко замолчал, и послышался вздох, похожий на шицзе. Было ясно, что они двое не ожидали увидеть его плачущим в объятиях Лань Ванцзи.       На самом деле Вэй Усяню было уже все равно, поскольку его собственные запреты полностью исчезли, и он больше не чувствовал себя обязаным контролировать свои слабости, когда рыдал в теплое тело, которое его окружало.       — Вэй Ин, все в порядке, все в порядке, — пробормотал Лань Ванцзи, начав слегка покачивать его взад-вперед.       — Сянь-Сянь, — прошептала Цзян Яньли так, словно его вид причинил ей боль, и Вэй Усянь еще глубже зарылся в одежду Лань Ванцзи, чтобы она его не видела. Еще больше слез потекло и исчезло в белой ткани.       — Черт возьми, — раздался сбитый с толку голос Цзян Чэна. — Что... Что с тобой?       — "Вэй Ин! Ты думаешь, клан Цзян тренирует каждую уличную крысу в округе? Ты думаешь, я хочу, чтобы меня беспокоили, тренируя такое изможденное существо, как ты? Держи меч прямо! Что с тобой не так, почему ты все еще трясешься? Таким образом ты хочешь отплатить клану Цзян за то, что он кормит еще один рот?"       — Нет... Нет... — закричал Вэй Усянь, отчаянно пытаясь изгнать любые воспоминания о своих первых уроках у жены лидера клана Цзян и о своих первоначальных надеждах однажды показать ей на что он способен. Чтобы заставить ее увидеть хоть какую-то в нём ценность, и что он старается изо всех сил.       — Что "нет"? Ты о чём вообще? Я думал, ты этого хотел, какого черта ты плачешь? — спросил Цзян Чэн, но это звучало несколько обвиняюще, что Вэй Усянь почувствовал внезапный прилив разочарованной ярости в груди.       — Пошел ты, Цзян Чэн! — воскликнул он, горячий и иррациональный гнев заставил его поднять голову и свирепо посмотреть на собеседника.       Цзян Чэн выглядел потрясенным, уставившись на его залитое слезами лицо, как будто окаменел от этого зрелища.       Вэй Усянь повторил снова:       — Пошел ты!       — Ты... Что это с тобой? — воскликнул Цзян Чэн, делая шаг назад.       Однако Вэй Усянь не хотел его слушать, чувствуя, как весь его сдерживаемый гнев берет верх. Цзян Чэн противостоял ему на каждом шагу, пытался помешать каждой мелочи, на которую Вэй Усянь надеялся в последнее время.       — Ты всегда был таким же, как и он! — кричал он, не обращая внимания на свой дрожащий голос и переполненные слезами глаза. — Признай это, Цзян Чэн! Просто, блять, скажи мне в лицо, что я всегда был... Всегда был гребаным псом, которым ты командовал! Не притворяйся, что я тебе небезразличен! Просто, черт возьми, скажи уже это!       Цзян Чэн выглядел еще более разъяренным. Вэй Усянь почувствовал, что из глаз текут слезы, и Лань Ванцзи усилил хватку на его дрожащем теле.       — Сянь-Сянь, не говори так, — умоляла шицзе с болью в голосе и широко раскрытыми глазами. — Скажи нам, что не так. Почему ты вдруг говоришь такие вещи, ты же знаешь, что А-Чэн любит тебя.       Вэй Усянь истерически рассмеялся, вспомнив свою первую ночь на Пристани Лотоса, голос его шицзе, когда она сказала ему, что Цзян Чэн не желал ему зла и в глубине души заботился о нем.       — И что, мне тогда просто игнорировать все то дерьмо, которое он говорит? — поинтересовался он. — Почему я всегда должен это терпеть! Почему ты никогда не говоришь ему извиниться передо мной?!       Цзян Чэн пристально смотрел на него. Цзян Яньли сделала шаг вперед, сцепив руки перед собой.       — А-Сянь, что ты хочешь сказать? Ты же знаешь, что А-Чэн сожалеет.       Вэй Усянь почувствовал, как из его горла вырвался еще один всхлип, и опустил голову, наблюдая, как его слезы со странным глухим звуком падают на сухие листья.       — Правда? — спросил он, криво усмехнувшись. — Или ты просто хочешь, чтобы я продолжал улыбаться, потому что вам всем удобнее, если я не жалуюсь? — он шмыгнул носом, заметив, что его дыхательные пути начали серьезно закупориваться. — Потому что удобнее, если твой Сянь-Сянь просто улыбается?       У Шицзе на глазах выступили слезы. Внезапно чувство вины пронзило сердце Вэй Усяня с такой силой, что он чуть не подавился очередным рыданием.       — Нет... Прости. Мне очень жаль, Шицзе. Не злись на меня. Не плачь. Я не хотел...       — Вэй Ин, — настойчиво сказал Лань Ванцзи, и ему удалось снова полностью прижать Вэй Усяня к себе.       Вэй Усянь снова набросился на него, несколько отстраненно удивленный тем, что вода в его глазах, походу, была бесконечной.       Цзян Чэн смотрел на него так же, как он смотрел на их третьего шиди, который сломал ногу, упав в овраг, когда они брали младших учеников на охоту, смотрел на его вопящее тело, распростертое в грязи, с выражением глубокого трепета.       Именно Вэй Усянь заставил ребенка снова улыбнуться, он нес его домой на спине и отпускал шуточки, чтобы отвлечь от боли.       Глаза Цзян Яньли немного увлажнились.       — Что случилось, А-Сянь? Почему ты говоришь такие вещи?       Однако Вэй Усянь не мог ответить, слишком занятый тем, что цеплялся за Лань Ванцзи, как будто потерялся в море, а тот был его спасением.       Цзян Яньли неохотно подошла ближе и присела на корточки рядом с ними, прежде чем поднять руку и осторожно положить ее на его дрожащее плечо. — А-Сянь. Что случилось? Расскажи шицзе, что случилось, — тихо настаивала она, и, хотя ее голос дрожал, она каким-то образом снова звучала уверенно.       — Я просто хотел... все делать правильно, — плакал Вэй Усянь в плечо Лань Ванцзи.       Лань Ванцзи начал медленно гладить его по волосам.       — Что ты хотел сделать правильно, Сянь-Сянь? — спросила Цзян Яньли.       — Я не... Он привел меня домой. Я не хотел разочаровывать его. Я не хотел, чтобы он сожалел об этом.       Шицзе успокаивающе погладила ладонью его руку.       — Ты имеешь в виду отца? — спросила она, снова звуча совершенно спокойно. — Отец что-то сказал тебе, когда ты ушел вместе с ним? Сянь-Сянь, ты после этого выглядел таким бледным. Что он сказал?       Вэй Усянь поднял голову и посмотрел на нее сквозь слезы.       — Шицзе, он никогда не хотел брать меня, — всхлипнул он. — Он просто притворялся.       Цзян Яньли нахмурилась.       — Притворялся? — спросила она.       Цзян Чэн все еще стоял позади них, и если бы у Вэй Усяня хватило ясности ума заметить это, он бы увидел, что его шиди выглядел почти испуганным.       Вэй Усянь вспомнил выражение лица Цзян Фэнмяня, когда тот назначил его главным учеником, улыбку мужчины во время церемонии и теплое ощущение ладони на своем плече.       — Я думал, что в глубине души он мог бы гордиться мной, — признался он серьезному лицу своей шицзе. — Но он просто хотел сделать из меня копию моего отца.       Он почувствовал, как беспомощная ярость снова поднимается в его груди.       — Он обращался со мной как... как с гребаным домашним животным. Как будто я был его гребаной куклой! Он никогда не хотел... у него не было гребаного права не... у него не было права! — заикаясь, выдавил он сквозь слезы гнева.       Шицзе нахмурилась еще сильнее и снова крепко положила руку ему на плечо.       — Что ты имеешь в виду, А-Сянь? — спросила она настойчиво. — Скажи шицзе, чего он не имел права делать.       Предыдущие слова лидера клана промелькнули в голове Вэй Усяня, все, что сказал этот человек, и тем более то, чего он не сказал.       — Он солгал мне. Он сказал, что солгал мне, — быстро пробормотал он, как будто осознав. — Он хотел заполучить меня для себя, шицзе. У меня все еще есть родственники в этом мире, но он сказал им, что я мертв.       Лань Ванцзи напрягся, а глаза Цзян Яньли расширились от шока. Где-то позади них Цзян Чэн одновременно резко втянул воздух.       — Я думал, что у меня нет родных. Я... Я такой жалкий, шицзе! — воскликнул Вэй Усянь, уставившись на нее. — Я хотел, чтобы он гордился мной, а ему было на меня наплевать! Все эти гребаные вещи, которые говорила госпожа Юй, что он благоволил ко мне, видел во мне своего собственного сына — просто ложь, я всегда знал, что это неправда, я знал это! Я, блять, так и знал! — он крепче сжал одежду Лань Ванцзи. — Но какая-то гребаная жалкая часть меня почти желала, чтобы это было хотя бы немного правдой, в то время как ему было просто насрать на меня! Он солгал мне! Все эти годы... все эти гребаные годы у меня могла бы быть семья!       Цзян Яньли пристально смотрела ему в лицо. Затем она на короткое мгновение закрыла глаза, черты ее лица исказила боль, прежде чем она сделала глубокий вдох. Когда она снова открыла глаза, выражение ее лица было решительным.       — Он не такой! — вкрикнул Цзян Чэн, в его голосе звучал испуг. — Он бы не стал, перестань нести чушь! Отец бы так не поступил!       — А-Чэн, — шицзе бросила на него многозначительный взгляд.       Вэй Усянь болезненно усмехнулся, увидев недоверчивое лицо своего шиди.       — А ты думаешь, я нахожу это забавным? Я, блять, хотел бы, чтобы эта была чушь, Цзян Чэн!       Цзян Чэн сжал в кулаках собственную одежду.       — Ты не знаешь! Ты не понимаешь, о чем говоришь! Отец всегда благоволил тебе, ты всегда нравился ему больше всех! Он бы так не поступил!       — Он просто вышвырнул меня, как мусор! Продал меня, как движимое имущество, по цене какого-то паршивого альянса, потому что я больше не подыгрывал в его гребаных шарадах, Цзян Чэн! Он всегда хотел меня только из-за моего отца! Он хотел, чтобы я был какой-то больной версией моего отца, которая не сбежала!       Цзян Чэн, казалось, еще больше скатился к гневному отрицанию.       — Нет, тогда он не сделал бы тебя главным учеником, он не пытался бы сказать матушке, чтобы она была с тобой помягче!       — А-Чэн! — потрясенно воскликнула Цзян Яньли.       — Была со мной помягче? — повторил Вэй Усянь, истерически смеясь. — Твоя мать порола меня за каждое незначительное неудобство!       Лань Ванцзи резко втянул воздух.       — Что она делала?...       Цзян Чэн на мгновение растерялся, прежде чем его лицо снова исказилось от отчаянного гнева.       — Тогда почему ты всегда был таким смехотворно счастливым? Ты всегда принимаешь на себя всю тяжесть за всех, никогда не позволяешь мне самому принимать наказания, заслоняешь собой других, как будто твое тело — гребаный мясной щит! Почему ты всегда говорил, что тебе все равно на то, как она с тобой обращается. Почему ты всегда смеялся? Почему ты всегда пытался казаться морально сильным?       — А какой иначе от этого был бы прок?! — бросил в ответ Вэй Усянь. — Ты думаешь, помогло бы, если бы я плакал каждый чертов раз, ты думаешь, это остановило бы ее?! Таким образом, тебе не нужно было беспокоиться обо мне! Ты думаешь, я хотел, чтобы меня жалели в довершение всего этого дерьма?!       Глаза Цзян Чэна расширились, и он не смог ответить.       — А-Сянь! — крикнул кто-то еще вдалеке. — Ванцзи, что происходит?       — Вэй Ин, — просто ответил Лань Ванцзи, и Вэй Усянь позволил ему снова притянуть себя к нему. Он смутно распознал боль в голосе Лань Ванцзи и захотел утешить его, желание защитить вспыхнуло в нем и вернуло его немного с небес на землю.       — Я... я в порядке, — сумел выдавить он, ища руку Лань Ванцзи.       — А-Сянь. Ты неважно выглядишь, — сказал кто-то еще, и когда Вэй Усянь снова повернул голову, прислонившись к плечу Лань Ванцзи, он увидел перед собой обеспокоенное лицо Лань Сичэня. Откуда он взялся? — Я проводил других учеников в их комнаты, а дядя все еще обсуждает что-то с господином Цзяном. Пойдемте в мой кабинет. На улице слишком холодно.       Внезапно к Вэй Усяню вернулась ясность сознания, он почувствовал холодный воздух вокруг них и заметил, что остальные четверо смотрят на него широко раскрытыми глазами.       Он внезапно почувствовал себя намного лучше, однако все еще немного ощущал тошноту, но в остальном каким-то странным образом ему стало легче.       — Сичэнь-гэ, — пробормотал он.       Лань Сичэнь улыбнулся ему, в его глазах все еще была тревога.       — А-Сянь, ты сможешь пойти самостоятельно?       Вэй Усянь понял, как мог возникнуть такой вопрос, учитывая то, что он почти лежал на Лань Ванцзи, как переваренная мокрая лапша.       — Ах, да, я могу ходить. Не волнуйся.       На самом деле было немного трудно заставить его правильно стоять, но пойти у него всё же получилось, главным образом потому, что Лань Ванцзи всю дорогу цеплялся за него. Внезапное вертикальное положение вызвало легкое головокружение, но, к счастью, разум Вэй Усяня оставался в основном ясным.       Он глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь прогнать это чувство, не обращая внимания на других, которые смотрели на него так, словно он мог упасть в обморок в любой момент.       Вместо этого он теперь чувствовал себя слегка смущенным, как будто он с криком выплеснул все свои эмоции из тела, оставил их лежать на лесной подстилке, и теперь, когда он снова стоял, все, что ему удавалось, это быть немного взволнованным.       — Из-за чего бы вы ни ссорились, вы должны высказывать свои обиды спокойно и честно, — сказал Лань Сичэнь, и когда Вэй Усянь поднял голову, он увидел, что старший смотрит на брата и сестру Цзян. — Обвинения, высказанные в гневе, приведут только к страданиям.       Ах, да. Лань Сичэнь, вероятно, слышал все эти крики. Хотелось бы надеяться, что только он один.       — Как только ты успокоишься, ты сможешь говорить с более ясной головой. Конечно, не должно быть никакой необходимости вызывать еще большее расстройство.       Наследник клана Лань казался непоколебимым, и Цзян Яньли первой восстановила самообладание, вежливо поклонившись ему, а Цзян Чэн подскочил при виде этого, словно оторванный от своих мыслей, и быстро последовал за сестрой. Лань Сичэнь отсалютовал в ответ:       — Я должен настаивать, чтобы вы, пожалуйста, позволили мне проводить вас обратно. Пока не появятся новые новости от моего дяди, я несу ответственность за то, чтобы за всеми гостями из Юньмэн Цзяна был надлежащий уход. Пожалуйста, следуйте за мной.       Никто, конечно же, не смог отказать.

***

      Лань Сичэнь казался весьма обеспокоенным, когда привел их четверых в свой кабинет. Напротяжении всего пути он несколько раз поглядывал на Вэй Усяня с таким видом, словно хотел спросить его о чем-то, но каждый раз останавливал себя.       Лань Ванцзи шел рядом с ним, всю дорогу отказываясь отпускать его. Его рука крепко обнимала Вэй Усяня за плечи, белый рукав закрывал всю его спину, и его почти забавляло, как тот, казалось, хотел защитить его от Цзян Чэна и шицзе, которые шли позади них.       Цзян Чэн выглядел так, словно его со всей силой ударили по голове, с пустыми глазами, в то время как Цзян Яньли заламывала руки перед собой и выглядела очень обеспокоенной.       После того, как они добрались до кабинета наследника клана Лань, Лань Сичэнь провел их внутрь, спокойно пригласил на чай, прежде чем начал цитировать правила Лань о том, что нельзя позволять эмоциям брать верх над тобой, хотя выглядело так, будто он в основном обращался к брату и сестре Цзян, когда говорил.       Вэй Усянь подумал, что если Лань Сичэнь пришел и нашел их на той поляне, потому что слышал, как они кричали друг на друга, то ему определенно следует обратиться и к нему, поскольку он подумал, что старший, возможно, несправедливо благоволит к нему.       Однако, когда Лань Ванцзи пододвинул свою чашку поближе к себе, и Вэй Усянь увидел, что у него был такой вид, словно он скоро потеряет всю свою доброжелательность, холодно прищурившись, глядя на Цзян Чэна, ему пришло в голову, что, возможно, Лань Сичэнь просто ненавязчиво соблюдал правила для всех присутствующих, не подталкивая своего младшего брата к импульсивному насилию.       Казалось, он хотел, чтобы они помирились, и для того, чтобы это произошло, Лань Ванцзи нужно было сотрудничать. И поскольку в настоящее время он нависал над Вэй Усянем, как чрезмерно заботливая наседка, которая вот-вот вылетит из своего гнезда, чтобы отбиться от незваного гостя, его старший брат, вероятно, пришел к выводу, что ругань Вэй Усяня прямо сейчас нисколько не поможет его делу.       Лань Сичэнь все же рискнул и предельно ясно дал им понять, что для всех участников было пагубно отравлять изначально хорошие отношения обвинениями и злобой, и что они все должны использовать этот шанс, пока не поступит весточка от Лань Цижэня и Цзян Фэнмяня, чтобы прояснить ситуацию между собой.       Лань Ванцзи бросил на своего брата короткий сердитый взгляд, но Лань Сичэнь оставался непоколебимым, и, поскольку ему самому нужно было управлять остальным посетившии его кланом Цзян, он вскоре оставил их одних в своем кабинете, бросив лишь почти незаметный многозначительный взгляд на своего младшего брата.       Как только он ушел, на них опустилась неловкая тишина. И теперь, когда Вэй Усянь снова мог мыслить более ясно, он заметил, что брат и сестра Цзян казались немного растерянными, в глазах Цзян Яньли проносились какие-то мысли.       Цзян Чэн выглядел уже помягче, его гнев улетучился, остались только широко раскрытые глаза, которые упорно не смотрели в его сторону в плохо завуалированной попытке скрыть свое беспокойство, в то время как он, казалось, ожидал, что что-то выпрыгнет на них из мебели наследника клана Лань.       Сам Вэй Усянь давно успокоился, в горле у него пересохло, а глаза болели от слез. Он понял, что никогда в жизни не плакал так много и так громко, и чувствовал себя странно, как будто впервые задействовал мышцы живота, которые скоро начнут серьезно болеть.       В кабинете было необычайно тихо вокруг них четверых, и Вэй Усянь подумал, что это замечательно, что, хотя крики на самом деле ничего не решили в их ситуации, фактически напрямую вызвали нынешнее странное настроение, он все еще чувствовал себя немного отдохнувшим после пережитого.       Теперь шицзе начала хмуро разглядывать чашку в своих руках, и выражение ее лица было тем, что заставило Вэй Усяня наконец захотеть нарушить молчание. Лань Сичэнь сказал им все обсудить, так почему бы не начать? И что ж, кто-то же должен это сделать, верно?       — Прости, что накричал на тебя, — начал он. — Ты ни в чём не виновата, это было неуместно. И, ну... слишком эмоционально, — Цзян Яньли подняла голову, чтобы посмотреть на него своими сложными глазами, и Вэй Усянь слабо усмехнулся. — Думаю, если я останусь в Облачных Глубинах, мне следует научиться немного держать себя в руках, верно?       Цзян Чэн вздрогнул при напоминании. Теперь, когда Вэй Усянь не был так уж озабочен шоком, который вызвал в нем разговор с Цзян Фэнмянем, он узнал из своих воспоминаний о лице Цзян Чэна во время предыдущей встречи, что, хотя он, вероятно, наконец-то признался себе, что Вэй Усянь действительно может покинуть клан Цзян, чтобы выйти замуж, он совсем не ожидал и не хотел, чтобы он уходил.       Если Вэй Усянь правильно оценивал свою реакцию на последнюю часть переговоров, Цзян Чэн, вероятно, утешал себя мыслью, что даже если помолвка состоится, Вэй Усянь останется на Пристани Лотоса еще на несколько лет, пока не достигнет совершеннолетия и не вступит в клан Лань.       Это тоже было логичным предположением, поскольку Вэй Усяню исполнилось шестнадцать всего пару недель назад, и хотя он отчасти играл женскую роль в этой помолвке, и большинство семей, как правило, считали приемлемым выдавать дочь замуж, как только ей исполнялось пятнадцать, парни обычно женились раньше всех в двадцать, а поскольку Лань Ванцзи самому было шестнадцать, и Лань Цижэнь вряд ли был слишком поспешным, Цзян Чэн, вероятно, рассчитал, что еще как минимум четыре года он будет на Пристани Лотоса до тех пор, пока он не уйдет.       Теперь, когда Вэй Усянь подумал об этом, он заметил, что не знает, когда день рождения Лань Ванцзи. Ему определенно нужно будет спросить его об этом.       Однако теперь уже все произошло, документы были подписаны, и поэтому Вэй Усянь не должен будет уехать с кланом Цзян, когда весной следующего года закончатся гостевые лекции. Цзян Чэн, казалось, не знал, что с этим делать. Сам Вэй Усянь вынужден был признать, что на самом деле испытал некоторое облегчение.       Лань Ванцзи, сидевший рядом с ним, нахмурившись, покачал головой.       — Вэй Ину не нужно меняться, — он не согласился с мнением, что ему нужно обуздывать свои эмоции, и Вэй Усянь улыбнулся ему.       Он внезапно почувствовал усталость, и когда прислонился к чужому телу и положил голову ему на плечо, Лань Ванцзи поднял руку, чтобы погладить его по волосам.       — Сянь-Сянь, пожалуйста, не извиняйся, — сказала ему Цзян Яньли, снова опустив голову. — Мы... — она вздохнула, и ее хватка на чашке чая немного усилилась, — Я думаю, вместо этого следует извиниться нам.       Цзян Чэн перестал изучать настенные свитки Лань Сичэня, посмотрел на нее и покачал головой.       — А-цзе, нет. Ты не понимаешь, — настаивал он, высказывая вслух то, что чувствовал Вэй Усянь.       Цзян Яньли посмотрела на хмурое лицо своего младшего брата, прежде чем снова повернуться к Вэй Усяню.       — Я знаю, что тебе пришлось нелегко, — призналась она, прежде чем вздохнуть и выглянуть в окно.       — Когда ты только появился, ты был таким маленьким. Таким уязвимым, А-Сянь. Отец, казалось, возлагал на тебя большие надежды, а матушка казалась такой озлобленной, — ее глаза сузились. — Я боялась, что ты сломаешься под таким давлением.       Цзян Яньли покачала головой с легкой улыбкой.       — Ты был таким милым. Ты так старался. Поскольку я сама всегда была довольно хрупкой, а мое развитие достаточно слабым, чтобы им пренебрегали, я знала, что ты чувствуешь. Я инстинктивно хотела защитить тебя. И ты сразу же вцепился в меня, Сянь-Сянь. Рядом с А-Чэном было совсем нетрудно иметь второго младшего брата, о котором нужно заботиться.       Она улыбнулась Вэй Усяню.       — Я думаю, что тогда мы нуждались друг в друге примерно в той же степени.       Лань Ванцзи немного расслабился, прижавшись к Вэй Усяню, вероятно, успокоенный ее серьезностью.       Шицзе еще раз посмотрела на дымящийся чай в своих руках, позволив тишине на мгновение восстановиться, прежде чем продолжить, глядя немного вдаль.       — Через некоторое время ты начал хорошо питаться и восстановил свои силы. И внезапно в тебе проявился блестящий потенциал. Мне показалось, что ты что-то доказал нам обоим, что первое впечатление — это еще не все. Я так гордилась тобой, Сянь-Сянь.       Ее глаза были полны любви и немного печали, когда она снова посмотрела на Вэй Усяня.       — Ты начал вытворять невероятные вещи. В мгновение ока ты стал выше меня и превзошел всех остальных, как будто ничто и никогда больше не могло причинить тебе боль. Я боюсь...       Печаль в ее глазах сменилась выражением сожаления.       — Мне жаль, Сянь-Сянь. Я пыталась успокоить матушку, когда могла, но я знаю, что этого было недостаточно. Но, прежде всего, я боюсь, что мне действительно хотелось верить, что на тебя это как-то не повлияло, что это действительно тебя никак не беспокоит. Прости, А-Сянь. Насколько я знаю, ты хотел в это поверить, боюсь, я тоже хотела в это поверить.       Цзян Чэн уставился на свою сестру с почти разбитым сердцем. Вэй Усянь беспомощно покачал головой.       — Нет, шицзе. Это было не так... Я не имел в виду то, что сказал, во всяком случае, не все. Пожалуйста, не извиняйся передо мной. Это было несправедливо и по отношению к тебе, у тебя всегда было так много дел, когда ты заботилась о Цзян Чэне и обо мне.       Вэй Усянь остро ощущал несправедливость всей этой ситуации. С самого начала он думал, что шицзе ни в чем не виновата, хотя его новый дядя Цзян был очень милым, он все еще огорчал Цзян Чэна, но шицзе, несомненно, всегда была совершенством. Казалось, она знала ответ на любой вопрос, который приходил ему в голову, всегда была доброй и нежной, ей было тепло, когда она обнимала его, и она выглядела счастливой, когда он был счастлив. Она была неприкасаемой и мудрой, и он был уверен, что она всегда защитит его.       Это чувство сохранялось долгое время, но однажды после того, как мать отругала ее за что-то, Вэй Усянь пришел к ней в комнату, потому что хотел попросить ее помочь ему заново завязать волосы, он услышал, как она плачет.       Когда он заглянул в дверь и увидел, что она сидит на кровати, уткнувшись головой в подушку, с трясущимися плечами, он внезапно с поразительной ясностью осознал, что она сама все еще ребенок.       Шицзе страдальчески улыбнулась.       — Может быть, это хорошо, что ты наконец пожаловался, А-Сянь. Теперь я почти испытываю облегчение, зная, что где-то в глубине души тебе небезразлична твоя собственная боль. Ты всегда вел себя так, будто это не так уж важно, когда матушка ругала тебя. Кто бы мог подумать...       Она внезапно показалась слегка разозленной, ее мягкие черты лица потемнели так, как Вэй Усянь никогда раньше не видел.       — Кто бы мог подумать, что в конце концов именно отец обидит тебя больше, чем это возможно, — ее голос был несколько грубым, как будто она была обижена и разгневана одновременно.       Цзян Чэн страдальчески смотрел на свою сестру. Цзян Яньли глубоко вздохнула.       — Ты говорил, у тебя были родственники? — спросила она, ее глаза снова прояснились. — Сянь-Сянь, ты знаешь, где они?       Вэй Усянь покачал головой.       — Нет, не знаю. Учитель Лань сказал мне, что, возможно, где-то рядом с Пристанью Лотоса, но я не думаю, что он был уверен. Я думаю, твой отец тоже не знает.       Он снова опустил голову на плечо Лань Ванцзи.       — Если они все еще существуют, может быть, лучше их не беспокоить, тебе не кажется? Они, вероятно, смирились с этим, и я бы только потревожил их своим внезапным появлением, — он слегка улыбнулся, сильнее прижимая голову к твердому плечу, на котором она покоилась. — И я прожил всю свою жизнь в неведении, не имея ни малейшего представления о том, что кто-то из моих родных все еще может существовать в этом мире. Я ничего о них не знаю. Кому понадобился бы такой забывчивый родственник?       — А-Сянь, — сказала шицзе почти с упреком. — Если они хотели познакомиться с тобой когда-то, я более чем уверена, что они хотели бы познакомиться с тобой и сейчас. Если бы они думали, что ты умер, почему бы им не обрадоваться, узнав, что на самом деле это не так? И любой, кто встретит Сянь-Сяня как семью, только гордился бы.       Вэй Усянь улыбнулся и опустил глаза, не совсем уверенный, что может ей поверить.       — Как насчет этого, — предложила Цзян Яньли. — Когда я вернусь домой, я посмотрю, смогу ли я что-нибудь выяснить. Найти семью с фамилией Вэй не должно быть слишком сложно, если они живут где-то недалеко от Пристани Лотоса, я думаю, их должно быть возможно найти. И как только я узнаю, я смогу рассказать тебе, а потом ты решишь, хочешь ли ты с ними встретиться или нет, хм, Сянь-Сянь?       Вэй Усянь задумался об этом. Хотя ее слова не были бессмысленными, он не мог не задаться вопросом, как его предполагаемая семья никогда не слышала о нем, если они действительно жили так близко к Пристани Лотоса. Вэй Усянь был хорошо известен в районе Юньмэна и в ближайших окрестностях, и многие люди могли даже узнать его в лицо. Неужели они просто не соединили точки? Или, может быть, они на самом деле больше не хотели его знать?       Цзян Яньли слегка склонила голову набок, когда он не ответил, прежде чем повернуться к своему брату.       — И А-Чэн поможет мне на случай, если мне не удастся что-нибудь разузнать до его возвращения домой. Он может пойти дальше меня и сможет расспросить больше людей. Не так ли, А-Чэн?       Цзян Чэн выглядел немного застигнутым врасплох.       — А-цзе, ты действительно думаешь, что... — его глаза сощурились. — Кхм, да, хорошо.       Шицзе оглянулась на Вэй Усяня.       — Все в порядке, А-Сянь? Отцу не обязательно знать, мы поможем тебе найти твою семью, — она опустила голову. — Забирать ребенка у родственников. На самом деле, это то, на что я бы никогда...       Она покачала головой.       — Не мог бы ты рассказать мне все, что знаешь о них, А-Сянь?       Вэй Усянь искал руку Лань Ванцзи. Однако Шицзе казалась решительной.       — Они... Учитель Лань сказал, что они были какими-то ремесленниками, работающими с деревом, и что они что-то сделали для Пристани Лотоса несколько лет назад, что именно, я не знаю. Но мой отец тогда остался в Юньмэне, и он должен был служить дяде Цзя... я имею в виду господину Цзяну после этого.       Цзян Чэн нахмурился.       — Ты...почему ты...?       Вэй Усянь устало выдохнул.       — Он сказал мне больше не называть его так.       Цзян Чэн уставился на него с беспомощным видом.       Внезапно у Вэй Усяня возник вопрос, разрешено ли ему по-прежнему называть брата и сестру Цзян своими шиди и шицзе. Фактически, нет, верно? Что ж. Цзян Яньли, по крайней мере, не возражала, чтобы ее по-прежнему называли шицзе, и пока она ничего против не сказала, Вэй Усянь не хотел останавливаться.       Отбросив пока эту мысль, он попытался вспомнить, что еще Цзян Фэнмянь говорил о его семье, стараясь не срываться и не вспоминать ничего, кроме важной информации.       — Две женщины и молодой человек, — сказал он. — Они спрашивали обо мне, когда исчезли мои родители. Они назвали меня "А-Ин", — он задумчиво погладил тыльную сторону руки Лань Ванцзи. — Но сейчас они, должно быть, старше. Я не знаю. Я все равно не помню, чтобы когда-либо встречался с ними. Хотя с моей дерьмовой памятью это может мало что значить.       Шицзе решительно кивнула.       — Я попытаюсь выяснить все, что смогу. Ты не против, Сянь-Сянь?       Вэй Усянь все еще рассматривал изящные пальцы у себя на коленях, которые начали успокаивающе водить взад-вперед по тыльной стороне его собственной ладони.       — Ну... ты не обязана. Я не хочу беспокоить тебя, шицзе. И, может быть, в конце концов, там нечего будет искать.       Цзян Яньли покачала головой.       — А-Сянь, пожалуйста, позволь мне сделать это.       Вэй Усянь поднял голову, удивленный болью в ее голосе.       — Хотела бы я повернуть время вспять и стереть твои страдания. Нам с А-Чэном следовало бы яснее видеть, что ты несчастлив. Но теперь, когда наши родители уже сделали с тобой такое, нужно что-то предпринять, чтобы загладить свою вину. Пожалуйста, А-Сянь, я не знаю, что еще можно сделать. Я не могу смотреть на то, как тебе так больно из-за того, что сделала моя семья, и не пытаться загладить свою вину.       Цзян Чэн опустил голову рядом с ней, сжимая в кулаках свою одежду.       Вэй Усянь был весьма разочарован, когда подумал о том, насколько ужасно противоречивыми были позиции, в которых оказались брат и сестра из-за решений своих родителей. Они, должно быть, разрываются между своей привязанностью к нему и своим долгом перед ними. Если бы Вэй Усянь отнесся к этому более эмоционально, он бы никогда не рассказал им ничего из того, что у него было раньше, именно по этой причине.       Вэй Усянь улыбнулся ей.       — Шицзе, пожалуйста, не умоляй ни о чем, я не могу этого вынести, — сказал он ей. — Я был бы рад всему, что ты захочешь для меня сделать. Но, пожалуйста, не вини себя. Ответственность лежит не на тебе.       Цзян Яньли улыбнулась в ответ, немного грустно.       — Сянь-Сянь, ты никогда не умел держать обиду.       Вэй Усянь покачал головой, поглаживая большим пальцем теплую ладонь Лань Ванцзи.       — С чего бы мне хотеть затаить обиду на шицзе? — он глубоко вздохнул. — На самом деле я уже чувствую себя намного лучше после того, как ранее выплеснул эмоции, — Он застенчиво хихикнул. — Думаю, мне это было полезно.       — Мгм, — согласился Лань Ванцзи, и Вэй Усянь еще сильнее прижался к нему, нежно улыбаясь.       — Лань Чжань, что значит "мгм"? Ты хочешь, чтобы я ругался и кричал? Я могу делать это чаще, если это доставит тебе удовольствие?       Лань Ванцзи поднял руку, которая держала Вэй Усяня за талию, и тепло коснулся его грудной клетки.       — Хорошо, что Вэй Ин осознал, что с ним поступили несправедливо. Ты слишком беззаботно относишься к собственному благополучию.       Вэй Усянь промычал, чувствуя, как ему становится теплее, пока он сильнее гладил чужие пальцы.       — Второй молодой господин Лань прав, Сянь-Сянь, — твердо согласилась шицзе. — Ты имеешь полное право сопротивляться, когда чувствуешь, что с тобой обращаются несправедливо, даже те, кого ты любишь. И ты имеешь полное право требовать извинений, — она повернулась к брату со строгим выражением лица. — А-Чэн. Я думаю, тебе тоже следует извиниться, не так ли?       Вэй Усянь удивленно посмотрел на нее. Цзян Чэн, казалось, тоже был поражен, прежде чем он обратил широко раскрытые глаза на Вэй Усяня. Все напряжение, которому недавно подверглись их отношения, внезапно, повисло между ними.       — Я... — начал Цзян Чэн так, словно у него что-то застряло в горле. Он оглянулся на свою сестру, прежде чем снова посмотреть на Вэй Усяня. — Прости за то, что накричал на тебя, — наконец выдавил он. — И... — он нахмурился, выглядя почти замученным. — Прости, что в последнее время доставляю тебе столько дерьма.       Вэй Усянь услышал, как Лань Ванцзи издал вздох, который прозвучал слегка насмешливо, в то время как шицзе нахмурилась на Цзян Чэна, явно задаваясь вопросом, что именно за дерьмо это могло быть.       — Я признаю... — пробормотал Цзян Чэн, начиная заламывать руки, когда почувствовал, что сестра хмуро смотрит на него. — Что на самом деле Лань Ванцзи кажется не таким уж плохим по сравнению с этим павлином.       На короткое мгновение воцарилась тишина, прежде чем Вэй Усянь расхохотался. Цзян Чэн, казалось, испытал облегчение.       — Хех, павлину действительно приходится нелегко, — усмехнулся Вэй Усянь. Буллинг Цзинь Цзысюаня мгновенно поднял ему настроение. — Ах, это напомнило мне...       Он повернулся, чтобы посмотреть на Цзян Яньли, радуясь, что атмосфера вокруг них, казалось, несколько разрядилась.       — Шицзе, разве тебе не стоит пойти поговорить с ним или что-то в этом роде? Твоя мать разозлится, если ты не выполнишь свою изначальную причину приезда сюда, верно?       Цзян Яньли улыбнулась.       — Сянь-Сянь важнее, — сказала она.       — А-цзе, тебе все равно не стоит идти разговаривать с ним! — вмешался Цзян Чэн. — Как будто я позволю этому ублюдку остаться с тобой наедине.       Вэй Усянь снова усмехнулся, еще теснее прижимаясь к Лань Ванцзи, с облегчением услышав, как он выругался, как будто все осталось по-прежнему. Лань Ванцзи прислонился к его голове, чувствуя себя с ним в безопасности и невероятно благодарный за то, что он был здесь.       — На самом деле, я думаю, что если ты пойдешь встречаться с павлином в одиночку, шицзе, этот парень просто упадет в обморок и умрет от тревоги. В его нынешнем состоянии я сильно сомневаюсь, что ему удалось бы произнести хотя бы одно связное предложение.       Цзян Яньли с любопытством посмотрела на него, выглядя немного ошеломленной, когда увидела, как он практически слился с Лань Ванцзи.       — А-Сянь, похоже, ты действительно узнал его немного лучше.       — Ага, — согласился Вэй Усянь, наслаждаясь запахом масла для волос Лань Ванцзи. — Ты должна знать, что под всем этим золотом этот парень на самом деле огромный болван, шицзе. Он сказал мне, что любит читать романы.       — Серьезно что-ли? — Цзян Чэн недоверчиво посмотрел на него.       — Клянусь, это так, — парировал Вэй Усянь. — Шицзе, если ты заговоришь с ним, не позволяй этому надменному лицу одурачить тебя. На самом деле, теперь, когда я вспомнил об этом, я понимаю, что этот павлин казался совершенно неспособным разговаривать с девушками, не говоря уже о собственной невесте. Я думаю, что без некоторой помощи у него ничего не получится. Он может просто снова начать болтать о своей хорошо развитой спине, потому что не знает, о чем еще поговорить.       Шицзе хихикнула в рукав, в то время как Цзян Чэн выглядел озадаченным.       — Я помню, что раньше он был таким гордым, — задумчиво произнесла Цзян Яньли.       Вэй Усянь кивнул, на мгновение зациклившись на приятном ощущении, которое возникло у него при прикосновении щеки к шелковистой ткани одежды Лань Ванцзи.       — О, это так, но не в том, что касается тонких радостей жизни. Что такое гордость и бахвальство перед способностью очаровать свою возлюбленную? Он действительно очень беспомощен.       Цзян Чэн фыркнул.       — Ты говоришь так, словно ты какая-то слащавая тетушка средних лет, которая уже третий десяток лет счастлива в браке, Вэй Усянь, успокой своих лошадей. Ты даже не был помолвлен целый день, я думаю, тебе еще слишком рано давать такие глупые советы, — он закатил глаза.       Вэй Усянь внезапно понял, о чем говорил собеседник. "Ты даже не был помолвлен целый день". Помолвлен. Он был помолвлен.       Он вскочил со своего места, сбоку от Лань Ванцзи, чтобы посмотреть на него.       — Помолвлены. Мы помолвлены! Лань Чжань!       Лань Ванцзи посмотрел на него, прежде чем нежно фыркнуть.       — Мгм.       Вэй Усянь наконец ощутил всю радость и приподнятость, которые другие откровения не давали ему понять ранее.       — Лань Чжань! — он рассмеялся и бросился вперед, охваченный внезапным облегчением и счастьем. Когда Лань Ванцзи поймал его, Вэй Усянь отбросил всякую осторожность, чувствуя себя в достаточной безопасности в кабинете Лань Сичэня, чтобы просто пойти на это и поцеловать другого прямо в губы.       — Вэй Усянь! — Цзян Чэн возмущенно воскликнул, звуча так, словно он насильно отвернулся так быстро, как только мог, в то время как у шицзе вырвался испуганный смешок. — Какой же ты, блять, бесстыдный, прекрати немедленно!       Впервые Вэй Усяню было все равно, что кто-то видит, он задержался и наслаждался ощущением неторопливого ответного поцелуя Лань Ванцзи, теплой руки на его затылке, прежде чем неторопливо отстраниться от него.       Лань Ванцзи ошеломленно уставился на него, другая его рука твердо лежала на спине Вэй Усяня.       — Черт возьми, ты придурок! — выругался Цзян Чэн, но Вэй Усянь не позволил себе отвлечься, обхватив ладонью щеку Лань Ванцзи.       — Я так рад, — прошептал он, и Лань Ванцзи кивнул, опираясь на его руку, прежде чем он наклонился вперед, чтобы поцеловать еще раз, и Вэй Усянь был полон решимости позволить ему это, когда голос Цзян Чэна снова прорезал их маленький мирок.       — Остановитесь! Остановитесь уже, мои глаза сгниют и выпадут, пожалуйста, умоляю вас! — в его голосе звучала истерика. — Я не хочу видеть, как ты занимаешься таким дерьмом, Вэй Усянь!       Вэй Усянь повернулся к нему лицом, позволив губам Лань Ванцзи коснуться его щеки.       Цзян Яньли покраснела и вежливо отвернулась, чтобы посмотреть в окно, озадаченное веселье окрасило ее лицо, в то время как лицо Цзян Чэна было совершенно подавленным, раскрасневшимся и выглядело слегка больным.       — Хорошо, хорошо, Цзян Чэн. Если твои чувства настолько слабы, я постараюсь уважать твои невинные глаза, — хихикнул Вэй Усянь, снова кладя голову на плечо Лань Ванцзи, чтобы насмешливо взглянуть на своего шиди. — Возможно, тебе стоит попытаться больше привыкать к подобным вещам, потому что как ты сможешь сделать свою будущую жену счастливой, если тебе невыносимо даже видеть, как люди целуются у тебя на глазах?       Цзян Чэн покраснел еще больше и выглядел разъяренным.       — Прекрати немедленно! Я просто не хочу видеть, как ты это делаешь, бесстыжий ублюдок! Мы в кабинете Цзэу-Цзюня, как ты смеешь что-либо делать здесь с его младшим братом?       Вэй Усянь беззаботно промычал.       — Я имею права делать со своим женихом всё что угодно, так что я полностью оправдан.       Рука Лань Ванцзи напряглась на его талии.       — Мальчики, — упрекнула Цзян Яньли со смехом в голосе.       Вэй Усянь почувствовал глубокое, теплое удовлетворение в груди. Потерять жизнь, которую он знал так внезапно, в конце концов, не обязательно означало потерять то, что было для него самым дорогим в этой жизни.

***

      Прошло еще немного времени, пока их не прервали, поскольку ученик Лань пришел в кабинет Лань Сичэня, доложив им, что дискуссия Лань Цижэня с лидером клана Цзян подошла к концу и их вызывают обратно в зал приемов.       Вэй Усянь ожидал, что снова будет нервничать после того, что произошло, и когда они вчетвером следовали за учеником Лань обратно в зал, он чувствовал себя не совсем в своей тарелке, но намного лучше, чем опасался. Помолвка уже была подписана. Какие бы новости ни пришли, он знал это точно.       Тот, кто казался самым беспокойным из всех них, на самом деле был Цзян Чэн. Пока они шли, он держал голову опущенной, и Вэй Усянь не видел выражения его лица с того места, где он шел рядом с Лань Ванцзи, но его шиди, казалось, о многом думал, приятная атмосфера, которой они только что достигли в кабинете Лань Сичэня, похоже, не привела к полному облегчению.       Однако с этим ничего нельзя было поделать, поскольку обратный путь в приемный зал был совсем недолгим, и Вэй Усяню вскоре пришлось сосредоточиться на других вещах.       Перед высоким зданием беседовала группа людей, и Вэй Усянь сразу узнал Лань Цинчжао, которая стояла, изящно спрятав руки в рукава, и, казалось, была погружена в дискуссию с несколькими старейшинами Лань.       Мастер талисманов увидела их приближение первой и немедленно отсалютовала старейшинам, извинившись, прежде чем решительно направиться к ним, встретив их как раз в тот момент, когда они вышли на открытое пространство перед залом.       — Все в порядке? — поинтересовалась она, ее глаза изучали лицо Вэй Усяня с совершенно очевидным беспокойством, и Вэй Усянь был вынужден признать, что его плач, должно быть, оставил свои следы на его чертах, глаза, вероятно, все еще выглядели немного покрасневшими.       — Да, учитель, — он улыбнулся ей, надеясь облегчить ее беспокойство, хотя, похоже, это не совсем возымело желаемого эффекта.       Вместо того, чтобы успокоиться, она покосилась на Цзян Чэна позади них, который казался довольно неуютным, вероятно, вспоминая единственное взаимодействие, которое у него было с мастером талисманов до сих пор, но, в конце концов, она решила не настаивать дальше.       — Тогда хорошо, — просто сказала она и положила твердую руку ему на плечо. — Вэй Усянь. Клану Лань действительно повезло с этим браком. Я с нетерпением жду, когда ты продолжишь посещать мои занятия, — она наконец слегка улыбнулась.       Вэй Усянь поклонился ей, тронутый тем, что она приложила усилия, чтобы проверить его.       — Вэй Ин очень благодарен за поддержку учителя.       Лань Цинчжао грациозно кивнула.       — Поддержка — это то, что нужно заслужить. Ты сделал это стократно, Вэй Усянь. Я знаю, что у тебя все получится, — она указала на вход, где старейшины смотрели в их сторону. — Цижэнь уже там, как и остальные. Давайте пройдем внутрь.       Они последовали за ней к парадным дверям зала для приемов, и Вэй Усянь еще раз взглянул на остальных, прежде чем они вошли.       Лицо шицзе снова было спокойным и добродушным, как будто вообще ничего не произошло, и Вэй Усянь восхищался ею за это, хотя он без сомнения знал, что под ее тщательно подобранной маской она была совсем не такой.       Цзян Чэн всегда был менее одарен, чем его сестра, в умении скрывать свои мысли. Однако он предпринял отважную попытку сделать это, и поэтому его лицо выглядело лишь немного осунувшимся, если не знать, что нужно присмотреться повнимательнее.       Сделав глубокий вдох, Вэй Усянь наконец вошел в здание, Лань Ванцзи еще немного постоял рядом с ним, прежде чем им снова неизбежно пришлось бы расстаться внутри.       Лань Цижэнь действительно был уже там. Выполняющий обязанности лидера клана Лань снова занял свое место за главным столом, безошибочно сигнализируя, что переговоры официально подошли к концу.       Мадам Юй выглядела отчасти недовольной тем немногим, что смог заметить Вэй Усянь, прежде чем он вместе с остальными поклонился, приветствуя своих старших, так что клан Лань, вероятно, в конце концов, выиграл от сделки.       Когда Вэй Усянь осторожно прошел, чтобы снова занять свое место позади нее и Цзян Фэнмяня, причина ее недовольства была совершенно очевидна, выражение лица ее мужа пока не изменилось, он по-прежнему казался таким же бесстрастным, как и раньше.       Хотя раньше его поведение вызывало у Вэй Усяня ощущение чего-то вроде предательства, теперь он на самом деле был неуловимо рад, что это, по крайней мере, значительно ускорило процесс.       Как только все расселись, слово снова взял Лань Цижэнь.       — С этой последней встречей переговоры о помолвке будут официально завершены, — начал он твердым и весьма довольным голосом.       — Клан Цзян согласился на предложенную кланом Лань компенсацию. В качестве поддержки в поисках нового главного ученика им будут предоставлены тщательно отобранные сокровища клана, имеющие огромную ценность, и эксклюзивная литература, которая обогатит их библиотеку в надежде, что это послужит будущим ученикам Цзян на их пути к образованному уму и обширным знаниям. Этот последний подарок был сделан в честь интеллекта Вэй Усяня и послужит знаком дружбы между нашими кланами.       Вэй Усянь оживился, удивленный таким вниманием.       — Клан Цзян и клан Лань договорились, что Вэй Усянь останется в Облачных Глубинах в качестве официального приглашенного ученика до тех пор, пока он не присоединится к семье Лань, когда они с Ванцзи поженятся. Любые планы относительно их свадьбы будут составлены, как только они достигнут подходящего возраста для вступления в брак.       Вэй Усянь выдохнул. Он знал, что это решение было вероятным, но четыре года все еще были большим сроком. Однако, по сравнению с теми, кто был помолвлен только для того, чтобы дождаться дня своей свадьбы, чтобы иногда даже по-настоящему встретиться друг с другом в первый раз, он уже жил бы в том же месте, что и Лань Ванцзи, и, вероятно, мог видеть его почти каждый день в течение этих четырех лет. Он думал, что, учитывая все обстоятельства, ему, вероятно, не могло повезти больше.       — Чтобы избежать каких-либо недоразумений, клан Цзян дополнительно решил освободить Вэй Усяня от его службы. С этого дня он больше не является членом клана Цзян.       Лань Цижэнь повернулся, чтобы посмотреть на него, и Вэй Усянь почувствовал, как другие проследили за направлением его взгляда. Ему показалось, что Лань Цижэнь немного колеблется.       — По просьбе господина Цзяна и его жены, Вэй Усянь должен сдать свой колокольчик ясности прямо сейчас.       Лань Цижэнь кивнул ему и жестом велел встать. Он действительно казался весьма огорченным, и Вэй Усянь был благодарен за то, что, вероятно, это была не его идея заставить его сделать это прямо сейчас, на глазах у всех, а не позже, наедине.       Он был рад, что от него, по крайней мере, не потребовали этого раньше. Когда он поднялся на ноги, он подумал, что, возможно, у него случился нервный срыв в середине собрания.       Как бы то ни было, он потянулся руками к подвеске, висевшей у него на поясе, которая была ему так же знакома, как вид восходящего каждое утро солнца. Он на мгновение позволил своей руке коснуться выгравированного девятилепесткового лотоса и пурпурной кисточки, прежде чем быстрыми пальцами отстегнул символ клана Юньмэн Цзян со своего пояса.       Он почувствовал, что взгляд Цзян Чэна остановился на нем. Вероятно, это был момент, когда он должен был сказать что-то в честь своего бывшего клана, изящно отделиться и наполнить этот чисто символический момент достоинством, но ничего не приходило в голову. Вместо этого он просто прошел вперед, встал в центре между столами и повернулся к своему бывшему лидеру клана, чтобы официально поклониться, держа перед собой колокольчик ясности.       — Господин Цзян. Вэй Ин возвращает это вам, — вот что сорвалось с его губ, и он шагнул вперед, чтобы вручить колокольчик мужчине, который, в свою очередь, получил его без лишних слов.       Этот момент, вполне возможно, был самым безличным расколом, когда-либо происходившим в истории клана Юньмэн Цзян.       Когда Вэй Усянь возвращался на свое место, он почувствовал, что мадам Юй провожает его взглядом с выражением почти легкого разочарования.       Напряженная тишина, воцарившаяся после этого, к настоящему времени казалась почти обычной, и Лань Цижэнь беззаботно нарушил ее, прочистив горло, фактически лишив кого-либо возможности высказать замечание по поводу отсутствия эмоциональной связи между Цзян Фэнмянем и его бывшим, предположительно любимым главным учеником.       — Клан Лань чрезвычайно доволен тем, что наши переговоры привели к таким быстрым и конструктивным результатам. Я официально благодарю клан Цзян за их сотрудничество, — продолжил он, смотря на Цзян Фэнмяня, который отсалютовал в ответ со словами:       — Клан Лань был самым приятным партнером по переговорам.       Лань Цижэнь кивнул и еще раз посмотрел на Вэй Усяня.       — Господин Цзян и я оба согласились, что последние шаги, касающиеся смены места жительства Вэй Усяня, должны быть предприняты немедленно. Таким образом, он будет сопровождать клан Цзян до Пристани Лотоса завтра утром. Клан Лань посылает нескольких учеников Лань, чтобы сопроводить его до Пристани Лотоса и обратно и поддержать в транспортировке любого имущества обратно в Облачные Глубины.       Вэй Усянь вздрогнул от неожиданности при таких новостях, гадая, чья это могла быть идея.       — Он также должен воспользоваться возможностью попрощаться со своими бывшими братьями и сестрами по клану, — добавил Лань Цижэнь, и Вэй Усянь почувствовал благодарность за предоставленную возможность, поскольку еще не до конца осознал, что это может означать — навсегда переселиться в Облачные Глубины.       Возможно, он долгое время не сможет видеться со своими бывшими братьями и сестрами по клану?       — Клан Лань также отправляет Ванцзи с ним. Мой племянник должен использовать этот шанс, чтобы составить представление о бывшем клане своего жениха. Он также будет нести ответственность за доставку подарков, о которых договорились Лань и Цзян.       Лань Ванцзи отсалютовал своему дяде, показывая, что понимает.       Вэй Усянь внезапно обрадовался возвращению на Пристань Лотоса. Даже при том, что он чувствовал себя немного неловко из-за официальной причины визита, он, наконец, сможет показать Лань Ванцзи дом, который знал последние годы!       Цзян Фэнмянь кивнул.       — Мы отправимся ранним утром, — сказал он, и Вэй Усянь увидел, как Цзян Чэн немного умоляюще посмотрел на своего отца, вероятно, надеясь, что его включат в обратный путь в Юньмэн. Однако его отец, похоже, не планировал этого.       После этого встреча каким-то образом закончилась в мгновение ока. Между Лань Цижэнем и Цзян Фэнмянем прозвучало еще несколько официальных слов, а затем всех отпустили из зала.       Когда Вэй Усянь выходил из здания, подождав Лань Ванцзи, чтобы тот мог идти рядом с ним, он был до боли рад, что это было. Если на его жизненном пути не произошло ничего необычного, такое случается раз в жизни.       На самом деле, он был сыт по горло любыми переговорами о помолвке и чувствовал симпатию к любой паре, которая когда-либо решала просто взять и сбежать.       Он вышел на свежий воздух и увидел, как мадам Юй беседует с шицзе, в то время как ее муж уже ушел, забрав с собой учеников Цзян.       — А-Ли, для твоего здоровья было бы полезно проводить время на свежем горном воздухе, — только что сказала женщина, и ее голос звучал довольно сурово. — И я должна проведать сына моей дорогой подруги, пока я здесь. Пойдем, составишь мне компанию.       Шицзе вежливо кивнула, когда Цзян Чэн поспешил к ним.       — Матушка, позволь мне проводить вас двоих в гостевые спальни для учеников. Цзинь Цзысюань должен быть там, — напряженно сказал он, явно все еще обеспокоенный тем, что павлин находится где-то поблизости от его сестры.       Мадам Юй, вероятно, отругала бы его за то, что ей не нужен эскорт, если бы ей не было больше приятно, что ее сын, похоже, поддерживает ее начинания, и поэтому она просто раздраженно согласилась.       Когда они уходили, Вэй Усянь не мог не чувствовать себя немного обделенным, но затем Цзян Чэн бросил на него обеспокоенный взгляд через плечо, и поэтому он просто улыбнулся ему. Что ж, в основном было жаль, что Вэй Усянь не сможет увидеть, как павлин неизбежно опозорится.       Но прямо сейчас он был достаточно измотан этим днем и его многочисленными откровениями, что был доволен оставаться там, где был, в успокаивающем присутствии Лань Ванцзи рядом с ним.       А потом появились Лань Цижэнь и старший брат Лань Ванцзи, которые что-то коротко сказали Лань Цинчжао, прежде чем поспешить в их сторону. Сама мастер талисманов улыбнулась Вэй Усяню, кивнув, прежде чем повернуться, чтобы уйти.       Лань Цижэнь добрался до них первым, и его глаза были прикованы к лицу Вэй Усяня, внимательно рассматривая его.       — Вэй Усянь. Ты хорошо себя чувствуешь? — поинтересовался он, и Вэй Усянь поймал себя на том, что улыбается старику.       И снова он надеялся, что не выглядит так, как будто совсем недавно выплакивал свое сердце на каком-нибудь случайном участке лесной подстилки.       — Да, я в порядке, учитель, — ответил он, и поскольку именно в этот момент он почувствовал, как рука Лань Ванцзи легла ему на поясницу, как что-то теплое и безопасное, он добавил: — Я счастлив.       Лань Цижэнь хмуро промычал.       — Ранее мне показалось, что тебе нездоровится, Вэй Усянь, — продолжил он с вопросительным взглядом.       — Ну... — теперь, когда время прошло, Вэй Усянь почувствовал себя немного неловко из-за потери самообладания. — Меня просто немного подташнивало.       Лань Цижэнь снова промычал, на этот раз звуча совершенно неубедительно. Тем не менее, он не стал настаивать на правде и вместо этого повернулся, чтобы посмотреть на своего младшего племянника строгим взглядом.       — Ванцзи. Твоему нареченному нездоровится, так почему же ты до сих пор не принес ему успокаивающий чай из лазарета? Ты ждешь, пока ему станет хуже?       Лань Ванцзи, казалось, совершенно не беспокоил выговор своего дяди, и вместо этого в его голосе даже прозвучало некоторое удовлетворение, когда он поклонился в ответ.       — Дядя прав. Ванцзи немедленно отправится в лазарет, — он повернулся, чтобы посмотреть на Вэй Усяня. — Я оставлю тебя на попечение дяди всего на минуту.       Вэй Усянь усмехнулся, чуть было не сказав, что с ним действительно не нужно нянчиться, но ему пришлось тихо признаться самому себе, что на самом деле он предпочел бы сейчас не оставаться один.       Лань Сичэнь улыбнулся, стоя позади своего дяди, слегка прищурив глаза.       — Почему бы мне вместо этого не сопроводить А-Сяня в Цзинши?       Его дядя кивнул и погладил бороду.       — Хорошо. Мне все равно нужно кое-что сделать, — кивнув, он добавил: — Ванцзи, идем.       — Да, — послушно ответил Лань Ванцзи, прежде чем посмотрел на Вэй Усяня очень мягким взглядом.       Вэй Усянь улыбнулся и не смог удержаться, чтобы не поднять руку и нежно провести по волосам, обрамлявшим его красивое лицо.       — Я буду ждать тебя в Цзинши, — сказал он ему, и Лань Ванцзи выглядел довольным.       Как только он ушел со своим дядей, Лань Сичэнь жестом пригласил Вэй Усяня следовать за ним, а затем неспешно зашагал по направлению к семейным резиденциям.       Как раз когда они проходили ворота на частную территорию, он повернулся к Вэй Усяню с испытующей улыбкой.       — А-Сянь. Я знаю, что это может быть больная тема, и ты наверняка устал от всех этих расспросов, — начал он, и Вэй Усянь с любопытством посмотрел на него в ответ. — Но тогда ты казался таким расстроенным. Мы все очень волновались за тебя.       Вэй Усянь опустил глаза, чувствуя себя немного застенчиво.       — Ах. Что ж, мне жаль, что я причинил тебе беспокойство.       Лань Сичэнь немедленно покачал головой.       — Пожалуйста, А-Сянь, я спросил не для того, чтобы выслушивать твои извинения. Я просто хочу спросить, можно ли что-нибудь сделать, чтобы помочь тебе?       Вэй Усянь улыбнулся.       — Хм. Может быть, немного успокаивающего чая — это именно то, что мне нужно. Спасибо, Сичэнь-гэ.       Лань Сичэнь слегка усмехнулся, его глаза стали добрыми.       — А-Сянь. Ванцзи тебя очень любит. И я тоже привязался к тебе. В будущем ты станешь мне настоящим младшим братом.       На самом деле не было ничего более шокирующего, чем кто-то из Ланей, искренне заявляющий о своей привязанности.       — Не расскажешь ли ты мне, что тебя так расстроило? Я не могу не думать, что, возможно, во время вашего разговора с господином Цзяном произошло что-то, касающееся тебя, поскольку ты казался очень расстроенным, когда вернулся после беседы с ним.       Вэй Усянь хотел было настоять на том, что все было в порядке и что он слишком остро отреагировал. Его инстинкты подсказывали ему, что ему следует избегать слов, которые могли бы заставить собеседника увидеть Цзян Фэнмяня в плохом свете, и что он и так сказал сегодня слишком много. Однако он не мог не заметить, что этот инстинкт теперь стал чисто силой привычки.       Если и была хоть одна реальная причина, по которой он не хотел выставлять клан Цзян в дурном свете, то это было ради его братьев и сестер по клану.       Лань Сичэнь все еще улыбался ему.       — Если ты предпочитаешь не говорить мне, я, конечно, пойму, — сказал он после того, как Вэй Усянь некоторое время сохранял молчание. — Я только надеюсь, что ты расскажешь Ванцзи о своих горестях. Иначе мой диди буквально с ума сойдет от беспокойства.       Вэй Усянь нежно усмехнулся.       — Ну, этого мы допустить не можем, — он слегка покачал головой, изучая глазами горные вершины вдалеке. — Просто... — наконец начал он. — Я думаю, господин Цзян не тот человек, которым я его представлял. Или, скорее, я не тот человек, которым он хотел меня видеть.       Лань Сичэнь задумчиво наклонил голову.       — Что за человек, которым он хотел тебя видеть?       Вэй Усянь посмотрел на темнеющее небо.       — Он хотел, чтобы я был похож на кого-то, кого он потерял давным-давно, — тихо признался он облакам. — И в то же время я почему-то совсем не похож на того человека.       Он вздохнул.       — Я даже немного сомневаюсь, что он действительно знал, кем был этот человек, на самом деле. Я думаю, для него будет лучше перестать жить прошлым.       Вэй Усянь на мгновение замолчал, прежде чем посмотрел на Лань Сичэня, немного смущенным взглядом, когда увидел, насколько серьезно тот наблюдает за ним.       — Ах, этот ответ был слишком загадочным, Сичэнь-гэ?       Лань Сичэнь покачал головой.       — Вовсе нет.       К этому времени они вдвоем миновали Ханши, и при первом видимом намеке на Цзинши за деревьями настроение Вэй Усяня улучшилось.       Не успели они дойти до входной двери, как позади них послышались шаги, и когда Вэй Усянь обернулся, он увидел, что Лань Ванцзи и его дядя быстрыми шагами приближаются к ним, явно догоняя их, поскольку они шли довольно медленно.       Вэй Усянь был счастлив, что они так скоро воссоединились, и, когда все вошли в Цзинши, Лань Ванцзи потянул его за руку, чтобы усадить по ту же сторону своего стола.       Когда он начал заваривать чай, отвар пахнул немного остро, как обычно бывает у лекарств, Лань Цижэнь прочистил горло, садясь напротив них, и Вэй Усянь увидел, как старик достал из рукава мешочек с вышитым на нем облаком Лань.       — Вэй Усянь. Есть кое-что, что тебе следует взять, — сказал он, и Вэй Усянь был удивлен, когда учитель протянул ему мешочек через стол.       Когда он осторожно взял его в руки, стало ясно, что это не мешочек цянькунь, как он сначала предположил, а обычный. Внутри что-то звякнуло.       — Обычно это получают во время официальной церемонии. Но клан Лань придерживается мнения, что в этих обстоятельствах ждать бесполезно, — сказал ему Лань Цижэнь, когда Вэй Усянь осторожно открыл мешочек и полез внутрь только для того, чтобы вытащить нефритовую подвеску с вырезанными облаками, которая была очень похожа на ту, что носили Лани на своих поясах.       Фактически, он должен был прийти к выводу, что на самом деле все выглядело точно так же.       — Это... — пробормотал он, разглаживая большим пальцем тонкую резьбу.       Лань Цижэнь казался вполне удовлетворенным.       — Это официальный знак клана Гусу Лань. Внешние ученики используют его, чтобы входить в Облачные Глубины и выходить из них. Это официальный знак принадлежности к Гусу.       Вэй Усянь удивленно посмотрел на старика, но Лань Цижэнь еще не закончил.       — Однако этот конкретный знак является прямым аналогом знака Ванцзи. Когда-то они были выкованы из одного камня. Вэй Усянь, этим клан Лань, в свою очередь, заверяет тебя в нашей лояльности. Он не только позволит тебе получить доступ ко всем частям Облачных Глубин, ты также можешь использовать его для снятия денег из хранилищ, и он предупредит тебя, если Облачные Глубины подвергнутся атаке.       Глаза Вэй Усяня расширились. Глаза Лань Цижэня удовлетворенно блеснули.       — Это символ главной семьи. Различие не известно другим кланам, и поэтому было бы лучше, если бы ты также помалкивал об этом конкретном факте. Но в сложившейся ситуации клан Лань решил, что, по нашему мнению, лучше отдать его тебе сейчас. Твоя принадлежность должна быть ясна. По правде говоря, твой статус приглашенного ученика будет чисто символическим, который отвечает только правилам приличия, но не должно быть ошибки в том, что ты не был отвергнут своим бывшим кланом, а принят новым.       Вэй Усянь уставился на жетон, на драгоценную светло-голубую кисточку, свисающую с него, сердце учащенно забилось от слов мужчины. Лань Цижэнь промычал, поглаживая бороду.       — Ты готов принять это, Вэй Усянь?       — Да, конечно, — быстро ответил он, зажимая гладкий нефрит в кулаке. — Я... Спасибо вам, учитель.       — Хм, — ответил Лань Цижэнь кивком, прежде чем взять свою чашку и сделать глоток. — У меня сегодня вечером другие обязанности, но я счел благоразумным передать это тебе лично. Я уже пойду.       Когда Лань Цижэнь встал, чтобы уйти, Вэй Усянь быстро поднялся вслед за братьями Лань, чтобы должным образом поклониться старику.       Перед уходом Лань Цижэнь остановился у двери Цзинши и, нахмурившись, повернулся к своему младшему племяннику.       — Ванцзи. Не пойми свою официальную помолвку превратно, считая, что она позволяет тебе пренебрегать правилами, — предупредил он и фыркнул, когда Лань Ванцзи отдал ему честь, прежде чем покинуть дом своего племянника.       Лань Сичэнь усмехнулся, как только его дядя ушел, а когда он повернулся, чтобы посмотреть на него, Вэй Усянь увидел, что уши Лань Ванцзи немного покраснели.       Он ожидал, что Лань Сичэнь будет дразнить их, но вместо этого наследник Лань внезапно вытянул руки перед собой и грациозно зевнул.       — О, я вдруг почувствовал такую усталость, — воскликнул он, как всегда бодрым голосом.       Его глаза были очень веселыми, когда он широко улыбнулся им.       — Ванцзи. Возможно, мне тоже следует уже идти?       — Брат, — голос Лань Ванцзи звучал раздраженно, но его брат уже направлялся к двери, выглядя вполне довольным собой.       — Приятного вечера, Ванцзи, А-Сянь.       С этими словами он тоже покинул их.

***

      Первое, что сделал Лань Ванцзи, как только его старший брат ушел, это усадил Вэй Усяня обратно за стол и заставил его выпить чай, который он ему принес. На вкус он был довольно горьким, но приятно согревал желудок Вэй Усяня, и после того, как они вдвоем еще немного посидели и поговорили о простых вещах, Вэй Усянь почувствовал, что его веки тяжелеют, а тело расслабляется от действия чая.       Если и было место, где Вэй Усянь мог полностью разрушить свои стены, то это, вероятно, был Цзинши, и после того, как он послушно допил свою третью чашку под бдительным присмотром Лань Ванцзи, они оба пришли в мирное настроение.       Лань Ванцзи прочитал Вэй Усяню свое любимое стихотворение по просьбе последнего, которая родилась главным образом из желания утонуть в его ровном голосе и позволить миру за пределами этого момента немного померкнуть.       Как только он закончил читать свое второе любимое произведение, мелодия его голоса, складывающаяся из прекрасных слов, совершенно убаюкала Вэй Усяня. Лань Ванцзи сделал небольшую паузу, прежде чем положить книгу стихов на стол.       — Вэй Ин. Могу я спросить тебя кое о чем?       Вэй Усянь повернулся и посмотрел на него с улыбкой.       — Хм? Конечно. Что бы ты ни хотел, тебе не нужно спрашивать разрешения, Лань Чжань.       Лань Ванцзи посмотрел на него со спокойной пристальностью.       — Я хочу расспросить о том, что ты ранее говорил. Ты упомянул, что был необоснованно наказан.       Вэй Усянь выдохнул.       — А, эм, это...       Глаза Лань Ванцзи пристально изучали его.       — Ты сказал, что госпожа Юй избивала тебя.       Вэй Усянь переплел их руки и успокаивающе погладил его.       — Лань Чжань, это уже не важно. Тебе не нужно беспокоиться.       Лань Ванцзи поймал его за руку, заставляя пальцы замереть.       — Вэй Ин.       Вэй Усянь вздохнул.       — Ты сказал, что заплакал бы, но это не помешало бы ее действиям.       Вэй Усянь избегал его взгляда, тема разговора неприятно заерзала у него в животе.       — Вэй Ин, — повторил Лань Ванцзи, обхватив ладонью его щеку и повернув лицо Вэй Усяня к себе так, что они смотрели друг на друга. — Ты не расскажешь мне, что она с тобой сделала?       Вэй Усянь снова вздохнул, положив руку поверх чужой руки, которая прикрывала его щеку.       — Все не так уж плохо, Лань Чжань. Во всяком случае, у меня крепкое золотое ядро, — он улыбнулся ему, слегка поддразнивая. — Ты и так это прекрасно знаешь.       Лань Ванцзи хмыкнул и провел большими пальцами по его скулам.       — То, что рана рано или поздно заживет, не оправдывает ее нанесения, — спокойно заявил он.       Вэй Усянь тихо рассмеялся, чувствуя, что его серьезное лицо вызывает нежность. Он попытался придумать, что бы он мог сделать, чтобы облегчить его беспокойство, и вдруг у него появилась идея.       — Хочешь посмотреть? — спросил он.       Лань Ванцзи вопросительно хмыкнул.       — Что посмотреть?       Вэй Усянь улыбнулся ему.       — Мою спину.       После этого Лань Ванцзи на мгновение замолчал. Затем он позволил своей руке соскользнуть с лица Вэй Усяня вниз, к его плечу.       — Если Вэй Ин не возражает, — ответил он, почему-то очень пристально глядя на него.       Вэй Усянь усмехнулся и, схватив руку Лань Ванцзи, поцеловал его ладонь.       — Лань Чжань, с чего бы мне возражать? Спина — это не какое-то интимное место, верно? Я никогда не стеснялся себя. И в любом случае, здесь не на что особенно смотреть. Я просто хочу тебя заверить.       Лань Ванцзи все еще выглядел странно сосредоточенным, его взгляд скользил по телу Вэй Усяня, прежде чем он просто ответил:       — Хорошо.       Внезапно Вэй Усяню пришло в голову, что, возможно, есть довольно существенная разница между тем, чтобы быть без верхней одежды, когда он летом дурачится с братьями по клану на Пристани Лотоса, и тем, чтобы обнажать верхнюю часть тела перед Лань Ванцзи в доме Лань Ванцзи, когда они вдвоем были одни и был поздний вечер.       — Ах да. Хорошо, — согласился он, внезапно почувствовав покалывание в позвоночнике.       — Мгм, — промычал Лань Ванцзи, не сводя с него глаз.       — Ну, тогда я просто... — начал Вэй Усянь, чувствуя, что его не должно это так волновать, учитывая сколько всего они уже сделали.       Он нерешительно потянулся к своему поясу, нащупал узел, который был заправлен под верхний слой, и немного нервно развязал его. Он избегал горящего взгляда собеседника, когда почувствовал, как пояс ослабел у него на талии и спал, а однжда, которую он удерживал застегнутой, слегка распахнулся.       Отложив пояс в сторону, он выдохнул, прежде чем сбросить верхнюю одежду, встав на колени, чтобы высвободить ту часть, которая сбилась у него под ногами.       Верхний слой одежды присоединился к поясу на земле, прежде чем Вэй Усянь снова потянулся вверх, оставаясь на коленях, когда осторожно развязал завязки, удерживающие на месте второй слой, и позволил ему тоже соскользнуть с плеч.       Лань Ванцзи уже однажды видел его в одном нижнем слое, в тот раз он провел ночь в Цзинши, и поэтому этот момент даже не должен был казаться таким напряженным, как был, но Вэй Усянь не мог отделаться от ощущения, что светлые глаза собеседника были чрезвычайно сосредоточены на каждом дополнительном намеке на очертания тела Вэй Усяня, проступающие под ниспадающей тканью.       Ему пришлось снова глубоко вздохнуть, его руки слегка дрожали, когда он потянулся к узлу сбоку на нижней одежде, но он не мог отвести взгляд от глаз Лань Ванцзи или уделять много внимания тому, что делают его пальцы, и внезапно ему показалось, что это заняло слишком много времени.       — Позволь мне, — попросил Лань Ванцзи, тоже садясь на колени, так что они снова оказались одинакового роста, и Вэй Усянь даже не подумал сопротивляться, когда чужие бледные руки беззаботно протянулись вперед, ослабляя последний узел, все еще скрывавший кожу Вэй Усяня от мира.       Одежда распахнулась, и Вэй Усянь вздрогнул, когда воздух в Цзинши коснулся его голого живота. Лань Ванцзи долго смотрел на обнаженную кожу, его лицо было так близко, что его теплое дыхание коснулось груди Вэй Усяня, отчего по коже побежали мурашки. Затем Лань Ванцзи осторожно сдвинул нижнюю одежду, заставив ее соскользнуть с обнаженных плеч Вэй Усяня.       Наступило короткое молчание, во время которого Вэй Усянь просто наблюдал за Лань Ванцзи, чей взгляд с напряженной сосредоточенностью блуждал по обнаженной коже перед ним, выглядя так, словно он был прикован к месту зрелищем, прежде чем бесцеремонно поднять руку и положить ее на обнаженную грудь Вэй Усяня.       — Ха, — выдохнул Вэй Усянь, чувствуя, что дрожит от прикосновения, его собственные руки инстинктивно поднялись, чтобы ухватиться за чужие плечи.       Ладонь Лань Ванцзи была теплой, и когда Вэй Усянь обратил на нее внимание, он был поражен тем, что она охватывала довольно большую часть его груди.       Вторая рука быстро присоединилась к другой, кончики ее пальцев изучали плоский живот Вэй Усяня, заставляя мышцы вздрагивать еще сильнее, тонкие, почти невидимые волоски на коже Вэй Усяня встали дыбом навстречу нежному прикосновению.       Лань Ванцзи заинтересованно хмыкнул, глядя, как извивается Вэй Усянь, и провел одной ладонью вниз, в то время как другая переместилась в сторону, оставляя после себя покалывание на коже, а затем он обхватил руками талию Вэй Усяня, кончики его пальцев касались спины Вэй Усяня так близко, что он никогда бы не подумал, что это возможно.       — Лань Чжань, — пробормотал Вэй Усянь, не уверенный, действительно ли он хотел что-то сказать, и Лань Ванцзи снова поднял взгляд, с восторгом наблюдая за тем, как его руки сжимают тело в своих объятиях, чтобы вместо этого встретиться с ним взглядом.       Вэй Усяню показалось, что в золотистой глубине чужих глаз играет смесь тепла и удовлетворения, и он снова вздрогнул, когда Лань Ванцзи притянул его к себе за талию, одновременно наклоняясь вперед, чтобы поцеловать.       Лань Ванцзи позволил своим рукам дразняще спуститься к тазовым костям, которые выглядывали из-под последнего предмета одежды, придавая этой ситуации хотя бы отдаленное подобие приличия, прежде чем он снова обнял Вэй Усяня за талию, все это время целуя его почти неторопливо.       После того, как Лань Ванцзи оторвал их рты друг от друга, глаза Вэй Усяня были закрыты, его дыхание немного участилось, и он как раз вовремя удержался, чтобы не упасть вперед и не вцепиться в чужие губы.       Лань Ванцзи снова промычал.       — Повернись, — пробормотал он.       Потребовалось некоторое время, чтобы слова дошли до сознания Вэй Усяня.       — Что? — спросил он, открывая глаза.       Лань Ванцзи провел большим пальцем по его боку.       — Покажи мне свою спину. Повернись, — пояснил он спокойным и каким-то хриплым голосом.       Вэй Усянь моргнул, наконец сумев оторвать взгляд от влажного блеска на губах Лань Ванцзи, когда понял, что имел в виду собеседник.       — Ах, да, спина, — он слегка усмехнулся. — Эм, позволь...       Лань Ванцзи кивнул, выглядя слегка удивленным, когда Вэй Усянь убрал руки с широких плеч, за которые они держались, чтобы вместо этого опереться на пол, повернувшись в сидячем положении так, чтобы его спина была обращена к собеседнику.       — Как я уже сказал, на самом деле все не так плохо. Большая часть ран полностью зажила, и ты даже почти ничего не видишь, — сказал он ему, ощущая необходимость сказать что-то еще, когда он больше не мог видеть лица собеседника.       Вэй Усянь вздрогнул, когда Лань Ванцзи откинул его волосы, собранные в хвост, и они упали на одно плечо, открыв его глазам спину Вэй Усяня целиком.       Он на мгновение притих позади него, прежде чем осторожно прикоснулся рукой к его коже, начиная с лопаток и медленно поглаживая ладонью вниз, к пояснице.       — Есть один или два шрама, которые, на мой взгляд, более очевидны, — продолжил Вэй Усянь слегка дрогнувшим голосом. — Я никогда по-настоящему не утруждал себя разглядыванием их, но Цзян Чэн сказал, что они выглядят странно. Ах, это, наверное, не совсем приятное зрелище, да, Лань Чжань?       Лань Ванцзи провел дорожку от самого позвоночника к другой стороне спины, останавливаясь чуть ниже подмышки.       — Три, — раздался его низкий голос, отвлекая Вэй Усяня от дрожи.       — А? Эээ, три? — спросил он.       — Три шрама более заметны, — объяснил Лань Ванцзи, начиная новый путь от верхней части левого плеча до чуть ниже правой лопатки.       Вэй Усянь задрожал сильнее.       — Хм, я думаю, они самые свежие. Вероятно, со временем они поблекнут.       — Болят? — обеспокоенно спросил Лань Ванцзи, руки оторвались от кожи, которую они исследовали, и Вэй Усянь немедленно захотел их вернуть.       — Нет. Просто покалывают, — заверил он его дрожащим голосом.       Лань Ванцзи, казалось, еще немного поколебался, прежде снова положил пальцы на спину, на этот раз на левый бок Вэй Усяня, скользнул ими вверх и остановился как раз там, где позвоночник соединяется с шеей, положив руку на маленькую шишечку там.       Вэй Усянь резко выдохнул, прежде чем слегка задыхаясь рассмеяться.       — Надеюсь, они не слишком уродливы, Лань Чжань? Я никогда их толком не видел.       — В тебе нет ничего уродливого, — тихо заявил Лань Ванцзи, и у Вэй Усяня была лишь доля секунды в качестве предупреждения, когда он почувствовал теплое дыхание на спине, прежде чем его обнаженное плечо поцеловали, мягкие волосы защекотали кожу.       — Ах, — выдохнул он, и дрожь пробежала по его спине, когда Лань Ванцзи снова обхватил его руками за талию, он наблюдал, как изящные пальцы обвились вокруг нее и на этот раз легли ему на живот, прижавшись к нему лбом.       — Тогда было больно? — снова спросил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь в данный момент был загипнотизирован длиной этих пальцев и поэтому не особо уловил вопрос.       — Эм, что? — ошеломленно спросил он.       Лань Ванцзи еще раз поцеловал его в спину.       — Когда она сделала это с тобой. Тогда было больно?       У Вэй Усяня возникло внезапное желание упасть навзничь, чтобы прижаться к его теплому телу.       — Ну, отчасти да, — признал он, не особо сосредоточившись на собственных словах, поскольку Лань Ванцзи позволил своей большой ладони подняться еще выше и теперь мягко прижимался к его груди.       — Почему она это сделала? — внезапно глубокий голос Лань Ванцзи прогрохотал прямо ему в ухо, и Вэй Усянь поддался искушению, позволив руке на своей груди толкнуть его назад и прижать к торсу Лань Ванцзи, его глаза закрылись.       — Я не... Хм, я уже и не помню, — пробормотал он, держась одной рукой за предплечье Лань Ванцзи для поддержки, в то время как другая рука обхватила его за талию и потянула полностью сесть на колени Лань Ванцзи. — Я... как-то неудачно пошутил, вроде как? Сделал что-то глупое.       Лань Ванцзи промычал, целуя обнаженную сторону его шеи, отчего Вэй Усянь позволил своей голове упасть на другую сторону, чтобы предоставить ему наилучший доступ, который он мог предложить.       — Кто-нибудь еще знает о ее действиях? — спросил Лань Ванцзи, и Вэй Усянь вздрогнул, когда мягкие губы коснулись места за его ухом.       — Это не секрет, — ответил он, довольный тем, что в этот момент послушно отвечал на каждый вопрос собеседника.       Лань Ванцзи приоткрыл рот и поцеловал его в шею, губы спустились к плечу и снова поднялись, и Вэй Усянь слегка заскулил, клянясь, что в этом мире не может быть ничего более запретного, чем ощущение влажного языка Лань Ванцзи, скользящего по его обнаженной коже, в то время как эти мягкие губы сомкнулись вокруг него.       — Господин Цзян тоже знает? — последовал другой вопрос, горячее дыхание обдувало теперь уже влажную кожу.       — Да, — согласился Вэй Усянь. — Он знает.       Он услышал, как Лань Ванцзи резко выдохнул позади него, и прежде чем Вэй Усянь успел удивиться, почему прикосновения собеседника внезапно прекратились, Лань Ванцзи крепко обнял его обеими руками, уткнувшись лбом ему в плечо, его лента на лбу была немного холоднее, чем остальная часть лица.       — Они должны заплатить, — пробормотал Лань Ванцзи себе под нос невероятно мрачным голосом.       — Ах, что? — спросил Вэй Усянь, голова все еще была приятно ошеломлена.       Лань Ванцзи еще раз глубоко вздохнул, уткнувшись ему в плечо.       — Они должны заплатить за все, что они с тобой сделали, — пояснил он, и его голос все еще звучал почти угрожающе, отчего по коже Вэй Усяня снова пробежала дрожь.       — Эй, Лань Чжань, — тихо сказал он, прижимаясь щекой к его теплой голове. — Это в прошлом. Какой от этого был бы прок?       Лань Ванцзи выпрямился и поймал взгляд Вэй Усяня через плечо. Он нахмурился.       — Вэй Ин. Если бы такие вещи были совершены с кем-то другим, разве ты не чувствовал бы, что виновный заслуживает наказания?       Вэй Усянь был немного застигнут врасплох вопросом.       — Ну, я думаю, да... Но ведь это же не случилось ни с кем другим? — он кивнул, уверенный, что в его словах есть смысл. — Я могу это вынести, так что все в порядке, Лань Чжань.       Лань Ванцзи издал вздох, который прозвучал немного разочарованно.       — Вэй Ин. Ты знаешь, их действия нельзя оправдать. Ты сам признал это. Почему тогда ты должен быть исключением в этом?       Вэй Усянь вздохнул.       — Все не так просто, Лань Чжань. Я имею в виду, я действительно предпочел бы просто позволить прошлому остаться прошлым и забыть о нем, но кроме этого, какой смысл было бы, наказывать их как-то? — он слегка усмехнулся, сбитый с толку одной этой мыслью.       — Кто вообще мог бы это сделать? Да и, прежде всего, я бы не хотел, чтобы Цзян Чэн, шицзе и все остальные страдали из-за того, что могло случиться со мной.       Лань Ванцзи, казалось, это совсем не убедило. Вэй Усянь улыбнулся.       — Лань Чжань. Не упрямься. На самом деле я все равно не вернусь в Юньмэн. Позволь прошлому оставаться прошлым и вместо этого смотри в будущее, хорошо? — он быстро поцеловал этот хорошенький носик, и Лань Ванцзи, наконец, немного расслабился, воспользовавшись близостью их лиц, чтобы сорвать поцелуй с его губ.       Вэй Усянь усмехнулся, скорее проводя время, исследуя чужой рот, чем обсуждая то, что они обсуждали.       Лань Ванцзи тоже не скупился на свои привязанности, не позволяя даже одному участку кожи, до которого он мог дотянуться из их нынешнего положения, остаться нецелованным, и Вэй Усяню пришлось хихикнуть, когда его повернули на коленях Лань Ванцзи боком, чтобы другому было удобнее дотягиваться, используя возможность довольно старательно заново познакомиться со его шеей и ключицами.       Вэй Усянь вздрогнул, когда подумал о том, что любая отметина, оставленная на его коже, на этот раз безошибочно будет известна как оставленная Лань Ванцзи. Когда помолвка, наконец, будет официально оформлена, пройдет совсем немного времени, и весь Цзянху узнает об этом. Больше никаких глупых, ложных слухов.       Когда Лань Ванцзи закончил оставлять свою метку на коже Вэй Усяня, он притянул его ближе за талию, так что тело Вэй Усяня слегка изогнулось, уткнувшись головой в его плечо.       Вэй Усянь погладил его по спине.       — Тебе это нравится, Лань Чжань? — поддразнивающе прошептал он. — Позволь мне сказать тебе, что меня очень часто называли довольно красивым. Согласен ли с этим Второй молодой господин клана Лань?       Рука Лань Ванцзи прошлась по его позвоночнику и обхватила его шею.       — Вэй Ин и сам прекрасно знает, как он выглядит, — пробормотал он в ответ.       Вэй Усянь, задыхаясь, рассмеялся.       — Но что, если Вэй Ин хочет убедиться? Во всем мире не должно быть никого красивее и утонченнее Второго молодого господина Ланя, как я могу успокоиться, пока не узнаю, нравится ли ему моя внешность?       Лань Ванцзи поднял голову, чтобы взглянуть на него. Глаза Вэй Усяня явно напрашивались на комплименты, но затем он все равно наклонился вперед, чтобы поцеловать чужой лоб.       — Вэй Ин очень красив, — заявил он, и хотя Вэй Усянь вроде как знал, что он так ответит, его лицо покраснело, услышав такие слова.       — Эй, Лань Чжань. Не лучше ли тебе называть меня красавчиком? — пробормотал он, слегка смущенный.       Лань Ванцзи фыркнул.       — И это тоже.       Вэй Усянь хихикнул.       — Лань-гэгэ, как получилось, что я все это время сижу здесь без рубашки, уязвимый для блуждающих взглядов и рук, в то время как ты все еще полностью одет? Не слишком ли это несправедливо?       Глаза собеседника сузились.       — Что Вэй Ин хочет этим сказать?       — Ах, ну... — пробормотал Вэй Усянь, не настолько смелый, дабы потребовать, чтобы он тоже разделся, думая, что в таких словах слишком много подтекста.       Лань Ванцзи подождал еще мгновение, чтобы посмотреть, сумеет ли он ответить, прежде чем весело фыркнуть.       — Мы должны уже идти спать. Завтра рано утром нам нужно будет отправиться в Юньмэн.       Вэй Усянь слегка надулся.       — Лань Чжань, ты знаешь, что это не очень хороший аргумент. Я никогда рано не ложился спать, Лань-гэгэ. Сейчас я не хочу. Ты не сможешь заставить меня лечь в постель с послушанием, — хотя нытье Вэй Усяня не казалось таким уж серьезным, он действительно не мог представить ничего, что он сделал бы с меньшим рвением, чем покинуть чужие покои, чтобы вернуться спать в свою комнату. Подождите, ему вообще разрешали здесь спать?       Лань Ванцзи некоторое время молчал, изучая его лицо.       — Ты уверен?       — Конечно, я уверен, — парировал он, драматично фыркнув.       Со временем Вэй Усяню действительно нужно будет научиться остерегаться выражения лица этого человека, нужно будет научиться предвидеть безумие Лань Ванцзи.       Однако он еще не был готов к тому, что его внезапно поднимут в воздух, руки Лань Ванцзи крепко поддерживали его за спину и под колени, а положение и легкость движения были для него настолько невозможными, что он не совсем осознал, что произошло, прежде чем его уже несли через комнату.       — Лань Чжань! — наконец воскликнул он. — Что... Опусти меня! — он хихикнул, задыхаясь. — Ты не можешь, Лань Чжань, что, ты делаешь?       Лань Ванцзи, казалось, не был обеспокоен.       — Я верю, что могу уговорить тебя лечь спать другими способами, — ответил он.       Вэй Усянь покраснел и только сейчас заметил, что его собеседник направляется к кровати.       — Лань Чжань! — пискнул он. — Ты не можешь... Серьезно, я не могу здесь спать!       Он не получил ответа на это, и, прежде чем он успел опомниться, Лань Ванцзи уже осторожно усадил его на кровать.       — Что, если кто-нибудь заметит. Лань Чжань, что, если кто-нибудь придет будить тебя завтра, а я буду здесь?       Лань Ванцзи задумчиво промычал, опускаясь на колени перед кроватью и быстро снимая с Вэй Усяня обувь. Прежде чем Вэй Усянь успел отругать его за то, что он не должен так опускаться на колени, он уже снова встал.       — Никто не придет будить меня. В этом нет необходимости.       — Ты... Лань Чжань, ты смеешься надо мной за то, что я допоздна сплю? — недоверчиво спросил Вэй Усянь.       — Нет, — последовал ответ, и Вэй Усянь был уверен, что в глазах собеседника, вероятно, мелькнуло веселье. Однако он ничего не мог видеть, поскольку Лань Ванцзи отошел от кровати и вместо этого пересек свою комнату.       — Лань Чжань! Что ты сейчас делаешь? — захныкал он.       Лань Ванцзи подошел к своему шкафу с одеждой и начал доставать белые халаты, спрашивая:       — Вэй Ин хочет спать без одежды?       — Без... — Вэй Усянь внезапно осознал, что он действительно сидит на кровати Лань Ванцзи, только в нижней одежде и носках.       — Конечно, нет! — взвизгнул он, снова краснея.       Лань Ванцзи снова приближался к нему с выражением явного удовлетворения собой, когда протягивал ему белую нижнюю одежду. Вэй Усянь угрюмо выхватил одежду у него из рук и быстро натянул ее.       — Ты мог бы просто дать мне мою собственную нижнюю одежду, — проворчал он.       — Хм, — ответил Лань Ванцзи, начиная собирать одежду, которую Вэй Усянь сбросил ранее, складывая ее и откладывая на завтра. — А Вэй Ин этого хочет?       — Ты! — упрекнул Вэй Усянь. — Лань Чжань, не будь таким самодовольным.       Лань Ванцзи фыркнул, а Вэй Усянь, вероятно, сказал бы что-то еще, но слова застряли у него в горле, когда собеседник внезапно начал снимать с себя одежду.       — Что... — пробормотал Вэй Усянь, затаив дыхание, уставившись на руки Лань Ванцзи, которые расстегивали свой белый пояс, нефритовый жетон, висевший на нем, слегка позвякивал от движения.       Лань Ванцзи, казалось, даже не замечал чужих широко раскрытых глаз, когда он бессознательно снимал слой за слоем белой ткани со своего тела, каждый раз аккуратно складывая одежду.       Когда остался только нижний слой, Вэй Усянь был уверен, что он перестанет раздеваться, чтобы присоединиться к нему, даст ему минуту передохнуть, но такого момента не наступило, нижний слой сняли так же бесцеремонно, как и все предыдущие, и, прежде чем Вэй Усянь успел опомниться, он соскользнул с плеч Лань Ванцзи.       И вот так взгляд Вэй Усяня привлек полуголый Лань Ванцзи. Еще в Юньмэне он часто шутил со своими братьями по клану о том, кто лучше выглядит без верхней одежды, всевозможные грубости обычно служили возможностью помериться силами друг с другом, посмеяться, поддразнить и поругаться. Вэй Усяню всегда было легко оценить мужские формы, и такие вещи были забавными, но никогда не были серьезными.       И все же прямо сейчас каждое шутливое замечание, которым он мог бы подразнить его, вылетело у него из головы. Он не мог перестать смотреть на белоснежные просторы перед собой, на эти плечи и руки, гладкую кожу, переливающуюся над твердыми мускулами, когда Лань Ванцзи поднял свою одежду, чтобы отнести ее в корзину в углу, вероятно, готовясь отправить в стирку.       Знать, что Лань Ванцзи физически был на пике развития их поколения, видеть, как он дерется, ощущать, как он справляется с весом, как будто это ничего не значит, — это одно, но видеть его тело — совершенно другое.       Лань Ванцзи выглядел нереально. Он был слишком идеален. Чертовски, чертовски, чертовски идеален! У него была тонкая талия и точеный живот, словно вырезанный самими богами, иссиня-черные волосы ниспадали на сильную спину и идеально пропорциональную грудь. Вэй Усяню вообще не на что было жаловаться. У Лань Ванцзи было телосложение, о котором большинство мужчин не могло даже и мечтать.       Когда он снова подошел к кровати, на этот раз взяв приготовленную для себя ночную рубашку, Вэй Усянь удивился, как, черт возьми, Лань Ванцзи оказался всего лишь вторым в этом списке подходящих холостяков, что же могло превзойти это, и он был внутренне доволен, что это зрелище предназначено исключительно для его собственных глаз.       Он, наконец, снова посмотрел в лицо Лань Ванцзи, когда он застегивал халат для сна, и увидел, что в его светлых глазах появилось веселье.       — Вэй Ин поможет мне с волосами? — спросил он, и Вэй Усянь очнулся от своего оцепенения.       — С волосами? — поинтересовался он, переводя взгляд на голову Лань Ванцзи, и просьба собеседника стала ему понятна, когда он увидел подаренную им шпильку. — Да. Конечно, Лань Чжань.       Его сердце затрепетало в груди, когда Лань Ванцзи сел на кровать рядом с ним и повернулся так, чтобы Вэй Усянь мог удобно дотянуться до его пучка волос на макушке, и когда он осторожно вытащил шпильку и снял этот, к счастью, простой шиньон, шелковистые волосы распустились, струясь по плечам, как черная смоль.       Вэй Усянь потратил некоторое время, чтобы осторожно провести пальцами по его гладкой мягкости, делая вид, что просто расправляет его. Однако вскоре Лань Ванцзи снова повернулся и потянулся, чтобы распустить волосы Вэй Усяня, изящно стащив у него красную ленту, прежде чем пригладить пряди.       — Нам нужно поспать, — сказал его ровный голос Вэй Усяню, когда тот начал немного покачиваться вперед с закрытыми глазами.       И хорошо, почему кто-то должен возражать против этого? Вэй Усянь на самом деле не мог найти причины, почему бы ему просто не упасть полностью вперед, прислонившись верхней частью тела к теплой и совершенной груди Лань Ванцзи, заставив другого издать один из тех тихих веселых звуков, которые он полюбил и жаждал слышать.       Вэй Усянь улыбнулся про себя, счастье должно было как-то улетучиться.       — Лань Чжань, — пробормотал он в белый воротник. — Ты счастлив?       В ответ Лань Ванцзи потерся носом о его голову.       — Очень, — тихо ответил он, и Вэй Усянь запечатлел легкий поцелуй на его груди.       — Я тоже, — прошептал он.       Вскоре после этого его сморил сон.