heavy is the crown

      Вэй Ин повелевает залом, словно сила природы, словно ему всегда было суждено быть здесь, несмотря на то, что он был беременным лисом.       Вокруг него военные генералы стоят по стойке смирно, внимательно слушая, что говорит супруг Второго принца. Цзян Чэн, Не Минцзюэ, Не Хуайсан и Лань Сичэнь и все присутствующие. Даже Лань Цзинъи здесь, осторожно поддерживая Вэй Ина сзади. Здесь, в военном зале, они строго обсуждают военную стратегию и планы. На таких собраниях обычно председательствует Второй принц, сам величайший военный генерал клана Лань.       Однако сегодня именно Вэй Ин исполняет обязанности председателя. Это довольно милое зрелище: лис хмурит брови в глубокой сосредоточенности, когда подробно описывает то, что, как он видел, делают с их людьми, держась за поясницу, что болит из-за веса живота, который стал уже очень большим. Но никто не смеется, нет, никто не осмеливается, когда судьба их клана, вполне возможно, находится в руках Вэй Ина.       Лань Чжань остается рядом с Вэй Ином, пока тот разворачивает карту их земель на столе прямо перед ними, позволяя лису быстро окинуть взглядом очертания гор и лесов, городов и озер и, наконец, остановиться на нужном месте…       — Здесь, — Вэй Ин указывает пальцем в крайний правый угол карты. — В глубине этих анклавов вы найдете лагерь Вэней.       Лань Чжань, затаив дыхание, спрашивает:       — Там их лагерь?       — Да, — решительно отвечает Вэй Ин. — Если вы уничтожите их под корень, у нас будет шанс выиграть войну.       — Итак, что они делают с нашими людьми? — Лань Сичэнь подходит к ним, чтобы спросить. — Ты упоминал об этом.       Вэй Ин сначала обменивается взглядом с Не Хуайсаном, который только кивает ему и дает знак пояснить.       — Они настраивают наших людей против нас, — говорит Вэй Ин. — С помощью темной магии.       — Каким образом? — бормочет Лань Цзинъи, в его глазах все еще читается страх. — Мы, Лани, никогда не предадим свой род!       — Они очерняют души нашего вида, — отвечает Вэй Ин гораздо более мягким тоном, чтобы успокоить молодого дракона. — Превращают наших драконов в красноглазых, лишают их человечности и используют для борьбы с нами.       — Драконы никогда не проигрывали войну, — ругается Цзян Чэн, сжимая руки в кулаки от осознания этого, — но если у них тоже есть драконы, то есть шанс, что они смогут победить.       — Это наши драконы, — возмущенно кричит Лань Цзинъи. — Наши люди!       Его ярость, похоже, побудила военных генералов вокруг них тоже недовольно замолчать, громкие наглые голоса наполнили комнату шумной болтовней, некоторые из них даже принялись в ярости колотить кулаками по продолговатому столу в центре.       В этот момент Не Хуайсан заговорил:       — У нас есть преимущество, — говорит он, повышая голос над остальными. — Они только на ранних стадиях.       — На ранних стадиях? — снова спрашивает Лань Сичэнь.       — Темной магии, — объясняет Не Хуайсан, раскрывая свой веер. — Они такие же новички в этом деле, как и мы.       — Что они используют, чтобы контролировать это? — спрашивает Лань Чжань, бросая взгляд на Вэй Ина. — Лисы — единственные животные, которые это используют, а у нас последний.       — У меня нет для вас ответа, — говорит Не Хуайсан, обмахиваясь веером. — Но, возможно, именно поэтому они так хотят заполучить вашего ребенка.       Раньше Вэй Ин не понимал этого желания до конца, но теперь он понимает.       — Если они не могут убить нашего ребенка, значит, они хотят использовать его для укрепления своей власти. Я предполагаю, что бы они ни использовали, этого недостаточно, чтобы поддерживать их в долгосрочной перспективе. Если они хотят остаться у власти, им нужны такие, как я. Такие, как… — руки Вэй Ина скользят по животу, лицо мрачное, губы сжаты в тонкую линию, — он.       — Вы хотите сказать, что если мы сейчас возьмем штурмом их лагерь, у нас будет преимущество? — повторяет Не Минцзюэ.       — Да, — Вэй Ин снова поднимает на него глаза. — Они не знают, что мы знаем.       — У них нет лиса, — Не Хуайсан прячет улыбку за веером. — У них нет Вэй Ина.       — Тогда мы отправляемся через неделю, — тут же решает Лань Чжань, которому уже не терпится пролить кровь тех, кто собирается причинить вред его семье. Он обнимает Вэй Ина за талию и бросает взгляд на Лань Сичэня. — Брат, собери наших союзников.       — Да, — твердо кивает ему в ответ Лань Сичэнь. — Будет сделано. «Слава нашему клану!       Лань Цзинъи радостно восклицает, и его юное лицо сияет надеждой, призывая остальных присутствующих последовать его примеру.       — Слава Ханьгуан-цзюню и его уважаемому супругу Вэй Усяню!       — Слава Ханьгуан-цзюню и его уважаемому супругу Вэй Усяню!       Вэй Ин поднимает глаза, чтобы встретиться с решительными золотистыми глазами своего мужа, и чувствует, как сердце трепещет в груди.

———

      В следующий раз, когда Вэй Ин встречается с Не Хуайсаном в библиотеке, провидец вручает ему черную бамбуковую флейту ручной работы.       — Что это? — спрашивает Вэй Ин, застигнутый врасплох подарком.       — Вы слишком долго подавляли свою натуру, и поэтому вам будет трудно внезапно справиться с тем, что многое из этого выплывет наружу, — объясняет Не Хуайсан ни с того ни с сего. — Мне удалось найти старый свиток, в котором подробно описаны шаги, необходимые для пробуждения темной магии.       — Значит, флейта…?       — Единственная причина, по которой вы смогли настроиться на воздействие темной магии, как это случилось с головой дракона, это то, что в вас живет ребенок, — говорит Не Хуайсан. — В нем течет ваша кровь, и в нем есть пророчество. Ему не нужно пробуждать в себе инь — он и есть инь. Но поскольку вы всю свою жизнь нормально развивались, вам понадобится некоторая помощь, чтобы справиться с темной энергией, которая внезапно оживает.       — Что я могу сделать? — неуверенно спрашивает Вэй Ин.       — Есть только один способ полностью пробудить свою натуру, — уточняет Не Хуайсан, — это кровавое жертвоприношение.       Вэй Ин хмурится.       — Жертвоприношение?       — Традиционно лисы являются предзнаменованием смерти, — говорит Не Хуайсан. — Смерть и магия тесно сплетены. Я предполагаю, что чем бы ни пользовались Вэни, это требует множества кровавых жертвоприношений с их стороны, что должно быть легко для них из-за войны. Однако я не думаю, что такое возможно для вас.       — Нет, — говорит Вэй Ин. — Я так не думаю, — он не допустит, чтобы на его руках была чья-либо кровь, только ради таких тщеславных, амбициозных целей.       — Следующая лучшая вещь — музыка, — объясняет Не Хуайсан, вручая ему флейту. — Точно так же, как Лани используют гуцинь в качестве духовного оружия во время войны, вы можете заручиться помощью инструмента, чтобы настроиться на темную магию.       Все быстро складывается воедино.       — Как ты узнал, что я играю на флейте? — удивленно спрашивает Вэй Ин. Он с благодарностью принимает флейту, ощущая ее тяжесть в своих руках. Несомненно, она была тщательно обработана опытным мастером.       — Я узнал об этом у Цзян Ваньиня, — говорит Не Хуайсан с загадочной улыбкой. — Он был рад поделиться такой информацией.       — Хм, — Вэй Ин смотрит на него с внезапным подозрением. Он не знал, что провидец общался с его братом. — Вы часто проводили время с Цзян Чэном?       — Хахаха… — Не Хуайсан поднес веер к лицу и отвернулся. — Я удивляюсь…       — Что ж, все равно спасибо, — говорит Вэй Ин, улыбаясь, глядя на флейту. Если Не Хуайсан не заговорит, Вэй Ину придется позже выпытывать это у своего брата. Цзян Чэн, в конце концов, всегда уступает ему. — Флейта — хорошая идея.       — Почему бы не попробовать? — хмыкает Не Хуайсан. — И посмотреть, действительно ли это работает?       — М-м, — кивает Вэй Ин.       Он подносит флейту к губам и делает глубокий вдох. Затем опускает веки и тихонько дует, наигрывая мелодию, когда-то знакомую Пристани Лотоса, теперь навсегда утраченную среди сгоревших останков Юньмэна.       Шицзе и шушу…       Внешне ничего особенного не происходит, но через минуту или две Вэй Ин действительно чувствует быстрое расслабление своей ци, циркулирующей по крови, возвращающейся к гораздо более управляемому темпу, живя бок о бок с ядром в гармоничном равновесии.       К тому времени, как Вэй Ин заканчивает играть мелодию, его энергия возвращается к равновесию.       — Как вы себя чувствуете? — с любопытством спрашивает Не Хуайсан.       — Лучше, — шепчет Вэй Ин, приятно удивленный. — Вы были правы. Музыка помогает укрепить мое ядро.       — Хорошо, — улыбается Не Хуайсан. — Она должна значительно улучшить течение вашей беременности.       — Ах, Хуайсан, спасибо, — говорит Вэй Ин, сияя от счастья. — Я думаю, она очень поможет.       — К вашим услугам, Ваше Высочество, — смеется Не Хуайсан. — Моя награда — заботиться о вашей безопасности и здоровье.       Флейта, похоже, будет стремиться к большему, чем только это.

———

      Вэй Ин прогуливается по тренировочным площадкам во Внешнем дворце среди солдат, неустанно упражняющихся в фехтовании и стрельбе. Они поднимают головы всякий раз, когда Вэй Ин проходит мимо них, приветствуя уважаемого супруга Второго принца, почитая его как ключ к победе в этой войне. На этот раз не только с принцем-драконом в животе, но и благодаря предвидению и способностям, которые он проявляет как лис. Вэй Ин действительно является их единственной надеждой, причем во многих отношениях.       Вэй Ин не может удержаться, чтобы не взглянуть на тех, кто упражняется с луком. В Юньмэне он был очень хорошим лучником, но, к сожалению, его положение сейчас не позволяет ему участвовать в боевых действиях. Тем не менее, Вэй Ин знает, что он продолжает вносить свой вклад в войну многими другими способами.       Лис наблюдает за молодыми людьми — такими же подростками, как Лань Цзинъи, такими юными и уже готовыми отправиться на войну — которые упражняются в стрельбе, и Вэй Ин просто не может усидеть на месте.       — Давай-ка я покажу тебе, как лучше держать лук, — говорит Вэй Ин, быстро направляясь к молодому солдату, одетому в красное. В отличие от остальных, у него нет драконьих рогов, и поэтому Вэй Ин предполагает, что он, должно быть, солдат, принадлежащий к другому клану, вступившему в союз с Ланями. — Как тебя зовут?       — О-Оуян Цзычжэнь, — заикаясь, произносит он. Похоже, он не ожидал, что сегодня его будет учить лично великий супруг Второго принца. — Ваше высочество, я удостоен великой чести…       — Оуян Цзычжэнь, смотри прямо в цель, — инструктирует Вэй Ин, кладя руку поверх руки молодого солдата, лежащей на луке. Он направляет Оуяна Цзычжэня, подталкивая его и меняя стойку. — Держи голову высоко, а руки — ровно. Не думай ни о чем, кроме как о том, как сделать выстрел. В бою второго шанса не будет.       — В-ваше Высочество, — выпаливает Оуян Цзычжэнь. Дыхание Вэй Ина касается его уха, его нежные прикосновения все еще ощущаются на ладонях, и он слишком, слишком близко, чтобы молодой солдат мог сосредоточиться на своей цели.       — Как только будешь готов, — приказывает Вэй Ин, отступая в сторону, — тогда отпускай.       Оуян Цзычжэнь, не обращая внимания на учащенное сердцебиение, сосредоточил взгляд. Преисполнившись решимости и зная, что за ним наблюдает уважаемый супруг Второго принца, он отпустил стрелу.       И она попала точно в цель.       — Оуян Цзычжэнь, — улыбается Вэй Ин и быстро его хвалит. — Постарайся выбраться из этой войны живым.       У молодого солдата почти закружилась голова, когда он от всего сердца ответил:       — Да, Ваше Высочество!       — Вэй Ин?       Вэй Ин обернулся и увидел, что его брат подошел поприветствовать его.       — А-Чэн! — говорит Вэй Ин, и его улыбка становится шире. — Я искал тебя.       — Для чего? — слегка раздраженно спрашивает Цзян Чэн. Он убирает в ножны длинный меч, которым только что размахивал в воздухе, и вешает его на пояс своей мантии. — Я же говорил тебе, что выходить на тренировочную площадку небезопасно. К тому же здесь грязно. Если захочешь меня найти, просто отправь Цзинъи, и я приду к тебе во Внутренний дворец.       Вэй Ин подавляет смех.       — А-Чэн, почему ты все больше и больше походишь на Лань Чжаня? Ты проводишь с ним слишком много времени из-за войны.       — Что ж, Второй принц, как и следовало ожидать, уделяет тебе особое внимание, — фыркает Цзян Чэн. — Я, конечно, не могу упрекать его за это.       Вэй Ин улыбается и качает головой.       — А-Чэн, я надеюсь, ты снова присоединишься к нам за ужином сегодня вечером во Внутреннем дворце. Осталось всего пять дней, и ты снова уйдешь на передовую.       Недовольный взгляд Цзян Чэна заметно смягчается, когда он слышит просьбу.       — Конечно, — говорит он. — Ты же знаешь, я не пропущу его.       — Да, и Хуайсан тоже будет присутствовать, — улыбается Вэй Ин, отчего выражение лица Цзян Чэна сразу же мрачнеет, возможно, Вэй Ин намекает на что-то. — Что? Разве ты не проводишь с ним много времени?       — Я не собираюсь потакать тебе в этом, — говорит Цзян Чэн, отворачиваясь. — Очевидно, что, став супругом Второго принца, у тебя появилось слишком много свободного времени.       — А-Чэн, — смеется Вэй Ин, притягивая его к себе. — И еще кое-что напоследок.       — Что? — Цзян Чэн закатывает глаза.       — Если что-то случится во время войны… — говорит Вэй Ин гораздо более серьезным тоном, чем раньше. — Цзян Ваньинь, просто возвращайся домой.       Цзян Чэн колеблется.       — У нас есть драконы, чтобы выиграть эту войну.       — Ты не дракон, — говорит Вэй Ин.       — Я все еще могу…       — Ты мой брат, — говорит Вэй Ин.       Цзян Чэну нечего на это ответить.       — Обещай мне, — спрашивает Вэй Ин.       — Хорошо, — говорит Цзян Чэн с тихим вздохом. — Я вернусь домой.

———

      Дракон, которого Лань Чжань подарил Вэй Ину в качестве свадебного подарка, находится в императорских стойлах — больших широких вольерах, где драконов хорошо кормят и оставляют гулять, где им заблагорассудится. В последнее время Вэй Ин стал приходить к нему, дракону, гораздо чаще, поняв, что в суматохе своей свадьбы и вскоре после нее беременности он стал пренебрегать своим ценным даром.       Драконы обычно любят сырое мясо, но у этого есть своя маленькая причуда. Ему нравится, когда на десерт его кормят свежесорванными яблоками, и именно поэтому Вэй Ин решает назвать его Яблочком.       У Вэй Ина еще не было возможности полетать на нем, поскольку он беремен, но он обещает Яблочку, что сделает это при первой же возможности, как только ребенок родится. И хотя у Яблочка недостаточно духовных сил, чтобы разговаривать с ним, он понимает каждое слово Вэй Ина и, кажется, наслаждается обществом лиса.       — Он родится очень скоро, — говорит Вэй Ин Яблочку, предлагая ему съесть еще один фрукт. Стоящий рядом с ним дракон по меньшей мере втрое выше его ростом. Однако Вэй Ина это нисколько не пугает, он давно привык к компании драконов. — Твой маленький принц-дракон! А потом мы сможем прокатиться в Цайи, как и обещал Лань Чжань. Разве не здорово?       Яблочко с удовольствием вгрызается в предложенное ему яблоко и несколько раз выпускает пар из ноздрей. Это его способ выразить свое удовольствие, который Вэй Ин ценит.       — Интересно, как он будет выглядеть в образе дракона, — улыбается Вэй Ин, обхватывая руками свой живот. — У него будет белая чешуя, как у отца? Она же характерна только для королевской семьи?       — Да, — отвечает сзади голос Лань Чжаня. Вскоре в поле зрения появляется Второй принц, который сам кладет руку на голову Яблочко. Он приветствует его на драконьем языке:       — Надеюсь, у тебя все было хорошо.       Яблочко отвешивает столь же почтительный поклон.       — Лань Чжань? — спрашивает Вэй Ин, поворачиваясь к нему лицом. Лань Чжань, его невероятно красивый и нетерпеливый муж, протягивает руку и касается щеки Вэй Ина.       Затем он приподнимает его на несколько дюймов над землей и целует.       Вэй Ин роняет яблоки, которые держал в руках, оставляя Яблочко жадно поглощать их у себя за спиной.       После короткого и крепкого поцелуя лис опускается на землю, его личико краснеет.       — Завтра утром, — с сожалением объявляет Лань Чжань, — мы улетаем.       — Я знаю, — неохотно отвечает Вэй Ин. — Я думал, сегодня ты будешь более занят.       — Верно, — промурлыкал Лань Чжань, продолжая водить рукой по подбородку Вэй Ина, — но я скучал по тебе.       Вэй Ин улыбается. Он прижимается к Лань Чжаню и кладет голову ему на ладонь.       — Чем скорее ты покончишь с войной, тем скорее сможешь быть с нашим ребенком. Кто знает, может, ты вернешься как раз к его рождению!       — Я не пропущу его рождение, — тут же хмурится Лань Чжань. — Ни за что на свете.       — Тебе придется быть здесь, — кивает Вэй Ин, а затем игриво добавляет:       — Или я тебя возненавижу.       — Возненавидишь меня?       — Определенно, — поддразнивает Вэй Ин.       Лицо Лань Чжаня расплывается в улыбке. Затем, внезапно занервничав, он отводит глаза и нерешительно говорит Вэй Ину:       — Я придумал имя для нашего ребенка.       — Да? — удивленно спрашивает Вэй Ин. Когда Лань Чжань вообще успел его придумать? — Какое?       — Скажу, когда вернусь, — тихо шепчет Лань Чжань. — Так что, дождись меня.       Сердце Вэй Ина трепещет. Это обещание.       — Конечно, ты вернешься.       — Вернусь, — подтверждает Лань Чжань, а глаза его светятся обещанием. — Вселенная не сможет разлучить нас.       В его словах и взгляде всегда столько весомости, что Вэй Ин может навсегда утонуть в нем.       — Хорошо, — говорит Вэй Ин, полностью доверяя принцу-дракону. — Хорошо, я буду ждать, когда услышу имя нашего сына.       — Хорошо, — Лань Чжань заглушает свои слова прощальным поцелуем.       Последнее обещание.

———

      Утром они отправляются в путь с армией, подобной которой еще никто не видел. Это будет их самое крупное завоевание, поскольку они объединились с многочисленными кланами, чтобы победить могущественную враждебную силу, которой являются Вэни. Благодаря благословению последнего лиса и заверениям провидца, они хорошо подготовлены к победе в этой войне.       Они называют это Низвержением Солнца.

———

      Не менее чем через две недели Облачные Глубины сгорают в огне.       Вэй Ин тихо сидел на кровати в своих покоях, когда это произошло, а Лань Цзинъи, стоя на коленях перед ним, преданно улыбался, подавая ему утренний чай. Молодой дракон не отходил от него ни на минуту, как обещал Ханьгуан-цзюню и самому Лань-эр-фужэнь.       Было так рано, что Вэй Ин еще даже не успел переодеться в свою утреннюю одежду.       Затем пол под ними задрожал, а небо затянуло тучами. Лань Цзинъи вскакивает, подбегает к окнам и видит, что драконы с красными глазами заполонили серое небо, извергая огонь, который уничтожает даже территорию дворца, в котором они стоят.       Они слышат предсмертные крики обугленных тел еще до того, как видят их. Лань Цзинъи поворачивается, чтобы посмотреть на Вэй Ина, его лицо становится пепельно-серым, в глазах появляется страх.       — Они здесь, — говорит Лань Цзинъи, и у него перехватывает горло. — Я не знаю как, но они здесь.       Вэй Ин сразу же понимает, что что-то случилось с его мужем. С его братом. Со всеми, кто ушел на войну, возможно, даже с тем молодым солдатом, которого он недолго учил на площадке.       Низвержение Солнца, должно быть, не удалось.       Вэй Ин так сильно хочет упасть ниц и оплакивать мужа, которого, наверное, оставили умирать на поле боя. Но Лань Цзинъи уже безостановочно дрожит, и Вэй Ин не может позволить себе проявить хоть каплю страха.       В этой комнате двое детей, которых он должен защищать, а один из них еще находится у него в животе.       — Цзинъи, — произносит Вэй Ин одними губами, замедляя дыхание. Напрягая каждый мускул своего тела, он подавляет стоны и сохраняет самообладание. Он тянется за флейтой и мечом, которые для безопасности хранит под кроватью, держа их поближе к себе на случай, если понадобится ими воспользоваться.       Он едва дышит, когда приказывает:       — Закрой двери.       Стражники снаружи уже вступили в бой с незваными гостями. Он слышит оглушительный лязг мечей.       Как и обещали Вэни, они идут за ним и его ребенком.       — Фужэнь, — Лань Цзинъи сглатывает слезы, делая то, о чем его просят, даже если он не видит двери. — Они окружили дворец.       — Я не могу умереть, слышишь меня? — Вэй Ин громко отдает приказы, его пульс отдается в ушах, перекрывая все остальные звуки. Пот струится по его телу, но он не поддается охватившему его ужасу. Если он проявит слабость, то умрет. — Не могу. Во мне все еще живет ребенок.       При любых других обстоятельствах Вэй Ин с радостью отдал бы свою жизнь, чтобы защитить тех, кого он любил. Но он не может умереть, не тогда, когда его ребенок — его ребенок — все еще растет внутри него, а его сердце все еще такое маленькое и слабое, что не сможет сформироваться вне его.       Лань Чжань даже не назвал ему придуманного имени…       Лань Цзинъи закрывает покои Вэй Ина защитным барьером — простым, но хорошо продуманным изобретением Ланей, чтобы не пустить сюда тех, в чьих жилах течет не королевская кровь. Вэй Ин не видит иного выхода, кроме как запереться в этой комнате и приготовиться к бою, если понадобится. Он умрет, защищая своего ребенка, если потребуется. Даже если родители этого ребенка покинут мир, у него все равно будет шанс выжить. Вэй Ин не может умереть. Не может. Вэй Ин не может умереть. Он отдаст каждый свой вздох за то, чтобы его ребенок выжил, и да поможет ему Бог.       Для других он может быть предсказанным принцем-драконом, но для Вэй Ина этот ребенок — его кровь и плоть.       — Фужэнь, — говорит Лань Цзинъи, отступая от дверей. Он стоит на страже прямо перед лисом, обнажая свой меч. С трепещущими руками он произносит:       — Мне нужно вам кое-что сказать.       Вэй Ин успокаивает дыхание, пытаясь собраться с мыслями, и поднимает на него взгляд.       — В чем дело, Цзинъи?       Лань Цзинъи так и не успел ответить.

———

      Двери распахиваются огненным взрывом, а барьер разлетается вдребезги.       Невзрачный молодой человек, одетый в белую мантию с узором из красных солнечных лучей на воротнике и рукавах — символ клана Вэнь — и высокую рубиновую корону, въезжает верхом на драконе с глазами цвета расплавленного красного пламени.       Вэй Ин узнал бы это лицо где угодно.       В последний раз, когда он видел его, тот только-только убил Цзян Яньли прямо у него на глазах.       — Вэнь Чао, — язвительно приветствует его Вэй Ин, изо всех сил стараясь унять стук в ушах. — Ты осмеливаешься вторгаться в Облачные Глубины?       Вэнь Чао издает мерзкий, омерзительный смех.       — Ты как раз там, где мне нужно, Вэй Усянь.       — Как тебе удалось пройти сквозь барьер?! — вызывающе кричит снизу Лань Цзинъи. — Ты не из королевской семьи!       Вэнь Чао поворачивает голову и потягивает шеей, удивляясь тому, что видит.       — О, как интересно, сюда пришел поиграть ребенок. Из всех солдат в мире Ханьгуан-цзюнь выбрал ребенка, который будет защищать тебя? Боже мой, Вэй Усянь. Мне очень интересно, насколько сильно он вообще тебя любил.       Он вытаскивает из-за пазухи кусок пропитанной кровью ткани и бездумно бросает его на землю, сидя верхом на драконе. В ту минуту, когда он выпускает его из рук, Вэй Ин понимает, что его оторвали от боевой одежды его мужа. Волна холода окатывает его и сковывает каждый мускул тела, когда он осознает это, а во рту у него быстро пересыхает.       Вэй Ин хочет открыть рот, но у него не хватает воли закричать.       Мой муж мертв.       — Это все, что осталось от твоего Ханьгуан-цзюня, — насмешливо ухмыляется Вэнь Чао. — Должен сказать, зря я сжег все, что от него осталось. Разве мне нужна не только королевская кровь, чтобы пробиться сквозь твои непрочные барьеры? Я ответил на твой вопрос, малыш?       Лань Цзинъи с трудом может скрыть сопли и слезы, текущие по его лицу. Само осознание того, что Ханьгуан-цзюня, возможно, больше нет, уничтожает его. Лань Цзинъи всегда был очень сентиментальным, и это станет его падением.       — Ты…!       — Цзинъи, — Вэй Ин закрывает свои кроваво-красные глаза, внезапно чувствуя себя маленьким. Его голос хриплый, надломленный. Он уже знает, что планирует сделать молодой дракон, он чувствует это всем своим существом. Даже если Лань Чжаня уже нет в живых…       — Цзинъи, не надо!       — Я отомщу за фужэнь вдвойне, — кричит Лань Цзинъи, из его раздувшихся ноздрей вырывается пар, когда он отбрасывает меч и подскакивает в воздух.       Он превращается в дракона прямо в воздухе, красивое голубое создание, которое Вэй Ин видит впервые, его ярко-желтые глаза оживают, когда он рычит от неконтролируемой ярости. Действительно, есть что-то грандиозное, величественное в облике драконов королевской семьи, какими бы молодыми Лани ни были. Никто не может отрицать красоту его светящейся чешуи или устрашающий вид его клыков, явно предназначенных для того, чтобы вселять ужас в сердца врагов. Но даже с длинным драконьим хвостом, развевающимся у него за спиной, Лань Цзинъи маленький, намного меньше взрослого дракона, который стоит перед ним, хотя Лань Цзинъи никогда не позволял своим размерам вставать у него на пути.       Оскалив клыки в горячечном бешенстве, он бросается прямо на Вэнь Чао, этот глупый мальчишка…       … только для того, чтобы взрослый дракон поднял свою единственную лапу и небрежно отшвырнул Лань Цзинъи в угол комнаты. Тот врезается прямо в золотые стены, пронзая их насквозь. Он оседает на пол в кровавом месиве, несколько его белых костей торчат из кожи.       — Цзинъи! — кричит Вэй Ин, его глаза расширяются от страха. Он уже говорил Цзинъи сдерживаться, но тот не послушался. Ох, этот упрямый мальчишка. — Цзинъи, ты в порядке?       — Даже если он и не умер, то скоро умрет, — торжествующе смеется Вэнь Чао. — Ах, что за ребенок. Итак, Вэй Усянь, разве ты мне кое-что не должен?       Вэй Ин пристально смотрит на него, в его глазах все еще полыхает негодование.       — Ты забрал мою сестру, моего мужа, моего Цзинъи, а теперь хочешь забрать моего ребенка. Вэнь Чао, кажется, ты никогда не остановишься.       Вэнь Чао усмехается, качая головой.       — Похоже, мое царствие никогда не закончится. Вэй Усянь, я здесь, чтобы предложить тебе выбор. Видишь ли, все в этих землях знают о пророчестве. Ребенок в тебе сожжет мир, и мы это знаем. Каким бы ужасным я ни был, даже я не хочу убивать ребенка. Итак, как насчет того, чтобы положить конец нашей вражде? Присоединяйся к клану Вэнь, и в обмен никто больше и пальцем не тронет тебя и твоего ребенка. Как последний лис, ты гораздо ценнее живым. Мне было бы ужасно больно убивать тебя.       Вэй Ин смотрит на него так, словно тот сошел с ума.       Он подавляет безумный смех от такого предложения, он слишком много потерял, а осталось у него мало. И все же ничто и никогда не заставит его уйти к Вэням. Не тогда, когда они убили всех, кого он любил. Нет, он предпочел бы смерть, а не переход к ним.       — Нет, — наконец выплевывает Вэй Ин, потому что, как бы сильно он ни хотел, чтобы его ребенок жил, он хочет этого на своих условиях, а не на условиях Вэней. — Нет, — он не позволит своему ребенку вырасти вассалом Вэней, служа им как раб, чтобы удовлетворить их бесконечную жажду власти. Как только его ребенок родится, Вэни в любом случае избавятся от него, как от матери. Они бы никогда не позволили Вэй Ину наблюдать, как его ребенок растет. Не тогда, когда Вэй Ин всегда был на стороне врага. Не тогда, когда Вэй Ин убил слишком много их людей, что невозможно сосчитать. Он им не понравится, как бы сильно он ни был похож на последнего лиса, который ходил по этой земле.       — Нет? — снова спрашивает Вэнь Чао.       Вэй Ин все еще помнит голос Лань Чжаня, такой сладкий, такой нежный, звучащий в его голове…       — Я придумал имя для нашего ребенка.       — Да? Какое?       — Скажу, когда вернусь. Так что дождись меня.       — Конечно, ты вернешься.       — Вернусь. Вселенная не сможет разлучить нас.       … и крепче сжимает меч в руках.       — Нет, — говорит Вэй Ин изо всех сил, в последний и окончательнейший раз.       — Я так и думал, — Вэнь Чао драматично вздыхает и машет рукой в воздухе. Похоже, он подает знак своему дракону убить его. — Тогда, я полагаю, ты выбираешь смерть.       Вэй Ин обнажает свой меч и готовится к битве, в которой, как он знает, вряд ли сможет победить. Обычные люди или животные, если уж на то пошло, не могут победить драконов.       Его глаза налиты кровью, сердце разбито, а зубы стучат. Но его лисьи когти по-прежнему снаружи, а все девять хвостов торчат из-за спины. Он готов к битве не на жизнь, а на смерть. Жизнь внутри него все еще живет, и поэтому Вэй Ин обладает огромной волей к жизни. Чтобы выпутаться из этого. Чтобы дать своему ребенку последний шанс на спасение. Потому что его ребенок, возможно, единственная частичка Лань Чжаня, оставшаяся на этой земле, и Вэй Ин не может вынести еще одной смерти.       Взрослый дракон перед ним обнажает острые клыки, и от силы и жара, исходящих из его открытой пасти, у Вэй Ина просто дух захватывает. Конечно, Вэй Ин напуган. А с чего бы ему не бояться? Это огромные боевые драконы, выращенные и обученные исключительно для боя. Они принадлежат только Ланям, и именно поэтому Вэй Ин надеялся, что они выиграют эту войну. Они просто не ожидали, насколько искусными стали Вэни в контроле над их видом, и теперь заплатят за это.       Но как бы он ни был напуган, Вэй Ин поднимает меч руками, которые не дрожат, и он на ногах, которые отказываются подкашиваться. Я не стану прятаться, — думает Вэй Ин. Я не стану пресмыкаться перед ним, потому что Лань Чжань, конечно, этого не сделал, и я не могу, потому что я Лань. Теперь я Лань, и если мой муж героически погибнет в бою, я сделаю то же.       Может, после смерти ты, наконец, скажешь мне, как назвал нашего малыша, Лань Чжань.       Вэй Ин видит, как дракон замахивается когтем и готовится к удару.       Только для того, чтобы увидеть, как перед ним снова появляется красивая голубая вспышка, и смертельный удар попадает прямо в грудь.       Внезапно ему кажется, что все движется слишком медленно. Вэй Ин с громким лязгом роняет меч на землю.       — Цзинъи! — кричит Вэй Ин, видя, как золотые когти смертельно вонзаются в грудь Лань Цзинъи.       Это все меняет.       Он быстро теряет дар речи, падает на колени и прижимает к себе смертельно раненного дракона, и горячие рыдания превращаются в беспомощные всхлипывания, повторяющие:       — Нет, нет, нет, нет, Цзинъи, что ты наделал? Цзинъи, что же ты наделал? Почему ты принял удар за меня? Цзинъи, ты же слышишь меня?       Молодой дракон лежит в его объятиях, жизнь почти покинула его. Когда его полуприкрытые глаза открываются, и в нем остается совсем немного сил, его драконья форма медленно пропадает и превращается обратно в облик человека, к которому Вэй Ин больше привык. С высоким хвостом, бледным лицом и искоркой мальчишеской решимости в глазах, которая не покидает его даже при скорой смерти и Вэй Ин так нежно, так близко прижимает его к себе, слезы потоком капают с его лица на впалые изможденные щеки Лань Цзинъи.       — Цзинъи, ты не можешь бросить меня, — умоляет Вэй Ин, и все эмоции выплескиваются из него, как никогда раньше. Он слишком долго сдерживал их, и теперь они хлынули, угрожая утянуть на дно. — Все остальные бросили меня, Цзинъи, ты не можешь, пожалуйста, у меня больше никого не будет. Если ты тоже меня покинешь, я потеряю желание жить.       — Фужэнь… ах, — Лань Цзинъи выплевывает сгустки крови прямо в руки Вэй Ина. — Фужэнь… я сделал… все, что мог… защищал вас… до самой… смерти… как и обещал… Хань… гуан… цзюню…       Лань Цзинъи превратился в груду сломанных костей, увядающих на руках Вэй Ина. Из горячей обжигающей раны глубоко в его груди льется поток крови, который Вэй Ин не может остановить.       — Ты… хотел мне что-то сказать, — плачет Вэй Ин, умоляя. Он все еще помнит, он будет помнить. — Цзинъи, Цзинъи, пожалуйста. Скажи мне, прежде чем уйдешь. Скажи мне…       — Я, — глаза Лань Цзинъи смаргивают слезы вины, словно он все еще чувствует стыд, даже несмотря на то, что близок к смерти. — Я любил…       А потом он уходит.       Он уходит, а кровь, вытекающая из его тела, пропитывает тонкую одежду Вэй Ина.       Это единственное оставшееся свидетельство того, что Лань Цзинъи когда-то ходил по земле.       Вэй Ин опускает голову и в последний раз целует мальчика в лоб. Боль льется из его глаз, его сердце слишком разбито, чтобы он мог это вынести. Труп в его руках слишком сырой, слишком свежий, слишком молодой, слишком близкий его сердцу, чтобы он мог это вынести. Он никогда не оправится от очередной смерти любимого человека, которая произошла прямо у него на руках, и поэтому он делает единственное, что ему остается.       Он открывает рот и кричит.       Он кричит с силой десяти колеблющихся солнц. Он кричит так, как мать оплакивала бы своего ребенка. Он кричит так, как должен был кричать, когда Цзян Яньли погибла прямо у него на глазах. Он воет, пока кровь не потечет у него по затылку. Он кричит, пока стекла не разлетятся вдребезги прямо в его окнах, до тех пор, пока трава не втянется обратно в почву и снова не превратится в семена. Он будет кричать до тех пор, пока в Облачных Глубинах не останется слышно ничего, кроме чистой, мучительной печали, обнаженной от свежих ран, незаживающей и въевшейся в плоть, пока ни одна из душ, вырванных у него, больше никогда не вернется к нему.       И когда он закончил демонстрировать свою боль на всеобщее обозрение, Вэй Ин поднял глаза и увидел, что Вэнь Чао съежился от страха перед ним, глядя на него широко раскрытыми глазами, словно никогда в жизни не видел такого монстра. Дракон, на котором он сидел, сбивает его с ног и убегает вдаль.       Оказывается, есть существа и пострашнее драконов.       Вэй Ин снова опускает взгляд на свои окровавленные руки и понимает, что больше не стоит на коленях. Вместо этого его окружает темный туман и черный дым, приподнимая его над землей. Точно так же, как Вэни заражали души своих пленников темной энергией, скорбящее разбитое сердце Вэй Ина теперь полностью очернено натурой, которую он так отчаянно пытался скрыть, и обрело новую жизнь.       Вэй Ин переводит взгляд на неподвижное лицо Лань Цзинъи и, наконец, понимает, почему.       Кровавое жертвоприношение.       Его сердце все еще болит, но он знает, что должен сделать.       Он отказывается от меча в пользу флейты и играет мелодию, которую когда-то любил Лань Чжань. Когда закрывает глаза и начинает играть, с каждой новой нотой, которую издает, он чувствует, как тысячи жизненных сил вытягиваются из свежих трупов, лежащих на поле боя совсем рядом, и все они поспешно поднимаются и следуют указаниям флейты. Это злобные духи в высшей степени; убитые на поле боя, они никогда больше не смогут увидеть свою семью.       Это злые духи клана Лань, и они будут мстить за эти самые земли, даже после смерти.       Леденящие кровь крики Вэнь Чао заставляют Вэй Ина снова открыть глаза и посмотреть, что стало с этим человеком.       Тысячи мертвых духов драконов окружают его, их зубы вгрызаются в его волосы и плоть, а острые, как бритва, когти кромсают его на куски грязного мяса. Он умирает, стеная от горя и мучений, как и они. И они совершенно безжалостны в жажде человеческой крови, как им и положено по природе. Когда они поворачивают головы, чтобы взглянуть на призвавшего их лиса — их уважаемого супруга Второго принца, единственного партнера их любимого Второго принца — они кивают Вэй Ину в знак благодарности и еще раз в знак жалости.       Вэй Ин прячет флейту за пазуху, видя, что его работа выполнена. Он берет Лань Цзинъи на руки и направляется прямо к двери с ожесточенным взглядом и вновь укрепившимся сердцем.       Он останавливается только на пути к двери, чтобы поднять с пола кусок ткани — единственное, что осталось от его мужа. Он сжимает его в руках и чувствует, как в ладони зарождается едва заметное покалывание жизни.       Человек, которому принадлежит эта кровь, Вэй Ин слышит, как в его жилах шепчутся призрачные духи, не мертв.       Вэй Ин заплакал бы, если бы у него осталась хоть капля слез.       Перешагивая через мертвые тела стражников, лежащих у двери, Вэй Ин знает, куда ему нужно идти. Даже без флейты след черного тумана никогда не покидает его тени. Куда бы он ни пошел, за ним следуют трупы драконов и духи. Ступая босыми ногами, Вэй Ин идет по залитым кровью коридорам и, не говоря ни слова, кивает духам, чтобы те разорвали оставшихся солдат Вэней на части.       — Я ухожу, чтобы спасти своего мужа, — произносит Вэй Ин вслух. Он знает, что каждый дух, бродящий по священным землям Ланей, услышит его, — но сделайте то, что должны, чтобы защитить Облачные Глубины в мое отсутствие.       Порыв ветра пролетает мимо него, развевая полы его мантии, и Вэй Ин понимает, что духи уже приступили к своей задаче. Когда они рядом, он знает, что Облачные Глубины будут в безопасности. Облачные Глубины не будут гореть вечно.       Облачные Глубины теперь под его контролем.       Вэй Ин прижимает Лань Цзинъи к себе, держа его голову у своей груди. Он не может заставить себя еще раз взглянуть на спящий труп. Каждый раз у него сжимается сердце, и он не может этого вынести. Не тогда, когда он все еще помнит выражение лица Цзинъи, когда тот умирал у него на руках. Я поступил с тобой неправильно, Цзинъи.       Вэй Ин покидает убежище во дворце и выходит на открытую поляну, где, как он уже знает, его будет ждать Яблочко.       — Похоже, я вывожу тебя на прогулку гораздо раньше, чем думал, — говорит Вэй Ин Яблочку, который опускает голову только для того, чтобы лис сначала накрыл ее трупом Лань Цзинъи. — Ни в коем случае не урони его.       Яблочко что-то бормочет себе под нос.       Вэй Ин перелезает через него и садится прямо за драконьими рогами.       — Лети, — приказывает Вэй Ин голосом, в котором слишком много душевной боли, чтобы его можно было вынести. Он кладет руку на чешую Яблочка и передает ему видение, доступное только ему и его мужу. — Отведи меня туда, где он должен быть.       Пока Яблочко взлетает, Вэй Ин с заплаканными щеками еще крепче обнимает Лань Цзинъи.       — Прости меня, — повторяет Вэй Ин снова и снова, целуя холодный лоб молодого дракона. — Прости, прости, прости.

———

      Даже находясь высоко в облаках, Вэй Ин уже безошибочно различает своего мужа, распростертого на вершине горы. Вот он — белоснежный дракон, высоко почитаемый Второй принц Ланей. Даже когда он весь в крови, великолепие его фигуры неоспоримо.       Вэй Ин уже сложил все воедино в своей голове. Лань Чжань, должно быть, сделал все возможное, чтобы вернуться к нему, как только узнал о восхождении Вэней в Облачные Глубины, но в середине пути упал от полученных травм, и у него не было другого выбора, кроме как искать временное убежище на вершине горы, где он знает, что его никто не найдет. Никто, кроме Вэй Ина. Так или иначе, но с войной что-то пошло не так. Они явно недооценили, на что способны Вэни, или как далеко они продвинулись в своей темной магии.       В любом случае, в ту самую минуту, когда Яблочко опускает задние лапы на землю, Вэй Ин соскальзывает с дракона и спешит к Лань Чжаню. Тот лежит на боку, дыша в невероятно медленном, шатком темпе, его крупное тело находит опору в виде длинного камня, на который он опирается. Только когда Вэй Ин подбегает к его голове и нежно зовет по имени, Лань Чжань изо всех сил открывает глаза и испускает мучительный крик «Вэй Ин…» теплым дыханием дракона. Только тогда он чувствует себя в достаточной безопасности, чтобы вернуться к своему человеческому облику.       Белый дракон снова закрывает глаза. В следующий раз, когда он открывает свои золотые глаза, перед ним лицо, которое Вэй Ин так хорошо знает и любит.       Первое, что замечает Вэй Ин, это то, что длинной, красивой, элегантной косы Лань Чжаня больше нет.       Она была острижена, и его темные волосы средней длины ниспадали на плечи. Вэй Ин издал мучительный всхлип, задаваясь вопросом, как сильно Лань Чжань пострадал на войне. Это Вэни сделали с ним? Неужели они так жестоко отрезали ему косу? Вэй Ин не принадлежит к культуре Ланей, но даже он знает, что для них это величайший позор. Вэй Ин прижимает израненное лицо Лань Чжаня к своему, ощущает твердую драконью чешую на его щеках, по которой он так скучал, и прижимает их лбы друг к другу.       — Лань Чжань, — на этот раз ревет Вэй Ин, потому что ему больше не перед кем оправдываться. — Лань Чжань, муж, прости, что я так долго, я должен был прийти раньше.       — Вэй Ин, — хрипло бормочет Лань Чжань, который никогда еще не был так рад его видеть. Даже в полубессознательном состоянии и с глазами, которые, кажется, не могут оставаться полностью открытыми, его голос полон нежности. — Ты… ты в безопасности?       — Я в безопасности, и ребенок тоже, — плачет Вэй Ин, покрывая поцелуями все лицо Лань Чжаня. Даже без длинных волос Лань Чжань по-прежнему самый красивый мужчина, которого он когда-либо видел. — Так что ты должен бодрствовать и пережить эту войну вместе с нами. Лань Чжань, я люблю тебя. Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя.       Губы Лань Чжаня поджимаются, он собирает всю оставшуюся энергию. Он бормочет на драконьем языке, быстро теряя сознание:       — Это все, что важно… извини… я был так слаб…       — Нет, — всхлипывая, качает головой Вэй Ин. — Нет, нет, нет. Лань Чжань, послушай, ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. Это ничего не значит. Это, — пальцы Вэй Ина тянутся к его стриженым волосам, — ничего не значит.       Поддавшись порыву, Вэй Ин снова выпускает свои лисьи когти. Он собирает свои волосы, зачесывает их на затылок и, не задумываясь, срезает. Вот так, более половины его волос рассыпались по земле, а оставшиеся темные атласные пряди ниспадали на плечи, совпадая по длине с волосами его мужа.       У Лань Чжаня перехватывает дыхание, когда он видит это, будто знает, что это его позор заставил Вэй Ина поступить так.       — Вэй Ин…       — Вместе, — всхлипывает Вэй Ин, выплакивая все, что у него есть, и крепко прижимает к себе мужа. — Мы пройдем через этот позор вместе. Я не позволю тебе остаться одному. Эта война ничего не значит. Я буду оберегать тебя, я сохраню тебе жизнь, я никогда тебя не отпущу. Ты должен остаться здесь, со мной, слышишь? Я не могу быть один. Ты нужен нашему ребенку. Но больше всего на свете я нуждаюсь в тебе, — а затем для пущей убедительности он отчаянно говорит на драконьем языке:       — Я люблю тебя, люблю, люблю.       Голос Вэй Ина звучит так успокаивающе, что Лань Чжаню кажется, будто он почти засыпает. В лисе есть что-то необычное, Лань Чжань заметил это в тот момент, когда Вэй Ин ступил на горную вершину, но он просто пока не может понять, что именно. Все, что он знает, это то, что когда Вэй Ин прикасается к нему, это как искры, как толчки. Когда Вэй Ин говорит, кажется, что он произносит руны и божественные заклинания, призванные исцелить Лань Чжаня изнутри. Когда Вэй Ин касается его кожи, ему кажется, что…       … грубая, мощная духовная энергия пульсирует в его венах, медленно переходя на его драконью чешую.       Эта энергия темная, проникающая глубоко в каждый дюйм его истерзанной души. Лань Чжань чувствовал то же на поле боя, но в гораздо более размытой и нечистой версии. Но от лиса, однако, исходит тепло, и он чувствует себя как дома.       Это похоже на Вэй Ина.       Руки Вэй Ина сильно прижаты к чешуе дракона — они заживляют все порезы, устраняют все уродливые синяки, сращивают все сломанные кости. Куда бы ни капали слезы Вэй Ина, кровь, которая когда-то покрывала кожу Лань Чжаня, снова стекает вниз и восстанавливает плоть, которой они принадлежат. С каждым его прикосновением то, что когда-то было сломано, теперь восстанавливается, а то, что когда-то было мертвым — возвращается к жизни.       Всего за несколько секунд Лань Чжань больше не задыхается. Буквально через минуту он почти полностью восстанавливается и становится таким же сильным, как раньше. Он снова прислоняется к камню и чувствует, что стал свидетелем чуда. Будто он — живое чудо. Он был на грани смерти, а теперь его сердце снова бьется.       Он поднимает взгляд на Вэй Ина и понимает, что лис этого даже не заметил.       — Ты исцелил меня, — шепчет Лань Чжань в полном замешательстве. — И с такой невероятной скоростью. Вэй Ин, эта ошеломляющая энергия инь…       — Я исцелил? — спрашивает Вэй Ин, смахивая слезы. Он видит знакомый блеск в глазах своего мужа и с безудержным ликованием понимает, что да. — Лань Чжань, со мной ты в безопасности.       — Как? — недоверчиво спрашивает Лань Чжань, прижимая к себе лицо Вэй Ина. — Откуда у тебя такая сила?       Он слышал, что лисы — прирожденные целители, но не до такой степени.       Теперь Вэй Ин — всего лишь сгусток неограниченной силы, смертоносное оружие на двух ногах; наконец-то пробудилась дремлющая часть его самого, которую он так долго держал внутри. Лань Чжань ощущает его силу кончиками пальцев; он мог бы даже испугаться, если бы был менее значительным человеком. Возможно, это и есть настоящая причина, по которой на лис так долго охотились, потому что есть чего бояться, когда они полностью полагаются на свои данные Богом силы…       Однако при вопросе Лань Чжаня лицо Вэй Ина резко бледнеет.       — Кровь, — выдавливает из себя Вэй Ин. — Кровавое жертвоприношение. Цзин… — он даже не может заставить себя произнести имя, вздрагивая при каждой попытке. Подтвердить это означало бы признать реальность происходящего.       — Цзин…       Лань Чжань поднимает голову и смотрит на бездыханное тело вдалеке. В своем волнении от того, что он увидел Вэй Ина, он не заметил, что тот привел с собой какую-то компанию.       — Это… Цзинъи?       Вэй Ин задерживает дыхание, не желая смотреть, и неохотно кивает.       Но в этот момент происходит немыслимое.       Труп молодого дракона возвращается к жизни.

———

      — Фужэнь, — первое, что выдыхает Лань Цзинъи, как только открывает свои кроваво-красные драконьи глаза.       Вэй Ин подбегает к мальчику, все еще лежащему на Яблочке.       — Цзинъи, Цзинъи! — Вэй Ин подбегает к нему и стаскивает с дракона, чтобы положить на землю. Лань Чжань следует за ним, озадаченный и обеспокоенный глубокой раной на груди Лань Цзинъи.       Глаза Лань Цзинъи поднимаются, чтобы встретиться с взглядом Вэй Ина, и даже в глубине этих темно-красных глаз тот узнает непоколебимое юношеское упорство Цзинъи; он узнал бы душу мальчика где угодно.       Губы молодого дракона изгибаются в крошечной, слабой, мальчишеской улыбке, и сердце Вэй Ина практически замирает.       — Цзинъи, ты жив, — рыдает Вэй Ин, притягивая голову мальчика к своей груди. — Цзинъи, как ты себя чувствуешь?       — Будто я только что умер и возродился, — шепчет Лань Цзинъи, поднимая руки и хватаясь за мантию Вэй Ина. — Фужэнь всегда умудряется совершить невозможное.       — Как…? — Вэй Ин выдыхает, все еще благодарный в любом случае.       — У тебя красные глаза, — нахмурившись, говорит Лань Чжань Лань Цзинъи. Они напоминают глаза драконов, которых Вэням удалось привлечь на свою сторону на поле боя. Красные глаза — не естественная черта Ланьских драконов. Второй принц внезапно замечает кое-что еще, и поэтому он опускает высокий воротник, прикрывающий бледную шею Лань Цзинъи, только для того, чтобы увидеть вены, которые почернели и выступают так некрасиво, будто… будто Лань Цзинъи теперь нежить.       — Вэй Ин, отойди от Цзинъи, — тут же говорит Лань Чжань, оттаскивая Вэй Ина назад. — Он больше не один из нас. Он из тех драконов, с которыми мы сражались последние две недели.       — Что? — говорит Лань Цзинъи, с трудом скрывая обиду в голосе. Он был в восторге от того, что Второй принц жив, и сразу же получил от него такой суровый прием. — Ханьгуан-цзюнь…?       Словно по команде, Вэй Ин крепче сжимает мальчика в объятиях, словно мать, защищающая раненого ребенка.       — Я знаю, о чем ты говоришь, Лань Чжань. Но Цзинъи не такой.       — Я бы никогда не посмел обидеть фужэнь, — бормочет Лань Цзинъи, и на его глаза наворачиваются слезы, будто он только что полностью разочаровался. — Ханьгуан-цзюнь, пожалуйста, поверьте мне. Я не сошел с ума. Я бы никогда не смог… причинить боль фужэнь… как другие…       Вэй Ин заставил его замолчать тихим голосом, будто знал, что если мальчик заговорит еще раз, то разразится неудержимыми рыданиями.       — Лань Чжань, Цзинъи спас мне жизнь, — умоляет Вэй Ин, глядя на своего мужа снизу вверх. — Я собирался умереть. Он принял удар на себя, ради меня и ребенка. Он — единственная причина, по которой я здесь… его кровавое жертвоприношение… Лань Чжань, я никогда в жизни ни о чем тебя не просил. Прошу тебя довериться мне сейчас, потому что я чувствую силу духа в его жилах. И он Цзинъи. Наш Цзинъи.       Лань Чжань остается осторожным, ведь он едва не погиб из-за этих драконов, но все равно кивает, зная, что в Вэй Ине есть сила, к которой он не может даже приблизиться.       — Если все так, как говорит Вэй Ин, — Лань Чжань кивает мальчику, — тогда, Цзинъи, ты молодец.       Лань Цзинъи действительно расплакался, на этот раз от счастья, что заслужил одобрение Лань Чжаня.       — Ханьгуан-цзюнь, я так рад…       Сердце екнуло даже у Лань Чжаня. Он еще раз решительно кивнул и положил руку на плечо мальчика.       — Лань Цзинъи, мне нужно, чтобы ты остался здесь с Вэй Ином. Мне нужно вернуться на войну.       — Что? — Вэй Ин, явно обиженный, резко поворачивает к нему голову. — Я здесь не останусь. Лань Ванцзи, я защищал Облачные Глубины вместо тебя. Я пойду с тобой.       — Я не возьму тебя с собой на поле боя, — Лань Чжань едва скрывает дрожь. — Вэй Ин, ты беремен.       — Разве не я вернул тебя к жизни, или ты думаешь, что тебе это только показалось? — расстроенно спрашивает Вэй Ин. — Ты сам сказал, что теперь я могуществен. Я могущественнее, чем раньше, даже больше, чем ты, Ханьгуан-цзюнь.       Кажется, Вэй Ин пытается спровоцировать его на то, чтобы тот отпустил его.       — Вэй Ин, — говорит он, стискивая зубы.       — Где мой брат? Он в безопасности? — спрашивает Вэй Ин. Услышав его молчание, Вэй Ин раздраженно продолжает:       — Лань Чжань, ты вообще знаешь? Если не знаешь, я пойду с тобой. Если я смогу спасти тебя, я смогу спасти и своего брата. Если я смог спасти Лань Цзинъи, то я смогу спасти всех остальных обращенных драконов на поле боя. Я могу спасти эту войну, и я спасу ее.       — У тебя же ребенок…       — Все это делает наш ребенок, разве ты не видишь? — сердито говорит Вэй Ин, покраснев от досады. Затем он рассказывает на прекрасном драконьем языке:       — Принц, который появится из союза дракона и лисы, приведет мир к единству. Лиса в нем проливает кровь на тех, кто этого заслуживает, дракон — обеспечивает успех и власть. Забудьте о своей зависти, откажитесь от всех желаний…       — Ибо этот принц сожжет мир, — заканчивает Лань Цзинъи с сияющими, широко раскрытыми глазами. — Фужэнь, пророчество сбывается.       — Если Вэни хотят, чтобы этот мир сгорел, мы позволим ему сгореть, — кипит Вэй Ин с новой убежденностью. — Но мы позволим ему сгореть на наших условиях.       Лань Чжань знает, что Вэй Ин говорит правду. Тот стал могущественным, гораздо могущественнее, чем он сам. Он был бы глупцом, если бы отрицал это. Он замирает на месте, затем замирает неподвижно и, наконец, кивает, после того, что кажется вечностью.       Если Вэй Ин так настаивает, то остается только одно.       — Юань, — тихо произносит он, обращаясь к лису. — Лань Юань.       Сердце Вэй Ина замирает. Он сразу понимает, почему он это сказал.       — Юань?       — Надежда, — объясняет Лань Чжань. — Потому что вы с ним — все, на что я когда-либо надеялся, и вы превосходите мои самые смелые мечты. Потому что он будет надеждой этого мира, надеждой клана Лань. И однажды, как и мы, я желаю ему получить все, на что он когда-либо надеялся, став единственным предсказанным принцем-драконом.       Вэй Ин кладет руку на живот. У ребенка теперь есть имя. А он-то думал, что услышит о нем только после смерти.…       — Лань Юань.       Лань Цзинъи вытирает слезы с глаз.       — Ханьгуан-цзюнь, имя просто прекрасно!       Лань Чжань одаривает его легкой редкой улыбкой.       — Цзинъи, тебе придется заботиться о нем, как о брате.       — Конечно! Я буду защищать его до конца, так же, как я защищал фужэнь!       Вэй Ин широко улыбается. Он смотрит на Лань Цзинъи, затем на своего мужа, а затем снова на Лань Юаня.       — А-Юань, — Вэй Ин тихо улыбается своему ребенку, лаская его. — Давай выиграем войну.

———

      Если бы кто-то попросил кого-нибудь из присутствующих в тот день рассказать о том, как в конце концов завершилось Низвержение Солнца, они бы назвали события на поле боя не чем иным, как чудом и внушающим страх. Ибо никто не мог поверить, что станет свидетелем того, как Ханьгуан-цзюнь вернется в полном здравии, Лань Цзинъи вступит в битву в образе непобедимого свирепого мертвеца и, наконец, что не менее важно, самого Вэй Усяня, последнего лиса…       … идущего прямо на битву в пропитанных кровью изорванных одеждах, с круглым животом, прижимающий к губам флейту, излучающий только темную энергию, вызывающий всех духов на этом поле, черный туман, окутывающий его ноги и поднимающий мертвые тела с земли, куда бы он ни ступил. Его серебристые глаза светятся в вечерней темноте и говорят каждому духу, который обращается к нему за советом, что именно ему делать. На этом поле боя он — командир. Он — правитель. Он контролирует эти земли.       Он проходит мимо красноглазых драконов, сражающихся с беспомощными солдатами Ланей, и одной простой нотой заставляет драконов склонить головы и подчиниться ему. Людей Вэней сбрасывают с драконов, на которых они летали, и разрывают насмерть ярко-желтыми когтями. Злобные духи, умершие на этих землях, восстают, чтобы утащить оставшихся Вэней обратно в Ад.       Вэй Ин не перестает бродить по полям, пока не находит своего брата целым и невредимым.       Воин Вэнь, с которым сражается Цзян Чэн, внезапно оказывается схвачен за голову духом дракона и поворачивается до тех пор, пока тело не становится изуродованным и неузнаваемым для смертного глаза. Цзян Чэн в замешательстве оборачивается, недоумевая, что же вдруг обратило темную энергию, пронизывающую эти поля, против самих Вэней.       Он замолкает, встретившись взглядом с Вэй Ином.       — Вэй Ин? — вскрикивает Цзян Чэн, почти впадая в истерику. Он подбегает к лису и поднимает свой меч, чтобы защитить его от приближающихся солдат Вэнь. — Что с твоими волосами? И ты должен уйти, здесь небезопасно!       Прямо у него под ногами рука скелета начинает ползти, выкапываясь из почвы. Цзян Чэн подпрыгивает, когда чувствует это.       — Что… что происходит?!       — А-Чэн, — Вэй Ина почти не беспокоят трупы, которые начали окружать их, создавая блокаду, чтобы защитить своего хозяина от возможного вреда. Он берет Цзян Чэна за руки и притягивает его к себе. Феникс выглядит насквозь пропотевшим и измученным, и хотя его руки усеяны кровавыми порезами, а на военной форме множество глубоких ран, он все еще цел и невредим. В безопасности. Дышит. Вэй Ин не может быть в большем восторге. — А-Чэн, ты цел и…       — Вэй Ин, ты должен уйти отсюда, — настойчиво говорит ему Цзян Чэн.       — Война окончена, — отвечает вместо этого Вэй Ин, с улыбкой качая головой. — Война окончена. Разве ты не видишь? Духи на нашей стороне. У них больше нет контроля над драконами.       Цзян Чэн замирает и оглядывает окрестности, только сейчас осознавая это. Они выигрывают эту войну. Он бросает взгляд на своего брата и внезапно замечает, что тот изменился. Этот темный туман и эти духи…       — Темная магия. Как ты…?       — Я лис, — говорит ему Вэй Ин, обхватывая ладонями его лицо и отвечая. — Это моя судьба.       Спустя некоторое время Цзян Чэн, наконец, позволяет себе вздохнуть с облегчением.       — Иногда я рад, что ты не феникс, — он делает шаг вперед и крепко обнимает Вэй Ина. — Пока ты в безопасности. Пока у меня есть ты.       — Пойдем домой, — шепчет Вэй Ин. — Пойдем прогуляемся.       И он так и делает. Они возвращаются туда, где их ждет Яблочко, и видят вдалеке Лань Чжаня и Лань Цзинъи, с легкостью отбивающихся от оставшихся Вэней. Лани действительно бесстрашны в бою. В своем драконьем обличье Лань Чжань представляет собой белоснежную угрозу, а Лань Цзинъи — нежнейший оттенок синего. Они поедают головы солдат-людей и сжигают их дотла в своем пламени. Лань Чжань выдыхает огненно-красный цвет, а Лань Цзинъи — угольно-черный.       Все остальные солдаты и союзники, сражавшиеся за Ланей, похоже, были в равной степени ошеломлены этим зрелищем. Вэй Ин издалека видит Не Минцзюэ, который с озадаченным видом оглядывает пустые окрестности, держа в руке окровавленный меч. Вэй Ин оглядывает оставшихся солдат и даже умудряется заметить знакомое молодое лицо Оуян Цзычжэня. Он все еще жив, радостно думает Вэй Ин про себя. Он сдержал обещание, данное мне на тренировочной площадке.       — А-Чэн, — поворачивается Вэй Ин к своему брату, останавливаясь прямо перед головой Яблочка. — Я хочу, чтобы ты был первым, кому я расскажу. Мы с Лань Чжанем выбрали имя для нашего ребенка. Лань Юань.       Цзян Чэн удивленно приоткрывает губы.       — Лань… Юань?       — Да, — кивает Вэй Ин, улыбаясь. — Сегодня Лань Юань помог отомстить за шицзе, шушу и клан Юньмэн Цзян. Они бы гордились нами.       Цзян Чэн не отвечает, но его сердце бьется в такт.       Куда бы они ни посмотрели, драконы Ланей сжигают своих врагов мириадами черных и красных огней.       Лань Юань, предсказанный принц-дракон — он действительно сжег мир.

———

      Когда Вэй Ин поворачивается, намереваясь снова взобраться на Яблочко, он внезапно чувствует, как влага стекает по внутренней стороне его бедер…       — Вэй Ин, ты… — глаза Цзян Чэна расширяются.       Колени Вэй Ина подгибаются от боли. Руки Цзян Чэна поспешно поддерживают его, когда он полностью опускается на землю, зная, что его сын не может ждать.       — А-Чэн, сходи за Лань Чжанем.       Феникс опирает его прямо о Яблочко, который тоже быстро почувствовал, что с Вэй Ином что-то не так, и поспешил на поиски своего зятя. Яблочко выпускает пар через ноздри, пытаясь успокоить своего хозяина, и обвивает лиса хвостом, чтобы защитить его.       Каждое сокращение в его животе посылает волны боли по всему телу, пронзая его с ужасающей силой. Вэй Ин сгибается пополам, не в силах заглушить низкий звериный рык агонии. Он выпускает лисьи когти, а его девять хвостов снова становятся видны во всей красе. Кажется, этот ребенок станет для него настоящей смертью.       Два дракона Лань, издалека кажущиеся невероятной смесью белого и синего, летят к нему с рекордной скоростью.       — Фужэнь!       — Вэй Ин!       Они опускаются на землю в своих человеческих формах, сопровождаемые одиноким фениксом.       — Он выходит, — выдыхает Вэй Ин, откидывая голову назад и прижимаясь к Яблочку, его лицо искажается от невыносимой боли. — Он выходит, он не может ждать, Цзинъи, мне нужна твоя помощь.       — Цзян Ваньинь, поищи целителей, — рявкает Лань Чжань голосом военного генерала. — Мы привезли нескольких, хотя бы один должен был выжить.       Цзян Чэн в тревоге снова покидает Вэй Ина, взлетая в воздух в форме феникса и посылая сигналы бедствия своим громким карканьем.       Лань Чжань срывает с себя одежду и протягивает ее Лань Цзинъи, который уже раздвигает ноги Вэй Ина и подкладывает под него ткань.       — Вэй Ин, с тобой все будет хорошо, — шепчет Лань Чжань, успокаивая учащенно дышащего лиса. Лицо Вэй Ина становится таким горячим и раскрасневшимся, а дыхание таким прерывистым. Он берет руку Вэй Ина в свои и целует его до тех пор, пока лис заметно не успокаивается. — Вэй Ин, просто дыши. Вдох и выдох, вдох и выдох…       — Больно, — хнычет Вэй Ин, прижимая лисьи уши. Девять пушистых хвостов обхватывают его спину, образуя вокруг него защитное поле. — Лань Чжань, у меня все болит…       Начинается новая схватка, и Вэй Ин снова вскрикивает от боли. Его ногти впиваются в руку Лань Чжаня, оставляя свежую кровь.       Мышцы заставляют его начать тужиться, выплескивая из себя жизненную силу, которую он больше не в состоянии поддерживать.       — Фужэнь! — Лань Цзинъи кричит от восторга. — Фужэнь, А-Юань действительно выходит!       Какой нетерпеливый ребенок, с горечью думает Вэй Ин. Каков отец, таков и сын.       Вэй Ин кусает Лань Чжаня за руку, чтобы заглушить свои крики, когда ребенок толкается второй раз, на что принц-дракон не жалуется.       — Вэй Ин, ты молодец, — бормочет Лань Чжань, нежно целуя в макушку очень, очень сердитого лиса, хотя ему кажется, что он вот-вот отгрызет ему руку. — Еще немного, и ты родишь на свет нашего ребенка, да?       Обеспокоенные трупы и духи начинают собираться вокруг них, видя Вэй Ина во время его родов. Они поддерживают лиса своими грязными руками, предлагают одежду, которую больше не могут носить, и поддерживают лиса, пока он дышит, пыхтит и задыхается при каждой схватке. Призраки бабушек и молодых матерей так нежно шепчут ему на ухо ободряющие слова, а некоторые из них помогают вытирать кровь с лица Лань Юаня платком, пока ребенок медленно появляется на свет.       Ты помог нам отомстить, и мы позаботимся о том, чтобы ничто и никогда не причинило вреда твоему ребенку, пока он жив, любимый лис.       Цзян Чэн возвращается как раз вовремя с целителем, чтобы стать свидетелями этого совершенно странного зрелища.       — Целительница здесь, — объявляет Цзян Чэн, указывая драконице опуститься на колени рядом с Вэй Ином и занять место Лань Цзинъи.       К этому моменту Вэй Ин уже почти не чувствовал своих ног, по его лицу стекали блестящие капли пота, с лисьих клыков стекала алая кровь.       Но когда все, наконец, заканчивается, и он слышит, как Лань Юань делает свой первый вдох, слышит, как его первый жалобный крик оглашает воздух, Вэй Ин практически теряет сознание от счастья.       — Лань Юань, Лань Юань! — Вэй Ин стонет, его слабые руки отчаянно тянутся к ребенку. — Отдайте Лань Юаня мне, отдайте моего малыша.       — Он прекрасен, Ваше Высочество, — поздравляет драконица, передавая ребенка.       Лань Юань совсем голый, у него на голове два маленьких драконьих рога — на данный момент это всего лишь обрубки, которые еще не выросли. Когда он открывает глаза… они переливаются золотом, совсем как у его отца. Лань Юань все плачет и плачет, как и положено, совсем как ребенок. Но Вэй Ин так рад это слышать, что целует его с ног до головы.       Он и не подозревал, что может любить кого-то так сильно, пока не увидел своего ребенка.       Вэй Ин громко рыдает, горестно, с благодарностью, потому что чуть не потерял его. Потерял ребенка. Вэнь Чао почти заполучил его. Если бы все сложилось не так, как сложилось…       — Я защищал тебя, Лань Юань, — рыдает Вэй Ин вместе с ним. — Я сделал все, что мог, чтобы дать тебе шанс выжить.       — Вэй Ин, — сердце Лань Чжаня наполняется нежностью при виде их. — Вэй Ин, ты очень хорошо заботился о нашем ребенке.       Цзян Чэн не может даже говорить. Его лицо залито слезами. Он отворачивается от них, но призрачная дама из жалости протягивает ему чистый платок.       Лань Цзинъи тоже радостно всхлипывает.       — Лань Юань, Цзинъи-гэгэ так долго ждал твоего появления!       Яблочко обвивает хвостом счастливую семью и мурлычет.       Лань Юань поднимает крошечный кулачок, и Вэй Ин смеется сквозь слезы, видя, как темная энергия клубится прямо над ним.       — Ты будешь таким же, как мама, — шепчет Вэй Ин, целуя его до самозабвения.

———

      Вэй Ин восседает на золотом троне, предназначенном для императрицы, вырезанном в виде лисы. На голове у него корона в виде дракона, он изысканно одет как императорский супруг клана Лань, на плечи накинута прозрачная верхняя одежда из люминесцентного золота, расшитая узорами в виде драконов. Он поднимает голову, погруженный в беседу с высоким мужчиной-фениксом, его единственным братом, а ныне уважаемым главой клана Юньмэн Цзян. После войны Цзян Чэн вернулся домой, чтобы заново отстроить свои земли с нуля, опираясь на помощь и поддержку Ланей и их союзников. Теперь, шесть лет спустя, Юньмэн Цзян снова процветает. Вэй Ин действительно хотел бы восстановить клан вместе со своим братом, но он также глубоко понимает, что теперь на нем лежит ответственность перед другим кланом.       У него есть муж и ребенок, которого нужно растить.       Цзян Чэн по-прежнему регулярно посещает Облачные Глубины не только по политическим делам, но и потому, что не может оставаться вдали от своей оставшейся семьи — и племянника. В наши дни, однако, он обычно приходит с Не Хуайсаном на буксире, который также пережил войну благодаря тому, что Вэй Ин тогда охранял Облачные Глубины.       — Итак, когда свадьба? — спрашивает Вэй Ин своего брата, желая подразнить его.       — У тебя слишком много свободного времени, — усмехается Цзян Чэн, отказываясь отвечать. — Разве ты недостаточно занят делами своего народа?       С тех пор, как Вэй Ин помог положить конец убийственному разгулу Вэней и страданиям простого народа, люди по всей стране начали почитать его, сравнивая с Божествами или Богинями. В каждом городе и королевстве было воздвигнуто множество святилищ для последнего лиса, и люди приходят к нему, чтобы разобраться с любыми жалобами, которые у них могут возникнуть на нарушителей закона. Поскольку война не занимала его как военного генерала, Лань Чжань часто помогал ему решать проблемы народа. В промежутках между помощью простым людям и воспитанием Лань Юаня пара дракона и лиса действительно были заняты.       — Никогда я не был настолько занят, чтобы не смочь заботиться о здоровье и счастье своего брата, — улыбается Вэй Ин. — Я тоже хочу племянника! Или племянницу! Клянусь, я не привередлив.       — Вэй Усянь!       — А-Нян! — шестилетний Лань Юань вваливается в тронный зал, взволнованно зовя свою мать. Его волосы были длинными, заплетенными в крошечные косички сзади, как принято в их клане. Он почти спотыкается о свои пухлые ножки, когда идет, хотя Лань Цзинъи всегда поддерживает его, держа за руку. Он радостно произносит, по-детски коверкая слова:       — А-Нян! Папа говорит, что отведет нас в Цайи, чтобы мы поужинали!       Вэй Ин быстро встает со своего трона и спешит вниз по золотым ступеням, чтобы поприветствовать своего единственного ребенка.       — А-Юань! Подойди сюда и поздоровайся с Цзян-шушу!       — Мама! — голос Лань Юаня переходит в радостное журчание, когда Вэй Ин несет его на руках. Он поворачивается к Цзян Чэну и торопливо, преувеличенно низко кланяется, указывая на него своими отрастающими драконьими рогами. — Шушу! Ты тоже можешь присоединиться к нам с Хуайсан-гэгэ!       — А-Юань, — щеки Цзян Чэна вспыхивают, когда он протягивает руку, чтобы схватить пухлые кулачки Лань Юаня. Он всегда слабеет при виде своего обожаемого племянника. — Мы с Хуайсаном будем рады присоединиться к вам.       — А-Юань, а где папа? — спрашивает Вэй Ин, прижимаясь щекой к своему ребенку. — Он здесь? Он хочет снова прокатить нас в Цайи?       — Я здесь, — отвечает Лань Чжань, стоя у порога тронного зала. Он широкими шагами входит в зал, кивая Лань Цзинъи, который все еще стоит по стойке «смирно» при виде этого человека, и Цзян Чэну, когда проходит мимо них. Прошло шесть лет, его волосы отросли до прежней длины, и он аккуратно заплетает их в толстую косу на затылке, чему с радостью подражает его сын.       — Цзян Ваньинь, я верю, что в Юньмэн Цзян все хорошо.       — Так и есть, — кивает ему Цзян Чэн. — Мы в долгу перед Ланями.       — Ты нам ничего не должен, — отвечает Лань Чжань, сразу же отметая это. — Я никогда не смогу отплатить тебе сполна за то, что ты подарил мне семью… моих Вэй Ина и А-Юаня.       Вэй Ин улыбается тому, что слышит, и поднимает Лань Юаня на руках.       — Папа, — застенчиво приветствует он своего мужа. — Что ты скажешь, если отвезешь нас на обед? А-Юаню нравится, когда ты возишь его.       — Папа — дракон, папа — большой дракон! — Лань Юань поднимает обе руки вверх и восторженно восклицает. — Мне нравится, когда папа превращается в большого дракона!       Губы Лань Чжаня растягиваются в улыбке. Не в силах сопротивляться, он заключает Лань Юаня в объятия и говорит ему, проводя пальцем по его носику-пуговке:       — Однажды ты тоже станешь таким большим.       Вэй Ин смеется и быстро идет в ногу со своим мужем и сыном, когда они начинают выходить из тронного зала. Цзян Чэн и Лань Цзинъи тихо следуют за ними, наблюдая за происходящим с радостными улыбками на лицах и еще более легким чувством в груди.       — Как ты думаешь, может, нам стоит рассказать им позже, во время ужина? — шепчет Вэй Ин Лань Чжаню, когда они выходят на открытую поляну.       — Мгм, — Лань Чжань сияет, глядя на лиса. — Шуфу и брат уже знают. Пришло время рассказать и им тоже.       — Ха-ха-ха, не могу поверить, что твой дядя заплакал в ту минуту, когда я сообщил эту новость! Он очень любит детей, не думаешь? — Вэй Ин смеется, качая головой.       — Мгм, — отвечает Лань Чжань, бросая взгляд на растущий животик Вэй Ина. — Он не может дождаться второго племянника.       Вэй Ин только улыбается. Лань Юань протягивает руку, чтобы с любопытством потрогать корону дракона на голове Вэй Ина, на что тот мягко отчитывает его:       — А-Юань, эта корона тяжелая…       — Но не для мамы, — дерзко отвечает Лань Юань.       — Да, — соглашается Лань Чжань. — Только не для Вэй Ина.       В конце концов, это может быть только он.

Перевод длился с 9 июля 2024 года по 19 июля 2024 года.

Количество слов составляет 48751.

Спасибо за прочтение!