Саммертайм Сэднесс

Арсений чувствует себя в офисе помидором в теплице. Июльская духота выматывает, из активностей — дурацкие онлайны, созвоны да тонны бумажной работы, накопившейся за командировочный тур.   И жара, от которой он просто подыхает.   В их крыле в битве за кондиционер победили те, кому постоянно дует, так что первую неделю месяца Арсений почти каждый день сбегал в соседнее крыло, потому что там было попрохладнее. А еще потому что там находился отдел продаж. И Антон.   Они тогда как раз только-только прилетели, и будто бы оба не хотели прекращать так удачно сложившееся общение, так что тяга поболтать влекла Арсения от лестницы в другую сторону коридора раз за разом. Антон, собственно, совершенно не возражал.   В понедельник они обсуждали Бриджертонов, которых, как оказалось, он просто обожает, и, если бы не планерка, про которую Арсений умудрился забыть и чуть на нее не опоздал, они бы провели за разговорами весь день.   Во вторник Арсений принес ему чай из кофейни, где обычно брал себе кофе, и Антон в ответ вежливым жестом пригласил его пойти пообедать. И хоть они раз двадцать уже ели вместе, этот обед в офисной столовой был каким-то странным и даже неловким, но Арсению все равно понравилось.   В среду он в шутку заявил, что из-за работающего кондиционера он переедет к Антону в крыло насовсем, а весь четверг в итоге действительно проторчал там на диванчике, периодически вылавливая на себе косые взгляды соседей по опен-спейсу.   А потом Антон уехал в отпуск, на полном серьезе предложив ему две недели посидеть за своим столом, раз у них в отделе продолжается филиал пустыни Сахара. Более того, он даже потащился за разрешением к боссу, чтобы у Арсения не было проблем, но тот только махнул рукой, мол, делайте что хотите.   Так что теперь Арсений восседает на удобном кресле, а его ноутбук — на моднявой подставке. У Антона на столе почти ничего нет — стаканчик с канцелярией, пара мониторов и маленький кактус в простом керамическом горшке.   В офисе сегодня скучно с самого утра, поэтому Арсений, наскоро проверив почту и загрузив в личное расписание побольше несуществующих дел, складывает оригами-цветочки, чтобы натыкать их в горшок к кактусу и отправить Антону в телегу.   Arseny: “Он в лесу. Хотя на его месте должен был быть я”.   Почему-то Антон долго молчит, набирая и стирая сообщение раз пять, но спустя пару минут телефон наконец вибрирует.   Anton: “Технически ты тоже в лесу, потому что этот кактус твой тезка, его зовут Арсений. А Арсений, получается, в лесу”.   Arseny: “Ты назвал кактус Арсением???”   Он утыкается чуть ли не носом в телефон. Что это такое?   Anton: “Даже не спрашивай, это вышло совершенно случайно)”   Ага, конечно, свежо предание, да верится с трудом. Он, наверное, издевается, жук такой.   Arseny: “Я не спрашиваю, я возмущаюсь. Возьму вот и заведу себе мухоловку какую-нибудь и назову ее Антон, почувствуешь себя мной”.   Anton: “У-у-у, как страшно! Целая мухоловка))”.   Ну жук же! Арсений перехватывает телефон поудобнее, откинувшись в кресле.   Arseny: "Даже больше тебе скажу. Я буду ее обманывать! Буду кормить мухоловку не насекомыми, а обещаниями, так и знай".   Anton: "И даже завалявшегося тараканчика ей не дашь?”   Arseny: “Фу, у меня нет тараканов”.   Anton: “О, кстати, проверь, плиз, мой верхний ящик в тумбочке под столом, там должна была остаться шоколадка, я про нее совсем забыл. Как бы она теперь реально не привлекла каких-нибудь тараканов. Позаботься о ней, пожалуйста? Кроме тебя бедную шоколадку никто не спасет”.   Arseny: “Ты мне зубы не заговаривай!”   Ворча себе под нос о вредных двухметровых продажниках, он все-таки лезет в ящик, но никакой шоколадки там не обнаруживает.   Зато находит лежащие поверх бумаг индийские палочки-вонялки. Картинка на упаковке мелкая и бледноватая, так что Арсений вытаскивает ее на свет, чтобы разглядеть получше.   И удивляется.   Arseny: “Нифига себе! А зачем тебе палочки с запахом сирени, ты что, тоже медитируешь?”   У них, конечно, много схожестей, но Арсений и представить себе не мог, что такая специфическая вещь, как медитация, получается, тоже входит в список Антоновых привычек? И при этом — с благовониями?   Anton: “Я — нет, а вот ты — да))) Это тебе палочки”.   Арсений изумленно поднимает брови, забывая, что, вообще-то, его никто не видит и надо бы что-то внятное написать, чтобы выразиться правильно, но ответ приходит быстрее.   Anton: “Это подарок”.   Anton: “Если, конечно, такое уместно вообще, и прости, если это слишком, я просто подумал, что “сиреневая прививка” не помешает и в июле тоже, хотя сирень вся отцвела уже”.   Арсений выбирает самый офигевший в мире смайл.   Arseny: “Блин. Спасибо! Я рад очень))”.   Он открывает пачку и вдыхает запах, мало похожий на сирень, честно говоря, но тоже приятный. И сам по себе, и потому что… потому что Антон. Ничего более внятного в голову все равно не приходит, так что Арсений просто плывет по течению вместе с этими странными мыслями.   Надо же, среди сумбурных рассказов про фестивали, хобби и события из прошлого Антон разглядел то, что было для него важно, хотя Арсений только вскользь упомянул, что любит эту индийскую колористику и практику медитаций. Еще и устроил так, чтобы Арсений сам этот подарок нашел.   Arseny: “То есть шоколадки на самом деле не было? Жук!”.   Тот в ответ только присылает стикер с довольным котом.   Арсений улыбается, как дурак, и нюхает палочки, прячась за огромными Антоновыми мониторами, чтобы у коллег не возникало вопросов по поводу его сумасшедше счастливого лица.   Anton: “Кстати, я тут тоже в лесу”.   Он присылает фотографию. Узкая тропинка убегает куда-то вдаль и теряется за тоненькими березами, корни которых утопают в сплошном черничнике — сейчас как раз начинается сезон.   Arseny: “Офигенский лес!!! Березовые рощи очень люблю.”   Anton: “Мама утащила нас с сестрой за грибами, сказала, что узнала про какие-то секретные места. Я не смог отмазаться”.   Arseny: “Так это же классно! Не отвлекайся давай, ищи гриб))”.   Anton: “Говоришь, как мама. Вы бы спелись”.   Arseny: “С удовольствием!”   Anton: “Не дай Бог)”.   Идея о том, чтобы познакомиться или просто пообщаться с его мамой вдруг кажется Арсению вовсе не кринжовой, а даже интересной.   Он так скучает по Антону, что все его родственники сейчас кажутся частью его самого, и хочется заполучить Антона хотя бы так, через них.   Он мотает головой, отбрасывая ненужные и странные мысли. Просто привязался к своему спасителю, который показал, что можно снова радоваться жизни несмотря на тоску. Но Арсению нет необходимости от кого-то зависеть, Арсений может быть счастливым сам по себе.   Он — автономная единица.   ***   Через неделю оказывается, что в слове "автономная" неправильные буквы, как минимум лишняя В на месте законной Н, потому что без Антона Арсению реально одиноко. Он и правда уже без шуток скучает, хотя они переписываются каждый день.   Он сидит на его месте в офисе, поливает его кактус. Жжёт дома его палочки, кидает ему дурацкие мемы про лес и переименовывает в телефоне официальное “Антон Шастун” на уже привычное “Шаст”.   Антон же, наоборот, так ни разу больше и не повторяет то короткое, звучащее ветром в соснах “Арс”, и вообще по имени особо не обращается. А в редких случаях, когда это все-таки происходит, Арсений его неизменно стебет.   Anton: “Арсений, как дела?”   В ответ он просто скидывает фотку кактуса и подписывает:   Arseny: “Я передал ему твой вопрос, но не очень понимаю, что именно он говорит, может быть, ты понимаешь кактусовый язык?”   Anton: “Я не у того Арсения спрашивал)”.   Ухмылка ползет на его лицо.   Arseny: “Не бывает “не того” Арсения, Арсений всегда один-единственный!”   Anton: “И не поспоришь”.   Иногда у него вдруг возникает странное чувство, что это какая-то не совсем нормальная переписка. И что слишком сильно ему нравится это общение, внутренние приколы и вообще весь этот легкий “сиреневый вайб”.   Но уверенный в себе внутренний бизнес-тренер со всей ответственностью заявляет, что работающую мотивацию разрушать и тревожить ни в коем случае — нельзя.   ***   Ближе к выходным Сережа, его единственный во всем этом офисе друг помимо Антона, тащит Арсения в курилку, мотивируя тем, что не видел его уже сто лет. Арсений было возражает, что, вообще-то, они работают на одном этаже, но Сережа только качает головой и ворчит, мол “тем более”. Оно и понятно — из их крыла Арсений сбежал в Антоново.   Курилка, она же лавочка под раскидистым деревом, оказывается не свободна — там тусуются Дорох с Азаматом из отдела айти. Они оба — не самые приятные люди, и лишний раз вот таких пересечений Арсений избегает. Но ради Сережи можно и потерпеть.   Тем более, что через пару минут Арсению сливают все последние сплетни.   — Не может быть, Зинченко реально женился? Охренеть, — он даже почти что просит у Сережи сигарету, потому что новость действительно из разряда — охренеть. Зинченко!   Сережа бы дал ему покурить без вопросов, но у Арсения чувство, что это будет как-то неправильно. Потому что правильно — это курить Антоновы сигареты, тоненькие и вишневые, и только рядом, собственно, с ним.   — Женился, женился. Но это херня, — Азамат некрасиво сплевывает в сторону и кивает на Сережу, — ты еще не видел, что они на свадьбе на этой сделали с его новой тачкой…   — Чего? — Арсений поворачивается к Сереже. — У тебя что, новая тачка? И ты не сказал?   — Не успел, — тот только разводит руками, — а когда я тебя поймаю? Потому что нефига надолго так уезжать. По командировкам там с Шастуном своим шатается. Шастает, я бы даже сказал. Конечно, ничего вот и не знает!   Сережа умилительно злится, выговаривая ему за не отвеченные смски и проигнорированные звонки. Он не обижается всерьез, но Арсений все равно виновато поджимает губы.   Он и правда несколько увлекся общением кое с кем другим. Настолько, что во время их уральско-сибирского тура не ответил другу на пару сообщений. Или на половину. Или на все.   — Да ну серьезно, — возмущается Сережа, — вы там спелись вообще. Как ни зайду — ты у него торчишь. Смотри, скоро начнешь тоже мыслить кварталами и деньгами, и в баскет играть, как Шастун.   Арсений смеется, а Дорох, молчавший все это время, вдруг подает голос.   — Или в жопу ебаться.   Они с Азаматом громогласно ржут. Грубо так, почти злобно.   — Чего? — хмуро переспрашивает Арсений.   — Ну он же это, из этих, — Азамат крутит пальцами почему-то у виска, — как вы конечно с ним работаете… С нетрадиционным.   — А это проблема? — Арсений встает в позу, с пол-оборота заводясь.   Ругаться с идиотами бессмысленно, конечно, а драться — тем более, хотя разок-другой по этим отвратительным лицам он бы съездил.   “Давай, дай мне повод”, — злость внутри поднимает голову, он немигающим взглядом упирается в Дороха, и тот, похоже, все понимает без слов.   — Нет, — максимально спокойно говорит Дорох, — нет никаких проблем, мы уважаем Антоху, он хороший парень, все ок.   Арсений смотрит на него очень внимательно, но тот, похоже, искренне не хочет конфликта.   — Пойдем, Аза, — Дорох увлекает ничего не понимающего Азамата за собой, — увидимся, мужики.   — Вот и валите, — сквозь зубы цедит Арсений, с удивлением заметивший, что, скрестив руки на груди, сжимал пальцы в кулаки все это время.   Реально был готов к драке? Гомофобные темы его всегда бесили, но чтобы прямо вот так? На него не похоже.   — Ты чего это? — беспокоится Сережа.   — Ничего, — выдохнув, Арсений трет пальцами переносицу, чтобы немного остыть, — бесят просто. Ебанавты.   — Ладно… — внимательный взгляд пробегается снизу-вверх, он скидывает пепел и ждет, наверное, комментариев, но Арсений молчит.   Тогда Сережа в обычной его манере задает вопрос сразу в лоб:   — Слушай, а вы че, получается, мутите? Реально, что ли?   — Кто?   — Ты и Шастун.   — А ты не охренел ли? — в крови все еще кипит негодование. — Какого черта вообще?   Сережа вскидывает ладони вверх с зажатой в пальцах сигаретой и качает головой:   — Да успокойся, ты же меня знаешь. Мне вообще фиолетово, я просто спросил. Ну, переживаю же.   Он действительно переживает за него, зная, как непросто найти себе пару, если ты гей и если ты… Арсений. Которому, как говорит Сережа, надо починить радар и настроить его на нормальных парней.   Арсений его комментарием не удостаивает каждый раз, когда поднимается тема, что новый чувак его недостоин. Молчит он и в этот раз, но Сережа не отстает.   — Так и че, ты ему сказал уже? — он коротко бросает на Арсения еще один внимательный взгляд.   — Что сказал?   — Что ты запал на него, дубина.   Арсений хмурится:   — С чего ты взял?   — А чего тогда ты так его защищаешь? — он демонстративно поднимает бровь. — Я тебя хорошо знаю, Арсень Сергеич, нечего мне мозги делать. Ты запал.   — Ничего я не…   — А еще опаздывать перестал, снова мемы мне в рабочую почту кидаешь свои ебанутые и вообще кажешься живым, — Сережа наклоняется чуть ближе и принюхивается, — ага, и парфюм поменял. Ну точно запал.   Арсений не знает, что сказать. Не то чтобы он не допускал мысли, что Антон может ему понравиться, но она всегда существовала где-то далеко, на периферии, безопасным облачком "может быть, когда-нибудь, если или возможно".   Но Сережа, черт возьми, прав.   Пока Арсений думал, что они просто общаются, глупое сердце успело влюбиться так сильно и так искренне, что постаралось скрыть этот факт от собственного хозяина. Арсений, оглядывая сейчас себя внутренним взором, понимает вдруг, что действительно по уши влюблен.   Влюблен, да. Определенно.   “Нихера себе”, — бегущей строкой плывет в голове.   Влюблен! И сам при этом не понял, как так получилось.   — Да мы просто… — начинает он было оправдываться в качестве последней попытки не дать осознанию случиться, но Сережа снова его перебивает.   — Шастун хороший парень, — уверенно говорит он, — я всяких твоих видел, но этот прям ничего. Так что я рад.   Он улыбается, пока Арсений пытается собраться. Взволнованно прикусывает губу, трет пальцами запястья.   Садится на лавочку, потому что это определенно нужно обдумать. Коленка сразу же начинает предательски дергаться, нога перекатывается с полной стопы на носок и нервно пружинит. Арсению остается только материться про себя, потому что это тоже — чисто антоновская привычка.   Черт. Он, похоже, попал.   — Короче, — Сережа выносит вердикт, — живите счастливо, я вас благословляю, — бросает он, хлопает зависшего Арсения по плечу и тушит наконец свою неправильную не-вишнёвую сигарету.   ***